Утро субботы не предвещало ничего хорошего. Я проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал пальцем мне в плечо. Открыв глаза, я увидел Карину, сидящую на кровати с телефоном в руках. Её глаза горели тем самым огнем, который я уже научился распознавать за пять лет нашего брака. Этот огонь означал одно: сейчас мне придется что-то делать. Что-то, чего мне совершенно не хотелось.

— Ну Артём, мне скучно, вон Танька с Митей фоткаются в лесу, смотри как красивоооо...

Она сунула мне телефон прямо в лицо. Экран светил ярко, резал глаза после сна. Я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь это навязчивое свечение. На фотографии была Танька, жена моего дальнего знакомого, и её муж Митя. Они лежали в куче осенних листьев, улыбались во все тридцать два зуба, и вокруг них был разбросан этот самый лесной ковер из желтых, красных и оранжевых листьев. Красиво, ничего не скажешь. Но я знал цену этой красоте. Я знал, что за кадром остались комары, сырость, грязь и, возможно, что похуже.

Я не люблю эти моменты. Моя жена Карина каждый раз находит то, что у других лучше. Вот у Таньки с Митей лес, у Ленки с Сергеем море, у Ольги с Димой горы. А у нас что? У нас серые будни, работа, дом, телевизор. И каждый раз, когда Карина видит чужое счастье в ленте социальной сети, она начинает хотеть того же. А мне приходится потом реализовывать её капризы. Иначе она не слезет с меня. Будет ходить, вздыхать, смотреть жалобными глазами, и в конце концов я сдамся. Всегда сдаюсь. Потому что проще сделать, чем слушать эти бесконечные стоны.

— Что там опять? - спросил я, хотя уже знал ответ. Знал этот ответ наизусть, как молитву перед сном.

— Смотри какая красота, я тоже хочу так лежать среди листьев.

Карина листала фотки в социальной сети и охала от удивления. Она не понимала, что там могут быть клещи, дикие звери и много чего другого опасного. Она видела только картинку. Идеальную, отфильтрованную, обработанную в фотошопе картинку. А я видел реальность. Реальность, в которой клещи являются переносчиками энцефалита, в которой медведи выходят к людям, в которой можно заблудиться и никогда не найти дорогу домой. Но объяснять это Карине было бесполезно. Она не слушала. Она никогда не слушала. Она просто хотела.

— Артём я хочу в лес, хочу в лес, ну давай поедем.

Она совсем ребенок. Я пытался успокоиться, понимая, что мне предстоит её свозить куда-нибудь. Внутри меня все кипело. Я ненавидел эти моменты. Ненавидел свою слабость, ненавидел её эгоизм, ненавидел эту дурацкую социальную сеть, которая превращала мою жену в капризного ребенка. Но внешне я оставался спокоен. Я всегда остаюсь спокоен. Это мой щит, моя броня. Если я буду кричать, ничего не изменится. Только станет хуже. Она заплачет, потом будет дуться, потом все равно заставит меня сделать то, что хочет. Так зачем тратить энергию на крик?

— Карин давай в парк сходим, там точно также можно пофоткаться, - предпринял я последнюю попытку. Парк был рядом. Парк был безопасен. Парк был логичным решением.

— Нееет, я не хочу в парк, там собаки какают. Я хочу в лес, там, где всё по-настоящему. Прыгают зайчики, бродят мишки и ёжики.

Я вздохнул. Прыгают зайчики. Бродят мишки. Ёжики. Она говорила об этом так, будто лес был каким-то диснеевским мультфильмом, где все звери добрые и пушистые, где нет опасности, где нет грязи и холода. Она не понимала, что лес - это не мультфильм. Лес - это другая реальность. Реальность, где человек не хозяин, а гость. И не всегда желанный.

Мы с Кариной женаты пять лет. У меня не особо было много девушек. Я закрытый человек, мало говорю, друзей нет. Да так бывает и мне хорошо одному. Я привык к тишине. Я привык к одиночеству. Я привык к тому, что никто не лезет в мою голову, не требует внимания, не устраивает сцен. Карина — это моё проклятье. Я не знаю, как мы с ней так долго живём. Наша жизнь похожа на мультик Маша и медведь. Она хаос и эмоции, я порядок и сосредоточенность. Она прыгает, кричит, смеется, плачет, требует. Я сижу, молчу, делаю, терплю. Иногда мне кажется, что мы абсолютно несовместимы. Что мы живем вместе по какой-то ошибке, по какому-то недоразумению. Но потом она улыбается, обнимает меня, говорит что-то глупое и милое, и я понимаю, что не могу без неё. Не могу без этого хаоса. Не могу без этих эмоций. Она заполняет пустоту, которая была во мне до неё. Пустоту, которую я раньше считал комфортом.

