Проснувшись утром, я долго еще лежал в кровати и просто смотрел в потолок.

Отлично помню, что было вчера, и помню, какие чувства при этом испытывал, однако, копаясь в голове, не мог найти причину такой аномалии. Единственное, что приходило в голову, — волшебная пыльца.

«Никакая она не волшебная, однозначно какая-то наркота, и от нее меня так странно выстегнуло».

Но самым непонятным было то, что мне понравился вкус или, может, даже не вкус, а сам факт того, что я попробовал свою смазку.

«Это так порочно».

Углубившись в размышления, я совсем не заметил, как поднялся бугорок одеяла чуть ниже живота.

Вчера, посмотрев на жижу, я ее смыл скинул мокрую одежду и, пока голяком бежал в свою комнату, продрог до костей. Быстро прыгнул под одеяло, чтоб согреться, и, скорее всего, так и заснул.

«Надо разрядиться».

Не знаю как остальные, а мне нравится мастурбировать. В жизни мне так и не посчастливилось попробовать женское тело, зато в своих фантазиях я был неудержим.

Чаще всего это происходило по четкому алгоритму: я вижу привлекательную девушку — прихожу домой, уединяюсь в комнате, отрываю ленту из трех кусочков туалетной бумаги ЗЕВА, складываю ее пополам и аккуратно кладу на живот.

«Трех кусочков достаточно, чтоб закрыть зону поражения, уж я точно знаю, куда могу брызнуть».

Закрываю глаза и начинаю фантазировать. Весь процесс занимает не больше пяти минут, да каких там пять. Мои фантазии идеальны, я как будто реально проживаю половой акт и заканчиваю все в течение минуты.

Вот и сейчас я достал рулон из-под кровати, расстелил и, закрыв глаза, начал подбирать нужный сценарий.

«Так... Я и кто? С кем я сегодня буду шалить? Лена? Нет. Может, кто-то из ведьм? Я их даже разглядеть не смог, хотя они обе очень даже привлекательны. Shaiden Rogue? Вообще беспроигрышный вариант. То с каким азартом она это делает! Отлично! Я и Шейден, я и Шейден, я и Шейден...»

Обычно, пока сценарий не готов, я просто пальчиками поглаживаю головку, как будто делаю ей массаж «Мурашка-антистресс». Вот и сейчас, прикасаясь пальчиками к нежной плоти, я почувствовал, как к фаланге большого пальца приклеилось нечто.

«Капелька. Тягучая какая. Ничего же не случится, если я попробую? Никто об этом не узнает, и если она гадкая на вкус, я просто больше не буду экспериментировать».

Все еще сомневаясь в своих действиях, я поместил палец с вязкой субстанцией в рот.

«Непонятно».

Повторил процедуру, но казалось, что для дегустации категорически не хватает субстанции, и поэтому я повторил действие еще несколько раз, пока не ощутил дрожь в дыхании. Тут-то я и понял, что не в состоянии остановиться. Почти вся выделяемая смазка сразу же попадала в рот.

«Это еще что за новость? Мне нравится? Ведь я даже не могу распознать вкус? Меня заводит само действие? Интересно, Шейден чувствует то же самое?»

На секунду представив, как чувствует себя девушка, с азартом делающая минет, я не заметил, как прошел точку не возврата. Правая рука задвигалась по стволу, левая продолжала закидывать в ротик божественный нектар.

«Офигеть как сильно!!!»

Глаза закатились, диафрагма сжалась, и я как будто со стороны услышал свой протяжный сдавленный стон.

...

Отдышавшись, я потихоньку открыл глаза. Такого не было никогда. За огромное количество попыток ни разу ни одна капля не улетала дальше верхнего края салфетки. В этот же раз я отчетливо чувствовал, что забрызгал себе лицо и шею.

«Фу! Это так... Даже слово не могу подобрать. Как девушки позволяют кончать себе на лицо — это же унизительно.»

Прикоснувшись к каплям, я убедился, что это действительно они, но ни вытирать, и тем более поглощать их мне не хотелось. Мне хотелось сразу помыть свое тело с мылом.

«Теперь всегда буду представлять Шейден. Это было грандиозно.»

Выглянув за дверь, я убедился, что в квартире больше никого нет, и на носочках проскользнул в ванную. Накупавшись, вытерся полотенцем и оглянулся.

«Я же сюда голый прибежал. А там холодина, не кайф.»

На вешалке висел все тот же мамин халат, сухой и пахнущий стиркой.

«Виктор его постирал? Какой умничка.»

Я понимал, что ничто не мешает мне надеть халат и уже в нем спокойно идти в комнату за вещами. Но сам факт того, что он женский, вызывал неоднозначные мысли.

«Блин, это просто халат, ничего такого в этом нет. Я просто в нем дойду до комнаты.»

