Дни после возвращения потекли очень быстро.

Наталья медленно возвращалась в привычную жизнь. Врачи говорили, что физически с ней всё в порядке - только сильный эмоциональный шок. Следователи приезжали дважды. Она даже не помнила, что говорила им, по большей части, просто кивая в ответ на их вопросы. Да и в конкретном случае ее слова ничего уже не решали, это было лишь формальностью. Ее муж, да и ее родители были достаточно влиятельными, чтобы обойти некоторые моменты, некоторые формальности. Так что судьба ее мучителя была решена даже без ее показаний.

Родители приезжали каждый день. Мать плакала, обнимала, приносила домашнюю еду. Ирония, мама впервые за много лет начала снова готовить сама, ради нее. Отец молча сидел рядом и иногда крепко сжимал её плечо. Наталья улыбалась им, кивала, говорила, что всё хорошо. А сама чувствовала, как между ней и этим светлым, чистым миром выросла невидимая стеклянная стена.

С мужем - Андреем - было ещё сложнее.

Первые дни он почти не отходил от неё. Приносил чай, гладил волосы, ночами прижимался и шептал, как сильно любит. Они занимались любовью - осторожно, нежно, как будто она могла растаять или сломаться. Наталья отвечала ему. Целовала его в ответ, гладила спину, даже тихо стонала. Иногда ей почти удавалось получить удовольствие. Но после её всегда накрывала пустота. Тело помнило другого мужчину, другие прикосновения. И не хотело забывать.

Постепенно Андрей начал отдаляться от нее. Сначала это было почти незаметно. Он говорил, что на работе накопилось слишком много дел после всех этих хаотичных дней - совещания, отчёты, встречи, которые нельзя перенести. Возвращался на час позже обычного. Потом на два. Потом стал предупреждать короткой смс: «Ужинай без меня». Наталья кивала в трубку или просто молча читала сообщения и продолжала сидеть у окна с чашкой остывшего чая.

Однажды вечером, когда он наконец пришёл и наклонился поцеловать её на прощание перед тем, как уйти в душ, Наталья уловила запах. Лёгкий, тонкий, сладковато-цветочный. Совершенно чужой. Не её духи. Не его обычный парфюм. Женский. Свежий, чуть сладкий, с ноткой чего-то дорогого и ухоженного.

На следующий день запах был сильнее.

А ещё через день - уже почти навязчивым. Он держался на воротнике рубашки, на коже шеи, даже когда Андрей только переступил порог.

Наталья поняла сразу. У него появилась любовница. Первую ночь после этого осознания она лежала рядом с ним и ждала, что сейчас ее накроет ревность. Но ревности не было. Было что-то другое - она его понимала.

Он тоже искал себя. После всего, что случилось, после её пустого взгляда, после ночей, когда она лежала под ним тихо и почти неподвижно, после того, как даже в моменты близости её глаза смотрели куда-то сквозь него - ему тоже было нужно подтверждение. Что он еще мужчина. Что его хотят. Что он может дать женщине удовольствие.

Наталья не винила его. Она понимала это слишком хорошо. Потому что сама каждое утро просыпалась с тяжёлым, стыдным жаром между ног и воспоминаниями о чужом теле. Она не могла сейчас быть для мужа той женщиной, которой была раньше. Значит, он нашёл её в ком-то другом. И странным образом это даже немного облегчало ей вину.

Вместе с эти пониманием отчетливо пришла другая мысль, которую она старалась отбрасывать так долго, как только могла. О Николае.

Наталья ложилась ночами и долго смотрела в потолок. И думала о нём. О человеке, который сейчас сидел в камере. О том, как он в первые минуты вытащил её с дороги. О том, как дал еду, воду, крышу, когда она была в полном ужасе. Да, он потом соврал. Да, держал её обманом. Но в самый страшный момент он спас ей жизнь. А она... она в итоге отдала ему не только тело. Она сказала «я твоя». И произнесла это не из страха. В тот момент это было правдой.

И тяга к нему никуда не исчезла. Иногда среди бела дня, когда она просто сидела с чашкой кофе, тело вдруг вспоминало вес его рук, толщину члена, запах кожи. Между ног становилось горячо и пусто одновременно. Она ненавидела себя за это. Но остановить не могла. Вина перед ним росла медленно и неотвратимо - густая, липкая, смешанная с благодарностью и стыдным желанием.