Работаю я в производственной фирме сварщиком. Но в последнее время делаю всё. Директор подсокращал половину людей, чуть поднял зарплату, и теперь приходится всё делать самому. Но как писал выше, я молчаливый и поэтому не жалуюсь. Наверное, в какой-то момент даже стало легче. Меньше людей, больше порядка. Я люблю порядок. Я люблю, когда все на своих местах, когда все идет по плану. Сварка - это тоже своего рода порядок. Ты соединяешь металл, ты создаешь что-то целое из частей, ты контролируешь процесс. В этом есть своя логика, своя красота. Не та красота, что на фотках у Таньки с Митей, а другая. Настоящая. Понятная.

Карина пытается строить свою карьеру. По этой причине у нас нет детей. Уже пять лет она ищет себя и пробует разные места. Максимум шесть месяцев, и она уходит с очередной работы. Кем она только не была. Продавцом, администратором, менеджером, репетитором, даже пыталась открыть свой магазинчик, который прогорел через три месяца. Я смотрю на это и понимаю, что лучше бы давно завели детей. Кажется, что в этой двадцатисемилетней девушке развитие остановилось в двенадцать лет. Может, этим она мне и нравится. С ней весело и смешно. Но, конечно, больше я смеюсь над ней, чем с ней. Но это тоже неплохо. Она не обижается. Или делает вид, что не обижается. Иногда мне кажется, что она просто не замечает моей иронии. Живет в своем мире, где все просто и понятно, где нет места сомнениям и сложностям.

Живём мы рядом с Москвой в небольшом городе. Всё как у всех, не лучше, не хуже. Родители наши тоже живут в этом городе, но у них свои заботы. У каждого из нас есть младшие братья и сестры. И родители, поставив нас на ноги, теперь занимаются ими. Это нормально. Это жизнь. Все так живут. Все крутятся, все стараются. Мы не хуже и не лучше других. Мы просто есть.

Утро субботы началось с её желания поехать в лес. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как во мне нарастает раздражение. Я знал, что этот день уже потерян. Я знал, что мы поедем. Я знал, что это будет долго, утомительно и, скорее всего, бессмысленно. Но я также знал, что если я откажу, будет хуже. Будет скандал, будут слезы, будут упреки. А потом она все равно добьется своего. Так что смысл сопротивляться?

— Артём, там грибы пособираем, травы всякие, - продолжала она, уже натягивая джинсы. Она была полна энтузиазма. Этого дурацкого, наивного энтузиазма, который меня одновременно и умилял, и бесил.

— Карина мы в этом совсем не разбираемся? Давай не будем ничего собирать, - сказал я, понимая, что это бесполезно. Но я должен был сказать это. Для очистки совести. Чтобы потом не чувствовать себя виноватым.

Тут же она мне показала видео на двадцать минут в ютубе как отличить ядовитые грибы от съедобных. Какое-то бородатое мужичье в лесу рассказывало про бледную поганку и ложные опята. А я смотрел на жену и думал о том, что через час она забудет все, что увидела, и наберет полную корзину поганок.

— Ты серьезно? - спросил я, глядя на неё с недоверием.

— А что?

Она искренне не понимала моего вопроса. Для неё это было логично. Посмотреть видео, узнать информацию, применить её на практике. Она верила в людей, в информацию, в то, что все можно узнать и понять. Она не понимала, что между теорией и практикой лежит пропасть. Пропасть, в которую очень легко упасть.

— Ладно поехали, - сказал я, поднимаясь с кровати. Сопротивление было бесполезно.

— Ура, классно. А куда?

Вот тут я призадумался. Куда? Рядом с нами лесов особо не было. Наш город был окружен полями и деревнями, но настоящего леса, большого и густого, поблизости не наблюдалось. Я открыл карту на телефоне и увидел возле соседнего города огромное зеленое пятно. Это точно был лес. Там была станция для электричек и поездов. Построив маршрут, я понял, что за сегодня мы управимся. Два часа на электричке, потом немного пешком, потом обратно. Нормально.

