Комментарий от автора.

Данный рассказ относится к так называемому жанру gender-bender, а, если конкретнее, посвящен тому, как парень оказывается в женском теле. Для более полного раскрытия чувств рассказ написан от первого лица. Если у Вас вызывает неприятие данная тематика, то рекомендую Вам пропустить этот рассказ, всем остальным пожелаю приятного чтения.

Глава 2.

Сначала ко мне вернулся звук.

Тонкий, монотонный писк где-то слева. Потом - запах. Резкий, больничный, пахло спиртом и чем-то ещё непонятным. Я попытался открыть глаза, но веки оказались тяжёлыми, будто их прижали чем-то сверху. Когда, наконец, у меня получилось, передо мной покачнулся белый потолок с длинной лампой дневного света.

Я лежал в кровати. Но не дома. Не в нашей квартире.

Что со мной случилось? Я попытался воспроизвести последнее, что помнил. Макс, машина, авария. Точно. Мы врезались в столб. Я подумал, что умер.

Но я жив. Хоть и чувствовал, что со мной что-то не то. Тело ощущалось не так, как обычно. Как будто это был я и при этом не я. Слишком оно было лёгким и одновременно чужим. Грудь... грудь была тяжёлой. Непривычно тяжёлой. Я медленно опустил взгляд и увидел под тонкой больничной рубашкой два мягких холмика. Мои руки - тонкие, с аккуратными пальцами без привычных мозолей - лежали поверх одеяла.

Сердце уухнуло куда-то вниз так сильно, что в ушах зазвенело.

Я сел. Голова закружилась, но я всё равно спустил ноги на холодный пол. Ноги тоже были чужими - гладкие, без волосков, с аккуратными щиколотками. Рубашка доходила только до середины бедра. Я провёл ладонями по груди и сдавленно выдохнул, когда пальцы коснулись чувствительных сосков.

— Что за хуйня...

Голос. Высокий. Совсем не мой.

В углу палаты стояло узкое зеркало. Я подошёл к нему на нетвердых ногах и замер.

Из зеркала на меня смотрела девушка.

Длинные тёмно-русые волосы падали ниже плеч. Лицо было мягче моего, но глаза - те же серо-голубые. Губы чуть пухлее. Шея тонкая. И дальше... высокая, тяжёлая грудь, узкая талия, которую подчёркивала больничная рубашка, округлые бёдра. Я дрожащей рукой поднял край ткани. Между ног не было ничего. Только гладкая кожа и аккуратная щель.

Я отшатнулся так резко, что врезался спиной в стену.

— Это сон. Это пиздец какой-то сон.

Дверь открылась. Вошёл мужчина в белом халате - лет сорока пяти, с усталым лицом и коротко стриженными седеющими волосами.

— Вы проснулись. Хорошо, - сказал он спокойно, глядя в планшет. - Как самочувствие? Головокружение, тошнота?

Я смотрел на него, не в силах выговорить ни слова. Врач поднял глаза, увидел моё выражение и тяжело вздохнул.

— Присядьте. Нам нужно поговорить.

Я сел на край кровати, автоматически придерживая рубашку между ног. Голос всё ещё не слушался.

— Вас зовут Иван. Вы попали в аварию три дня назад. Водитель - ваш друг - отделался ушибами. Вы получили серьёзные травмы, внутренние повреждения, потерю крови. Состояние было критическим.

Он сделал паузу, будто собирался с духом.

— Мы применили экспериментальный протокол регенерации. Стволовые клетки, гормональная поддержка, ускоренное восстановление тканей. Новый протокол, который проходит закрытые испытания. Из-за ошибки в документации и... особенностей вашей ДНК регенерация пошла по женскому пути. Полностью. Тело перестроилось.

Я смотрел на него, не моргая.

— То есть... Я теперь девушка? - Я не мог поверить своим ушам.

