Мы сидели на кухне и ждали. Сёма, сын Риты, клевал носом за столом. Мы его специально подпаивали всю ночь — наливали водку, подливали ещё, чокались с ним. Он был молодой, совсем не умел пить. К полуночи он уже почти отрубился. Глаза у него слипались, голова падала на грудь, а потом снова поднималась. Ещё через час он сложил руки на столе, уткнулся в них лицом и затих. Только тихое посапывание.

— Готов, — сказал Лёха, легонько толкая его в плечо. Сёма не отреагировал, только всхрапнул громче.

— Отрубился конкретно

— Пусть пока тут поспит. Не будем шуметь.

Мы подождали ещё минут пятнадцать. Сёма спал, посапывая, иногда что-то бормотал во сне — но не просыпался. Рита сидела рядом со мной на стуле. Её рука лежала у меня на колене, пальцы слегка подрагивали. Она была пьяна, но не так, как в первый раз у подъезда. Тогда она была в полной отключке, не могла даже говорить. Сейчас она была навеселе — глаза блестели, губы распухли, щёки горели румянцем. Она хотела. Я видел это по тому, как она смотрела на меня — её взгляд был тяжёлым, маслянистым, полным желания. Как она дышала — часто, прерывисто, грудью. Как её пальцы сжимали моё колено и иногда поднимались выше, к бедру.

Она была зрелой женщиной, в самом соку. Лет тридцать шесть — тридцать девять, но выглядела она потрясающе. Тёмные волосы до плеч, густые, вьющиеся на концах. Большие карие глаза, которые сейчас смотрели на меня с откровенным призывом. Пухлые губы, которые она то и дело облизывала. Фигура — пышная, но не толстая. Большая грудь, которая сейчас вздымалась под расстёгнутой блузкой. Тонкая талия, крутые бёдра. И попа — большая, круглая, которую я уже успел облапать на балконе. Она была именно такой, каких я люблю — зрелой, опытной, знающей, чего она хочет.

— Ну что, пацаны, — сказал я, вставая. — Я пошёл. А вы пока тут посидите. Если что — орите.

— Давай, Санек, — Лёха подмигнул. — Покажи ей класс.

— Главное, чтобы она потом добавки захотела, — добавил Димон. — Мы тоже не прочь.

— Захочет, — уверенно сказал я. — Куда она денется, все ее сегодня попробуют.

Я взял Риту за руку и потянул за собой. Она встала, покачнулась, и я придержал её за талию. Она была чуть ниже меня ростом — макушка доставала мне до подбородка. Её тело прижалось к моему, и я почувствовал жар, исходящий от неё. Она пахла вином, духами — сладкими, пряными. Запах был пьянящим, животным, возбуждающим.

Мы вышли из кухни, прошли по коридору. Я толкнул первую попавшуюся дверь — это оказалась спальня. Большая комната, метров двадцать, с двуспальной кроватью, застеленной бордовым покрывалом с золотыми кистями. На стенах — старые обои в цветочек, но чистые, ухоженные. На тумбочке — лампа с абажуром кремового цвета, фотография какого-то мужчины в рамке (наверное, бывшего мужа), стопка книг. На окне — плотные шторы, задёрнутые. Я включил ночник — тусклый, тёплый свет залил комнату, создавая интимную, почти романтическую атмосферу.

Рита стояла посреди комнаты, глядя на меня. Она была прекрасна в этом полумраке. Её тёмные волосы растрепались после балкона, несколько прядей прилипли к влажному лбу. Блузка была расстёгнута почти полностью — пуговицы, обнажали чёрный кружевной лифчик и глубокую ложбинку между грудей. Юбка помялась, съехала чуть набок. Она была похожа на женщину, которая только что сбежала с оргии. И в этом беспорядке была своя, особенная красота. Красота похоти.

Я подошёл к ней, обнял за талию. Она была мягкой, тёплой, податливой. Мои руки легли на её бёдра, сжали их. Она вздохнула, её тело прильнуло ко мне. Я наклонился и поцеловал её в шею — туда, где билась жилка, где кожа была особенно нежной. Она застонала, запрокинула голову, подставляя шею.

— Саша... — прошептала она. — Что мы делаем... Ты же молодой совсем... Тебе восемнадцать... А мне почти сорок...

