На следующий день Светка проснулась раньше меня.

Я слышал, как она тянется к телефону, как листает экран, как вздыхает. Потом она придвинулась ко мне, и с кем то переписывается. — Кто пишет?

— Никита и Мирослав.

— Ну что они пишут? — спросил я, не поворачиваясь.

— Да так, — она улыбнулась, — спрашивают, как добрались. Никита пишет, что было приятно познакомиться.

— И всё?

— Ну... Мирослав спрашивает, не буду ли я против, если он будет писать мне.

— И что ты ответишь?

— Не знаю. А что?

— Ответь, что не против.

Она глянула на меня.

— Ты серьёзно?

— Ты же сама хочешь.

Она замялась, но напечатала что-то. Потом снова. Я видел, как меняется её лицо: сначала лёгкая улыбка, потом приоткрытые губы, потом сосредоточенность. Она поправила подушку, легла поудобнее, прижала телефон к груди.

— Лёш, а ты не будешь ревновать?

— Нет.

— Точно?

— Свет, я сам хотел, чтобы ты попробовала.

Она выдохнула.

— Тогда я продолжу.

Через час переписка ожила.

Они уже не писали «как дела». Мирослав начал с комплиментов. Сначала аккуратно:

— «Ты вчера в кафе была просто бомба» — «Я до сих пор не отошёл» — «У тебя фигура — мечта»

Потом смелее:

— «Я смотрел на тебя и не знал, куда себя деть» — «У тебя попа — просто огонь» — «Как бы я хотел потргать ее »

Света читала и ёрзала. Я видел, как её бёдра сжимаются под одеялом. Как она закусывает губу.

— Лёш, они такое пишут...

— Что именно?

Она повернула экран ко мне.

«что не мог уснуть. Что думал обо мне.».

— Нравится? — спросил я.

Она не ответила. Только прижала телефон к себе. Потом тихо:

— Да.

— А Никита... — она помедлила, — он написал, что хотел бы увидеть меня в откровеном белье.

Я усмехнулся.

— Прямо так и написал?

— Прямо так.

— И что ты ответила?

— Ничего. Я не знала, что ты скажешь.

Я притянул её к себе. Она была тёплая, расслабленная, пахла кремом и ещё чем-то своим, родным. Я провёл ладонью по её плечу, потом ниже, по боку, и остановился на бедре.

— Ответь, — сказал я. — Просто, что ты рада. И что, может быть, на пляже будет откровенный купальник.

Она посмотрела на меня. В глазах — уже не утренняя сонливость, а что-то более острое.

— Ты правда хочешь, чтобы я с ними переписывалась?

— Хочу, чтобы тебе было хорошо.

— А тебе?

— А мне хорошо от того, что тебе хорошо.

Она улыбнулась, но в улыбке была лёгкая тревога. Она ещё не до конца понимала, куда это всё катится. Но не останавливалась. И я не собирался её останавливать.

Она взяла телефон и набрала:

«Мне тоже было приятно. И да, откровеный купальник, скорее всего, будет».

Ответ от Мирослава пришёл быстро.

«Тогда я не смогу оторвать от тебя взгляда».

Света показала мне экран.

— Смотри, что пишет.

— Вижу.

— А Никита молчит.

Она отложила телефон и снова прижалась ко мне. Я чувствовал, как она возбуждена. Её кожа стала горячее. Соски, прижатые к моему боку, отвердели. Она закинула ногу на меня, потёрлась.

— Лёш...

— Что?

— Я мокрая.

— Уже?

— Уже. От одной переписки.

Я не стал ждать. Опустил руку вниз, залез под резинку её трусиков. Она была не просто мокрая — там было всё липкое, горячее, текучее. Я провёл пальцами по её складкам. Она вздрогнула.

— И что мне с этим делать? — спросил я.

— Не знаю. Может, языком?

Она сказала это тихо, но с такой интонацией, что у меня внутри всё перевернулось. Я посмотрел на неё. Она смотрела мне в глаза, не отводя взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я тебя полизал?

— Да. А я пока... ещё почитаю, что они пишут.

Я усмехнулся.

— Серьёзно?

— Да. Мне так нравится. Когда ты внизу, а они у меня в голове.

Это было что-то новое. Раньше она стеснялась просить. А тут — напрямую. И от этого у меня самого встал так, что в глазах потемнело.