Посмотрев в интернете информацию об этом месте, я понял, что в нём часто пропадают люди. Эта информация меня насторожила. Я прочитал несколько статей. Грибники, которые ушли и не вернулись. Туристы, которые сбились с пути. Местные жители, которые знали лес, но все равно терялись. Это был не просто лес. Это был лес, который забирал людей. Но мы не планировали заходить в него. Просто снаружи постоим и погуляем. Где безопасно. Где светло. Где можно быстро вернуться.

Может, и вправду нужно выбраться немного на природу, подумал я. В городе уже совсем забыли о свежем воздухе, о просторе. Я смотрел на карту и чувствовал, как что-то во мне отзывается на это зеленое пятно. Что-то древнее, первобытное. Мне хотелось посмотреть в даль. Сварщик такая работа, что глаза, несмотря на защиту, всё равно страдают. Я всегда смотрел вблизи. На шов, на металл, на искры. В городе тоже особо в даль не посмотришь. Все заставлено домами, заборами, машинами. А там, в лесу, есть горизонт. Есть пространство. Есть свобода.

— Всё поехали, электричка через час! - сказал я, посмотрев на расписание.

— Урааа!

Мне нравилось её радовать. Она как ребенок. Чистая, открытая, настоящая. Когда она радовалась, она радовалась искренне. Без фальши, без притворства. Это было в ней хорошо. Это было то, за что я её любил. Наверное.

Заполнив спортивную сумку, купленную когда-то для Карины в спортзал, который она бросила через месяц, мы вышли из дома.

Электричка привезла нас на место через два часа. Мы вышли на маленькой станции, окруженной полями. Когда мы вышли, я сразу понял, что до леса добираться недолго. Я его видел в далеке. Темная полоса на горизонте, которая постепенно становилась все четче и четче. И теперь нам стоило до него дойти. Наверное, километра три по прямой. В убранном поле была дорога. Она петляла среди посадок, и мы пошли по ней.

Карина удивлялась всему подряд. Траве, деревьям, камням. Она останавливалась, чтобы рассмотреть какой-нибудь цветок, чтобы потрогать кору дерева, чтобы поднять красивый камень. Я смотрел на неё и чувствовал, как во мне борются два чувства. С одной стороны, я хотел, чтобы она поторапливалась. Я хотел вернуться домой засветло. Я хотел, чтобы этот день закончился как можно быстрее. С другой стороны, я видел, как она радуется, и что-то во мне смягчалось. Она была как ребенок, который впервые видит мир. Для неё все было новым, все было интересным.

— Смотри Артём, это что муравей? Такой большой и красный, в городе таких точно нет.

— Ага, пошли уже, - сказал я, стараясь не показывать своего раздражения. А она как назло не спешила. Она делала фото, искала место, где ловила связь, останавливалась и грузила его в соцсети. Это было мучительно долго. Я смотрел на неё и не понимал, зачем она это делает. Зачем тратить время на то, чтобы показать другим людям, как ты проводишь время? Зачем эта постоянная потребность в одобрении, в лайках, в комментариях? Я никогда этого не понимал. Но я стойко выдерживал всё. Я стоял и ждал, пока она закончит. Я смотрел на лес, который становился все ближе, и чувствовал, как что-то во мне настораживается.

Наконец мы подошли к лесу. Деревья были огромными. Они возвышались над нами, как великаны, закрывая небо своими кронами. Внутри было темно и оттуда словно веяло холодом и сыростью. Я как будто чувствовал опасность. Это было странное чувство. Я не мог его объяснить. Я стоял и смотрел вглубь леса. Там было темно. Там было тихо. Слишком тихо. Как будто лес замер.

— О смотри, грибы.

Карина схватила пакет из сумки и пошла собирать. Она увидела какие-то грибы и сразу же бросилась к ним. Она была как охотник, который увидел добычу. Она не думала об опасности. Она не думала о том, что эти грибы могут быть ядовитыми. Она просто хотела их собрать.

— Стой Карин, они могут быть отравленными, - сказал я, чувствуя, как во мне нарастает тревога. Я не хотел, чтобы она трогала эти грибы. Я не хотел, чтобы она вообще что-то трогала в этом лесу.

— Да нет же. Я смотрела. Не помню, как они называются, но точно съедобные. Смотри там ещё.

