Мы остались вшестером, не считая Риты. Сёма ушёл. Дверь за ним закрылась с таким звуком, что в коридоре зазвенело. Рита вернулась на кухню, прошла босиком по линолеуму, остановилась у стола. Халат на ней был расхристан, пояс болтался, не завязанный. Она не поправляла. Она смотрела на нас, и в её взгляде было то, что я обычно вижу у женщин после того, как они приняли решение. Спокойное, голодное, без стыда.

— Ну что, мальчики, — сказала она негромко, но твёрдо. — Сын ушёл. Время наше.

— А ты сама-то как? — спросил Димон, растягивая губы в улыбке. — Сил хватит?

— На вас — хватит. И ещё останется.

Мы заржали. Кто-то хлопнул по столу, кто-то присвистнул. Она стояла напротив меня, чуть покачиваясь. Волосы растрёпаны. Губы припухшие. На шее, у ключицы — красное пятно, то ли от моего укуса, то ли от Лёхиного. Я вспомнил, как она сосала у меня в подъезде, как глотала, как смотрела снизу вверх. Тогда у меня чуть колени не подогнулись.

— Иди сюда, — сказал я.

Она подошла. Остановилась у моих ног. Я сидел на табуретке, откинувшись спиной к подоконнику. Она была выше меня в этот момент. Её халат распахнулся, и я увидел её живот, мягкий, смуглый, с тёмной полоской внизу. Увидел пупок. Увидел, как поднимается и опускается грудь. Соски торчали сквозь тонкую ткань.

Я положил руки ей на бёдра. Кожа горячая, влажная. Я провёл ладонями вверх, под халат, сжал её за задницу. Она охнула, прижалась ко мне. Её лобок упёрся в моё колено. Она сама начала тереться. Я чувствовал, как она мокрая, даже через ткань халата.

— Ты вся течёшь, — прошептал я.

— Я с утра такая, — призналась она. — Как только вы зашли — всё, потекла. Сидела за столом, ноги сжимала, чтоб не накапать на стул.

— Могла бы и раньше сказать.

— Сын был.

— А теперь?

— А теперь, — она наклонилась, обхватила моё лицо ладонями, — теперь я не буду сдерживаться.

Она поцеловала меня. Вкус был винный, тёплый, с лёгкой горчинкой. Её язык сразу скользнул в мой рот. Я застонал. Лёха сзади заржал, но мы не отвлекались. Я сжал её задницу сильнее. Она прижалась ко мне всем телом.

Потом она отстранилась. Выпрямилась. Потянула пояс. Халат упал с плеч, сполз на пол. Она осталась голой.

В кухне стало тихо. Даже музыка, которую Стёпа врубил с телефона, будто приглушилась. Она стояла перед нами, не прикрываясь. Не стесняясь. Её тело было... не как у молодых. Лучше. В нём было всё: грудь — большая, тяжёлая, с крупными тёмными сосками. Живот — мягкий, но не отвисший. Бёдра — широкие, крепкие. А между ног — мокро, блестело. Я видел, как по внутренней стороне бедра ползёт капля.

— Охуеть, — выдохнул Жека.

— Согласен, — кивнул Кир.

— Ну и что вы замерли? — Рита улыбнулась. — Я для кого раздевалась?

Она шагнула ко мне. Опустилась на колени. Медленно, не сводя с меня глаз. Положила ладони на мои бёдра, провела выше, я приподнял зад, и она стянула мои джинсы до колен. Трусы сняла тоже. Мой член выскочил, каменный, и ударил её по губам. Она не отстранилась. Наоборот — улыбнулась, как будто получила подарок.

— Люблю, когда такой твёрдый, — прошептала она.

И взяла в рот.

Это было... я не знаю, как описать. Она не просто сосала. Она вытворяла такое, что у меня в глазах темнело. Её язык ходил по головке, потом по стволу, потом она заглатывала целиком, до яиц, и замирала. Я чувствовал, как её горло сжимается. Она мычала, пуская слюни. Её рука мяла мои яйца. Вторая — дрочила ствол, пока она облизывала головку.

— Сука, — прохрипел я. — Рот у тебя — рабочая глотка.

Она оторвалась. С нитки слюны, как струна, потянулась от её губ к моему члену.

— У меня не только рот, — сказала она.

— Давай, покажи, — подал голос Лёха.

Рита обернулась. Лёха уже сидел на столе, спустив штаны. Его член тоже стоял. Она подползла к нему на коленях — по полу, по-собачьи, виляя задницей. Я смотрел, как её тело движется, как трясутся груди, как она наклоняется к его паху.