Я сполз вниз, укрылся с головой одеялом, раздвинул ей ноги. Она уже помогла — приподняла бёдра, стянула трусики. Я припал к её лобку. Горячая, солёная, влажная. Я начал лизать. Медленно. Сначала по внутренней стороне бедра, потом выше, к складкам. Она всхлипнула и, я слышал, застучала пальцами по экрану.

Я лизал её, а она переписывалась.

Иногда она замирала, задерживала дыхание, потом снова печатала. Я слышал, как она тихо стонет, как всхлипывает, как её бёдра подрагивают. Один раз она сжала мою голову ногами и не отпускала.

— Что они пишут? — спросил я, отрываясь на секунду.

— Мирослав... он спрашивает, что я делаю.

— И что ты отвечаешь?

— Что лежу.

Я снова накрыл её ртом. Теперь уже злее. Языком обвёл клитор, втянул его, засосал. Она дёрнулась, простонала. Я чувствовал, как она течёт. Вкус у неё был солёный, немного терпкий. Я пил её.

— Лёш... они пишут, что хотели бы оказаться рядом...

— А ты?

— Я бы... — она сглотнула, — я бы не отказалась.

Я оторвался.

— Скажи это ещё раз.

— Я бы не отказалась. Если бы они оказались здесь.

— Оба?

— Да. Оба.

Я снова припал к ней. На этот раз грубее. Трахал её языком, вводил внутрь, лизал всё подряд. Она уже не печатала. Телефон отлетел в сторону. Она стонала в голос, сжимала простыню, выгибалась. Потом замерла, напряглась, и я почувствовал, как её складки запульсировали у меня на языке.

— Блять... — выдохнула она.

Я вылез из-под одеяла. Она лежала, раскинувшись, с раздвинутыми ногами, и тяжело дышала.

— Ну как? — спросил я.

— Охуенно, — прошептала она. — Я думала, у меня сердце остановится.

— Понравилось переписываться, пока я тебя лизал?

— Очень. Я представляла, что это не ты. А кто-то из них.

— Кто?

— Мирослав. Он так пишет... как будто хочет меня всю.

Я вытер губы. Она смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Лёш, а что бы ты сделал, если бы они сейчас вошли?

— Не знаю. Наверное, пригласил бы присоединиться.

— А если бы они начали меня трогать?

— Трогать — это ещё не трахать.

Она облизала губы.

— А если бы трахать?

Я прилёг рядом, посмотрел на неё.

— Тогда бы я смотрел.

Она прикрыла глаза. Её грудь вздымалась. Я видел, как отвердели соски. Она всё ещё была возбуждена. Даже после оргазма.

— Лёш, — тихо сказала она, — я, кажется, хочу большего.

— Так и должно быть.

Потом она зашла на форум.

Лежала на животе, ноутбук перед ней. Я сидел рядом, пил кофе. Она листала страницы, и я видел, как меняется её лицо.

— Лёш, смотри, сколько сообщений.

— И что пишут?

Она развернула экран ко мне. Я прочитал несколько:

«Такая сучка обязана стоять раком». «Я бы её на весь день, без перерыва». «Пусть её по кругу пустят, она явно просит». «Сиськи — огонь, а глаза, наверное, как у шлюхи». «Я бы ей полный рот спермы налил, и она бы облизывалась».

Света смотрела на меня.

— Видал?

— Видал.

— И что ты чувствуешь?

— Возбуждает.

Она закусила губу.

— Лёш, а вот это... — она ткнула пальцем в один комментарий, — про полный рот. Меня это... я не знаю, как сказать.

— Заводит?

— Очень.

— Что именно?

Она помедлила.

— Что я бы стояла на коленях. Что они все вокруг. И что я бы не выплюнула.

— Ты бы хотела так?

— Не знаю. Но от одной мысли... у меня снова мокро.

Она отложила ноутбук, перевернулась на спину, посмотрела на меня.

— Лёш, я хочу тебе отсосать.

Я поперхнулся кофе.

— Что, прямо сейчас?

— Да. Прямо сейчас.

— Света, ты же знаешь, я не всегда...

— Знаю. Но сейчас я хочу до конца.

Она сползла с кровати, встала передо мной на колени. Я отставил чашку. Она стянула с меня плавки. Член уже стоял. Она обхватила его ладонью, посмотрела снизу вверх.

