«Какое блаженство!»

Виктор повалился на кровать сбоку от меня, пульс где-то в космосе, в голове пустота.

Виктор: — Круто, скажи?

Невероятная сладостная истома поглотила меня целиком, и поэтому я могу только кивать в ответ.

Виктор: — Ты в ванну пойдешь?

Мне не хочется шевелиться, хочется продлить мгновение блаженства, поэтому, я просто молчу в ответ.

Немного отдышавшись, Виктор поцеловал меня в висок и вышел из спальни. И почти сразу у меня в голове начал слабенькими вспышками светиться вопрос.

«Ты что наделал? Ты что натворил?»

Пару минут я игнорировал этот сигнал, но сердечный ритм стабилизировался, дыхание восстанавливалось, и вместе с этим вспышки становились все ярче и ярче, а вопрос из комариного писка превращался в сигнализацию.

«Ты что наделал? Ты что натворил?»

И самое странное, я не могу сформулировать, что же я наделал: ответа нет, и даже непонятно, плохо это или хорошо. Постепенно эйфория сменилась стыдом, и я начал сомневаться в правильности первоначальных выводов.

Из глубокого размышления меня вывело давление, скопившееся внутри и пытающееся выйти через задний проход. Но проблема в том, что у меня внутри однозначно что-то есть, и оно может выйти вместе с воздухом.

«Только этого мне сейчас не хватало.»

Сжав булки, я оглянулся и заметил на кровати пробку.

Я: — Вот ты где.

Дотянувшись до спасательного круга, я аккуратно, сильно не разжимая ягодицы, вставил пробку на место и стал ждать, когда сожитель намоет свои телеса. Но время шло, а он всё не заканчивал.

Я на секунду закрыл глаза и открыл их, когда почувствовал толчки.

«Что происходит?»

Кое-как разодрав глаза, я попытался оглянуться и услышал голос.

Виктор: — Проснулась? Хорошо.

Уже точно понимая, что творится, я начал осознавать, что мне всё это не нравится.

Я: — Что хорошо?

Я попытался сделать достаточно грозный тон, но спросонья не смог включить нужные актерские кнопки.

Виктор: — Ну, хотелось, чтоб и ты кайфанула.

Сам факт, что со мной не согласовали это действие, здорово зацепил.

Я: — Кайфанула? Ты прикалываешься? Я не хочу!

Но мужчина ни на секунду не сбавил темп.

Виктор: — Ага, поэтому пробочку на ночь вставила? Вон смотри лучше в зеркало, ты же любишь смотреть.

Злость уже переполняла тело.

Я: — Да прекрати это делать! Мне неприятно!

Виктор: — В начале всегда неприятно.

«Что за бред?»

Я, как уж, начинаю вертеться в попытке повлиять на ситуацию и замечаю движение напротив. Прямо напротив меня, в зеркале, мужчина овладевает сонной девушкой, лежащей на животе и смотрящей прямо мне в глаза.

«Этот взгляд: такой пронзительный, такой гипнотизирующий».

Виктор: — Охуеть — это всё-таки работает!

В памяти начинают всплывать картинки просмотренных фильмов с хештегом #WakeUpAndFuck, и я начинаю искренне переживать за своё состояние.

«Нет, нет, нет! Только не это! Так не должно быть!»

Вникая в детали визуальной картинки, мозг всё сильней адаптирует извлечённые из памяти сцены, и я начинаю стремительно возбуждаться.

«Сука, он подумает, что я извращенец!»

Виктор: — Да ты горячее мамки!

Чтобы как-то снизить эффект от накатывающего возбуждения, я зажмурился и вцепился руками в спинку кровати.

«Как успокоиться? Как? Я ни разу в жизни не пытался успокоиться».

Используя годами один и тот же алгоритм, я отработал его до автоматизма. И сознание, и подсознание знают лишь один выход из этого состояния — оргазм. Поэтому оба с радостью кинулись вести меня к выходу.

«Это пиздец! Не хватало «Стокгольмского синдрома»!»

Я открыл глаза и увидел, как мужчина за талию поднимает задницу своей уже не сопротивляющейся любовницы и устанавливает в более подходящую позу. Она смотрит на меня уже не испуганным, а скорее замутнённым похотью взглядом и держится обеими руками за спинку кровати не от страха, а для опоры.

Вчерашняя юбка снова задрана, чулки и водолазка... Я, не дождавшись любовника из ванны, просто уснул, а он, вернувшись в спальню, не стал тревожить, аккуратно поднял хрупкое тельце на кровать.

Виктор: — Знал бы, что это работает, давно бы начал сливать в тебя по утрам.

«Сливать по утрам... Я что, сосуд для...»

Любая девушка, услышав такое, сразу бы возмутилась, но только не я и не в этом состоянии.

«Я спермоприёмник!»

Снова зажмурившись, я уткнулся лицом в простыню. Теперь в голове нет вопроса, беспокоившего меня вечером. Я точно знаю, что я натворил. Это секс, анальный секс.

«Я позволил трахнуть себя вчера и позволяю трахнуть себя утром».

...

Снова смотрю в потолок и снова пытаюсь ответить на кучу вопросов, на которые не знаю ответ.

«Это нормально?»

Я: — Он теперь мой любовник?

«Мы же живём вместе».

Я: — Он что, мой мужчина?

«Поэтому он и не спрашивал утром. Он думает, что ты его баба и должна ему давать».

Я: — Я должна ему теперь всегда давать?

«Такие вопросы у чата GPT не спросишь, а у кого можно спросить? По идее, родители должны делиться советами или старшие товарищи, но моя ситуация немного необычная. Мне что, за советом идти к маме или Лене?»