— Не волнуйтесь, это временно. Мы обязательно вернем все, как было. Но сначала нужны подробные тесты. Нужно понять, на каком уровне произошёл сбой, и подготовить обратную перестройку генома. Это займёт время. Максимум пару недель. Ну и Вам придется приезжать сюда несколько раз, мы будем проводить регулярные обследования.

Он говорил ещё что-то про анализы, про стабильность состояния, про то, что жизненно важные показатели в норме. Я почти не слышал. Смотрел на свои руки - тонкие, женские - и пытался понять, в какой момент реальность сломалась.

— Я понимаю, что сейчас Вы в шоке. Но все исправимо. Сегодня Вы можете вернуться домой, только сначала с Вами поговорит наш психолог.

С этими словами врач вышел, а в палату почти сразу вошла черноволосая женщина лет тридцати пяти. Видимо, это и была психолог. В обычное время я бы обязательно оценил ее красоту, но сейчас мне было, мягко говоря, не до этого.

— Я знаю, что сейчас Вам все это кажется кошмаром, - сказала она, садясь напротив. - Шок, отрицание, страх - это нормально. Ваше сознание осталось прежним. Тело изменилось. На самом деле это не первый такой случай. И те, кто был до Вас, чувствовали себя также. А потом мы смогли все исправить. Главное, что Вы живы.

Она говорила долго. О том, что это можно использовать как опыт. О том, что паника только усугубит состояние. О том, что моя девушка уже здесь и ждёт, она уже поговорила с ней, объяснила всю ситуацию. Я слушал и не слушал одновременно.

Ника.

Когда дверь открылась снова, она стояла на пороге. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, глаза красные, будто она много плакала. В руках - пакет с одеждой.

Она остановилась, глядя на меня. Долго. Очень долго.

— Ваня... - тихо сказала она.

Голос ее дрогнул.

Я хотел ответить, но из горла вырвался только сдавленный звук. Ника пересекла палату в два шага и обняла меня. Крепко, отчаянно. Я чувствовал её запах - родной, домашний - и одновременно ощущал, как моя новая грудь давит ей на грудь, как бёдра касаются её бёдер совсем иначе.

— Я здесь, - шептала она. - Я с тобой. Мы со всем справимся. Слышишь?

Я кивнул, уткнувшись лицом ей в плечо. И впервые за всё это время позволил себе просто дышать.

Ника держала меня долго в своих объятиях. Её пальцы зарывались в мои теперь уже длинные волосы, губы касались виска. Я чувствовал, как она дрожит, и сам дрожал в ответ - от страха, от чужого тела, от того, что её объятия ощущались совершенно иначе.

— Врач сказал, что все можно вернуть, - тихо произнесла она наконец. - Что это временно. Мы просто... подождём, пока они всё выяснят.

Я кивнул, всё ещё не доверяя своему новому голосу, не желая его слышать.

Она отодвинулась немного, взяла меня за плечи и внимательно посмотрела в лицо. Её зелёные глаза были усталыми, но твёрдыми.

— Ты... ты на себя похож. Только мягче. И волосы длинные. И... - она отвела взгляд вниз, на грудь, которая поднимала тонкую ткань рубашки, и снова подняла глаза. - Блядь, Ваня. Это реально.

— Я знаю, - хрипло ответил я. Голос всё ещё звучал чужим, выше и мягче.

Ника достала из пакета одежду: простое летнее платье, бельё, лёгкие сандалии. Всё новое, с бирками.

— Я купила по дороге. Сначала хотела свое взять, но подумала, что это неправильно... Не знала, что именно... но врачи сказали, что своя одежда лучше. Давай, я помогу.

Переодеваться перед ней в своем новом теле было странно и стыдно. Ника отвернулась, но я всё равно чувствовал её присутствие. Бюстгальтер оказался самым сложным - я долго возился с застёжкой, пока она, вздохнув, не подошла и не помогла мне. Её пальцы на моей спине вызвали неожиданную дрожь. Платье село слишком правильно: подчёркивало грудь, талию, бёдра. Когда я взглянул на себя в зеркало, горло снова сжалось.