— Я хочу, чтобы ты ни о чём не думал.

— Свет...

— Молчи. Это я так хочу.

Она наклонилась и взяла в рот.

Не так, как обычно. Не робко, не по-домашнему. А страстно, жадно, с полной отдачей. Она вобрала головку, обвела её языком, потом выпустила, поцеловала, облизала ствол. Слюна текла по её подбородку. Она не вытирала. Она снова взяла, глубже, ещё, и я почувствовал, как упираюсь ей в нёбо.

— Блять, Света, — выдохнул я.

Она только замычала. Одной рукой держала основание, другой массировала яйца. Двигалась быстро, смотрела мне в глаза, не отрываясь. Её губы были мокрые, лицо раскраснелось. Иногда она отстранялась, сплёвывала на член, размазывала слюну и снова насаживалась.

Я уже был на грани.

— Света, я сейчас кончу, — предупредил я, кладя руку ей на затылок.

Она не остановилась. Наоборот, прижалась ближе, вобрала до конца и замерла. Я дёрнулся и начал кончать ей прямо в рот. Она замычала, зажмурилась, но не отстранилась. Я чувствовал, как она глотает. Потом ещё раз. И ещё.

Когда я закончил, она медленно выпустила член, облизала губы, собрала остатки пальцем и отправила в рот.

— Ну как? — спросила она охрипшим голосом.

— Света... это было...

— Да?

— Просто охуенно.

Она улыбнулась. Потом встала, поцеловала меня. Я почувствовал вкус собственной спермы на её языке.

— Теперь я знаю, зачем они это пишут, — сказала она.

— Что?

— Почему им нравится. Когда так. До конца. Это как будто я полностью их.

— Тебе понравилось?

— Да. Очень.

— А раньше?

— Раньше я не понимала. А теперь — да.

Она села рядом, положила голову мне на плечо.

— Лёш, я, кажется, схожу с ума.

— Нет. Ты просто наконец-то отпускаешь себя.

— А если я зайду далеко?

— Я буду рядом.

Она помолчала.

— Тогда я не боюсь.

После того как Света впервые в жизни осознанно, до конца, взяла у меня в рот и проглотила всё, что я в неё выплеснул, она ещё долго лежала рядом, прижавшись ко мне, и молчала. Я гладил её по спине, по влажным волосам, по плечам. Она была горячая, расслабленная, и я чувствовал, как её сердце постепенно успокаивается.

— Лёш, — тихо позвала она.

— М?

— Я сама не ожидала, что мне так понравится.

— Я тоже.

— Правда?

— Ты же знаешь, я не вру.

Она приподнялась на локте, посмотрела на меня. Губы у неё были ещё припухшие, красные. На подбородке блестела слюна. Она облизалась, улыбнулась.

— А можно... ещё?

— Сейчас?

— Нет. Попозже. А то я с ума сойду.

— Тогда вставай. Нам на пляж.

Она потянулась, как кошка. Её грудь качнулась. Я снова залип. Чёрт возьми, я мог смотреть на неё бесконечно. Особенно сейчас, когда она была такая — разгорячённая, без капли стеснения, с этими своими набухшими сосками и лёгкой испариной между грудей.

— Помоги мне выбрать купальник, — сказала она.

— Белый.

— Лёш, он совсем откровенный.

— Вот и хорошо.

— А если я в нём буду как... ну...

— Как шлюха?

Она закусила губу.

— Да.

— Значит, он идеальный.

Она хлопнула меня по плечу, но спорить не стала. Встала, подошла к шкафу, вытащила белый купальник. Два треугольничка на тонких завязках и низкие трусики, которые едва прикрывали лобок. Она повертела его в руках.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

😘 Продолжение уже есть 4 часть - https://boosty.to/tati43483

— Я его ни разу не надевала на людях.

— Значит, сегодня особенный день.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Она улыбнулась и скрылась в ванной.

Я слышал, как она там возится. Потом она вышла.

И у меня перехватило дыхание.

Белый купальник на её загорелой коже смотрелся не просто откровенно. Он смотрелся вызывающе. Её грудь, тяжёлая, полная, с крупными сосками, едва помещалась в этих двух треугольничках. Они были настолько маленькими, что, по сути, ничего не скрывали. Тёмные ареолы просвечивали по краям. Сами соски, набухшие от возбуждения, проступали так, будто она вообще без верха.