— Мне всё равно, — ответил я, продолжая целовать её шею, плечи, ключицы. — Ты красивая. Очень красивая. Я хочу тебя.

— Но это неправильно...

Я повалил её на кровать. Она упала на спину, раскинув руки. Бордовое покрывало смялось под ней, золотые кисти закачались. Её волосы разметались по подушке. Она смотрела на меня снизу вверх — глаза блестели, губы приоткрыты, грудь часто вздымалась. Она была готова. Я видел это.

Я лёг сверху, прижимая её к матрасу своим весом. Я был всё ещё в футболке и штанах. Мои руки начали шарить по её телу — по плечам, по рукам, по талии. Я гладил её, сжимал, мял. Она отвечала — её руки обвили мою шею, притянули ближе. Мы пробовали друг друга на вкус — вино, табак, желание.

— Раздень меня, — прошептала она, отрываясь.

Я сел на колени между её раздвинутых ног. Она лежала передо мной — раскрытая, ждущая. Я взялся за края её блузки, которая уже была расстёгнута, и потянул вниз. Ткань соскользнула с плеч, обнажая руки, ключицы, плечи. Я стащил блузку полностью и бросил на пол. Теперь на Рите остался только лифчик, юбка и чулки. И туфли — она всё ещё была в туфлях на каблуках. Это было чертовски сексуально.

Я потянулся к её лифчику. Он был чёрным, кружевным. Я расстегнул его одним движением, и чашечки разошлись в стороны, освобождая грудь.

Её грудь была великолепна. Большая, но не обвисшая — упругая, налитая. Третий размер примерно, может быть, даже больше. С крупными тёмными ареолами, которые сейчас сморщились от возбуждения и прохладного воздуха. Соски торчали — твёрдые, чувствительные. Я взял одну грудь в ладонь — она была тёплой, тяжёлой, бархатистой. Мой большой палец прошёлся по соску, и Рита застонала. Я наклонился и взял сосок в рот.

— Ах! — вскрикнула она, выгибаясь навстречу. — Да, Саша... вот так...

Я сосал её грудь, как голодный. Обводил сосок языком, посасывал, слегка прикусывал. Она стонала, запуская пальцы в мои волосы, прижимая мою голову сильнее. Я переключился на вторую грудь — та же реакция, тот же стон. Её тело извивалось подо мной. Она была невероятно чувствительной.

Мои руки тем временем скользнули вниз, к её юбке. Я нащупал застёжку, расстегнул молнию. Юбка была пышной— и я стащил её без труда. Теперь Рита была в одних трусиках, чулках и туфлях. Трусики были чёрными, кружевными — в тон лифчику. И они были мокрыми. Я провёл по ним пальцем, и Рита застонала.

Я стянул с неё трусики — медленно, дразняще, спуская их по бёдрам, по коленям, по щиколоткам. Она подняла ноги, помогая мне, и я бросил трусики на пол. Теперь она была полностью обнажена, если не считать чулок и туфель. Она лежала передо мной — зрелая женщина в полном расцвете, с идеальным телом. Большая грудь, которая вздымалась и опускалась. Тонкая талия. Широкие бёдра. И киска — тёмный треугольник волос, аккуратно подстриженный. Она не брилась наголо, как молодые девчонки, — она оставляла волосы, и это было по-взрослому, по-женски. Я смотрел на неё и не мог наглядеться.

— Теперь ты, — сказала она.

Я встал с кровати. Она села, потянулась ко мне. Её пальцы ловко дёрнули мои штаны вниз, и я переступил через них. Потом взялась за мои трусы — и стащила их тоже. Мой член выскочил наружу — твёрдый, стоящий колом. Я был возбуждён до предела. Рита посмотрела на него и облизнула губы. В тусклом свете ночника её глаза блестели, как у кошки.

— Иди сюда, — прошептала она и притянула меня к себе за бёдра.

Она взяла мой член в рот — жадно, глубоко, без предупреждения. Я застонал. Такого минета у меня не было никогда в жизни. Девчонки, с которыми я спал до этого, делали это неумело, робко, часто просто терпели, потому что «так надо». Рита делала это с удовольствием. Она наслаждалась процессом. Её губы были мягкими, горячими, обхватывали мой ствол плотно. Её язык работал виртуозно — обводил головку кругами, скользил по венам. Она заглатывала до самого основания, так что её нос утыкался в мой лобок, а горло сжималось вокруг головки. Она не давилась — она была опытной. Настоящая женщина, которая знает, как доставить мужчине удовольствие.