Но уже в пути я передумал.

«Да какая разница, меня же дома никто не видит, попью кофе, а потом уже переоденусь.»

Так в мамином халате я и отправился на кухню.

Сидя за столом, я начал замечать легкие не стыковки.

«А с чего я вдруг решил, что тут холодина?»

Но и помимо этого было чему удивляться. Плечики расправились, появился небольшой прогиб в пояснице, и как я ни старался вернуться в образ сутулого подростка, через какое-то время осанка гимнастки снова возвращалась ко мне.

«Странно, не может же халат деформировать мою фигуру, значит, это идет из головы?»

Думал я, усевшись на стул и закинув ногу за ногу.

«В этой одежде волосатые ноги смотрятся как-то неестественно.»

Вообще, практически сразу у меня появилось ощущение, что конкретно этот халатик создан вовсе не для того, чтобы что-то скрывать.

Оба борта держались вместе только под поясом, и если сверху грудь просто стеснительно выглядывала из-под легкой ткани, то вот внизу при любом движении все то, что хотелось скрыть, оказывалось у всех на виду.

«Здравствуйте».

За моими действиями уже несколько минут наблюдал мой эрегированный друг, что было само по себе удивительно, ведь буквально пять минут назад мы с ним сбросили накопленное за ночь напряжение.

«Ты чего вдруг поднялся?»

Обычно это случается, когда в голове мелькают образы, а сейчас ничего подобного не было и в помине.

«Интересно, вся женская одежда на меня так влияет?»

Взяв кружку с кофе, я, виляя попой, направился в мамину спальню.

«А так даже прикольней ходить? Какой-то протест».

Я попытался сознательно перестроить походку обольстительницы на обычный режим, но сама попытка выглядела странно.

«Прикол. Никогда бы не подумал, что моя походка выглядит нелепо».

Открыв мамин шкаф, я начал рассматривать остатки роскоши.

Естественно, все самое лучшее мама забрала с собой, оставив тут откровенно не сезонную одежду и то, что она точно не будет носить. Хотя, и примеряя остатки, можно было занять себя на пару дней.

«Такс, с чего начать? Фиг знает, как эти вещи сочетаются. Идея! Начну вот с этого платья».

Обычное черное платье, в общем ничего примечательного, но, скинув мамин халат и взяв его в руки, мне почему-то надевать его на голое тело не захотелось.

«Нужно нижнее белье.»

Перебрав несколько комплектов, единственный, который более-менее смотрелся на моей плоской груди, был с непонятным бюстгальтером.

Надев нижнее белье и посмотрев на себя в зеркало, я уже почувствовал крайнюю степень возбуждения, хотя в голове не было ни намека на сексуальный подтекст.

Я просто примерял одежду и думал, как теперь скрыть волосы на ногах, а мой дружок так и норовил вылезти из маленьких трусиков и дать мне пару советов.

Наверное, последней каплей было натягивание колготок.

Это ощущение, когда нейлон скользит по коже ног, когда он облегает их и при движении создает трение, которое раньше я никогда не испытывал, довело мое тело до безумия. Натянув колготки на попку и увидев это действие в зеркало, я почувствовал, как мой член начал истерично пульсировать. Я испугался, что испачкаю выделениями всю одежду, просунул руку внутрь, но как только ладонь прикоснулась к головке, по телу побежали мурашки. Зная, что это означает, с силой сжал член в руке и замер на кровати. Но это не помогло, а может, даже сделало хуже.

Пытаясь сдержать оргазм, я его отсрочил секунд на пятнадцать, но такое ощущение, что я лишь больше накопил эмоций, и, разряжаясь, удержать поток спермы в руке просто не было возможности.

«Обалдеть, обычно, чтоб получить хороший оргазм при мастурбации, мне приходится подбирать сценарий, а сейчас я кончил, не пользуясь фантазией».

Белье однозначно надо было постирать и вернуть на место в изначальном виде, поэтому следующие полчаса я занимался именно этим. И только когда вернул все на место, начал собираться в институт, уже ожидая повторения эксперимента вечером.

Теперь, рассматривая девушек, я не просто пытался запомнить детали их образа, я пытался зафиксировать мимику, жесты и понять, что они означают, чтоб потом попытаться воспроизвести это уже самому. Даже мысль о том, что я буду играть этих прекрасных девушек, будоражила сознание. Заполнив свою память разными образами и сценариями, я, воодушевленный, прибежал домой, и сразу же мой пыл осадил присутствующий в квартире Виктор.

Обычно он появлялся не раньше девяти вечера, а тут — еще нет и семи.

Он сидел на кухне и задумчиво пил виски.

Виктор: — О, Мася, а я тебе покушать взял, будешь?

Уже подвыпивший мужчина начал суетиться и доставать из пакета еду, а я сразу заподозрил неладное.