Трусики сидели низко, на самых бёдрах. Спереди — узкая полоска ткани, которая подчёркивала выпуклость её лобка. Сзади — вообще ничего. Полоска, которая исчезала между двумя упругими полушариями.

— Ну как? — спросила она, покрутившись.

— Свет, — я встал, подошёл, развернул её к зеркалу. — Посмотри на себя.

Она посмотрела. И, кажется, впервые за долгое время не стала говорить, что она толстая. Просто стояла и разглядывала.

— Я... — она облизала губы, — я себе нравлюсь.

— Вот и отлично. Потому что я в восторге.

— А они?

— Они с ума сойдут.

— Хорошо. Пусть сходят.

Она повернулась, поцеловала меня. Потом накинула парео — лёгкое, полупрозрачное, которое не столько скрывало, сколько дразнило.

— Идём.

На пляже было людно.

Мы шли к лежакам, и я видел, как на Свету оборачиваются. Она шла медленно, плавно, с прямой спиной, и её грудь под парео колыхалась в такт шагам. Ветер то и дело приподнимал ткань, обнажая бёдра. Мужики замирали. Один, который пил пиво, так и не донёс бутылку до рта.

— Видишь? — тихо сказал я.

— Что?

— Они все смотрят.

— Знаю.

— И как?

— Приятно.

Она улыбнулась. Я засмеялся. А внутри у меня всё уже было натянуто, как струна.

Они ждали нас у самых лежаков.

Никита и Мирослав стояли рядом, о чём-то переговаривались. Когда мы подошли, оба замолчали. Мирослав снял очки. Никита просто замер.

— Ну вот и мы, — сказала Света.

— Ты... — Мирослав не находил слов. — Ты вообще в курсе, как ты выглядишь?

— В курсе.

— Это просто... — он покачал головой, — очень сексуально.

— Завела всех тут, — добавил Никита.

— Ну, — Света скинула парео, — ой да ладно скажете тоже.

Она осталась в одном купальнике. И если до этого они смотрели на неё с восхищением, то теперь — с чистым, ничем не прикрытым голодом.

— Вот это да, — выдохнул Мирослав. — Я, меня кажется встал вопрос, засмелись все.

— Не раньше времени, — засмеялась Света.

— Ты жестокая женщина.

— Я честная. Я предупреждала.

Она легла на шезлонг. Грудь поднялась к небу. Соски, и без того заметные, стали совсем твёрдыми. Мирослав не отрывал взгляда.

— Свет, с тебя глаз не оторвать — сказал он.

— Ой да ладно тебе, но мне приятно.

Он сел. Никита — с другой стороны. Я расположился чуть поодаль, но так, чтобы всё видеть. Первые полчаса они просто смотрели.

Не скрывали. Мирослав снял очки, чтобы лучше видеть. Никита развернулся к ней всем телом. Я лежал и наблюдал за всеми троими.

— Повезло твоему мужу, — сказал Мирослав.

— Почему это ?.

— Ты вообще понимаешь, как ты выглядишь?

— Как?

— Как женщина, которую хочется трогать и обнимать. Постоянно.

Света улыбнулась, откинулась на шезлонг.

— И что бы ты сделал, если бы я разрешила?

— Что угодно.

— А если бы мой муж был против?

— А он не против.

Мирослав посмотрел на меня. Я сделал вид, что задремал.

— Он вообще не ревнивый? — спросил Никита.

— Он уверен во мне, — сказала Света.

— И зря.

— Почему?

— Потому что за такой сексуальной женой нужен глаз да глаз.

Она промолчала. Но я видел, как её грудь поднялась чаще.

Потом они по очереди бегали за коктейлями.

Каждый старался. Приносили ей то «пина коладу», то «секс на пляже». Света пила и млела. Один раз Мирослав принёс бокал с трубочкой и сам поднёс к её губам. Она сделала глоток, глядя на него.

— Вкусно?

— Очень.

— Это я о тебе.

Она засмеялась. А я заметил, как его рука легла на её шезлонг, у самого бедра.

Сначала они просто разговаривали.

Но с каждым словом становилось всё более... интимно.

— У тебя кожа просто невероятная, — говорил Мирослав. — Я смотрю и не могу понять, как ты можешь стесняться.