Я: — Это надо прекращать!

Виктор уже давно ушел на работу, оставив меня наедине со своими неоднозначными мыслями. И я все это время, натянув одеяло до самого носа, размышлял о жизни.

«Все! Больше никакого порно и никаких переодеваний!»

Только коснувшись дна, ты понимаешь, что пал слишком низко, но ты можешь от него оттолкнуться и попробовать всплыть.

Твердо ступая в новую жизнь, я направился в ванную, снял всю одежду и решил больше не заниматься маскарадом. Но одно дело изъявить желание и совсем другое — исполнять. Мое тело, привыкшее постоянно скидывать излишки тестостерона на туалетку, не снизило его выработку, и уже к полудню я начал обдумывать капитуляцию перед похотью.

Мозг, все еще способный здраво рассуждать, выгнал меня из квартиры в институт.

«Такое себе решение.»

В голове бардак, я не могу понять, кто я, кто мне Виктор, кто я Виктору? Мне и раньше было сложно понимать романтические отношения, а теперь я совсем запутался.

Вот что я решил однозначно, так это прекратить эксперименты с сожителем. Поэтому по пути домой прокручивал в голове варианты диалога с человеком, который смс-ками закидывал меня какими-то вопросами. Открывать мессенджер я не стал, так как не хотел, чтоб он увидел, что я читаю переписку.

«Приду домой и прямо скажу ему, что больше мы ЭТИМ не занимаемся.»

Я: — А если он спросит, почему?

«Блин, почему... Потому что это неправильно...»

Я: — Это единственная причина?

«Конечно нет! Я парень, он мужчина, мне что, прям все вслух говорить? Он же не дебил, сам небось понимает. Если что, просто хлопну дверью и уйду в свою комнату.»

Убедив себя, что Виктор — человек разумный, я зашел в квартиру, где прямо в коридоре меня встретил он.

Виктор: — Мась, ты чего на сообщения не отвечаешь?

«Эммм.»

Я: — Я был занят.

Виктор: — А, ну ладно. Ты какое больше любишь: японское меню или корейское?

«Жрать хочется, а говорить когда? Если сейчас, можно голодным остаться, а после того как он меня покормит, говорить, что все кончено — это кринж.»

Я: — Нам надо поговорить.

Мужчина совсем не отреагировал на мой серьезный тон.

Виктор: — Хорошо, идем на кухню, там и поговорим.

Мило улыбаясь, мужчина повернулся и хотел уйти.

Я: — Стой, давай тут.

Виктор: — Ох, бля, это не подождет?

Я: — Нет.

Вдохнув побольше воздуха в рот, я быстро выдал свое решение.

Я: — Мы больше не можем заниматься, ну, тем, чем занимались.

Мой собеседник еще какое-то время просто смотрел на меня, видимо, ожидая продолжения, но, когда понял, что это все, ответил.

Виктор: — Это твое окончательное решение?

Я: — Да.

«А если он вспомнит про долг? Может, самому сказать, что я ничего не должен? А вдруг он забыл? Да фиг там, ничего он не забыл».

Виктор: — Хорошо. Теперь мы можем идти есть?

Я, явно ожидая иного диалога, даже немного опешил.

Я: — Можем.

«Он что, реально забыл про долг или простил? Наверно, лучше сейчас не вспоминать о нем».

Пока я раздевался и мыл руки, Виктор суетился на кухне и к моему появлению уже накрыл на стол.

Виктор: — Ты выпить не хочешь? А то день был не очень, надо немного разрядиться.

Я вообще не любитель выпить, а, зная, чем закончилась прошлая выпивка с ним, отказался наотрез.

«Еще не хватало помутнения в голове».

Дальше был ужин, ничем не привлекательный, с дежурными разговорами и шутками. Виктор вел себя как обычно и даже обращался ко мне в мужском роде, пока не закончился мой стакан спрайта и я не начал подливать себе еще. Промахнувшись мимо стакана, я вскочил на ноги за тряпкой и понял, что со мной что-то не так.

«Что происходит? Все плывет, ноги ватные, я как будто бухой».

И тут же на меня снизошло озарение. Я посмотрел на удовлетворенное лицо Виктора, и мне стало не по себе.

Я: — Ты что, споил меня?

Виктор: — Ага.

«Он это даже не скрывает?»

Его тон изменился, теперь он говорил каким-то заговорщическим полутоном.

Я: — Зачем?

Виктор: — А как ты думаешь?

Я: — Но мы же договорились, что не будем. Я не хочу!

Виктор: — Ой, да вы всегда говорите, что не хотите. И когда хотите, и когда не хотите, а нам голову ломай, какое это «НЕТ».

Я: — Нет значит нет!

Виктор: — Ну, дорогая моя, каждый уважающий себя мужчина знает, что дама, говорящая категорически «нет», когда выпьет — дает. Это универсальное средство.

Я: — Но я не хочу!

Виктор: — Все вы так говорите.

Понимая, что мой собеседник достаточно серьезен, да и мое воздержание за целый день может сыграть злую шутку, я решил быстро спрятаться у себя в комнате.

Я: — Ничего не будет по-любому, я иду в свою комнату, а ты остаешься тут, один.

«Зачем я это озвучиваю?»

Виктор: — Иди.

Я: — И пойду, и лягу спать.

Виктор: — Как скажешь.

Проходя мимо смотрящего на меня мужчины, я заметил легкий оскал и огонек в глазах.

«У меня комната не закрывается, ложись спать, и проснешься, как сегодня утром».

Я как будто в столб врезался.

Я: — Ты что, этого и ждешь?

Виктор: — Зачем же я тебе все рассказывать буду? Сюрприз.

