Дождь за окном барабанил по отливу с унылостью старого будильника. На кухне пахло пригоревшей яичницей и перегаром. Игорь застегивал джинсы, даже не пытаясь делать вид, что был на ночном дежурстве или у друга в гараже. От него разило дешевым женским парфюмом с нотами сладкой малины и чужим немытым похмельем.

Мария сидела за столом в полинявшем фланелевом халате. Ей было сорок пять. Не то чтобы она совсем махнула на себя рукой, но гравитация и двадцатишестилетний брак взяли свое: грудь давно покинула зону декольте и уютно расположилась где-то на уровне пупка, а животик мягко нависал над резинкой домашней юбки.

— Игорь, ну хоть ради праздника какого-нибудь не гулял бы, — тихо, но с привычной досадой сказала Мария, помешивая ложкой остывший чай. — Вчера же у твоей сестры день рождения был. Все спрашивали, где ты. Я опять врала про давление.

Игорь резко повернулся. Ему было сорок восемь, животик просился наружу из-под сорочки, но в глазах горел огонь несгибаемой самцовой уверенности.

— Слушай, Маша, задолбала! — рявкнул он, затягивая ремень. — Совесть? Какая совесть? Ты на себя в зеркало смотрела?! Тебе сорок пять, а выглядишь как бабка с базара! Сиськи твои уже до живота висят, ими укрываться зимой можно! А внизу что? Там же пизда растянута как ведро, я туда со свистом пролетаю и стенок не чувствую! Вы как с Тёмкой из роддома вышли двадцать лет назад, так у тебя там проходной двор и остался! Я мужик, мне нужно нормальное узкое тело, а не твоя ветошь!

Он хамовато хлопнул дверью спальни, подхватил куртку и выскочил из квартиры, оставив за собой шлейф «малинового» греха.

Мария замерла. В горле встал ком. Одна одинокая, горячая слеза смахнулась с щеки и капнула прямо в чай. Она посидела так минуты три. Потом тяжело вздохнула, утерла нос рукавом халата, достала старенький планшет и открыла сайт бесплатных объявлений.

«Хватит. Если этот козел хочет гулять налево — пусть гуляет дома. Хоть на гостиницах экономить будем, да и постельное белье стирать не после чужих баб».

Она затянулась остатком сигареты и быстро застучала пальцами по экрану:

«Требуется надомная любовница для мужа (48 лет, кобель, но при деньгах). Требования: возраст от 18 до 22 лет. Строго: узкая вагина, упругая грудь не больше второго размера, дисциплина, отсутствие претензий на жилплощадь. Обязанности: регулярный секс с мужем по графику, проживание и питание за мой счет + оклад. Осмотр и собеседование лично у хозяйки квартиры.»

Удивительно, но телефон разрывался уже через час. Оказывается, бесплатное жилье в столице и оклад за секс интересовали многих студенток. Кастинг Мария назначила прямо в зале на диване, постелив предварительно одноразовую медицинскую простыню.

Первой пришла Катя — двадцатилетняя пышногрудая блондинка с густо накрашенными губами и ароматом вейпа.

— Раздевайся снизу, — сурово произнесла Мария, надевая на правую руку одноразовую латексную перчатку и обильно смазывая пальцы вазелином. — Трусики снимай и садись на край дивана. Бедра раздвинь.

Катя ошалело моргнула, но квартиру на халяву очень хотелось. Она спустила джинсы и кружевные стринги. Мария наклонилась, пристально разглядывая интимную зону девочки.

Анатомия у Кати была «на любителя»: малые половые губы сильно выдавались наружу из-под больших, темноватые, словно лепестки увядающей розы. Разрез промежности выглядел довольно широким. Мария аккуратно ввела один палец. Палец вошел без малейшего сопротивления. Она добавила второй, затем третий и покрутила ими.

— Эй, тетя, вы чего там шарите?! — пискнула Катя, дернувшись. — Так, Катя, не свисти, — отрезала Мария, вынимая пальцы и делая пометку в блокноте. — У тебя тут провал. Влагалище широкое, соки выделяются неплохо, но мышцы дна вообще не подтянуты. Мой Игорь с его огрызком тут как в киселе болтаться будет. И грудь у тебя трешка, скоро тоже обвиснет. Не подходишь, до свидания.

Катя ушла, громко обзывая Марию «чекнутой сутенершей».

Следующей была Алена — худенькая брюнетка в очках, выглядевшая как отличница с филфака.