— Я больше не стесняюсь.

— И правильно. Такая женщина, как ты, должна быть на виду.

— А ты, Никит? — она повернула голову. — Что ты молчишь?

— Я любуюсь.

— И как?

— Я бы назвал это возбудительно.

— Ого.

— Нет, серьёзно. У тебя фигура, вообще зачет реально. Мягкая, женственная. От неё невозможно оторваться.

— И это не потому, что я толстая?

— Ты не толстая. Ты — кровь с молоком. Это большая разница.

Она улыбнулась. Я видел, как её грудь поднимается чаще. Как она поправляет лямку, хотя та и не сползала. Просто ей хотелось, чтобы они смотрели на её руки, на шею, на ключицы.

— А помнишь, ты говорил, что хочешь увидеть меня в откровенном белье? — спросила она у Мирослава.

— Помню.

— Ну вот. Я в нем.

— Я заметил, реально очень красиво.

— Мне тоже нравится.

— Ты в нем прям секси девочка, как увидел тебя в нем подумал незнаю что бы с тобой сделал.

— А что бы ты сделал?

Он наклонился ближе.

— Я бы намазал тебя кремом.

И вот тут началось.

Света приподнялась, села, сняла лямки с плеч. Верх купальника сполз вниз. Грудь, тяжёлая, полная, вывалилась. Соски, тёмные, набухшие, смотрели прямо. Она чуть прикрылась рукой.

— Ну, если ты так этого хочешь, — сказала она, — намажь.

Мирослав сглотнул.

— Серьёзно?

— Да. Только сначала спина.

Она легла на живот. Её задница, прикрытая лишь узкой полоской ткани, блестела от солнца. Мирослав взял крем, выдавил на ладони, потёр их. Потом начал.

Сначала плечи. Он втирал крем медленно, круговыми движениями. Света застонала.

— У тебя такие тёплые руки...

— Это ты горячая.

— Может быть.

Он спустился ниже, к пояснице. Его ладони двигались по её спине, разминая, массируя. Она расслабилась, положила голову на скрещенные руки.

— Ещё, — прошептала она.

— Что «ещё»?

— Ниже.

Он послушался. Его руки легли на её ягодицы. Сначала осторожно. Потом смелее. Он сжимал их, разминал, размазывал крем. Света не останавливала. Даже наоборот — чуть приподняла бёдра.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Очень.

— А так?

Он провёл пальцами по внутренней стороне её бёдер. Совсем близко к тому месту, где ткань трусиков исчезала между ног. Света вздрогнула.

— Можно ещё?

— Можно.

Он раздвинул её ноги. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы я увидел, как его пальцы скользят по её коже, как замирают у самой кромки купальника.

— У тебя тут всё такое мягкое, — выдохнул он.

— Ммм)).

Тут встрял Никита:

— А можно я тоже?

— Что? — удивилась Света.

— Тоже хочу. Твои ноги, например.

— Ну, если тебе так хочется...

Он встал, взял крем, сел у её ступней. Начал с икр. Медленно, очень внимательно. Его ладони были твёрже, чем у Мирослава. Он массировал её, поднимаясь выше. Колени. Бёдра. Света лежала с закрытыми глазами. Я видел, как её пальцы на ногах поджимаются.

— Вы меня разбаловали, — прошептала она.

— Это только начало, — ответил Никита.

Они оба трогали её. Один — сверху, другой — снизу. И она тонула в этом. Я сидел и смотрел. В паху у меня было так тяжело, что я боялся пошевелиться.

Мирослав наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Она улыбнулась. Потом повернула голову, посмотрела на меня.

— Лёш, ты как?

— Я в порядке, — ответил я.

— Точно?

— Лучше, чем когда-либо.

Она облизнула губы.

— Тогда пусть продолжают.

После того как Мирослав намазал Свету кремом, а Никита массировал ей ноги, мы ещё какое-то время просто валялись на пляже. Света была разморённая, сонная, но в то же время я видел, что внутри неё всё вибрирует. Она лежала на спине, прикрыв глаза, и лениво улыбалась, а они оба смотрели на неё, не отрываясь.

— Может, окунёмся? — предложил Мирослав.

— Не хочу, — отозвалась Света. — Мне лень.

— А я смотрю, ты вообще не ленивая, — усмехнулся Никита. — Просто умеешь себя подать.