Я в полнейшем замешательстве стою и не знаю, как сформулировать свои мысли. Меня уже даже не волнует то, что меня хотят трахнуть, меня волнует: с чего вдруг человек, у которого с этим нет проблем, вдруг решается на такой поступок?

Я: — Но почему? В смысле, ты же мужчина, а я парень, с чего вдруг?

Виктор: — Так, секундочку.

Лицо из нахально-блядского быстро переключилось на серьезное.

Виктор: — Нам нужно кое-что уточнить, и это очень сильно влияет на ситуацию и на оценку происходящего... всех участников.

Я не очень понял суть предложения, но понял, что нужно что-то прояснить.

Виктор: — Вопрос вот в чем: мы уже неделю с тобой трахаемся, я вижу, как тебе это нравится, мне и самому в новинку. Но кем ты себя в этот момент считаешь? Если девушкой, то вопросов нет. Я трахаюсь с девушкой, да, необычной, но девушкой. А если ты себя считаешь парнем, то тогда... как бы это сказать?

Виктор сделал небольшую паузу, обдумывая слова, и эта пауза добавила немного драматичности в монолог.

Виктор: — Да чего я вдруг пытаюсь обойти острые углы? Получается, я гей. А я не хочу... И, более того, тот, с кем я куражился всю неделю, тоже, по логике, оказывается, кто?

Указывая в мою сторону, собеседник явно перекинул вопрос на меня.

«Ну, если он гей, то и партнер гей. Бля, это получается, я гей? Но я не гей».

Мои глаза забегали в поисках ответов. Мужчина явно ожидал от меня какого-то вывода и просто молчал.

«Капец, он вот так просто перекинул ответственность на меня, и я должен решить, кто он и кто я?»

Ладошки вспотели, во рту пересохло. Я так нервничал в крайний раз, когда на Гарри Поттера надели шляпу.

«Вот бы мне сейчас такую, и она, поразмышляв, выдала бы ответ. Пуфендуй! Какой нахер Пуфендуй?»

Я: — А нет какого-то третьего решения?

Виктор: — Какого? Я, например, не в курсе.

«Голова и так не сильно соображает, а тут еще алкоголь. Ну я точно не гей, мне девушки нравятся. Но и не девушка по той же причине.»

Мозг в поисках нужного ответа стал искать хоть какие-то подсказки. И, поймав строгий взгляд Виктора, нашел зацепку.

«Зашибись выбор. Если скажу, что гей, то значит и Виктор гей...

Но что-то мне подсказывает, что такому определению он не обрадуется. А если девушка, то он типа нормальный. Блин, так он это и хочет услышать».

Пауза затягивалась, и собеседник заерзал на стуле.

«А самое главное, что, по итогу, он все равно хочет меня трахнуть».

Организм начал реагировать на выводы, и в штанах что-то зашевелилось. Я, как будто раз за разом приходя к очевидному итогу, перепрограммировал сознание, а тело то ли боролось с этим, то ли соглашалось — непонятно.

Виктор: — Ну, так и в итоге?

«Надо что-то сказать, такое, чтоб потом справиться с последствиями».

Я сглотнул ком и тихо произнес, на мой взгляд, самый демократичный ответ. С последствиями которого я, по идее, справлюсь, по крайней мере прямо сейчас.

Я: — Я девушка. Сказать это вслух гораздо сложнее, чем бесконечно повторять фразу про себя.

Виктор: — Слава богу. Ну ты и накалила обстановку. Фух, я аж вспотел.

Расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, мужчина откинулся на стуле и подлил себе водочки.

Виктор: — Надо выпить, будешь?

Теперь, когда все роли распределены, стесняться было глупо. Поэтому я, в своей манере, просто пожал плечами.

Виктор: — Другое дело. Один фиг, уже пьяненькая.

В голове наступило просветление.

«Я уже... Уже пьяный или пьяная, капец, что за каша? Ладно, пока не привыкну, буду пытаться избегать гендерных вопросов. Я под воздействием алкоголя».

Виктор: — Не хочешь пойти переодеться?

«А вот и ожидаемое продолжение».

Я: — Зачем?

«Интересно, он скажет прямо или будет юлить? Хотя он уже намекал на это...»

Виктор: — Я тебе там прикупил кое-что.

«Прикупил? Мне? Очередную пробку?»

Все мое естество кричало, что не стоит реагировать на провокацию, но любопытство, ведомое алкоголем, начало подталкивать меня в сторону спальни.

«Стоять! Это подстава, он тебя там и трахнет!»

Стоя в дверях кухни, я старался вести себя непринужденно, как обычно, но ничего обычного сегодня уже не было. Все вокруг было необычно и странно.

«А чего я ломаюсь? Уже понятно, к чему все идет».

Виктор, видя мое замешательство, взял инициативу в свои руки и, поднявшись, сам повернул мое несильно сопротивляющееся тело и затолкал в спальню.

Виктор: — Надеюсь, понравится. В спальне на кровати было аккуратно разложено полупрозрачное нижнее белье, а рядом, на плечиках, — юбочка и черная блузка. Отдельно лежал какой-то черный ремешок с кольцом посередине и, конечно же, анальная пробка, присутствие которой я постарался не заметить.

Виктор: — А то чего ты всё мамкино таскаешь, должно же быть что-то своё.

Внутри меня разбушевались смешанные чувства.

«Мне купили вещи, а я не особо люблю, когда за меня решают, в чём я буду ходить; с другой стороны, эти вещи сам себе я в жизни никогда не куплю».

Стоя у торца кровати, я молча рассматривал обновки.