Однажды утром, когда Андрей снова уехал на работу, Наталья села за стол, долго смотрела в телефон и набрала номер семейного адвоката родителей.

Михаил Борисович взял трубку сразу. Голос был спокойным и чуть усталым, словно он уже знал, зачем она звонит ему.

— Наталья Сергеевна. Слушаю.

Она замялась, но потом заговорила:

— Мне нужна встреча с Николаем... с тем, кто меня похитил. Наедине. Без следователей, без камер, без лишних глаз. В удобном и закрытом месте. Вы можете это организовать?

На том конце секунду молчали. Потом адвокат тихо уточнил:

— Вы уверены? Этим делом занимается адвокат Вашего мужа, он контролирует все, что нужно. Я бы не хотел влезать в семейные дела.

— Да. Не волнуйтесь. Это мое... Личное пожелание.

— Хорошо. Дайте мне два дня.

Через два дня чёрная тонированная машина ждала её у подъезда. Наталья села на заднее сиденье. Водитель не представился и не разговаривал с ней. Ее это устраивало. Они ехали долго - сначала по городу, потом по какой-то промзоне. Она не запоминала дорогу, думая о совершенно других вещах.

Машина остановилась у невзрачного низкого здания без вывески. Служебный вход. Её провели коротким коридором с казённым запахом пыли и старого кофе. Открыли дверь в небольшую комнату без окон: потёртый диван, стол, два стула, тусклая лампа под потолком.

Николай уже сидел на одном из стульев.

В простой серой тюремной одежде. Без наручников. Похудевший, осунувшийся, но всё такой же огромный. Шрам на щеке белел особенно резко. Когда она вошла, он медленно поднял голову. Долго смотрел на неё - тяжело, молча, без улыбки.

Наталья закрыла дверь за собой и осталась стоять, прижимая сумку к груди. Сердце колотилось в груди.

— Ты пришла, - сказал он наконец низким, чуть охрипшим голосом.

— Да, - тихо ответила она. - Пришла.

Наталья несколько секунд просто стояла, глядя на него. Комната была маленькой, воздух спёртый, это так напоминало бункер, где они были раньше. Николай сидел неподвижно, огромные руки лежали на коленях. В серой одежде он казался ещё более чужим и одновременно пугающе знакомым.

Она сделала шаг ближе к столу, но не села.

— Я пришла поговорить, - сказала она тихо. Голос звучал ровнее, чем она ожидала. - Насчёт заявления. И того, что будет дальше.

Николай медленно кивнул, не отводя глаз.

— Слушаю.

Наталья сглотнула. Пальцы сильнее сжали ремешок сумки.

— Ты спас мне жизнь в тот вечер. Когда всё началось. Я это помню. И... я не хочу быть неблагодарной. Поэтому я заберу заявление. Скажу, что всё было по доброй воле. Что я оставалась сама. Тебя выпустят. В обычном случае этого было бы уже мало, все слишком далеко зашло. Но я поговорю с мужем, он... Договорится с кем надо.

Она сделала паузу, собираясь с духом.

— Но есть условие. Ты уедешь. Далеко. Мы с мужем... я договорюсь... купим твой участок и дом по хорошей цене. Во много раз дороже, чем он стоит. Ты возьмёшь деньги и исчезнешь. Чтобы я больше никогда тебя не видела и не слышала. Понял?

Николай долго молчал. Смотрел на неё тяжёлым, немигающим взглядом. Потом тихо, почти хрипло спросил:

— А ты сама-то веришь, что сможешь просто так забыть то, что было?

Наталья отвела глаза.

— Это неважно. Я хочу, чтобы всё закончилось. Чтобы у меня была возможность жить дальше. Нормально.

Он медленно кивнул. Потом поднялся. Комната сразу стала казаться ещё меньше. Он сделал один шаг к ней - тяжёлый, медленный.

— Хорошо, - сказал он низко. - Я согласен. Уеду. Возьму деньги. Больше не появлюсь.

Наталья выдохнула. Ей показалось, что самое сложное позади. Она уже хотела развернуться к двери, когда он добавил тихо:

— Но... Ты ведь не только поэтому пришла.

Она замерла. Сердце снова заколотилось чаще.

— Не надо...

— Ты сама пришла, - перебил он спокойно. - Сама стоишь здесь. И тело твоё уже хочет. Я вижу. Дай мне это. А потом можешь меня стереть из жизни, как захочешь.