— Это плохо?

— Наоборот.

Мирослав встал, потянулся, поиграл мышцами. Потом посмотрел на площадку, где уже играли несколько человек.

— А может, в волейбол? Смотри, там как раз сетка натянута.

Света приоткрыла один глаз.

— В волейбол? Я не умею.

— Да брось. Там никто не умеет. Зато весело.

— У меня грудь вывалится.

— Это же плюс, — серьёзно сказал Мирослав.

Она засмеялась, бросила в него полотенцем.

— Ты неисправим.

— Свет, ну правда. Пойдём. Разомнёмся.

Тут и Никита оживился:

— А я бы посмотрел.

— Ты играть не будешь? — удивилась Света.

— Буду. Но в основном — смотреть.

— Ясно, — она хмыкнула. — Два наблюдателя.

— А муж? — Мирослав повернулся ко мне. — Ты как?

Я приподнялся на локтях.

— Я сыграю. Может быть.

— О, вот это настрой, — засмеялся Никита.

Света наконец села, поправила купальник. Верха у неё, по сути, не было — просто два белых треугольничка, которые едва прикрывали соски. Я видел, как они натянулись, когда она поднялась. Грудь качнулась, и Мирослав шумно выдохнул.

— Ну что, идём? — спросила она.

— Идём.

На площадке уже были люди. Молодые ребята, две девушки, пара мужиков постарше. Мы подошли, попросились в игру. Нас, конечно, приняли — Свету, по-моему, вообще не собирались отпускать.

— Давайте так: вы двое к нам, вы двое к ним, — предложил один из игроков, показывая на Никиту и Мирослава.

— А я? — спросила Света.

— А вы будете подержкой матча, — сказал он.

— Ого. А можно и мяч попинать?

— Можно всё, что угодно.

Она рассмеялась. Я видел, как мужики смотрят на неё. И как ей это нравится.

Встали по местам. Я — справа. Никита — слева. Света — ближе к сетке. Мирослав — сзади. Игра началась.

Первые минуты она стеснялась.

Принимала мяч неуклюже, отбивала не так, но смеялась. Потом разошлась. Стала прыгать, тянуться, кричать. И тут началось.

Её грудь при каждом прыжке подпрыгивала так, что треугольнички едва держались. Соски то и дело показывались. Попа в белых трусиках ходила туда-сюда. Мужики по ту сторону сетки забыли, зачем вообще пришли. Один просто стоял с открытым ртом. Второй пропустил подачу, потому что смотрел не на мяч, а на Свету.

— Вот это удар, — кричал Мирослав.

— Какой именно? — смеялась Света.

— Оба.

Никита не отставал:

— Ты только не убивай их своим видом. Они же играть не смогут.

— Пусть стараются.

Она отбила мяч, потянулась, и её грудь почти полностью вывалилась из купальника. Света заметила, но не поправила. Только улыбнулась и посмотрела на меня.

— Всё нормально?

— Более чем, — ответил я.

— Тогда продолжаем.

Играли, наверное, минут сорок.

Света раскраснелась, вспотела. По её коже стекали капли. Между грудей блестело. Трусики стали мокрыми, облепили её так, что было видно всё. Она не стеснялась. Даже наоборот — прогибалась, наклонялась, давала себя рассмотреть.

В перерыве к ней подошёл один из парней:

— Вы играете хорошо, есть опыт?

— Нет, а что?

— Просто у вас... — он замялся, — подача хорошая.

— Спасибо. Я старалась.

Он не знал, куда смотреть. Света это заметила и улыбнулась. Потом повернулась ко мне:

— Лёш, пить хочу.

— Сейчас принесу. — А все не нужно Леш

— Не надо. Мне вон тот парень уже предложил.

И правда, он уже стоял с бутылкой воды. Света взяла, сделала глоток, вернула. Он смотрел на её губы. Потом на грудь. Она не отводила глаз.

— Вот так и живём, — тихо сказал Никита, подойдя ко мне.

— Что?

— Твоя жена за один день сводит с ума всех, кто рядом.

— Я знаю.

— И тебе норм?

— А что такого? Она красивая.

— Красивая — не то слово. После игры мы собрались уходить.

Света накинула парео, но так, что всё равно было видно — под ним ничего, кроме мокрого купальника. Мы попрощались с остальными. Один из мужиков даже попросил у неё номер. Она рассмеялась, покачала головой:

— У меня уже есть, кому писать.