— Снимай штаны, не стесняйся, — командовала Мария, меняя перчатку. — У нас тут серьезное предприятие, а не институт благородных девиц.

Алена смущенно спустила брючки. Ее интимная зона выглядела аккуратно: аккуратный, гладко выбритый лобок, аккуратный маленький клитор, спрятанный под нежным розовым капюшоном. Малые губки были совсем крошечными, почти невидимыми, аккуратно прикрытыми большими.

— О, внешне девочка симпатичная, аккуратненькая, — одобрительно пробормотала Мария и нанесла вазелин. — Ну-ка, проверим глубину и плотность.

Мария медленно продвинула палец. Влагалище Алены оказалось действительно узким, упругим, но как только палец коснулся внутренних стенок, девочка сжалась так, что чуть не перекусила собственную губу.

— Ой! Больно! Вы что суете?! — закричала Алена, сжимая колени и едва не сшибая Марию с ног. — Да я только один палец ввела! — возмутилась Мария. — Ты что, девственница почти? Или вагинизм? У меня муж — боров необъезженный, он тебя в первый же вечер разорвет, а мне потом скорую вызывать и паркет от крови отмывать? Нет, девочка, мимо. Нам нужна узкая, но разработанная, чтоб без криков и драмы.

Алена убежала, забыв в прихожей зонтик и шмыгая носом.

Третьей в очереди стояла Лера — дерзкая девица с пирсингом в носу.

— Входи, расчехляйся, — устало сказала Мария, у которой уже ломило поясницу от постоянных нагибаний.

Лера без лишних слов сбросила спортивные штаны. Ее промежность была слегка припухшей, малые губы ярко-розовые, сырые, с естественным обильным блеском. Клитор крупный, выпуклый, реагирующий даже на прохладный воздух в комнате.

Мария натянула новую перчатку и с ходу ввела два пальца. Лера даже не вздрогнула, а наоборот — слегка подалась тазом навстречу.

— Ого, — удивилась Мария, прощупывая стенки. — Анатомически — идеальная девочка. Влагалище узкое, кольцо плотное, стенки фактурные, обнимают пальцы как надо. Клитор рабочий, смазки хоть отбавляй... Но слушай, Лера...

Мария присмотрелась к ее груди. Лера была без бюстгальтера, и под майкой отчетливо угадывались мягкие, уже слегка подуставшие «ушки», явно пережившие пару неудачных диет.

— Грудь-то у тебя где? — вздохнула Мария, вынимая руку. — Она же у тебя уже к двадцати годам на полшестого смотрит! Игорь скажет, что я ему вторую себя подложила, только молодую. Нам нужна стоячая, крепенькая!

— Да пошла ты, сумасшедшая бабка! — огрызнулась Лера, натягивая штаны. — Сам твой Игорь пусть свою пипирку в кулаке дрочит!

— Ну-ну, иди, не выражайся, — напутствовала её Мария, выкидывая очередную перчатку в ведро.

Было уже четыре часа дня. Мария сидела на диване, потирая затекшую шею. В блокноте стояли одни кресты. Кастинг проваливался: то слишком широкие, то слишком узкие и пугливые, то анатомия подводит, то сами кандидатки сбегают, осознав, что проверять их будет не похотливый папик, а строго намыленная будущая «свекровь» с вазелином.

— Господи, — проворчала Мария, открывая новую пачку перчаток. — Неужели в этом городе нет нормальной, здоровой, узкой девки с хорошей репродуктивной системой и без тараканов в голове?

Звонок в дверь раздался снова...

Светин поезд прибыл на вокзал в шесть утра. Село осталась позади, а впереди маячила столица — огромная, шумная и абсолютно беспощадная. На перроне её тут же облепили местные риелторы-жулики. Одни за койко-место в клоповнике заломили такую цену, будто Свете нужно было проиграть в карты целое стадо коров. Другой — сальный мужик с золотым зубом — сладко пообещал: «Живи бесплатно, дочка, отработаешь по-семейному».

Света по наивности повелась. В итоге её полдня жестоко и безжалостно ебали в прокуренной съёмной однокомнатной квартире три каких-то вокзальных хама, а после просто выставили на улицу с баулом, даже не дав нормально подтереться.

И вот к пяти вечера, всхлипывая от обиды и волоча за собой тяжеленный баул с домашней консервацией и пожитками, Света сидела на скамейке в парке. Ночевать было абсолютно негде. Листая от безысходности объявления в дешёвом смартфоне, она наткнулась на странный текст Марии: «Требуется надомная любовница... проживание и питание за мой счёт». Терять было нечего.