— Бля-я-я... — простонал я, хватаясь за её волосы.... Это просто...

Она не ответила — её рот был занят. Она продолжала сосать — быстро, ритмично, работая языком и губами. Её руки массировали мои яйца, гладили по бёдрам, сжимали ягодицы. Она то заглатывала член до основания, то выпускала его и облизывала, глядя мне в глаза. Она играла со мной. Она знала, что я на грани.

— Подожди, — я отстранил её, тяжело дыша. — Я хочу тебя.

Она легла на спину, раскинув ноги, приглашая меня. Её киска была влажной, готовой. Я уже собирался лечь сверху, но она остановила меня.

— Нет, — сказала она. — Теперь я сверху. Я хочу сверху на тебе.

Она поменялась со мной местами. Я лёг на спину, и кровать скрипнула под моим весом. Рита оседлала меня. Взяла мой член в руку — твёрдый, горячий, влажный от её слюны. Направила его в себя. И опустилась.

— А-а-ах! — застонала она, запрокидывая голову. — Какой ты большой... Как глубоко...

Она начала двигаться. Сначала медленно, раскачиваясь, привыкая к размеру. Потом быстрее. Её бёдра работали — вверх-вниз, вверх-вниз. Грудь прыгала в такт, соски мелькали перед моими глазами. Волосы развевались, прилипали к влажному лицу. Она скакала на мне, как наездница, и её лицо искажалось наслаждением. Она трогала себя за волосы, откидывала их назад, проводила ладонями по груди, сжимала соски, гладила живот. Она стонала — громко, не сдерживаясь, забыв о том, что на кухни спит сын.

— Да! Да! Саша! Да! — кричала она. — Как хорошо! Как глубоко!

Я держал её за бёдра, помогал ей двигаться. Её тело было горячим, влажным. Её стенки сжимались вокруг моего члена, пульсировали. Я чувствовал, как она приближается к оргазму — её дыхание стало ещё чаще, движения — хаотичнее. И вот она закричала — громко, протяжно, на одной ноте. Её тело содрогнулось в мощном оргазме, спина выгнулась дугой, голова запрокинулась так, что волосы коснулись моих коленей. Она кончала долго, сильно, сжимаясь вокруг меня с такой силой, что я едва не кончил следом.

— Позови ещё одного, — прошептала она, падая на мою грудь. — Я хочу двойное.

— Лёха! — крикнул я. —иди сюда!

Дверь открылась почти мгновенно — Лёха, видимо, ждал всё это время. Он вошёл, увидел нас — Риту, лежащую на мне, голую, с раздвинутыми ногами, — и присвистнул.

— Ну ни хрена себе, — сказал он. — Вот это картина.

— Залезай, — сказал я. — Давай ей в рот.

Лёха подошёл к кровати, скинул штаны и трусы. Его член уже стоял — длинный, тонкий, с розовой головкой. Рита повернула голову и взяла его в рот так же жадно, как до этого мой. Теперь она была занята с двух сторон. Я трахал её снизу, а она скакала на мне. Лёха трахал её в рот, держа за волосы. Она стонала, мычала. Слюна текла по её подбородку, капала на мою грудь. Её тело раскачивалось между нами.

— Да! — кричал Лёха. — Соси! Соси, шлюха! Глубже!

Рита мычала в ответ. Она старалась — сосала его так же глубоко, как у меня. Я видел, как её щёки втягиваются, как горло работает, проглатывая его член. Она была виртуозом. Она могла бы давать уроки минета.

Я ускорился — мне было уже трудно сдерживаться. Она была слишком горячей, слишком мокрой, слишком громкой. Но Рита вдруг оторвалась от Лёхи и сказала:

— Я хочу двойное проникновение. В попу. Ты, — она посмотрела на Лёху, — пристройся сзади.

— Ого, — Лёха усмехнулся. — Серьёзно? Я никогда не пробовал двойное.

— Серьёзно. Давай. Я хочу, чтобы вы трахали меня вдвоём. В две дырки.

Рита прогнула спину, подставляя попку. Её попа оказалась прямо перед ним — большая, круглая, упругая, с тёмной звёздочкой ануса между ягодиц. Лёха сглотнул. Он смазал её анус слюной, обильно, тщательно. Приставил головку. И начал входить — медленно, осторожно, сантиметр за сантиметром.