— Жаль, — вздохнул он.

— Не расстраивайся. Просто не твой день.

И мы пошли.

Я шёл чуть позади. Света — между ними. Мирослав что-то шептал ей на ухо. Никита держал её за руку. Она смеялась, иногда откидывала голову, подставляла лицо солнцу. Со стороны мы выглядели как странная компания: двое мужиков, которые откровенно клеятся к одной женщине, и её муж, который просто идёт рядом. — Вечером что будете делать? — спросил Мирослав.

— Пака не знаю, а есть предложения ?, — улыбнулась она.

— Может опять в кафе ? — спросил Никита.

— Можно, ответила Света.

Они переглянулись.

— В том же кафе?

— Да. Часиков в восемь.

— Хорошо.

Они ушли. Света повернулась ко мне. Глаза горели.

— Лёш, ты видел?

— Что?

— Как они на меня смотрели. Как трогали. Этот Мирослав, когда мазал кремом... у него руки дрожали.

— Не у него одного.

Она подошла, прижалась.

— А у тебя?

— И у меня.

— Но ты же не против?

— Нет. Я за.

— Я знаю. Поэтому и позволяю себе.

Она поцеловала меня. Потом отстранилась. В номере Света скинула парео, потянулась.

— Так, я в душ. Потом отдыхать.

— А потом... — она закусила губу, — я хочу подготовиться.

— К чему?

— К вечеру. К тому, что будет.

— И что будет?

— Не знаю. Но я хочу быть красивой.

Света стояла под душем долго.

Я слышал, как шумит вода. Потом она вышла — распаренная, в полотенце, с влажными волосами. Села перед зеркалом.

— Лёш, а какое платье?

— Белое.

— Оно же всё показывает.

— Вот именно.

Она улыбнулась. Потом серьёзно:

— А если они... полезут?

— Пусть лезут. Ты сама этого хочешь.

— А если я не смогу их остановить?

— А кто просит останавливать?

Она посмотрела на меня в зеркало. В её глазах было что-то новое. Не страх. Не сомнение. А спокойная, зрелая решимость.

— Тогда я оденусь так, чтобы они ещё в кафе забыли, зачем туда пришли.

— Давай.

Она красилась медленно.

Подводила глаза, наносила тушь. Потом помада — ярко-красная, сочная. Я смотрел, как она это делает, и понимал: она готовится не просто к ужину. Она идёт туда, как на охоту.

— Лёш, не смотри так, — тихо сказала она, не поворачиваясь.

— Как?

— Как будто уже раздеваешь меня.

— А я и раздеваю. Мысленно.

Она улыбнулась в зеркало.

— Подожди. Сначала я сама.

— Что «сама»?

— Сама разденусь. И сама оденусь. А ты будешь смотреть.

Я откинулся в кресле. Член уже ныл. Но я понимал: сейчас не время. Сейчас будет шоу. И это шоу — для меня.

Света закончила с макияжем, встала, скинула полотенце.

Голая.

Я видел её тысячу раз, но каждый раз — как в первый. Грудь тяжёлая, полная, с крупными тёмными сосками. Они уже набухли, хотя я к ней даже не прикасался. Она была возбуждена. Это чувствовалось по тому, как она двигалась: медленно, плавно, с лёгкой ленцой. Живот мягкий, бёдра широкие, между ног — аккуратная полоска волос, которая уже намокла.

Она подошла к шкафу, но не стала сразу доставать платье. Вместо этого вытащила небольшую коробку. Я не сразу понял, что там. А когда понял — чуть не застонал.

— Это что? — спросил я.

— А ты не помнишь? — она обернулась. — Я же брала с собой.

— Покажи.

Она открыла коробку. Внутри лежало чёрное кружевное бельё: бюстгальтер с открытыми чашечками, которые не столько скрывали, сколько приподнимали грудь, и трусики — узкие, полупрозрачные, с разрезом между ног. А под ними — чулки с подвязками.

— Ты серьёзно? — выдохнул я.

— Да. Я хочу сегодня быть красивой. По-настоящему.

— Свет, они же с ума сойдут.

— Пусть. Я хочу этого.