Виктор: — Ну ты пока тут наряжайся, я в зале всё приготовлю.

«Что значит „приготовлю“? И что „всё“?»

Я: — А мне обязательно вот это надевать?

Виктор: — Просто померяй, может, я с размером не угадал.

Эти слова немного сняли напряжение, давая иллюзию свободы воли, но в душе я точно знал: все мои переодевания всегда заканчивались одинаково.

Трусики с доступом.

«Они есть, я их чувствую».

Но то, что они прозрачны и еще и совсем не прикрывают попку, немного меня волнует. Надев их и повернувшись попкой к зеркалу, я тут же почувствовал, что мой дружок встал.

Видеть, как он не может себе найти спокойное положение в тесных прозрачных женских трусиках, очень странно.

Приталенная футболка оказалась моего размера. Надев ее, я на какое-то время застыл, рассматривая себя в отражении. Перед глазами вырисовывался образ девушки. Может быть, некоторые детали и выдавали в ней парня, но общая картина выставила на показ все то, что я годами пытался скрывать.

«Если проводить опрос на предмет моей гендерной принадлежности, то, скорее всего, девять из десяти человек скажут, что я девушка».

Не дремлющий, затуманенный алкоголем мозг начал накидывать сценки порнографического характера, и возбуждение резко поползло вверх.

«Успокойся!»

Натянув чулки, уже хотелось бросить все и достать из шкафа бигуди. Я держался из последних сил. И, взяв в руки юбочку, мое сознание перешло в автоматический режим. На первый взгляд обычная, на деле она оказалась самым что ни на есть порочным элементом одежды.

Юбочка просто была; ниспадая по телу, она только делала вид, что присутствует на мне как часть одежды. Но на самом деле она не скрывала ровным счетом ничего. И если бы я не заметил ремешок и не задумался над его принадлежностью, то тут же начал мурашить свою прелесть, уже намочившую трусики.

Вдумчиво держа странный предмет, я вышел в зал спросить, зачем это, и от удивления замер с открытым ртом.

Виктор сидел на диване и рассматривал на экране телевизора себя через GoPro, прикрепленную к телевизору.

Я: — Это что?

Взглянув на меня, мужчина заметил аксессуар в руках и решил, что я интересуюсь им.

Виктор: — Это чокер, ты на нем будешь ключик носить.

Но в данный момент меня интересовало видеооборудование, и поэтому я пропустил мимо ушей все после слова «чокер».

Я: — Я об этом всем.

Положив ремешок на подставку телевизора, я показал на камеру и телевизор, а потом, сделав максимально вопросительный взгляд, уставился на собеседника.

Виктор: — А. Ты об этом.

Мужчина даже, как показалось, немного расслабился.

Виктор: — Завтра должен отдать нашему монтажнику, а сегодня можно поиграться.

Игры с видеокамерой меня насторожили.

«Капец, он меня заставил переодеться, а потом камера? Решил видео записать?»

Я: — Ты что хочешь записывать?

Виктор: — Зачем?

Я: — Откуда я знаю.

Виктор: — Да это для тебя, я же вижу, тебе нравится на себя смотреть. Вот и решил, что лучше не в зеркало, а в телевизор.

Подозрения не проходили.

«Никогда не поверю, что он обо мне в такой ситуации заботится.»

Я: — За дурака меня принимаешь?

Виктор: — Нет. Я серьезно, ты всегда на себя смотришь, думал, тебя это заводит. Хочешь, отключим? Мне дополнительно возбуждаться не надо.

Я: — Это не так работает.

Почему-то, когда меня обвинили в нарциссизме, мне стало не по себе и захотелось немного прояснить ситуацию.

Виктор: — Ты о чем?

Я: — Ну, я возбуждаюсь не от того, что на себя смотрю.

Виктор: — Ну как же, ты и на маскараде, и тут — как только себя в зеркале заметила, как будто башню снесло. Разве не так?

Я: — Не так. Вернее, так, но это не потому, что на себя смотрю.

Виктор: — Не понимаю.

«Как же это объяснить-то?»

Я: — Присутствие секса. Неважно, я его слышу или вижу. Главное — он где-то рядом, и все.

Виктор: — И возбуждаешься?

Я: — Да.

Виктор: — В смысле, услышала секс и сразу возбудилась?

Виктор делал вид, что ничего не понимает, хотя по блеску глаз я понимал, что он просто хочет узнать побольше подробностей.

Я: — Ну нет, в голове начинают всплывать различные сцены, и вот от них...

Виктор: — Сцены? Порнушка, что ли?

Мне вдруг стало невероятно стыдно. Я опустил глаза в пол, прикусил губу и сжал правой рукой левую.

Виктор: — Так ты у нас любительница порнушки? И как много посмотрела?

Взяв за руку, мужчина усадил меня к себе на колени и уже снисходительно-заигрывающе начал одной рукой поглаживать коленку, а второй — придерживать за плечо.

Я: — Наверное, чересчур.

Я знал, что прямо сейчас на экране телевизора разворачивается сцена, и стоит мне только на нее взглянуть, мозг тут же подберет нужные кадры. Хотя подсознание, срабатывая на опережение, уже нарисовало образ скромной, стыдливо смотрящей в пол девушки, которую нагло обхаживает взрослый мужчина.

Руки мужчины действовали смелее: та, что была на коленке, уже гладила внутреннюю часть бедра, а вторая начала прижимать мое тело вплотную к мужскому.

Виктор: — Ну же, не стесняйся, посмотри в экран.

Обжигающе горячий шепот защекотал мое ухо, и по всему телу побежала легкая дрожь.

Я возбудился, надевая наряд, потом немножко сильнее возбудился от образа, нарисованного подсознанием, теперь же я уже на пике.