Лес словно заманивал нас. Я с опаской смотрел в глубь, вспоминая размеры этого леса на карте и статьи, связанные с ним. Я понимал, что в нём заблудилось немало народу. И это понятно. Все деревья похожи. Все травинки тоже. Как выбрать правильный путь – неясно. Здесь нет указателей, нет дорожек, нет ориентиров. Только деревья, трава и тишина. Если ты потеряешь направление, ты потеряешь все.

— Давай помогай Артём.

Я смотрел на свою жену и возбуждался. Это было странно. Это было неуместно. Но это было. Она стояла на коленях, собирая грибы, и её фигура, её поза, её движения - все это вызывало во мне желание. А что если заняться тут любовью? Никого кроме нас нет, и её крики, которые она не могла сдержать, никто не услышит. Эта мысль зажгла во мне огонь. Я забыл об опасности. Я забыл о тревоге. Я хотел её.

— Карин, может это. Потрахаемся?

— Артём, ты чего? Серьезно?

Она посмотрела на меня с удивлением. Но в её глазах я увидел искру. Она тоже хотела. Она тоже чувствовала это. Этот лес, эта тишина, эта близость - все это возбуждало.

— Ага.

— Прикольно, давай. Только если нас увидят?

— Кто?

— Ну мало ли, кто как мы будут мимо проходить. Или грибники другие.

— Да тут нет никого. Хочешь чуть глубже зайдём. Главное запомнить куда выходить.

И мы пошли в глубь. Я постоянно оборачивался назад и видел среди деревьев поле и станцию в дали. Я запоминал ориентиры. Вон то кривое дерево. Вон тот камень. Вон тот просвет.

Но в очередной раз, обернувшись, моё сердце замерло.

— Стой!

— Что такое?

— Я не вижу выхода!

Меня охватила паника. Это было не просто чувство. Это было цунами. Это была лавина. Мы заблудились. Мы не знаем, куда идти. Я не вижу выхода. Лес, который только что казался мне красивым и загадочным, теперь казался мне враждебным и опасным. Тишина, которая только что казалась мне мирной, теперь казалась мне зловещей. На удивление Карина была спокойна.

— Артём, надо идти назад откуда пришли.

Я впервые так сильно испугался. Сердце колотилось с сумасшедшей силой. Ладони вспотели. Во рту пересохло. Злость на Карину достигла пика, но я всё еще сдерживался. Я не мог на неё кричать. Не сейчас. Не здесь.

— Да ты права, пойдём обратно.

— А секс?

— Ты серьезно?

— Ну да. Мы же ради этого глубже зашли.

Я удивлялся спокойствию Карины. Она не понимала, что мы в опасности. Она не понимала, что мы можем не выйти. Она не понимала, что это не игра. Но всё-таки отказал ей в этом. Мне точно было не до этого. Несмотря на её красивую фигуру, груди второго размера и аппетитную попочку, возбудиться я не смог. Страх убил желание. Паника убила страсть. Мы развернулись и, как нам казалось, пошли обратно. Казалось, что мы идём правильно. Даже слышался звук колес электрички. Но конца всё не было. Прошёл час. Карина осознала наше положение и пыталась поймать связь на телефоне. Связи не было ни у неё, ни у меня. Мы шли ещё долго, пока не стемнело. В лесу темнеет, наверное, раньше. Я смотрел на небо. Оно было светло-синим. А возле нас уже ничего нельзя было различить. Деревья превратились в темные силуэты. Кусты превратились в черные пятна. Лес превратился в черную бездну.

— Я боюсь Артём. Что делать?

Голос Карины дрожал. В нем больше не было энтузиазма. В нем больше не было радости. В нем был страх. Настоящий, животный страх. Я слышал этот страх и понимал, что теперь я за неё отвечаю. Теперь я должен её спасти. Я должен вывести её отсюда. Я должен.

— Надо идти. Не останавливаться.

Я надеялся выйти из леса. Я надеялся, что выход близко. Я думал, что вот скоро, за тем деревом, мы выйдем на поле. Вот еще немного, и мы увидим огни станции. Но вскоре мы сильно устали. Хотелось есть и пить. Воды у нас не было с собой. Я взял бутылку, но она уже закончилась. Ну вот и всё. Конец. Вот и пожили. Эта мысль была холодной и спокойной. Как приговор. Мы сели на сваленное дерево. Я светил фонариком телефона, пока батарейка не села. Телефон Карины мы решили не трогать. В надежде, что появится связь. В надежде, что кто-то нам позвонит. В надежде, что произойдет чудо.