— Поехали домой, - тихо сказала Ника. - Здесь ты только хуже себя чувствуешь.

Дорога прошла почти в молчании. Я сидел на заднем сиденье такси, прижимая руки к коленям, и смотрел, как город плывёт за окном. Каждое движение отдавалось в груди непривычной тяжестью. Платье шелестело при каждом движении. Между ног было странно пусто и одновременно чувствительно - ткань белья касалась так, что хотелось то ли сжать бёдра, то ли наоборот раздвинуть.

Дома Ника сразу прошла на кухню ставить чай. Я остался посреди комнаты, не зная, куда деть себя. Всё было знакомым - диван, наш плед, кружка с сколом на столе - и одновременно чужим, потому что я сам теперь был чужим.

— Садись, - сказала она, возвращаясь. - Нам надо поговорить.

Мы сели на диван. Ника взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми.

— Слушай. Пока они там разбираются с тем, что пошло не так... тебе же надо как-то жить. Ходить, говорить с людьми, если что. Нельзя каждый раз объяснять, что ты на самом деле парень.

Я молчал.

— Я подумала... - она чуть сжала мою ладонь. - Давай будем звать тебя Карина. И... я могу помочь. Научить тебя всему. Как двигаться, как сидеть, как... быть девушкой. Временно. Просто чтобы тебе было проще.

— Карина, - повторил я новым голосом и поморщился.

— Да. Карина. - Ника слабо улыбнулась. - Звучит нормально. А теперь давай я покажу, как правильно сидеть в платье, чтобы не светить всем, что у тебя под ним.

Она начала объяснять мне все спокойно, почти деловито, но глаза всё ещё были красными. Я кивал, слушал, пытался запоминать. Как держать спину, как скрещивать ноги, как поправлять волосы, чтобы они не лезли в лицо. Каждое её движение я повторял неуклюже, и иногда она тихо фыркала, поправляя меня.

Вечер прошёл за этими странными уроками. Потом Ника приготовила какую-то еду, мы поели в молчании. Когда за окном совсем стемнело, она сказала:

— Иди в душ. Я пока застелю нашу постель. И... если что, я рядом. Хорошо?

Я кивнул и пошёл в ванную.

Закрыв дверь, я долго стоял перед зеркалом. На меня смотрела девушка с моими глазами. Длинные тёмно-русые волосы чуть волнились от влажного воздуха. Ключицы были тоньше, плечи уже, шея казалась длиннее. Я медленно поднял руки и коснулся собственного лица - щёки стали мягче, подбородок потерял прежнюю резкость. Потом опустил взгляд ниже.

Платье сидело на теле слишком правильно. Я зацепил пальцами край и медленно потянул вверх. Ткань скользнула по бёдрам, по талии, задела чувствительную кожу груди. Я сбросил его на пол. Бюстгальтер оказался следующим. Застёжка поддалась не сразу - пальцы дрожали. Когда чашечки наконец упали, грудь тяжело качнулась. Я подхватил её ладонями. Тёплая. Мягкая. Тяжёлая. Соски сразу затвердели от прикосновения, и по животу пробежала странная, тянущая искра.

Я сглотнул.

Пальцы спустились ниже, зацепили край трусов и потянули вниз. Гладкая кожа. Никаких следов прежнего тела. Только аккуратный холмик и узкая щель между ног. Я провёл по ней подушечками пальцев - и резко выдохнул. Там уже было влажно. Не просто влажно - скользко. От страха, говорил я себе. Только от страха.

Но когда я раздвинул складки и коснулся чувствительного бугорка наверху, колени дрогнули сами.

— Блядь...

Голос прозвучал тихо и чуждо. Я сделал это ещё раз - медленно, изучающе. Вниз и вверх. Круговыми движениями. Тело отозвалось сразу: тепло разлилось от низа живота вверх, к груди, к горлу. Соски заныли сильнее. Я сжал одну грудь свободной рукой, одновременно продолжая гладить себя внизу, и понял, что стону.