Почему-то в фантазиях скромница, сидя на коленках, не краснела от стыда, продолжая стараться оставаться целомудренной, а наоборот, брала инициативу в свои руки и, сама ведомая пороком, начинала обхаживать кавалера.

Виктор: — Оу. Да тебе уже и не надо смотреть. Ты уже готова?

«Неужели это так заметно?»

Я повернул голову в единственное место, где можно было увидеть себя, и поставил жирную точку, загнав свое желание на Эверест.

На экране телевизора мужчина откровенно лапает девушку в пошлом наряде, а она, извиваясь от желания, готова ответить ему взаимностью, вот только есть проблема. Она не знает, как это делать.

«Что мне делать? Тоже его гладить? Или как? Может, взять его за член? Так в этой позе неудобно. Обнять? За шею? Или, может, запустить пальцы в волосы?»

Виктор: — Обалдеть, тебя прям на глазах меняет, что сильно действует?

В голове происходит бунт. Тело хочет реализации всего того, что накидывает пошлое подсознание, а сознание не знает, что делать.

Обычно все происходило под диктовку партнера, и сейчас я, просто ожидая, когда повторится сценарий, уже начинал нервничать от бездействия своего любовника.

Я: — Конечно, действует, ты бы еще камеру на лоб прицепил, чтоб POV имитировать.

Виктор: — Что имитировать?

Я: — POV — от первого лица.

«Да хватит уже вопросы спрашивать, поставь меня на колени».

Виктор: — Йопта, а я могу.

«Да забей, я просто так сказал, давай уже что-то делать!»

Но мужчина не оценил мой умоляющий взгляд, поднял меня с колен и умчал в спальню.

«Сука!!!»

Какофония новых чувств окутала меня.

«Что со мной происходит? Меня аж трясет от желания. Но не буду же я ему говорить: „Давай трахаться“. Офигеть, я реально хочу, чтоб он меня трахнул, и мне все равно куда: в рот или попку».

В этот момент внутри что-то сжалось.

«Я реально хочу, чтоб меня трахнули в попку?»

Удивляясь своим мыслям, я не заметил, как вернулся Виктор с уже пристроенной камерой на голове.

Виктор: — Ты в спальне забыла, вернешь на место?

Глядя на протянутую пробку в руке, я как-то перестал ощущать реальность. На экране телевизора крупным планом показывали меня с отстраненным лицом; я взял пробку в руки и начал крутить ее, не зная, что делать с ней дальше.

Виктор: — Ну же, вставляй.

Метая взгляд между экраном телевизора и лицом мужчины, я окончательно потерял способность что-то делать самостоятельно и просто впал в ступор. Заметив это, мужчина взял под контроль действия и, поднеся мою руку ко рту, стал выдавать команды.

Виктор: — Оближи.

Во все глаза смотрю в экран и вижу, как, повинуясь воле самца, начинаю обрабатывать пробку ртом.

Виктор: — А теперь вот сюда ее... Прогнись немножко.

Все на экране. Камера прошла мимо плеча и уставилась на ткань юбки, задрав которую, мужские руки спустили трусики и сжали обе половинки.

«Слава богу, я не могу так прогнуться, чтоб подставить колечко в камеру».

Хотя и от того, что попадало в кадр, меня достаточно сильно ломало.

Мое лицо упирается в плечо мужчине, я вдыхаю его аромат, я прикасаюсь к нему, глаза видят порочный сюжет. Я уже не просто хочу, чтоб меня трахнули, я сам хочу трахнуть мужчину попкой, только не знаю, как к этому перейти.

Виктор: — Вот так.

Руки немного отстранили меня от тела, камера вернулась с обзора спины на лицо, и мужчина, оставив меня стоять в центре комнаты, сел на диван.

Виктор: — Ну что, девочка моя, ты уже в кондиции?

Я: — А ты как думаешь?

Услышав мой ответ, мужчина слегка расстроился.

Виктор: — Да какая разница, как я думаю? Согласись, приятнее слышать желание в голосе, увидеть похоть в глазах. Представь, что это роль. Отыграй сцену так, как будто сейчас взорвешься.

Я: — Я и так сейчас взорвусь.

Виктор: — Ну а почему не показываешь?

«Потому что как-то непривычно показывать человеку свое желание».

Закрыв глаза, я мысленно перевоплотился в Шейден.

«Это просто – роль.»

И, открыв их, постарался максимально изобразить похоть.

Я: — Я завелась, милый.

Полушепот с хрипотцой.

Я видел, как вытягивается от удивления лицо моего любовника, и, глянув на экран, сам обалдел от преображения.

Томный похотливый взгляд через полуоткрытые веки. Брови слегка приподняты, рот...

«Даже не знаю, как описать. Блядский рот, в который непременно нужно вставить член. Да я сам хочу в него вставить!»

Виктор: — Нихуя!!! Аж мурашки по коже.

Мужчина с детским азартом смотрит мне в лицо, а я просто не знаю, что делать дальше, поэтому начинаю постепенно терять образ и возвращаться в привычное состояние.

Виктор: — Давай, покажи, как ты завелась.

Это еще больше смутило мою нестабильную натуру.

«Я бы с удовольствием, но как?»

По тому, как я начал себя вести, мужчина догадался, что для меня такие действия в новинку, и сделал предложение.

Виктор: — Иди сюда, я буду подсказывать.

Я пытался двигаться плавно, пытаясь изобразить эротичную диву, но мое тело дрожало, то ли от страха, то ли от переизбытка адреналина.