Когда Мария открыла дверь, перед ней стояла деревенская деваха в простеньком ситцевом платьишке в мелкий горошек, с красным носом и заплаканными глазами.

— Входи, милая, не стой на пороге, — вздохнула Мария, оглядывая гостью. — Тоже на кастинг?

Света молча кивнула, затащила баул и без лишних слов, вытерев сопли рукавом, задрала подол своего ситцевого платья прямо в прихожей. Трусиков на ней не было вовсе — старые кружевные остались где-то на той вокзальной квартире.

— Ого, сразу к делу, — удивленно пробормотала Мария.

Анатомия Светы поражала своей первозданной, чистой простотой. Из-за того, что её полдня жестко драли вокзальные мужики, аккуратный, гладко выбритый лобок и маленькие, нежные малые губки были слегка припухшими и ярко-алыми, словно спелая вишня. Но сама писечка была невероятно тугой, миниатюрной и аккуратной. Клитор — маленький, аккуратный бутончик, прятался в нежной складке.

— Ой, девочка... да тебя ж сегодня уже кто-то нещадно помял, — сочувственно произнесла Мария, подступая ближе.

На этот раз она даже не стала надевать латексную перчатку. Мария помыла руки с мылом, подошла к Свете, мягко раздвинула её бедра и плавно ввела один голый палец в её тугую, горячую пизденку. Света тихо ойкнула, но не отстранилась, а лишь судорожно вздохнула. Влагалищное кольцо обхватило палец Марии с такой сжимающей, невероятной силой, что та аж зажмурилась от восторга.

— Готовое сокровище! — с чувством выдохнула Мария, слегка двигая пальцем взад-вперед и легонько поглаживая тугие, узкие стенки, которые буквально пульсировали вокруг пальца. — Вот это узкая! Вот это фактура! Мой Игорь тут просто сумасшедшим станет от счастья.

Света, чувствуя непривычную, но такую теплую и почти материнскую ласку от посторонней женщины, расслабилась и доверчиво опёрлась плечом о стену.

— Да у нас в селе и трахать-то некому, тёть Маш, — тихо, со вздохом призналась Света, пока Мария продолжала мягко дразнить её узкий проход пальчиком. — Там или старики одни древние, или синяки подзаборные, у которых давно ничего не стоит. А молодые все в город уехали... Меня сегодня на вокзале мужики обманули, оттрахали и выкинули... А я есть хочу и спать негде.

— Ох ты моя бедняжка, — умилилась Мария, вынимая мокрый от естественных соков Светы палец и вытирая его салфеткой. — Всё, забудь. Теперь ты под моей защитой.

Мария помогла Свете снять платьице, чтобы оценить верх. Грудь у Светы была совсем крошечная — честный первый размер, упругая, нетронутая гравитацией. Но самое главное — аккуратные розовые сосочки выступали вперед гораздо сильнее, чем сами молочные железы, задорно топорщась, как две спелые ягоды земляники.

— Идеально! — всплеснула руками Мария. — Аккуратные стоячие соски, тугая писечка, скромная, без претензий!

Они прямо на кухне быстро подружились за чашкой горячего чая с домашним вареньем. Света жадно уплетала бутерброды с колбасой, а Мария с любовью расставляла её баночки с маринованными огурцами по полкам.

— Значит так, Светик, — наставляла Мария, подкладывая ей ещё котлету. — Живешь у нас в гостиной. Кормлю, пою, одеваю, даю деньги на карманные расходы. От тебя требуется только одно: когда Игорь приходит с работы — ты даешь ему в любой позе, да так, чтоб он из дома больше ни к каким шлюхам не бегал. Поняла?

— Поняла, тёть Маш! — радостно прожевала Света, вытирая губы. — Я стараться буду, честное слово! Мне для хорошего человека ничего не жалко!

В этот момент в замочной скважине с грохотом повернулся ключ. Домой возвращался Игорь.

Мария прекрасно знала своего мужа: скажи она Игорю прямо «на, трахай, я тебе любовницу за счет семьи наняла» — тот сразу бы встал в позу, заподозрил подвох или начал изобразить из себя гордого моралиста. Мужчине нужно чувство охотника. Поэтому на пороге Света была представлена как племянница троюродной сестры из глубокой глубинки, которая приехала поступать в кулинарный колледж и пока поживет у них.