Она надела трусики. Медленно, как будто давала мне рассмотреть. Потом бюстгальтер. Он сидел на ней так, что грудь казалась ещё больше, ещё тяжелее. Соски остались открытыми — чёрное кружево их не прикрывало, а только обрамляло.

Потом она села на кровать, взяла чулки. Я смотрел, как она натягивает их на ноги. Медленно, аккуратно, разглаживая ладонями. Затем — подвязки. Она застегнула их на бёдрах, поправила резинки, встала.

— Ну как?

Я не мог говорить. Она стояла передо мной: в чёрных чулках, в кружеве, с голой грудью и горящими глазами. Это было так эротично, что у меня закружилась голова.

— Просто... — я выдохнул, — просто охуенно.

— Думаешь, им понравится?

— Они забудут, как их зовут.

Она улыбнулась.

— Этого я и добиваюсь.

Потом подошла к шкафу, достала белое платье. Лёгкое, полупрозрачное. Надела его. Ткань легла по телу, облепила всё, что под ней было. Чёрное бельё проступало сквозь неё, чулки блестели на ногах. Света надела босоножки на каблуке, прошлась по комнате.

— Ну? — она остановилась, уперев руку в бедро.

— Если бы я не был твоим мужем, я бы уже умолял.

— А если бы я была не твоей?

Я встал, подошёл, прижал её к стене.

— Тогда бы я трахнул тебя прямо здесь.

Она облизала губы.

— А сейчас?

— Сейчас я отведу тебя вниз. И посмотрю, как они будут тебя хотеть.

Она поцеловала меня. Жадно. Потом отстранилась.

— Пошли.

В кафе мы пришли первыми.

Света села так, чтобы её было видно. Спину выпрямила, грудь чуть вперёд. Платье при каждом движении просвечивало. Я видел, как мужчины за соседними столиками отрываются от еды.

Они пришли через несколько минут. Оба — приодевшиеся, с цветами. Мирослав принёс одну розу. Никита — маленький букет.

— Это тебе, — сказал он.

— Мне? — Света сделала удивлённое лицо.

— Ты сегодня была королевой.

Они сели. Заказали вино. Разговор пошёл лёгкий, но напряжение было. Я чувствовал, как между ними и Светой натягивается невидимая нить.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — сказал Мирослав.

— Спасибо.

— Я серьёзно. Если бы ты была моей, я бы тебя сегодня не отпустил.

— А я и не просилась бы.

— Вот так бы сразу?

— А зачем тянуть?

Он засмеялся, но взгляд стал тёмным. Я видел, как он смотрит на её ключицы, на грудь, на просвечивающие под платьем соски.

Никита был сдержаннее, но тоже не сводил глаз.

— Ты сегодня на пляже была просто феерична. Эти все мужики... они же вообще перестали играть.

— Ну, не все, — улыбнулась она.

— Я бы не смог. Я бы просто стоял и смотрел.

— А ты и смотрел.

— Смотрел. И не только.

Он посмотрел на меня.

— Твой муж, наверное, гордится.

— А ты?

— Я бы тоже гордился. Если бы ты была моей.

Потом была музыка.

Медленная. Тягучая. Мирослав встал.

— Потанцуем?

Света посмотрела на меня. Я кивнул.

— Пойдём.

Он взял её за руку, вывел на площадку. Прижал к себе. Его руки легли на её талию. Потом спустились ниже. Я видел, как он сжимает её задницу. Она не убирала. Даже наоборот — прижалась плотнее, обняла его за шею.

Потом её пригласил Никита. Он танцевал иначе. Спокойнее. Держал её за талию, вёл. Потом развернул спиной к себе. Его ладонь легла на её живот. Он что-то шептал ей на ухо. Она закрыла глаза. Я видел, как его рука скользит вниз.

Она вернулась за столик раскрасневшаяся. Глаза блестели.

— Лёш, — прошептала, — они такие... горячие.

— Вижу.

— Я хочу их. Обоих.

— Тогда пригласи их к нам.

Она посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на них.

— Мальчики, может, продолжим у нас? У нас есть виски.

Они переглянулись.

— А муж? — спросил Никита.

— Муж не против, — ответила Света.

Они оба посмотрели на меня. Я поднял бокал.

— Я только за.

Спасибо что дочитали и благодарю за комментарий и оценку.

Для самых нетерпеливых

😘 Продолжение уже есть 4 часть - https://boosty.to/tati43483