Она взяла его в рот. Лёха застонал. Она работала так же, как со мной, но быстрее. Димон уже подошёл сбоку. Она, не отрываясь от Лёхи, протянула руку, нашла его ширинку. Расстегнула. Взяла его член. Теперь у неё было два — один во рту, один в руке. Она синхронно работала, как машина.

— Охренеть, — выдохнул Димон. — Где такие тётки водятся?

— Здесь, — ответил Кир. — Просто не у всех.

Рита переключилась на Димона. Взяла его в рот, глубоко, с хлюпом. Лёха теперь дрочил себе сам. Я тоже встал, подошёл сзади. Она стояла на коленях, согнувшись. Её задница была прямо передо мной. Круглая, смуглая, мокрая. Я раздвинул её. Она не остановила. Я вошёл сзади.

Она вскрикнула с набитым ртом. Её тело дёрнулось. Я взял её за бёдра и начал трахать. Она сосала Димона, стонала, давилась. Димон держал её за волосы. Лёха дрочил рядом. Остальные смотрели.

— Вот так! — рычал я. — Соси! Соси, пока тебя ебут!

Она мычала. Из её рта текло. Между ног хлюпало. Кухня наполнилась звуками: шлепки, стоны, хрипы, звон бутылок. Всё смешалось.

Я трахал её быстро, зло, без жалости. Она сама насаживалась. Я чувствовал, как её стенки сжимаются. Она кончила — вскрикнула, задрожала, но не остановилась. Продолжала сосать, как ни в чём не бывало.

Потом я вышел. Развернул её. Посадил на стол.

— Теперь сверху, — сказал.

Она кивнула, облизнулась. Я сел на табурет. Она оседлала меня. Взяла член, направила. Опустилась. Медленно, до конца. Мы оба застонали.

— Как глубоко, — прошептала она.

— Скачи.

Она начала двигаться. Вверх-вниз. Всё быстрее. Её грудь прыгала у меня перед лицом. Я взял одну в рот. Она закричала. Я сосал, кусал, щипал. Она скакала, как сумасшедшая.

— Да! — кричала она. — Ещё! Трахай меня! Трахай свою шлюху!

Она кричала так, что стёкла дрожали. Нам было плевать. Сын ушёл. Соседи? Пусть слушают. Пусть завидуют.

Она кончила на мне. Сильно. Её ноги задрожали, из неё потекло. Я держал её, чтоб не упала. Потом она слезла. Встала. Пошатываясь.

— Кто следующий? — спросила она.

Все заржали.

Дальше всё было, как я и говорил. Она садилась по очереди. На каждого. Кир, Лёха, Димон, Жека, Стёпа. Все попробовали. Она не уставала. Только стонала и просила ещё. Потом встала раком облакатившесь на стол. Я вошёл сзади. Остальные окружили. Кто-то совал в рот, кто-то в руки, кто-то дрочил на её спину. Она принимала всё.

— Кончайте на меня! — кричала она. — Хочу, чтоб вся была в сперме!

И мы кончали. На лицо. На грудь. На спину. На задницу. В рот. Она глотала, слизывала, размазывала. К концу она выглядела, как после оргии — грязная, мокрая, счастливая. И всё ещё хотела.

— Всё? — спросила она, обводя нас пьяным взглядом. — Я думала, вы больше можете.

— Дай отдышаться, — выдохнул Димон.

— Ладно, — она сползла со стола, налила себе вина. Выпила залпом. — Перекур. Потом продолжим. Вы, надеюсь, не на один заход пришли.

— Не на один, — пообещал я.

И я знал, что это правда. Мы вышли из кухни в коридор. Рита шла первой, босиком, пошатываясь. Её тело блестело от пота и нашей спермы. Она не вытиралась. Ей это нравилось. Она даже вела себя иначе — не как уставшая женщина, а как сука, которую только что хорошо отодрали и которая хочет ещё.

В комнате было душно. Окно закрыто, шторы задёрнуты. Горел ночник — тусклый, жёлтый, как свеча. На кровати валялось скомканное бордовое покрывало. Пахло её телом, вином и сексом. Этот запах впитался в обои, в подушки, в воздух. Я вдохнул его и почувствовал, как член снова наливается.

Но на ней ничего не было, кроме капель пота. Она стояла посреди комнаты, раскинув руки, как будто ждала, что мы будем её трогать. Я подошёл первым. Провёл ладонями по её плечам, по груди, по животу. Она вздрогнула. Кожа горячая, скользкая. Я сжал её грудь, потянул соски. Она застонала.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя связали? — спросил я, глядя ей в глаза.