За ужином Игорь не мог оторвать глаз от «родственницы». Света сидела за столом в том самом ситцевом платьишке. Под тонкой тканью отчетливо угадывалось отсутствие какого-либо белья: при каждом движении сквозь ситец задорно топорщились её крупные, остроконечные сосочки, а когда она поправляла салфетку и слегка раздвигала коленки, Игорь чуть не подавился котлетой, угадывая очертания гладкого, аккуратного холмика.

Мария, разливая чай, только хитро улыбалась в усы и нарочито строго подкалывала мужа: — Игорь, ты чего уставился на ребенка? Слюни подбери! Девочка из приличной семьи, скромная, чистая, даже не думай свои масляные глазки распускать и портить мне девку!

— Да я что... я ничего, просто забочусь, чтобы гостье комфортно было, — замялся Игорь, судорожно сглатывая слюну и пряча глаза в тарелку.

После ужина Света отправилась с дороги в ванную. Деревенская привычка дала о себе знать — защелкой на двери она пользоваться не умела, да и не привыкла прятаться. Через пять минут из-за полуприкрытой двери донесся шум воды и сладкий аромат яблочного шампуня.

Игорь, якобы пошедший в туалет, аккуратно, на цыпочках приоткрыл дверь ванной. За прозрачной шторкой отчетливо вырисовывался силуэт совершенно голой Светы. Она смывала с себя городскую пыль, мягко намыливая мочалкой свои аккуратные, стоячие грудки с точащими сосками и стройные бедра. Когда она наклонилась, чтобы вымыть ноги, перед глазами Игоря во всей красе мелькнула её розовая, узенькая, влажная от пара писечка.

— Ты совсем с ума сошел, старый кобель?! — над ухом Игоря неожиданно возникла Мария и с ощутимым хлопком заехала ему кухонным полотенцем по шее. — Отвали от двери! Дай девочке помыться нормально!

— Маша, да я просто проверить, есть ли там горячая вода! — заорал Игорь, потирая шею и отскакивая в коридор.

Через десять минут Света вышла из ванной. На ней было только короткое банное полотенце, обернутое вокруг груди. Оно едва прикрывало соски сверху, а снизу едва доходило до середины бедер, оставляя полностью открытыми упругие полупопицы при каждом шаге. Капли воды стекали по ее гладким ногам прямо на паркет.

Игорь в зал зашел на автопилоте и чуть не обомлел, уронив пульт от телевизора. Света совершенно беззаботно уселась на диван, подогнув под себя одну ногу, отчего полотенце опаснейшим образом распахнулось на самом интересном месте.

Мария, проходившая мимо с подносом, незаметно подмигнула Свете, показала ей большой палец и с чувством выполненного долга ушла на кухню «печь оладушки».

Игорь остался в комнате один на один с «невинной сельской родственницей». Сердце у него колотилось как у пятиклассника. Он осторожно подсел на край дивана, прочистил горло и постарался придать голосу максимально бархатный, мужественный тембр:

— Светик... слушая, а тебе не холодно в одном полотенце-то? Может, я тебя согрею? Ты вообще как к городским мужикам относишься?

Света похлопала пышными ресницами, испуганно-наивно поджала губки и ещё плотнее прижала руки к груди, хотя из-за этого движение полотенце съехало еще ниже, оголяя правый розовый сосок.

— Ой, дядь Игорёк, вы что такое говорите! — свято всплеснула руками Света, изображая глубокую деревенскую недотрогу. — Мне мама строжайше наказывала: до свадьбы ни-ни! У нас в селе если девка с мужиком до венца ляжет — весь сельсовет пальцами затыкает! Я девушка честная, недотрога, меня еще ни один мужик пальцем не трогал!

Игорь, слыша слова про «нецелованную целочку» и глядя на обнаженные ножки и точащий сосок, окончательно потерял разум. В нем проснулся древний азарт завоевателя: проучить, сдернуть это полотенце, победить «невинную крестьянку» любой ценой. А за дверью кухни Мария пила чай и довольная слушала, как муж изо всех сил пытается совратить «недотрогу».

Света устроилась на диване с максимальной деревенской непосредственностью — обхватила руками голени и поджала колени прямо к плечам. Для неё это была самая удобная поза для просмотра телевизора, но короткое полотенце тут же безнадежно сползло.