— Да-а-а... — простонала Рита. — Глубже... Не бойся...

Лёха вошёл до конца. Его длинный член полностью исчез в её попе. Рита застонала громче. Её тело дрожало. Теперь оба были внутри — я в киске, Лёха в попе. Два члена. Две дырки. Одна женщина.

— Да! Да! — закричала Рита. — Трахайте меня! Оба! Сильнее!

Мы начали двигаться. Сначала вразнобой, потом синхронно — Лёха входил, когда я выходил, и наоборот. Рита была зажата между нами. Её тело раскачивалось. Грудь свисала вниз, соски тёрлись об мою грудь. Она кричала, стонала, извивалась. Это было самое безумное, что я делал в своей жизни.

— Я кончаю! — закричала она. — Кончаю! А-а-а!

Её тело содрогнулось в мощнейшем оргазме. Она забилась в судорогах. Её крики, наверное, были слышны на весь подъезд. Я чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг моего члена, пульсируют. Лёха тоже застонал — он тоже был на грани.

— Давай в рот сливай! — крикнул я.

Мы вышли из неё. Рита, всё ещё дрожащая после оргазма, послушно перевернулась на спину и открыла рот. Мы встали над ней — два парня, два члена. Лёха кончил первым — струя спермы ударила Рите на язык, на нёбо. Я кончил следом — туда же. Сперма заполнила её рот, потекла по подбородку, по щекам. Рита глотала, не пролила ни капли. Когда мы закончили, она облизала губы, собрала пальцами сперму с подбородка и облизала их.

— Хорошие мальчики, — сказала она хриплым голосом. — Очень хорошие. Я давно так не кончала.

Мы, запыхавшиеся, мокрые от пота, оделись кое-как — я натянул штаны, Лёха свои штаны. Рита осталась лежать на кровати — голая, растрёпанная, счастливая. Её тело блестело от пота в тусклом свете ночника.

— Мы на кухню, — сказал я. — Там ещё пацаны ждут. Ты как — примешь их?

— Да, — она кивнула. — Пусть заходят. Я хочу ещё. Я сегодня голодная.

— Слышал? — я хлопнул Лёху по плечу. — Пошли.

Мы вернулись на кухню. Кир, Димон, Стёпа и Жека сидели за столом, пили водку и ждали. Увидев нас, они оживились.

— Ну чё? — спросил Кир. — Как она?

— Огонь, — ответил я. — Я такого ещё не видел. Она реально голодная. Идите. Трахайте её как хотите. Она сама просит.

— Охренеть, — Димон встал, поправляя ширинку. — Вот это тёлка.

— Вот это, блядь, — усмехнулся Жека. — Погнали.

Они пошли в спальню — Кир первым, за ним Димон, Стёпа и Жека. Мы с Лёхой остались на кухне. Налили себе ещё по рюмке, выпили. Закусили солёным огурцом. Из спальни доносились звуки — стоны Риты, мужские голоса, шлепки тел. Я слышал, как Кир рычит: «Давай, шлюха, глубже! Бери до самого горла!» Как Димон стонет: «Какая жопа! » Как Стёпа, самый тихий из нас, тоже что-то мычит — видимо, кончает. Жека громко ржёт и комментирует: «Смотри, как она скачет! »

Это продолжалось долго. Мы с Лёхой успели выпить ещё по паре рюмок, покурить, обсудить прошедшее. Я рассказал ему, как Рита сосала, как стонала, как кончала. Он рассказал мне, как она брала его в попу. Мы сравнивали ощущения. Это был странный разговор — два друга обсуждают женщину, которую только что трахали вдвоём.

Сёма проснулся от шума. Где-то в квартире что-то ритмично стучало — размеренные удары, которые сотрясали стены. И ещё — голоса. Мужские. Громкие, возбуждённые. И женский голос — его матери, Риты. Она стонала. Нет, не просто стонала — она кричала.

Он поднял голову от стола. Голова гудела, во рту было сухо. Он не сразу понял, где находится. Потом память вернулась — кухня, пацаны, водка.

А теперь — эти звуки.

Он встал, покачнулся. Ноги были ватными, голова кружилась. Он пошёл по коридору, держась за стену. Звуки становились громче. Это было из спальни. Дверь была приоткрыта.

