Тишина, опустившаяся на территорию пионерлагеря «Искра», была оглушительной. Гулкие эхо детских голосов, смех и топот ног, наполнявшие воздух всё лето, растворились, уступив место шелесту сухой травы и далекому крику вороны. Сергей Петрович стоял у окна своего кабинета, глядя на пустую площадь, где ещё вчера строились отряды. Солнце светило так же ярко, но в его лучах уже чувствовалась осенняя хрустальность. Лето кончилось. Автобусы с детьми уехали утром, и теперь лагерь, похожий на покинутый муравейник, ждал отъезда вожатых и персонала. В том числе и Галя

Сергей Петрович тяжело вздохнул, выпуская струю дыма в сторону приоткрытой форточки. За это время он привык к ней гораздо сильнее, чем хотел бы признать самому себе. До неё у него были женщины — десятки женщин, но все они были словно размытые копии друг друга. Галя выделялась. В ней не было той типичной женской нервозности или вечных претензий. Она была свободной, без комплексов, принимая его грубость и властность как должное, а может быть, даже получая от этого удовольствие. Он понимал, что они не пара — разница в возрасте, социальном статусе, её замужество делали любой союз абсурдом, но пустота, которую вот-вот должна была образоваться в его жизни, давила на грудь.

Резкий стук в дверь вырвал директора из мрачных мыслей, заставив вздрогнуть.

— Войдите, — буркнул он оборачиваясь.

Дверь скрипнула, и в кабинет уверенной походкой вошла Галя. Она была одета с иголочки — безупречная белая блузка, строгая темно-синяя юбка до колен и тот самый форменный галстук, который так шёл к её тонкой шее. Вид её вызвал у Сергея Петровича мгновенную, болезненную реакцию. Ещё на утренней линейке, когда они провожали детей, он ловил себя на мысли, как возбуждается, глядя на неё в этой официальной, такой скромной с виду форме. Теперь, когда она закрыла за собой дверь и щёлкнул замок, его член затвердел, упираясь в ткань брюк.

Галя подошла к столу, её глаза были серьёзны, но в уголках губ играла тень загадочной улыбки.

— Сергей Петрович, я пришла попрощаться, — тихо сказала она.

Её руки, словно сами по себе, поднялись к воротничку блузки. Пальцы ловко расстегнули пуговицы, и ткань скользила по плечам, падая на пол. Следом за блузкой отправился и лифчик, освобождая её упругие, с тёмными сосками груди. Теперь она стояла перед ним совершенно голая сверху, с единственным предметом одежды — галстуком, который всё ещё висел на её шее, контрастируя с обнажённой кожей. Этот вид был настолько развратным, что у Сергея Петровича перехватило дыхание.

Он сделал шаг к ней, обхватил её талию сильными руками и прижал к себе, накрывая её губы своим ртом. Поцелуй был жадным, с немедленным проникновением языка. Галя ответила тем же, её тело расслабилось, и он почувствовал, как она подаётся вперёд, ища соприкосновения. Между её ног, он знал, уже начинал пульсировать тот знакомый жар.

Сергей Петрович, не отрываясь от её губ, повёл её в сторону массивного письменного стола. Задевая локтями кипы бумаг, он усадил её на край, затем, надавив на плечи, уложил на спину прямо среди разбросанных отчетов. Дерево было холодным, но Гале, казалось, было всё равно. Он наклонился над ней, его губы скользили по её шее, ключицам, опускались ниже. Он начал целовать её грудь, захватывая соски зубами, слегка покусывая их, заставляя девушку выгибаться и издавать глухие стоны.

— Сергей Петрович... — выдохнула она, запуская пальцы в его седеющие волосы.

Он не ответил, лишь оторвался на секунду, чтобы стянуть с неё юбку и белые трусики. Они полетели на ковёр. Галя лежала перед ним полностью обнаженная, раскинув ноги, и её мокрое, блестящее от соков влагалище манило его. Сергей Петрович поспешно расстегнул ширинку, освобождая свой стояк колом член, и, не давая ей опомниться, резко вошёл в неё.

Он начал трахать её яростно, с той жестокостью, которая накапливалась в нём всё лето. Стол жалобно заскрипел, качаясь под ритмичными ударами его бедер. Галя подмахивала ему, поднимая таз навстречу, её стоны смешивались со звуками ударов тел. Она понимала, что даже этого яростного проникновения будет недостаточно — хотелось чего-то большего, окончательного, чтобы запомнить его навсегда.

Сергей Петрович чувствовал, как сперма закипает в яичках, требуя выхода. Он не хотел заканчиать так быстро, но удовольствие было слишком острым. В последний момент, чувствуя приближение пика, он резко вытащил член из её горячей пещеры. Его рука метнулась к её шее и схватила свободный конец галстука. Рывком он поднял её с пола, заставляя соскользнуть со стола, и усадил перед собой на колени.

Галя, понимая его желание без слов, тут же обхватила его рукой и направила к себе в рот. Она начала сосать его яростно, работая языком и губами, стараясь доставить ему максимум наслаждения. Сергей Петрович сцепил руки у неё на затылке, помогая двигаться глубже.

— Всё, сейчас... — прорычал он.

Его член дернулся, и струя густой, горячей спермы ударила ей в рот. Галя старалась проглотить всё, не выпуская ни капли, но часть всё же вылилась из уголков губ и стекла на её грудь. Сергей Петрович выдохнул, отпуская её голову.

Галя откинулась назад, вытирая губы рукой. Она посмотрела вниз, увидев белую каплю на коже груди, медленно поднесла к ней палец, собрала её и, глядя прямо в глаза Сергею Петровичу, лизнула палец, облизывая его до последней капли. В этом жесте было что-то окончательное, прощальное и безумно возбуждающее. Лето кончилось, но этот вкус они запомнят надолго.

Это серия закончилась. Но отдельно конкретно про Галю, Сергея Петровича будет в будущем.

955   21   +9.36 [11]