«Капец, за все время проживания он ни разу не был таким любезным, он явно что-то от меня хочет. Да и ежу понятно что!»

Но я действительно был голоден, а готовить сейчас совсем не хотелось. Да и, если быть совсем честным, понимая, что мое уединение накрылось мое настроение немного испортилось.

В своей манере на поставленный вопрос я пожал плечами и был отправлен переодеваться и мыть руки.

«Заботливый какой, аж скулы сводит... Какое, однако, неоднозначное выражение».

Во время ужина Виктор предложил мне виски.

«Настроение не очень, может хоть это меня разгрузит?»

Согласился на виски с колой. И уже после первого стакана я начал понимать, чем может закончиться этот вечер, но больше всего меня поражала моя готовность к такому повороту событий. Такое ощущение, что я не пытался избежать надвигающегося итога, а уже принимал это как неизбежность.

«Может, я реально этого хочу? Ну конечно нет, скорее всего, меня подстегивает желание мужчины. Он хочет мое горло, потому что никто так не может, и факт, что меня желают из-за моей исключительности, меня жутко заводит. Раньше ни одна живая душа не проявляла ко мне сексуального интереса. А сейчас, когда мужчина меня откровенно обхаживает, мое тельце начинает трепетать.

«А с чего я вдруг решил, что он меня хочет? За вечер он ни разу не попытался поднять эту тему. Может, ему вчера не понравилось? Может, он во мне разочаровался?»

Да уж. Зачастую мы сами себе надумываем что-то, что влияет на наше состояние. И вот, допив второй стаканчик и немного охмелев, я реально начал чувствовать обиду за то, что мужчина не переходит на следующую стадию моего совращения.

Отлучившись на несколько минут в туалет, я нашел Виктора сидящим в зале и смотрящим футбольный матч. Не сказать, что я большой знаток этой игры, но алкоголь и легкое недоумение, связанное с недостаточным вниманием, требовали составить мужчине компанию.

Я: — Футбол? Кто играет?

Виктор: — Да, кубок, хочу посмотреть, как «Локомотив» «Рубин» накажет.

Я достаточно холоден к этим командам, но такая подача («Локомотив» накажет) заставила меня занять противоположную сторону.

Я: — Чего это вдруг «Локомотив» накажет? «Рубин» — достаточно сильная команда. Думаю, они дадут бой.

Виктор: — Ты вообще футболом интересуешься?

Говорить правду о том, что я футбол смотрел последний раз, когда меня забирал отец, я, естественно, посчитал лишним. И я продолжил отстаивать свою точку зрения.

Я: — Конечно интересуюсь, «Рубин» сделает твой «Локо».

Специально использовав сокращенное название команды, дабы оппонент почувствовал, что я в теме.

Виктор: — Ну, мы можем поспорить.

Я: — Давай, только не на деньги.

Эта детская привычка — спорить по любой мелочи.

Виктор: — Зачем мне твои деньги? Давай на что-то поинтереснее.

Очевидно, что мой оппонент захочет мой рот, вопрос: чего хотелось бы мне? И в голове возникла идея.

Наверное, у меня такой возраст. Мы в институте с сокурсниками частенько обсуждаем тачки. В наших разговорах эта тема была настолько актуальна, что парень, прокатившийся на БМВ или «Мерседесе» на свадьбе, поднимался в глазах остальных в ранг элиты.

«А если я скажу, что учился водить на „БЭХе“?»

Я: — Давай, если «Рубин» победит, ты меня водить научишь.

Виктор: — Водить?

Я: — Да, я слышал, тебя мама как-то просила.

Виктор: — Ну, там немного другая ситуация была, но что значит «научишь», мне тебя год учить?

Я: — Почему год?

Виктор: — Ты за раз хочешь научиться?

Я: — А что, там сложно? У тебя же БМВ.

Виктор: — Ладно. Тогда, если я выиграю, хочу...

Мужчина сделал задумчивое лицо, но мне сразу стало понятно, что он просто не хочет в лоб высказывать свое желание.

Я: — Да знаем мы, чего ты хочешь, все вы, мужики, одинаковые.

Выдав фразу, я сам удивился, что как-то неожиданно, даже для себя, занял женскую роль. Виктор посмотрел на меня, подняв брови.

Виктор: — Заметь, это не я предложил, хотя думаю, равнозначный спор. А если вдруг будет разгром?

Я: — В каком смысле?

Виктор: — Ну, если «Рубин» вдруг неожиданно с крупным счетом победит?

Я: — Тогда сколько голов, столько раз дашь мне тачку покататься.

Виктор: — Ничего себе, то есть, если вдруг 10:0, мне тебе машину на год отдать?

Чувствуя, как оппонент начинает переживать за проигрыш, я начал ощущать вкус победы.