Он заглянул. И замер.

Его мать, тётя Рита — его собственная мать, — стояла на четвереньках на кровати. Она была полностью голой. Её большая грудь свисала вниз, раскачиваясь в такт движениям. Сзади к ней пристроился тот самый Дима — он держал её за бёдра и трахал с такой силой, что кровать ходила ходуном. Его член входил в неё глубоко, с влажным шлепком при каждом толчке. Рита стонала — громко, на всю квартиру.

— Да! Да ! Еби меня! Еби свою шлюху!

— Нравится, сучка? — рычал он, шлёпая её по ягодице. Звук был звонким, как выстрел. На коже оставался красный след.

— Да! Шлёпай меня! Называй меня шлюхой! Я твоя шлюха!

У изголовья кровати стоял второй парень — Кир, кажется. Он был без штанов, его член, длинный и тонкий, был в полной боевой готовности. Рита наклонилась и взяла его в рот — жадно, глубоко. Теперь её трахали с двух сторон — один в киску, другой в рот. Она мычала, давилась, но не останавливалась. Слюна текла по её подбородку, капала на простыню.

А на полу, на одеяле, сидели ещё. Они ждали очереди.

Сёма стоял в дверях и не мог пошевелиться. Его мозг отказывался воспринимать то, что он видел. Его мать — его скромная, домашняя мать, которая готовила ему завтраки, — стояла на четвереньках перед парнями и стонала от удовольствия. Она называла себя шлюхой. Она просила, чтобы её шлёпали. Она сосала им.

— Мама? — его голос прозвучал тихо, почти как писк.

Но никто не услышал. Музыка играла из телефона — какой-то ритмичный бит. Стоны Риты перекрывали всё. Ее продолжали трахать, ускоряясь. Остальные подбадривали их криками.

— Давай, Димон! Жёстче её!

— Смотри, как она сосёт! Вот это глотка!

— Рита, ты огонь!

И Рита кончила. Сёма видел это своими глазами. Её тело выгнулось дугой, она закричала так громко, что у него зазвенело в ушах. Она дёргалась в судорогах, её ноги тряслись. А парни продолжали трахать её.

— Мама! — крикнул Сёма громче.

На этот раз его услышали. Дима обернулся, увидел его в дверях. Но он не остановился. Он продолжал двигаться, глядя Сёме прямо в глаза.

— О, ты че пришел, — сказал он, тяжело дыша. — Проснулся? Извини, мы тут немного заняты.

— Что вы с ней делайте! — Сёма шагнул в комнату.

— А что, не видно? — Дима усмехнулся. — Трах... трахаю её... ох, бля... сейчас кончу...

Он ускорился и вышел из Риты. Схватил её за волосы, притянул к себе.

— Рот открывай, — приказал он.

Рита, всё ещё дрожащая после оргазма, послушно открыла рот. Дима кончил ей на язык. Второй тоже кончил следом — на лицо. Сперма потекла по её щекам, по губам, по подбородку. Рита глотала, давилась.

— Мама! — Сёма не мог отвести взгляд. — Что ты делаешь?!

Рита вытерла рот рукой и посмотрела на сына. Её глаза были мутными — то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, то ли от всего сразу.

— Сём, — сказала она, пытаясь прикрыться простынёй. — Иди... иди в свою комнату. Потом поговорим.

— Что значит «потом поговорим»?! — он почти кричал. — Ты... ты спишь с ними! Со всеми!

— Сём, пожалуйста... — Рита начала приходить в себя. Стыд начал проступать на её лице. — Я всё объясню. Потом. Дай мне... дай мне одеться.

— Нет уж, — Кир встал с одеяла. — Мы ещё не закончили. Сёма, ты выйди. У нас тут, как видишь, процесс.

Сёма смотрел на них, на свою мать, на её голое тело, покрытое каплями спермы, на её распухшие губы, на её виноватые глаза. Он не знал, что делать.

Сёма развернулся и вышел. Он прошёл на кухню, сел за стол, обхватил голову руками. В висках стучало. Его тошнило — не от водки, а от увиденного. Его мать. Шлюха. Общая. Для всех.