Карина положила на меня голову. Я смотрел в темноту. Луна частично освещала наше место. Деревья казались серебряными в её свете. Всё было тихо. Слишком тихо. Я слушал эту тишину и чувствовал, как отчаяние заполняет меня. Я думал о том, что мы никогда не выйдем. Я думал о том, что мы умрем здесь. Вдруг я заметил свет в далеке. Что-то мелкое, оно было видно не постоянно. Я понял, что вижу источник света. Это был не телефон. Это был не фонарик. Это был огонь.

— Карина пойдём, я кажется что-то увидел.

Мы шли на ощупь, боясь споткнуться. Я держал Карину за руку. Её рука была холодной. Моя рука была холодной. Мы шли на свет. Я надеялся, что этот свет не закончится. Его не выключат. И мы сможем выйти на него. Я надеялся, что это свет от станции электричек. Но я ошибался. Это был костер. Слышались низкие мужские голоса. Оказавшись совсем рядом, мы с Кариной с криками выбежали к источнику света.

— Помогите, мы заблудились!

На нас смотрело несколько удивленных мужчин. Они странно выглядели. На них была длинная одежда из старины. Длинные бороды и длинные волосы. Я заметил, что, осмотрев нас, они всё своё внимание перевели на Карину. Их глаза заблестели. Их взгляды стали жадными. Я почувствовал, как что-то во мне сжалось. Это был не страх. Это было что-то другое. Что-то более глубокое. Что-то более первобытное.

— Здравствуйте. Мы заблудились, думали уже всё. Останемся в этом лесу. А тут вы. Вы поможете нам?

— Поможем, а что не помочь то. Коль не чужие.

Их речь была необычной. Язык понятен, но говор был как из старых сказок. Как будто они вышли из другой эпохи. Как будто они жили здесь веками.

— А вы кто?

— Мы то? Мы отшельники миленький. Живём тут одни в уединении с природой. А вы с города будете?

— Ага, с города.

Я с Кариной подошли поближе к костру, чтобы согреться. Радость, что мы встретили их, была безграничной. Казалось, всё самое страшное позади. Казалось, мы спасены. Когда несколько мужчин отошли, я увидел, с кем говорил. Это был старец небольшого роста, с большой бородавкой на носу. Он улыбался мне и всем остальным. Его улыбка была странной. Она была доброй и пугающей одновременно.

— А переночевать у вас можно? У вас тут дома?

— Да неет миленький, мы живём в том, что даёт нам лес. У нас землянки.

Я смог разглядеть мужчин рядом. Сквозь плотную ткань одежды чувствовалась мощь крепкого тела. По ним было видно, что целыми днями они работают. Их руки были большими и грубыми. Их лица были обветренными. Их внимание к Карине волновало меня. Уж слишком пристально они её разглядывали. Вдыхали её запах, специально проходя мимо. От этого их глаза становились немного безумными. Я чувствовал, как во мне нарастает тревога. Но я не показывал этого. Я должен быть спокоен. Я должен быть сильным.

— Не обращай внимание, они уже давно женщин не видали, особенно таких красивых. Мы отшельники только мужчины, женщин нет с нами, чтобы не было соблазну.

Я понимал, что мы из одного ужаса, заблудиться в лесу, попали в другой. Но улыбка этого старца почему-то успокаивала. Она была как гипноз. Как наркоз. Я чувствовал, что-то не так. Но я не мог сопротивляться.

— А у вас там в вашей землянке или как правильно, вай фай есть?

Задала вопрос Карина. Я опустил глаза, понимая абсурдность этого вопроса. Вай фай. В лесу. У отшельников. В землянке. Это было настолько нелепо, что я не знал, смеяться мне или плакать. Карина смотрела на старца с надеждой. Она ждала ответа. Она ждала, что он скажет "да".

— Я не знаю доченька таких слов. Но для тебя мы найдём что ты просишь.

— О, отлично.

Я был очень насторожен. Уж больно опасными они мне казались. И как я понял, это лишь малая часть их общества. А сколько их там на самом деле, нам предстояло завтра узнать. Я смотрел на костер, на мужчин, на Карину. Я смотрел на лес, который стоял вокруг нас стеной. Я чувствовал, как что-то меняется. Что-то важное. Что-то необратимое.

Ну что любители грибов))) Писать продолжение?