Игоря едва не хватил инфаркт. Перед его носом во всей первозданной красе раскрылась её интимная зона. Анатомия Светы была безупречной: аккуратная, слегка выпуклая гладкая промежность, маленькие розовые губки, плотно сомкнутые в узкую, едва заметную щелочку, и крошечный бутончик клитора под нежным капюшоном. От пара из ванной и лёгкого волнения щелочка слегка влажно блестела. В штанах у Игоря образовался такой стояк, что джинсы трещали по швам.

— Светик... слушать, у тебя, наверное, ножки после поезда затекли? — пробормотал Игорь сдавленным голосом, с трудом переводя дыхание. — Давай я тебе икры разну, мануальный массаж сделаю, я умею...

— Ой, дядь Игорёк, не надо, я стесняюсь! — ойкнула Света, хитро подмигнув в сторону кухни, и ещё сильнее сжала колени, дразня его видом узкого розового бутона.

Когда время подошло к полуночи, встал вопрос о ночлеге. Двуспальная семейная кровать в комнате была одна. Мария с самым заботливым видом вытащила из кладовки пышный надувной матрас и постелила его на полу прямо впритык к хозяйской кровати, со стороны Игоря.

— Вот, Светик, ложись тут, под бочком, чтобы не дуло, — ласково сказала Мария.

Света, не долго думая, сбросила полотенце и совершенно голая прыгнула под легкую простыню.

— Ой, а у нас в селе все голые спят, тело отдыхать должно! — простодушно заявила она из-под простыни.

Но простыня была тонкой, а ночью Света крутилась: то сбросит её до пояса, оголяя аккуратные перси с точащими земляничными сосками, то раскинет ножки, и в полутьме отчетливо угадывался её тугой розовый холмик. Игорь, лежа на кровати рядом с храпящей Мария, чуть не кончил прямо в трусы. Он весь остаток ночи не смыкал глаз, свешиваясь с края кровати и жадно вглядываясь в спящую девочку. Раза три за ночь он подрывался «в туалет», где судорожно и жадно дрочил над раковиной, представляя, как с треском входит в её нетронутую, узкую писечку.

А Света спала как младенец. Она была невероятно довольна: есть крыша над головой, мягкая постель, вкусная еда, и даже трахаться пока не пришлось — мужик сам с ума сходит от одного её вида.

На следующие дни произошло настоящее чудо. Игорь, который раньше искал любой повод сбежать из дома к подружкам, буквально прилип к квартире. Когда ему звонили его постоянные любовницы, он раздраженно скидывал вызовы, а потом и вовсе отправил их всех в чёрный список. Зачем бежать на другой конец города и тратить деньги, когда дома на матрасе спит голая, невинная сельская красавица с идеальной тугой щелочкой?

Мария внутри просто ликовала. План работал как швейцарские часы. Заново обретя мужа дома, она от души кормила Свету домашними борщами, пирогами и котлетами до отвала, с любовью наблюдая, как Игорь ходит по квартире с постоянным стояком и сходит с ума от вожделения.

Света вошла во вкус и отрабатывала свой оклад на все сто процентов. Ситцевое платьице стало её основным рабочим инструментом. Помогая Марии с уборкой, девочка регулярно принимала самые откровенные позы: то встанет раком, чтобы вытереть пыль под телевизором, то наклонится за упавшей тряпкой, абсолютно беззаботно задрав подол.

Игорь, шедший следом под видом «помощи по хозяйству», едва не терял рассудок. Перед его глазами во всей детализации раскрывалась безупречная анатомия: упругие, круглые полупопицы, между которых розовел аккуратный, сжатый анусик, а чуть ниже, в самом глубине гладкой промежности, влажно блестела узенькая, натянутая щелочка.

Вскоре Света освоила особый трюк, согласованный с Марией. Во время мытья посуды или полов её платьице «совершенно случайно» обильно намокало на самом интересном месте или пачкалось соусом. — Ой, дядь Игорёк, какая я неклюжая! — приталкивая губки, лепетала Света.

Она тут же сбрасывала платье прямо посреди коридора и шла застирывать его в раковине. Пока ткань сохла на батарее, Света совершенно голая прохаживалась по квартире. Своими маленькими ладошками она чисто символически прикрывала точащие земляничные сосочки на аккуратной груди первого размера, оставляя полностью открытым тугой, гладко выбритый холмик. — Ой, не смотрите, дядя Игорь, я стесняюсь! У нас в селе если мужик голенькую увидит — сразу жениться должен! — невинно лепетала она, проплывая мимо с трудом дышащего мужа.