Мы налили ему ещё водки. Он выпил залпом, даже не поморщился. Потом ещё. Потом ещё. Мы говорили с ним, успокаивали. Что его мать — взрослая женщина. Что она имеет право на личную жизнь. Что мы её не обидели — наоборот, доставили удовольствие. Что он должен радоваться за неё, а не злиться. Что все бабы такие — им нужно, чтобы их трахали, и если муж не справляется, они ищут других.

Он не отвечал. Просто сидел и смотрел в одну точку. Его лицо то краснело, то бледнело. Он явно не знал, как реагировать. Потом он снова уснул — прямо за столом, уронив голову на руки.

— Готов, — констатировал Лёха. — Теперь точно готов.

— Надо его в комнату отнести, — сказал я. — Пусть спит и не мешает.

Мы с Лехой подняли Сёму, отнесли в его комнату, уложили на кровать. Он был лёгким. Даже не пошевелился. Мы вернулись на кухню.

— Ну что, пацаны, — сказал я. — Продолжим?

— А то, — ответил Димон. — Я ещё хочу.

— Я тоже, — поддержал Жека.

Мы снова пошли в спальню. Рита лежала на кровати, всё ещё голая. Она была покрыта спермой — пацаны постарались на славу. Но она улыбалась. Её глаза горели.

— Ещё? — спросила она.

— Ещё, — ответил я.

И мы продолжили. На этот раз — все вместе. Мы трахали её в разных позах — на спине, на животе, раком, сидя, стоя. Мы входили в неё по очереди и одновременно. В киску, в попу, в рот. Она принимала всех. Она была ненасытной. Она кончала снова и снова — кричала, стонала, визжала. Её тело содрогалось в оргазмах. Мы кончали ей в рот, на лицо, на грудь, на спину. Она глотала, слизывала, просила ещё. Она была без отказная. Как идеальная секс-машина.

В какой-то момент мы поставили её раком на кровати, и я вошёл в киску, Кир — в попу, а Димон встал спереди и сунул член в рот. Три члена в одной женщине. Рита мычала, давилась, но не останавливала нас. Её тело сотрясалось от оргазма. Она кончала и кончала, пока мы не кончили следом.

Это продолжалось почти до утра. Когда силы кончились у всех, мы просто упали. Парини постелили одеяло себе на полу, потому что на кровати места не хватило, и уснули. Голые, потные, счастливые. Рита спала на кровати, раскинув руки и ноги, голая, в засохшей сперме. Мы с Лехой на кравати рядом с ней.

Утром Рита проснулась первой. Она открыла глаза и увидела нас — пятерых парней, спящих рядом и на полу вокруг кровати. Увидела себя — голую, с засохшей спермой на теле, на лице, в волосах. Её лицо исказилось ужасом. Она схватила халат, висевший на стуле, и выбежала из комнаты. Дверь ванной хлопнула. Мы проснулись от этого звука.

— Кажется, она в шоке, — сказал Лёха, протирая глаза.

— Бывает, — я потянулся. — Пойду проверю.

Я натянул трусы и пошёл на кухню. Рита была там — в халате, с мокрыми после душа волосами. Она стояла у плиты. Увидев меня, она покраснела.

— Она сказала мне, не оборачиваясь. — Я... я не знаю, что вчера было. Я была пьяная. Я обычно не такая.

— Мы все были пьяные, — я подошёл сзади, обнял её за талию. Мои руки скользнули под халат, сжали её голую попу. Она была тёплой, мягкой. — Но ты была огонь сучка.

— не надо, — она убрала мою руку. — Давайте просто... забудем. Как будто ничего не было. Я взрослая для вас. Вы — молодые парни. Это неправильно.

— Да хорош тебе, — я пожал плечами.

Проснулись остальные. Мы умылись, оделись. Рита накрыла на стол — яичница, колбаса, хлеб, кофе. Мы достали пиво — решили похмелиться. Налили и Рите. Она сначала отказывалась, но потом взяла банку, сделала глоток.

Проснулся Сёма. Он вышел из своей комнаты, хмурый, с больной головой. Увидел нас за столом, увидел мать, которая пила пиво. Ничего не сказал. Сел, взял бутерброд.

— Сёма, — Рита посмотрела на него виновато. — Не ругайся. Мама вчера... в разнос пошла. Ты сам взрослый, должен понимать.

Сёма посмотрел на неё зло, ничего не ответил, просто развернулся и ушёл к себе в комнату. Хлопнула дверь. Рита вздохнула, но было видно — она уже приняла ситуацию. Она была взрослой женщиной и сама решала, что ей делать. А сегодня она решила, что будет делать это с нами.