Наталья стояла, чувствуя, как внутри поднимается знакомый, ненавистный жар. Она должна была отказать. Должна была просто уйти. Но ноги не двигались. А он уже закрыл расстояние между ними, положил огромную ладонь ей на затылок и наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Последний раз, - тихо повторил он. - А потом всё, как ты сказала.

И Наталья, вместо того чтобы оттолкнуть его, медленно закрыла глаза.

Николай не стал торопиться. Он просто стоял близко, держа огромную ладонь на её затылке, и смотрел. Наталья чувствовала исходящее от него тепло, знакомый запах. Внутри всё сжалось от стыда и одновременно разгорелось тяжёлым, предательским жаром. Она ненавидела себя за то, как быстро тело отозвалось. За то, что соски уже напряглись, а между ног стало влажно от одного только его присутствия. И всё равно не отстранилась. Не могла.

Он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть надавив.

— Разденься.

Голос был тихим, низким, но в нём не было просьбы. Наталья поставила сумку на стол. Пальцы заметно дрожали, когда она расстёгивала пуговицы платья. Ткань скользнула с плеч, по бёдрам и упала на пол мягкой кучей. Потом она сняла бельё - лифчик, кружевные трусики. Осталась полностью голой посреди этой уродливой казённой комнаты с тусклой лампой и запахом пыли. Щёки горели. Грудь тяжело поднималась. Между ног уже блестело - она чувствовала, как влага медленно стекает по внутренней стороне бедра.

Николай смотрел. Долго. Собственнически. Будто снова забирал её взглядом. Потом начал раздеваться сам - медленно, спокойно, без лишних движений. Когда на пол упал последний предмет одежды, его толстый тяжелый член с огромной налитой головкой уже стоял. Наталья невольно сглотнула. Внутри всё сжалось от смеси страха, стыда и острой, почти болезненной необходимости почувствовать его снова.

Он подошёл вплотную, развернул её лицом к столу и ладонью между лопаток мягко, но неотвратимо заставил наклониться. Холодная столешница коснулась горячих сосков и живота - резкий контраст выбил из неё короткий вздох. Наталья упёрлась ладонями в край стола. Почувствовала, как он встаёт сзади, как горячие ладони ложатся на её бёдра, раздвигая их чуть шире. Потом - влажная, широкая головка. Он провела ею по её складкам медленно, снизу вверх, размазывая влагу, собирая её.

— Смотри, какая ты мокрая, - низко, почти хрипло сказал он. - Даже здесь. Даже сейчас. Тело тебя никогда не обманывало.

И вошёл. Медленно. Сантиметр за сантиметром.

Наталья выгнулась и тихо, протяжно застонала, когда широкая головка растянула её. Он продолжал давить глубже, заполняя полностью, безжалостно и восхитительно. Стенки снова растягивались до предела. Каждая вена, каждая неровность ствола ощущалась слишком ярко. Когда он вошёл до конца и тяжёлые яйца шлёпнули по её коже, она уже дрожала всем телом от ощущения абсолютной, невозможной полноты - той самой, которой ей так отчаянно не хватало все эти дни с Андреем.

Николай начал двигаться.

Жёстко. Глубоко. Держа её за бёдра сильными пальцами. Каждый толчок входил до самого конца, выбивая из неё короткие, сдавленные стоны. Наталья больше не пыталась сдерживаться. Подавалась назад навстречу, прогибалась сильнее, стонала в голос - громко, жадно, почти всхлипывая от того, как хорошо и правильно это было. Стыд ещё жил где-то далеко, но его заглушал тяжёлый, животный голод тела, которое наконец получило то, чего требовало.

— Вот так... - рычал он иногда сквозь зубы. - Принимай меня всего.

Она кончила первой. Резко, мощно, с громким сорванным криком. Тело выгнулось дугой, внутренности судорожно запульсировали вокруг его толстого члена, сжимая, доя, удерживая. Ноги подкосились, и она удержалась только благодаря его рукам на бёдрах. Николай не остановился. Продолжал вбиваться сквозь её оргазм, продлевая и усиливая каждую волну, пока она не начала тихо всхлипывать от слишком сильных ощущений.

Потом он наклонился, прижал горячую волосатую грудь к её вспотевшей спине, обхватил одной рукой её горло - не сжимая, просто держа - и хрипло выдохнул ей в ухо:

— Теперь я оставлю тебе часть себя. На память. Прими всё.