Подойдя к дивану, мужчина, слегка прикасаясь, пригласил меня оседлать его сверху, и, сделав это, я оказался в новой для себя ситуации.

Наши лица почти касаются друг друга, я чувствую дыхание, чувствую руки, которые сразу же прошлись по бедрам назад и достаточно крепко сжали ягодицы, еще ближе прижимая мое тело к его.

Вариантов нет, я не могу сидеть, просто свесив руки вниз, есть только одно место, куда сейчас их можно деть, и я, преодолевая последние границы мужественности, обвиваю шею любовника, прижимаясь своим пахом к его.

Виктор: — Оу, надо бы приструнить твой аппарат.

Я не представляю, как это сделать и зачем, поэтому пропускаю слова мимо ушей.

Виктор: — Давай, поцелуй меня.

И снова меня накрывает недоумение в купе со страхом.

«Поцелуй???»

Я вдруг вспоминаю, что ни разу в жизни не целовался, а самое ужасное то, что я до сих пор не могу допустить, что мой первый поцелуй будет с мужчиной.

Скорее всего, все, что было на уме, красочно отразилось и на лице, потому что, взглянув на меня, Виктор улыбнулся.

Виктор: — Офигеть, ты не целованная?

Сильно покраснев от стыда, я просто пожал плечами.

Виктор: — Ну ничего, как будешь готова, я научу, а сейчас начни с шеи.

«С шеи?»

Я наклонился, прислонил губы к коже и тут же отстранился на несколько сантиметров.

Виктор: — Немножко не так. Губками, как будто засос сделать хочешь, но не сильно.

«Это точно аномально.»

Я на все сто процентов уверен, что не должен этого делать, но тело жаждет разрядки, а она где-то там, за его командами.

Приоткрыв ротик, я нарыл в памяти соответствующий сюжет и, слегка лизнув шею мужчины, сначала ее прикусил, а потом сомкнул губы, всасывая в себя захваченный губками кусок тела.

Виктор: — Ооо, очень хорошо. Продолжай.

Понимая, что нельзя увлекаться одним участком тела, я слегка двигался, то затрагивая мочку уха, то подбородок, то возвращался на шею, и не заметил, как сам вовлекся в процесс и уже бессознательно начал поглаживать мужской торс своими ладошками.

Виктор: — Тебе нравится моя грудь?

Взглянув на кусок обнаженного тела, я только сейчас заметил, что мои руки так и норовят проникнуть под рубашку.

Виктор: — Сними ее.

«Мне интересно, в какой момент я вдруг оказался голоднее Виктора и с чего это вдруг?»

Я его раздеваю, я произвожу предварительные ласки, и я хочу побыстрее перейти на следующий этап, а он как специально старается подольше оставаться на прелюдии. Я и так долго терпел, делая вид, что прелюдия важна, но сдерживать агонию возбуждения уже выше моих сил.

«Поцелуй плечико, а теперь грудь, другая обидится, нравится мой пресс. Хватит!»

Навалившись со всей силы на мужика, я повалил его на спину и быстро спустился вниз расстегивать штаны.

Виктор: — Вот как?

Мужчину позабавил такой поворот событий, и он с радостью продолжил наблюдать за моими действиями.

Я: — Да, так! У меня в башке жесткое порно, а не сопливая эротика.

Виктор: — Я только за!

В этот момент я уже стянул брюки и уставился на стоящий член.

«Это вообще нормально, что я сам его раздел? По идее теперь ждать приглашения бессмысленно, надо как-то продолжить веселье, но как? Как же я хочу секса! Как же я хочу, чтоб он меня... Даже произносить стыдно. Нет! Рано. Начну с минета. Звучит тоже не очень... Ладно, я сейчас ему сделаю приятно и он меня за это порадует...»

Наклонившись к органу, я сразу погрузил головку в рот и левой ручкой потянулся к себе в трусики, пальчиками дотронувшись до уздечки.

По телу пробежал разряд.

«Ничего себе, сейчас, если немножко переборщить, можно очень быстро закончить.»

Чтобы не совершить роковую ошибку, я вытянул руку из трусов и стал гладить своего дружка через ткань трусиков.

Виктор: — Ты ж моя порнушница... А ну, взгляни на меня.

Ничего не подозревая и совсем забыв о камере, я поднял лицо и увидел, что мужчина головой повернут ко мне, но глаза смотрят в экран телевизора. Немного развернувшись и скосив взгляд туда, резко убрал руку от своего паха.

«Секс!!!»

На весь экран полутораметрового телевизора минет. Такая картинка, при том уровне возбуждения, который у меня сейчас, однозначно привела бы к окончанию, а понимая, что рот, так сладко обсасывающий головку мой, я начинаю терять над собой контроль.

Виктор: — А ну, язык высунь.

Я не могу оторвать глаз от экрана. Мое возбуждение уже давно бьется в верхний ограничитель и, не получая разрядки, начинает что-то творить с сознанием.

Виктор: — Я тебя такой еще не видел. Интересно, ты в своей башке кем себя представляешь?

«!!!???»

До этого момента я как раз никем себя и не представлял, но, услышав слова, мозг сам начал подбирать актрис.

Виктор: — Саша Грей? Или, может, Аидра Фокс?

От переизбытка чувств у меня начали закатываться глаза. И я смог только слегка качнуть головой.

«Шейден, я же Шейден?»

Но почему-то в голове был образ совсем другой девушки.

Виктор: — Ну, скажи... Интересно же...

«Отстань, я не в том состоянии, чтоб разговоры разговаривать».

Но мужчина не унимался и, схватив меня за волосы, начал отстранять от члена.

То ли от боли, то ли от обиды я недовольно завизжал, пытаясь дотянуться губами до головки.