Она замерла. Потом кивнула.

— Да. Хочу. Я хочу, чтобы вы делали со мной всё, что хотите.

— Смотри, — предупредил Лёха. — Будет жёстко.

— Я знаю. Я этого и хочу.

— Тогда на кровать.

Она послушно легла. Мы нашли в шкафу её пояс от халата, ещё что-то — кажется, ремень. Ей завели руки за спину, связали запястья. Потом завязали глаза. Плотно, чтобы ничего не видела. Она задышала чаще. Я видел, как поднимается её грудь, как сжимаются пальцы в кулаки.

— Ты нас не видишь, — сказал Кир. — И не узнаешь, кто к тебе подойдёт.

— Мне страшно, — прошептала она. — И мокро.

— Это хорошо. Так и должно быть.

Мы отошли. Стояли вокруг кровати и смотрели. Она лежала на спине, связанная, слепая. Немного раздвинула ноги. Она ждала. Её тело дрожало. Между ног блестело.

Первым к ней подошёл Лёха. Молча. Стянул штаны. Встал у края. Она не знала, что это он. Просто почувствовала, как матрас прогнулся.

— Кто это? — спросила она.

Он не ответил. Взял её за бёдра, развернул на живот. Она охнула. Он поставил её на колени, нагнул голову в подушку. Она покорно выгнулась. Он вошёл сзади. Она закричала.

— Ах!.. Да-а... Кто бы ты ни был — не останавливайся...

Он двигался жёстко. С каждым толчком её тело подавалось вперёд, кровать билась о стену. Она стонала, прикусывая наволочку. Её связанные руки упирались в поясницу, плечи сводило. Она не могла ни убрать его, ни поправиться. Только принимать.

— Скажи, кто ты, — умоляла она. — Скажи...

— Зачем? — раздался голос Димона сбоку. — Тебе же приятнее не знать.

Она всхлипнула. Но не попросила остановиться.

Лёха кончил на её спину. Вытерся о её же бедро. Отошёл.

Следующим был я. Я встал у изголовья. Взял её за волосы, приподнял голову. Она открыла рот. Я вошёл. Она замычала. Я трахал её рот, пока сзади её снова начали драть — кажется, Димон. Она уже не спрашивала, кто. Просто отдавалась.

Потом её развернули. Положили на спину. Раздвинули ноги. Снова вошли. Она уже не кричала — хрипела. Её лицо было мокрым от слёз и слюны. Повязка сползла набок. Она всё равно не открывала глаза. Ей не нужно было видеть. Ей нужно было чувствовать.

— Ещё, — шептала она. — Ещё... пожалуйста... Я хочу, чтобы вас было много. Чтобы все. Сразу.

— В тебе и так уже были все, — сказал Жека.

— Я знаю... но я хочу ещё. Не останавливайтесь. Пользуйтесь мной. Я ваша.

Мы пользовались. Она лежала, стояла, сидела. Мы входили в неё по одному, по двое, по трое. Она кричала, плакала, кончала. Её лицо залили спермой. Её грудь была скользкой. Она просила в рот, и ей давали. Она глотала. Она не уставала. Или делала вид. Я так и не понял.

Прошло мног время и она уже не могла говорить. Только лежала, раздвинув ноги, и улыбалась. Из неё текло. Простыни были мокрые. В комнате воняло, как в развратной яме. Мы сидели вокруг, пили воду, курили, смотрели на неё.

— Ты как? — спросил я.

Она повернула голову. Глаза мутные, но счастливые.

— Так, как я хотела, — сказала она. — Меня никогда так не драли. Даже в молодости.

— Повторим? — спросил Лёха.

— Конечно, — она попыталась приподняться. — Только дайте мне отдышаться.

— Ты отдохнёшь, когда мы уйдём.

Она усмехнулась.

— Тогда не уходите.

Свет за окном уже изменился. Не утренний, а вечерний. Солнце пекло не в спину, а в бок, оранжевое, пыльное. В комнате стало душно, но прохладнее, чем днём. Мы никуда не спешили. Никто не собирался домой, хотя телефоны уже разрывались от звонков. У кого мать звонила, у кого бабка, у кого тренер. Всем было плевать. В этой комнате было интереснее.

Рита так и лежала на кровати. Голая. Она не потянулась за халатом, не пошла в душ, не стала прикрываться. Ей это было не нужно. Она лежала, раскинув ноги, и смотрела, как мы ходим по комнате, пьём, курим, снова подходим к ней. Иногда она улыбалась. Иногда прикрывала глаза. Иногда, когда кто-то касался её, она вздрагивала и выгибалась, как кошка.