Мы продолжили пить. Пиво сменялось водкой, водка — пивом. Мы были уже весёлые, пьяные, расслабленные. Настроение было отличное — вчерашняя ночь удалась на славу, и сегодняшний день обещал быть не хуже. Мы шутили, ржали, рассказывали друг другу подробности вчерашнего. Рита сидела среди нас, раскрасневшаяся, улыбающаяся, и слушала. Иногда она краснела, когда кто-то вспоминал особенно откровенные детали, но было видно — ей нравится. Нравится, что мы обсуждаем её. Нравится, что мы хоти её. Нравится быть в центре внимания.

И снова начали приставать к ней. Сначала просто шутки, комплименты.

— Рит, ты вчера была просто огонь, — сказал Димон, поднимая банку пива. — Я до сих пор под впечатлением.

— Да ладно тебе, — она отмахнулась, но улыбнулась.

— Серьёзно, — поддержал Жека. — У тебя фигура — просто бомба. Не каждая молодая так выглядит.

— Ой, скажете тоже, — она покраснела. — Мне уже почти сорок. Какая там фигура.

— Отличная фигура, — я положил руку ей на талию. Она не отстранилась. — Ты зря скромничаешь. Ты очень красивая женщина.

— Саша, — она посмотрела на меня с улыбкой, — ты мне в сыновья годишься.

— Ну и что? — я пожал плечами. — Это не мешает мне хотеть тебя.

Моя рука скользнула ниже, на её бедро. Она была в том же халате — шёлковом, коротком, едва прикрывающем бёдра. Под ним, я знал, ничего не было. Рита вздохнула, но не убрала мою руку.

— Давай повторим? — прошептал я ей на ухо.

— Прямо сейчас? — она оглянулась на дверь. — Он же дома.

— Он у себя. Не выйдет. Он зол на весь мир. А ты... ты же хочешь.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Её глаза, тёмные и глубокие, блестели. Она уже была выпившая, расслабленная. И она хотела. Я видел это.

— Ладно, — сказала она. — Но только тихо.

Лёха, сидевший с другой стороны, тоже положил руку на её колено. Она не отстранилась. Наоборот — чуть раздвинула ноги. Его пальцы скользнули под край халата, поползли вверх по внутренней стороне бедра. Рита замерла, её дыхание участилось.

— Ты мокрая? — спросил Лёха шёпотом.

— Проверь, — ответила она, глядя ему в глаза.

Лёха залез рукой под халат. Его пальцы нащупали её промежность — гладкую, влажную. Трусиков на ней не было. Рита застонала, прикусив губу. Кир, сидевший напротив, усмехнулся.

— Ну что там? — спросил он.

— Мокрая, — ответил Лёха. — Очень мокрая. Уже готова.

— Тогда чего мы ждём? — Димон встал. — Пошли в спальню.

— Нет, — остановила Рита. — Сёма услышит. Давайте здесь. На кухне. Только тихо.

— На кухне так на кухне, — я пожал плечами. — Мне без разницы.

Я встал, подошёл к ней сзади. Обнял за талию, прижался. Мои руки скользнули под халат, сжали её грудь — большую, мягкую, тёплую. Соски сразу затвердели под моими пальцами. Рита застонала, откинув голову мне на плечо. Её тело прижалось к моему. Я чувствовал жар, исходящий от неё.

— Ты такая горячая, — прошептал я ей на ухо. — Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Я посадил её на край кухонного стола. Она оказалась на уровне моих бёдер. Я раздвинул её ноги, встал между ними. Приспустил штаны, их вместе с трусами. Мой член уже стоял колом — твёрдый, горячий, готовый. Рита смотрела на него и облизывала губы.

Я приставил головку к её входу. Она была мокрой — очень мокрой. Член вошёл легко, одним движением, до самого конца. Рита застонала — громко, но тут же зажала рот рукой, вспомнив о сыне.

— Тш-ш-ш, — прошептал я. — Тихо.

— Не могу, — простонала она. — Ты слишком... слишком...

Я начал двигаться. Медленно, глубоко. Стол скрипел под нами. Рита обхватила меня ногами, притянула ближе. Её руки вцепились в мои плечи. Её глаза были закрыты, лицо искажалось наслаждением. Она стонала сквозь сжатые зубы, пытаясь сдерживаться, но у неё не получалось.