Виктор: — Ну скажи, и продолжишь.

«Ведь не отстанет же...»

Я: — Лина Мигурт.

Виктор: — Это еще кто такая?

Как только мою голову отпустили, я снова погрузил член в ротик и легонько прикоснулся к своему дружку. Сразу почувствовал холодок, пробежавший вдоль позвоночника, и тут же убрал руку, как будто обжегся.

«Почему Лина? Она мне даже не особо нравится».

Виктор тем временем искал в телефоне заявленную актрису.

Виктор: — Нашел.

«Актерское мастерство у нее очень низкое, да и трахается она без огонька».

Виктор: — Она на тебя вообще не похожа.

Во избежание случайного прикосновения к своему членику я обеими руками вцепился в член Виктора и впился в головку, стараясь не смотреть и не слушать.

Состояние на пределе. Даже то, что членик трется о трусики, уже заставляло осторожнее шевелиться.

Виктор: — Она скорее на Ленку похожа.

Видимо, это и была последняя капля. Пытаясь понять, почему я в момент секса представляю себя девушкой, похожей на Лену, мой мозг поплыл. Позвоночник сковало льдом, и я, не веря в происходящее, начал кончать в трусики, все еще держась обеими руками за член другого человека.

Виктор: — Ай-яй-яй, как не стыдно.

«Как такое возможно? Как сильно! В трусах аж хлюпает.»

Немного отдышавшись, я снова начал воспринимать реальность, и первое, что услышал, — причитания любовника.

Виктор: — А ну, негодница, посмотри на меня.

Я виновато поднял глаза и увидел наигранно строгий взгляд мужчины, не озлобленный, а скорее похотливый.

Виктор: — Кто тебе разрешал кончать?

«В каком смысле? Это что, запрещено?»

Виктор: — Теперь мне придется тебя отшлепать.

«Отшлепать? Что он задумал? Когда он так наказывал мать, потом он ее трахнул... Он же не думает, что я теперь ему дам в попку?»

Тут же стыд начал окутывать мое сознание. И дело даже не в том, что я снова кончил, исполняя женскую роль. И не в том, что любовник настаивает на продолжении, хотя я уже удовлетворился. Дело в том, что я спокойно в голове рассуждаю о сексе и автоматически подставляю себя на место женщины.

Виктор: — Давай, поднимайся и спускай трусики.

«С ума сошел? Там же пипец!»

Я: — Может, потом?

«Надо трусики поменять, лишь бы он не увидел.»

Виктор: — Что значит «потом»?

Я: — Ну я же только что... Мне будет... Некомфортно.

Сказать, что я вообще сейчас не хочу ничего, я постеснялся.

Виктор: — И что, мы передохнем и ты мне дашь?

Я: — Да.

Опять что-то щелкнуло в голове. Я готов был сказать что угодно, лишь бы не продолжать сейчас совокупляться, но то, что я предлагаю себя в качестве любовницы на будущее, как-то немного покоробило сознание.

Виктор: — Нет. Это тебе будет уроком. У тебя одна обязанность в этой роли — удовлетворить меня, а ты не справилась, так что оголяй свою жопу, будешь получать.

Не совсем понимая, с каких пор у меня есть обязанности, и совсем не понимая, почему меня надо за них наказывать, я поднялся на ноги.

Виктор: — Снимай!

Я снова как в детском саду. Заигрался с игрушками, описался, и за это воспитательница, огласив на всю группу о произошедшем, попросила при всех снять трусы, а так как запасных у меня не было, мне выдали ярко желтые трусики дочки нянечки, там еще надпись какая-то была.

«Какой позор!»

Потом нянечка, типа в шутку, почти год называла меня своей второй доченькой. Какое имя она мне дала — Маша или Мариша, уже и не помню».

Покраснев от стыда, я потянул трусики вниз и, дотянув до коленей, уже хотел перешагнуть через лямку, как вдруг.

Виктор: — Оставь на коленях.

«???»

Виктор: — Да, я хочу видеть твою срамоту, и ты смотри.

Я молча смотрел на запачканные спермой женские трусики, спущенные до коленей.

Виктор: — Наклоняйся, буду тебя нравственности учить.

«Вряд ли то, что ты собираешься делать, как-то связано с нравственностью».

Спорить я не стал, но и наклониться не успел, как услышал звонкий шлепок, от которого булочку аж запекло.

Я: — Ай!

Виктор: — Не нравится?

Я: — Нет!

Виктор: — И мне не нравится, смотри мой член еще стоит. Ну что, продолжить лупить или вставить?

Выбор без выбора: я не хочу, чтоб он меня лупил, но и отдавать на растерзание попку не хочу.

Я: — Может, я по-другому?

Виктор: — По-другому? Это как?

И снова на мою бедную жопу прилетела ладонь.

Я: — Ай!!! Ну по-другому, как обычно!

«Как обычно? Я это уже обычным считаю?»

Виктор: — В рот, что ли?

Я: — Да!

Виктор: — Просишь трахнуть тебя в рот?

«Ну нет, но...»

Я: — Да!

«Мы что, реально обсуждаем это?»

Виктор: — Э — нет. Я сейчас хочу анальчик. Ты мне дашь или Ленке звонить?

Вихри мыслей полетели в голове.

«Ленке? ЛЕНКЕ??? Он серьезно или меня дрочит? А если серьезно? А вдруг она реально придет???»

Пока я соображал, Виктор надавил мне на спину, и я, все еще копаясь в своей голове, оперся на кресло, стоящее спинкой к телевизору напротив дивана.