И кончил. Он впервые кончил в нее. Глубоко. Горячими, долгими, мощными толчками. Наталья чувствовала каждый - как его семя бьёт в самую глубину, заполняет, остаётся внутри. Густое. Жгучее. Она дрожала под ним и тихо, почти беззвучно всхлипывала, послушно принимая всё до последней капли.

Он ещё несколько мгновений оставался внутри, тяжело дыша, прежде чем медленно выйти. Наталья продолжала лежать грудью на столе, чувствуя, как его сперма начинает вытекать, спускаясь по бёдрам.

После того как оба оделись, в комнате повисла тяжёлая тишина. Николай стоял у стены, огромный и снова отстранённый. Наталья застегнула платье дрожащими пальцами. Между ног все еще было мокро и горячо - его семя медленно стекало, напоминая о том, что только что произошло.

— Я сдержу слово, - сказал он наконец низким голосом. - Уеду. Мы больше не увидимся.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Хорошо.

Уже у двери Наталья остановилась. Несколько секунд молчала, потом тихо, почти шёпотом произнесла:

— Спасибо... что тогда вытащил. С дороги.

Он ничего не ответил. Она вышла.

В машине Наталья села на заднее сиденье и долго смотрела в тонированное стекло. Город плыл мимо - обычный, живой, ничего не знающий о ней и ее желаниях. Между ног всё ещё было влажно и тепло. Тело было расслабленным, удовлетворённым так, как не было уже очень давно. И именно эта сытость вдруг принесла странную ясность.

Она хотела домой. К мужу. Хотела попробовать спасти то, что ещё можно спасти.

Вечером, когда Андрей вернулся, Наталья ждала его в гостиной. Сидела на диване в простом домашнем платье, с чашкой давно остывшего чая. Он остановился на пороге, удивлённый, что она не в спальне.

— Ты ещё не легла? Я думал...

— Сядь, - тихо сказала она. - Нам нужно поговорить.

Андрей подошёл, снял пиджак, бросил его на кресло и сел напротив. Лицо сразу стало напряжённым. Он чувствовал, что разговор будет тяжёлым. Несколько секунд они просто молчали. Наталья смотрела в свою чашку, потом подняла глаза.

— Как ты? - спросила она вдруг. - Правда. Как ты себя чувствуешь всё это время?

Андрей чуть растерялся от вопроса.

— Я... стараюсь. Работы много. Хочу, чтобы у тебя было всё необходимое. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

— А сам? - мягко настаивала она. - Ты стал поздно возвращаться. Иногда... пахнешь не только работой.

Он замер. Взгляд стал виноватым. Наталья покачала головой, не давая ему сразу оправдываться.

— Я не обвиняю тебя. Правда. Я понимаю, что тебе это было нужно. Мне просто важно понять, где мы сейчас оба находимся.

Андрей тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Я не знал, как к тебе подступиться после возвращения. Ты была здесь... и одновременно будто не здесь. Я чувствовал себя бесполезным. И да... последние дни у меня была связь. Несерьёзная. Мне нужно было... почувствовать, что я ещё могу быть нужен. Что меня хотят. Прости.

Наталья слушала молча. Потом медленно кивнула.

— Я понимаю. Честно. После всего, что случилось, нам обоим было тяжело.

Она поставила чашку на стол, сложила руки на коленях и несколько секунд собиралась с духом. Голос, когда она заговорила снова, стал тише:

— Сегодня я была у него. У Николая.

Андрей резко выпрямился. Глаза расширились.

— Что?.. Наташа...

— Выслушай. Пожалуйста. До конца.

Она говорила ровно, хотя пальцы сильно сжались.

— Я попросила адвоката организовать встречу. Наедине. Я сказала Николаю, что заберу заявление. Он спас мне жизнь, и я не могу жить с этим чувством вины. Но я хочу, чтобы он уехал. Из города, из страны. Я пообещала ему, что расскажу, будто оставалась добровольно, что мы купим его участок за хорошие деньги. Он исчезнет из нашей жизни. Навсегда. Это будет правильно.