Двери в ванной и туалете окончательно перестали закрываться. В душе Света мылась исключительно настежь, подставляя под струи воды свою припухшую, узкую писечку. А когда она ходила по-маленькому, Игорь буквально прилипал к дверному косяку. Он видел, как Света садится на унитаз, изящно раздвигает пальчиками свои нежные малые и большие половые губы, оголяя аккуратный клитор и уретру, и из неё тонкой, прозрачной струйкой бежит моча.

Игорь превратился в настоящего туалетного маньяка. Стоило Свете выйти из санузла, оставляя за собой запах парфюма и горячего женского тела, как Игорь тут же забирался туда, судорожно застегивал за собой шпингалет и безудержно дрочил на раковину, мысленно с треском рвя её невинную сельскую щелочку.

Игорь буквально сросся с квартирой. На все звонки любовниц он рявкал, что занят важным семейным проектом, и сбрасывал вызовы. Настоящий секс ему даже не требовался — его нервную систему полностью выжигал постоянный пик вожделения. Стоило ему «случайно» задеть Свету в коридоре или провести рукой по её бедру, девочка испуганно пищала, как истинная недотрога, поджимала ножки и ойкала. А через минуту снова «случайно» роняла полотенце, сверкая своей аккуратной, детски-тугой писечкой с точащими сосками.

Но Света не забывала, кто дал ей этот теплый дом, сытную еду и защиту. А главное — она не могла забыть то невероятное чувство, когда Мария в самый первый день уверенно ввела палец в её тугое влагалище.

Днем, когда Игорь отправился в магазин за продуктами для очередного пышного обеда, Света, густо краснея, подошла к Марии на кухне. На ней снова было только прозрачное ситцевое платьице.

— Тёть Маш... — тихо, смущаясь, прошептала Света, утыкаясь взглядом в пол. — Вы так меня спасёте, кормите... А я с вами даже не расплатилась. Помните, как в первый день... па пальчиком? Мне так ещё никто не делал. У нас в селе па парни только грубо суют, а вы... так нежно.

Мария мягко улыбнулась, отложила поварешку и заперла входную дверь на задвижку.

— Ах ты моя умница, — с любовью выдохнула Мария. — Иди сюда, заслужила.

Она усадила Свету прямо на край кухонного стола, раздвинула её стройные бедра и задрала подол платья. Анатомия Светы вблизи восхищала своей свежестью: аккуратный, гладкий холмик, плотно сомкнутые, розовые малые губки, едва скрывающие крошечный бутончик клитора.

Мария тщательно вымыла руки и без всяких перчаток, используя естественную смазку девочки, медленно ввела средний палец в её тугую, горячую пизденку. Света сладостно охнула, изгибаясь в спине. Влагалищное кольцо обхватило палец с невероятной силой. Мария начала совершать плавные, ритмичные фрикции, а затем слегка согнула фалангу, нащупав на передней стенке шероховатую, набухшую подушечку — зону G.

При каждом точном нажатии Света дрожала, её ножки с силой сжимали бедра Марии, а из узкой щелочки обильно полились горячие, прозрачные соки.

— Ой, тёть Маша... ой, мамочки, как хорошо-то! — стонала Света, цепляясь пальцами за край стола.

Видя, как сладко разгоняется девочка, Мария опустилась перед ней на колени. Она раздвинула пальцами влажные половые губы Светы и припала губами к её интимной зоне. Мария принялась жадно и нежно вылизывать каждую складочку: прошла языком по всему узкому проходу, собрала всю сладкую смазку, а затем взяла губами её аккуратный, набухший клитор.

Света забилась в судорогах. Ее тугая писечка начала пульсировать, буквально выталкивая соки на язык Марии. Девочку накрыл мощнейший, дикий оргазм, какого она не испытывала никогда в жизни. Она громко закричала от восторга, сжимая голову Марии своими бедрами.

Когда Игорь вернулся из магазина с тяжелыми пакетами, его встречала идеальная картинка: на кухне накрыт роскошный обед, довольная Мария наливает ему борщ, а Света, вся румяная, с горящими глазами и точащими сквозь платьице сосками, ласково подносит ему тапочки.

В доме установился абсолютный, идеальный хэппи-энд. Муж не гуляет, жена ликует и держит всё под контролем, а юная Света живет в полном комфорте, тепле и сытости, даря обеим сторонам именно то.