«Сидеть на сложенном диване комфортно, но умные люди когда-то усовершенствовали конструкцию и придумали пуфик. Такая мягкая табуретка перед диваном, чтоб на нее удобно положить ноги. В конструкции нашего дивана такой подставочки под ноги не было, и мы с мамой в какой-то момент придумали подставлять кресло. Какое-то время тоскали его туда-сюда, а потом плюнули, и теперь оно всегда стоит напротив дивана, спинкой к телевизору.»

Камера POV на экране телевизора показывает, как главный герой смачно поливает свой член и подставляет к дырочке. И только в этот момент я начинаю приходить в себя и понимать, что попочка на экране моя.

«Это я? Я так выгляжу сзади?»

Может, это ракурс такой или искажение камеры, но на экране отчетливо просматривается талия, переходящая в довольно округлую попку.

«Даже ямочки на пояснице есть. Капец, она прям идеальна, эта жопа не может быть моей.»

Головка потерлась о вход и, ведомая большим пальцем, как бы сверху вниз нырнула внутрь.

Это невозможно было не заметить. То, что происходило на экране, я отчетливо распознал в движениях сзади.

Я почувствовал, как головка проникла внутрь и начала, как поршень, продавливать себе путь вглубь.

Инстинктивно я слегка прогнулся в пояснице, коленки сомкнулись, и трусики упали на пол.

«Офигеть, это точно я. Это моя жопа, моя офигенная жопа! Прям огненная!!!»

Мужчина постепенно раскачивался, осторожно, чтоб не спугнуть свою добычу, и как только почувствовал, что сопротивления со стороны любовницы не будет, сильнее надавил на спину и ногой небрежно раздвинул ее ножки пошире.

Я все это видел на экране и не мог не отреагировать.

Оторвав взгляд от гипнотической картинки, я посмотрел вниз и увидел, как с моего, торчащего из под узкой полоски юбочки, дружка уже тонкой вязкой ниточкой спустилась капля.

«Как? Я же вот только кончил, он так быстро не поднимался вообще никогда!»

Между тем, любовник набрал обороты и уже с юношеским азартом бился о мою шикарную попку своим пахом. По комнате начали разлетаться звуки шлепков, и мой мозг снова поплыл.

«Секс! Жопа! Офигенная жопа! Моя!»

На экране поршень работает в полную амплитуду, выходя полностью, и потом погружается до основания. Я вижу, как от мощного удара пахом трясутся ягодички, я вижу, как кожа, плотно облегающая ствол, двигается вслед за членом, немного отставая и растягиваясь. Я вижу как анальное колечко не смыкается, при опустошении, а остается слегка открытым, как бы с радостью ожидая возвращения гостя.

«Блядь! Это выглядит потрясающе!!!»

В голове слишком много доказательств наличия секса: обычно мне хватало женских стонов или шлепков, а сейчас есть все. Шлепки, сопение мужчины, легкие женские постанывания.

«Этого много, слишком много. Я так долго не выдержу!»

Мужчина резко остановился, решив сменить позу. Рукой схватил мою ногу и поставил ее на мягкий подлокотник.

«Погоди, а откуда женские постанывания?»

Виктор: — Чего ломалась, спрашивается?

Снова член начал проникать внутрь, и до моих ушей снова донеслись женские всхлипывания.

«Блядь — это я!!!»

Кое-как переместив вес тела и уперевшись локтем в спинку, я освободил руку и потянулся ею вниз.

Виктор: — Куда!!! Охерела, что ли? Я сейчас кончаю!

Мою руку схватили и потащили куда-то за спину. Я это вижу на экране, я это ощущаю болью где-то в локте, но сопротивляться уже не могу. Осознание того, что меня трахают, а я как потаскушка постанываю в такт, меня добило.

Я уже даже не могу сдерживать стон, который вырывается из меня самопроизвольно.

Я: — Ах. Аххх! Аххх!!! АХХХ!!!

Виктор: — Вот так! Как настоящая сисси! Да?

Я не совсем понимаю вопрос, но догадываюсь, что мой любовник хочет услышать в ответ, и вместе с очередным стоном произношу:

Я: — Да-ххх!

Виктор: — Нравится?

Я: — Да-ХХХ!

Виктор: — Ты сисси?

Я: — ДА-ХХХ!!!

Виктор: — Кончить тебе на лицо?

"На лицо? Это же камшот! Как бы я хотел кому-нибудь кончить на лицо. Если она тебе это позволила, значит она полностью твоя!!!"

В голове начали лопаться шарики, как если кушаешь мороженое «Бонпари». Холодок побежал вдоль позвоночника, таща за собой довольно обширную стаю мурашек. Я уже ору в голос и жду, когда меня накроет волна.

Зажмуриваюсь и опускаю голову, пытаясь сконцентрироваться на оргазме.

«Оргазм от секса!!! Как у девушки!!!»

Но тут же рука хватает меня за волосы и поднимает лицо вверх.

Виктор: — Смотри в экран!

«Моя рука!!! Ее никто не держит, я сама заламываю ее себе за спину!»

Я чувствую, как мои ноги начинают подкашиваться; у меня как будто в момент перекрыли подачу воздуха, и я секунд на 5 застыла с открытым ртом.

Виктор: — Ебать!!!

Все та же рука за волосы потащила мою голову вниз, и я, как подкошенная, упала на пол.

Чувствую коленями пол, а спиной — кресло.

Виктор: — Ааа!!!

На мое лицо начинают падать капли, и я осознаю их происхождение.

«Он кончает! Он кончает! Он кончает мне на лицо!!!»

В голове мгновенно всплывают тысячи сцен камшотов, и волна озноба, прерванная падением, догоняет меня, вырываясь струйками прямо на ковер в гостиной.