Рита мычала в ответ — то ли соглашалась, то ли просто стонала. Я ускорился. Стол скрипел всё громче. Я чувствовал, что скоро кончу.

— Нет, нет! — закричала Рита внезапно, и я замер. — Он сейчас услышит! Сёма! Он же в своей комнате! Вдруг он щас выйдет!

Она спрыгнула со стола, одёрнула халат поправила. Её лицо было красным, волосы растрёпаны. Она выглядела как женщина, которую прервали на самом интересном месте.

— Вы сумасшедшие, — сказала она, тяжело дыша. — Вы меня в гроб загоните. У меня сердце сейчас выпрыгнет. Если бы он зашёл и увидел... я бы не пережила.

— Но тебе же нравится, — усмехнулся я, поправляя штаны.

Рита посмотрела на меня. Потом на Лёху. Потом на остальных пацанов, которые сидели за столом и ржали, глядя на эту сцену. Она вздохнула.

— Нравится, — призналась она тихо. — Очень нравится. Я такой не была уже много лет. С тех пор, как развелась с мужем.

— Так мы можем приходить чаще, — предложил Лёха, подмигивая ей. — По выходным. Или когда твоего сына не будет дома.

— Приходите, — она улыбнулась. — Я не против. Только предупреждайте заранее. Чтобы я была готова. Чтобы я могла приготовиться. Ну, вы понимаете...

— Кир усмехнулся. — Вот голодная шлюшка..

— Рита шлёпнула его по плечу, но было видно, что ей приятно.

— Слушайте, — она вдруг стала серьёзной. — Я сейчас попробую его отправить. Сына. Чтобы он пошёл к друзьям или просто погулял. Тогда мы сможем нормально расслабиться. Без оглядки. Без страха, что он зайдёт.

— Ох, какая шлюшка ! — заржал Димон. — Сама сына выпроваживает, чтобы пацаны её отодрали!

— Заткнись! — Рита покраснела, но улыбалась. — Я не шлюшка. Я просто... хочу отдохнуть. По-человечески. Без нервов.

— Ну иди, — я кивнул ей. — Попробуй. А мы пока тут посидим, выпьем.

Рита глубоко вздохнула, поправила волосы, поправила халат и пошла по коридору к комнате сына. Мы слышали, как она тихо постучала.

— Сёма? Ты не спишь?

Ответа не было слышно, но дверь, кажется, открылась.

— Сынок, — голос Риты был мягким, вкрадчивым, — у меня к тебе просьба. Ты не мог бы сходить погулять? Или к друзьям? Ну, к Вадиму этому, или как его там... Вы же вроде в одну игру играете?

— Зачем? — голос Сёмы был хмурым, недовольным.

— Ну, мне нужно... мне нужно отдохнуть. Понимаешь? Я вчера перебрала, сегодня голова болит. Хочу побыть одна.

— Одна? А эти? — он явно имел в виду нас.

— Они сейчас уйдут. Я их провожу и лягу спать. Пожалуйста, Сём. Сходи погуляй. Хотя бы на пару часов. Ты же всё равно в компьютере сидишь. Сходи к друзьям, поиграйте вместе.

Долгая пауза. Потом голос Сёмы:

— Ладно. Только дай мне денег.

— Конечно, конечно! — в голосе Риты послышалось облегчение. — Сейчас принесу.

Она вернулась на кухню, сияя. Достала из сумочки, висевшей на стуле, несколько купюр.

— Получилось! — прошептала она. — Он уходит. Сейчас оденется и уйдёт. У нас будет несколько часов.

— Ну ты даёшь, — Лёха покачал головой.

— Рита пожала плечами. — Я действительно хочу отдохнуть.

Мы заржали. Рита пошла обратно в коридор, отдала сыну деньги. Мы слышали, как он одевается, шнурует кроссовки.

— Я до вечера, — буркнул он.

— Хорошо, сынок. Хорошо. Гуляй.

Хлопнула входная дверь. Рита вернулась на кухню, прислонилась к косяку. Её глаза блестели.

— Ну что, мальчики, — сказала она, развязывая пояс халата. — Теперь мы одни. Продолжим?

— А то, — ответил я, вставая.

Продолжение уже есть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18