— Вы меня совсем вымотали, — сказала она, потягиваясь. — Всё тело гудит.

— Но тебе же нравится, — сказал Лёха, садясь рядом.

— Нравится, — призналась она. — Очень. Я даже не знала, что так умею.

— Зато теперь знаешь, — я подошёл, встал у края кровати. — И будешь знать дальше.

Она перевернулась на живот. Подтянула колени. Её задница открылась — большая, круглая, вся в красных пятнах от наших ладоней. Она сама раздвинула ноги, прогнулась.

— Кто ещё? — спросила она, не оборачиваясь. — Я ещё хочу.

— Ненасытная, — усмехнулся Кир.

— А ты как хотел? — она оглянулась, посмотрела на него. — Вы меня разбудили. Теперь я не остановлюсь.

Кир подошёл. Не торопясь. Она взяла его член в рот — молча, без слов. Потом он развернул её и вошёл сзади. Она застонала, уткнулась лицом в подушку. Он трахал её не быстро, но жёстко. Её тело тряслось. Она кричала, снова и снова.

Мы смотрели. Лёха лениво дрочил. Димон лежал рядом и подставлял ей руку — она то сжимала её, то кусала. Стёпа снимал на телефон. Жека пил пиво, сидя на подоконнике. Я стоял и думал о том, что надо бы завтра прийти снова. И не одним.

Когда Кир кончил, Рита сползла с кровати на пол. Села, обхватив колени. Потом встала, пошла на кухню, налила себе воды. Мы слышали, как она пьёт. Потом вернулась.

— Вы когда домой? — спросила она.

— Пока не наебёмся, — ответил Димон.

Она рассмеялась.

— Ну, тогда оставайтесь до ночи.

— Останемся, — сказал я.

И мы остались.

Вечер тянулся долго. Мы пили водку, запивали пивом, закусывали тем, что нашли у неё в холодильнике. Рита снова сидела у меня на коленях. Я лапал её, играл с сосками. Она млела, прижималась затылком к моему плечу. Иногда целовала меня. Иногда тянулась к Лёхе. Мы были втроём: я, Лёха и она. Остальные то подходили, то отходили. В комнате играла музыка из телефона. Было душно, и окно всё же открыли.

— Пойдём на балкон, — предложила она. — Покурим.

Мы вышли. Она стояла голая, облокотившись на перила. Внизу шумели машины, орали дети, гудели провода. Кто-то мог её увидеть. Ей было всё равно. Лёха встал сзади, прижался. Она почувствовала его член, застонала. Он вошёл в неё прямо там, на балконе. Она вцепилась в перила, стонала в ладонь, чтобы не орать. Я стоял рядом, курил, смотрел. Потом подошёл, дал ей в рот. Она сосала, пока он её трахал.

Это было красиво. По-животному. Без лишних слов.

Потом мы снова вернулись в комнату. Она уже не могла. Просто легла и попросила, чтобы мы кончили на неё. Мы встали вокруг. Она лежала, смотрела на нас. И мы кончали. На грудь, на живот, на лицо, в рот. Она глотала, размазывала, улыбалась.

Когда стемнело, мы начали одеваться. Рита лежала, не вставая. Смотрела, как мы собираемся. Её тело было в сперме, в поте, в красных пятнах. Она была самой красивой бабой, которую я видел.

— Приходите, — сказала она. — Хоть завтра. Хоть по одному. Хоть толпой.

— Придём, — пообещал я.

— Лучше не заставляйте ждать.

— Не будем.

Я наклонился, поцеловал её. Она схватила меня за руку.

— Ты первый, — прошептала она. — Завтра ты придёшь первым.

— Приду.

Мы вышли. На улице было темно. Фонари горели жёлтым. Мы шли через двор, мокрые, уставшие, довольные. Никто не говорил. Потом Димон не выдержал:

— Вот это баба.

— Это ещё не всё, — сказал я.

— А что будет? — спросил Стёпа.

— Завтра я приду к ней один. Потом приведу ещё. И мы сделаем из неё то, что она просит.

— Что она просит? — не понял Жека.

— Чтобы её драли. Всегда. По-настоящему.

— Ну, это мы можем, — заржал Лёха.

— Можем, — согласился я.

И мы пошли дальше, в темноту, думая только о Рите и о том, что будет завтра.

Продолжение уже есть 4 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18