Андрей смотрел на неё, не моргая. Наталья продолжила уже совсем тихо, глядя ему прямо в глаза:

— Он не насиловал меня. Не так, как все думают. Я... сама начинала приходить к нему. Потому что было страшно. Потому что мне отчаянно нужно было сильное плечо рядом. Я думала, что ты погиб, я не могла быть одна.. Я слабая... Я не горжусь этим. Мне стыдно. Но это правда. И я должна была сказать тебе раньше.

Голос наконец дрогнул. Она отвернулась, быстро моргнула, чтобы не дать слезам пролиться сразу.

— Прости меня. И я правда очень люблю тебя. Я по-настоящему поняла это только сегодня. Но я пойму, если ты не сможешь меня простить.

Андрей долго молчал. Потом медленно пересел ближе, на край дивана, и тяжело опёрся локтями о колени.

— Я тоже виноват, - сказал он хрипло. - Я должен был быть рядом все эти дни, поговорить с тобой. А вместо этого я... изменил тебе. Я всё ещё люблю тебя, Наташа. Очень сильно. И если ты готова... я хочу попробовать всё сначала.

Наталья подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она слабо, устало улыбнулась.

— Я тоже хочу попробовать. Ещё один шанс. Для нас обоих.

Они сидели молча ещё несколько минут. Потом Андрей осторожно протянул руку. Наталья вложила в неё свою. Он притянул её ближе и просто обнял - крепко, почти отчаянно. Она уткнулась лицом в его плечо и наконец позволила себе несколько тихих, сдержанных слёз.

Они просидели в обнимку ещё долго. Потом Андрей тихо спросил:

— Ты хочешь спать? Или...?

Наталья немного отстранилась, вытерла щёки ладонью и кивнула.

— Хочу тебя. По-настоящему.

Они молча поднялись наверх. В спальне горел только ночник. Андрей помог ей расстегнуть платье, сам медленно разделся. Когда они легли на свежие простыни, он начал гладить её волосы, плечи, спину - осторожно, будто боялся спугнуть. Наталья отвечала. Целовала его в шею, в уголок губ, пропускала пальцы сквозь его волосы. Внутри было тепло от нежности и одновременно - напряжение, которое всё ещё требовало большего.

Когда он осторожно вошёл в неё, Наталья тихо выдохнула ему в губы. Ощущения были мягкими, знакомыми, почти уютными. Он двигался медленно, бережно, целуя её щёки и шею. Она гладила его спину и чувствовала любовь. Настоящую. Но между ног уже начинала нарастать привычная нехватка - недостаток глубины, тяжести, той самой заполненности, от которой раньше темнело в глазах.

Наталья положила ладонь ему на грудь и тихо остановила.

— Подожди...

Андрей сразу замер, взглянул обеспокоенно.

— Я сделал тебе больно?

— Нет. Просто... можно иначе? Как мы делали это раньше - голос у неё дрогнул от смеси стыда и нужды. - Грубее. Сильнее. Не бойся. Пожалуйста.

Он несколько секунд смотрел на неё, потом медленно кивнул. Его движения изменились. Стали глубже, резче, увереннее. Он перехватил её запястья и прижал их к подушке над головой. Вбивался твёрже, почти жёстко. Наталья тихо застонала - уже по-другому, по-настоящему. Закрыла глаза.

И позволила себе представлять.

Не тонкие пальцы на запястьях - а огромные, мозолистые. Не этот знакомый ритм - а тяжёлые, глубокие толчки, которые растягивают до предела. Толстый член, который заполняет полностью, не оставляя ни миллиметра пустоты. Низкий голос, который приказывает смотреть и не закрывать глаза. Запах металла и кожи. Бетонные стены вместо мягких обоев.

Оргазм накрыл внезапно и сильно. Наталья выгнулась, коротко и сдавленно вскрикнула, внутренности запульсировали. Она кончала, всё ещё представляя другого мужчину - его вес, его размер, его грубые руки. А когда волны начали спадать и она открыла глаза, над ней было только лицо Андрея. Усталое, влажное от пота, полное любви и тихой тревоги.

Он отпустил её запястья, склонился и поцеловал её в уголок губ. Наталья обняла его за шею, притянула ближе и тихо выдохнула ему в кожу:

— Мы попробуем. Правда?

— Правда, - хрипло ответил он. - Сколько нужно. Будем пробовать.

Она кивнула, гладя его спину, и впервые за долгое время почувствовала, что между ними снова есть хотя бы тонкая, хрупкая ниточка. Даже если где-то глубоко внутри тело всё ещё помнило совсем другую тяжесть.