Включил воду. Тёплые струи ударили по плечам, по спине, стекли между грудей. Я прислонился лбом к холодной плитке и закрыл глаза. Пальцы снова нашли это новое место - теперь уже увереннее. Я исследовал себя. Как далеко можно зайти. Как глубоко. Один палец вошёл легко, второй тоже. Внутри было горячо и узко. Я двигал ими медленно, параллельно большим пальцем натирая клитор, и ощущения накатывали волнами.

Это было совсем не похоже на то, что я знал раньше. Не резкий, сосредоточенный в одном месте заряд, а разлитое, глубокое, нарастающее удовольствие, которое захватывало всё тело сразу. Грудь тяжелела с каждым движением. Бёдра сами начали покачиваться навстречу руке. Дыхание сбилось. Я прикусил губу, но стон всё равно вырвался.

Быстрее. Глубже. Я уже не просто изучал - я трахал себя пальцами, жёстко, жадно, представляя на секунду, что это не моя рука. Оргазм подкрался исподволь, а потом ударил так резко, что зрение потемнело. Внутренние мышцы сжались вокруг пальцев сильными, ритмичными пульсациями. Ноги подкосились. Я упёрся предплечьем в стену, чтобы не упасть, и тихо, протяжно застонал, пока волна не схлынула.

Вода продолжала литься. Я стоял, тяжело дыша, глядя, как капли стекают по груди, по животу, по дрожащим бёдрам. Между ног всё ещё пульсировало. Пальцы были мокрыми не только от воды.

Я медленно выпрямился и снова посмотрел на себя в запотевшее зеркало. Девушка смотрела в ответ. Щёки у неё горели. Губы были приоткрыты. Грудь тяжело вздымалась.

Все еще чужая. Но уже не совсем.

Я выключил воду, вытерся и натянул приготовленную Никой футболку - длинную, почти до середины бедра. Бельё надевать не стал. Вышел из ванной, всё ещё ощущая, как между ног влажно и чувствительно пульсирует.

Ника сидела на диване, обняв колени. Телевизор был выключен. Она смотрела прямо на меня.

— Ты долго, - сказала она спокойно.

Я замер на пороге.

— Я...

— Я слышала, - продолжила она тише. - Слышала, как ты стонала.

Кровь бросилась мне в лицо так резко, что стало жарко. Я отвёл взгляд, хотел что-то объяснить, отмахнуться, но Ника уже встала и подошла ближе.

— Эй. - Она коснулась моей руки. - Это нормально. Ты изучаешь свое новое тело. Я не злюсь. Честно.

Я молчал, глядя в пол.

Ника вздохнула и мягко подняла моё лицо за подбородок.

— Слушай. Раз уж мы решили, что пока ты - Карина... давай сразу привыкать говорить правильно, чтобы не спалиться. О себе говори в женском роде. Не «я слышал», а «я слышала». Не «я хотел», а «я хотела». Привыкай.

— Это глупо, - тихо сказал я.

— Это временно, - поправила она. - И это поможет. Попробуй. Скажи: «Я устала».

Я сглотнул.

— Я... устала.

Слово легло странно. Чужое и в то же время слишком легко сорвавшееся с языка.

Ника слабо улыбнулась.

— Вот. Ещё раз. «Я устала и хочу спать».

— Я устала и хочу спать.

— Я сладко мастурбировала в душе.

Я замолчал на секунду. Потом выдохнул:

— Я сладко мастурбировала в душе.

Ника довольно кивнула.

— Хорошо. Ложись. Завтра поедем в больницу на обследование. А сейчас просто спи. Я рядом.

Она легла первой. Я осторожно устроилась с краю, стараясь не касаться её новым телом слишком сильно. Но Ника сама придвинулась, обняла меня сзади и положила руку мне на талию - туда, где теперь был мягкий изгиб.

— Спокойной ночи, Карина, - тихо сказала она.

Я закрыла глаза.

— Спокойной ночи, - ответила я уже почти шёпотом. И уже не стала поправлять себя на мужской род.