Я: — Спор есть спор, что заднюю включаешь?

Виктор: — Ну не знаю, тогда ты мне тоже будешь должен столько минетов, сколько голов, согласен?

«Вот он и показал свою похоть, а то весь вечер строил из себя пасочку».

Почему-то чувствуя воодушевление, я протянул мужчине руку.

Я: — Так и быть.

Сжав мою руку и еще раз прищурившись, мужчина разбил спор и сел в кресло, взяв пульт от телевизора.

Виктор: — Эта игра была вчера, «Локомотив» выиграл 3:0, дурында. Я просто обзор хотел посмотреть.

Чувство несправедливости начало разрывать меня изнутри.

Я: — Так нечестно!!! Это не считается!

Виктор: — Ну а кто тебе виноват, зачем прикидываться, что интересуешься футболом?

В ответ я кинул еще пару каких-то едких фраз и сел на диван, показательно надувшись и скрестив на груди руки.

Самое досадное было даже не то, что теперь я должен: я понимал, что этот ящик Пандоры открыт и теперь Виктор будет мной пользоваться. Больше всего бесил факт торговли. Он хитрил, выведывал у меня мое желание, хотя точно знал, что не будет этого делать.

Виктор: — Ну, чего обиженку строишь? Можно было и не соглашаться на спор, раз цена неподъемная.

Я просто смотрел в экран телевизора и пытался не обращать внимания на его рассуждения.

Виктор: — Сейчас еще выпьем и пойдем в спальню, я уже начинаю привыкать спускать тебе в ротик.

Наверное, я из-за хаоса мыслей в голове просто пропустил важность этой фразы.

Виктор: — Что-то я не понял, ты даже не возмущаешься? Ты, может, этого и хотела?

Тут я невольно начал задумываться о теме разговора и, поняв, что она пикантна, начал искать возможность вырулить. Хотя, откровенно говоря, мой дружок в штанах давал мне понять, что доля правды в словах мужчины присутствует.

«Я что, реально хочу, чтоб он меня в рот трахнул?»

Легкие импульсы члена заставили содрогнуться.

«Да нет, быть не может, просто, скорее всего, меня возбуждает само присутствие секса. Ведь он не просто присутствует, я в нем участвую, и неважно, в какой роли; это ведь секс, вот я и возбудился».

Я: — Не придумывай, а то ишь, размечтался.

«А я давно с ним так общаюсь?»

Я: — Просто меня бесит, что ты даже не собирался.

Виктор: — Ты о чем?

Я: — На фига было цирк устраивать с вождением и количеством, раз точно знал, что не будешь меня учить?

Виктор немного задумался, и по лицу было видно, что он озадачен.

Виктор: — Ну, я для себя пытался вымутить, прости, не думал, что это для тебя важно.

Хотелось плакать, но уж точно не при нем. Я же не девочка, чтоб вот так раскисать.

Виктор: — Я даже не знаю, как это будет выглядеть: я учу женоподобного подростка вождению, увидят, напридумывают, что я не по той тропинке пошел.

Я: — Я не подросток? И про какую тропинку говоришь?

Виктор: — Ну подумай. Одно дело — девушку учить, и совсем другое — дело. Был бы ты девушка, без проблем.

Не знаю, сделал он это специально или случайно, но я услышал зацепку и ухватился за нее обеими руками.

Я: — То есть девушку ты бы стал обучать.

Виктор: — Дык я об этом и говорю.

Я: — Тебе главное, что со стороны люди подумают.

Виктор: — Это немаловажно.

Я: — Тогда давай я оденусь и буду выглядеть со стороны как девушка.

Собеседник вдруг понял, к чему свелся разговор, и уже сам был не рад, что его начал.

Виктор: — Вот ты... Ты не сможешь.

Я: — Почему? На маскараде никто не догадался.

Виктор: — Так то маскарад, там маска была, косынка.

Пока мой новоявленный инструктор что-то прокручивал в голове, я решил не упускать инициативу из рук.

Я: — Ты вот не придумывай, я иду переодеваться!!!

Воодушевленный своим успехом, я рванул со всех ног в мамину спальню и стал быстро надевать вещи, которые уже примерял сегодня. В момент, когда я в нижнем белье и колготках снимал платье с петель, в комнату без стука вошел Виктор.

Виктор: — Только есть один нюанс...

Увидев, как мужчина бесцеремонно пытается проникнуть в святая святых, я бросился к нему и, не слушая грубияна, вытолкал его за дверь.

Я: — Куда без стука!!!

Виктор: — Так это, по идее, моя комната?

В голосе слышалось недоумение.

Я: — И что? Нельзя так просто врываться в женскую раздевалку.

Виктор: — Да что я там не видел-то?

Продолжая разговор, я натянул платье, и теперь дело оставалось только за прической. Я помню, как мама выпрямляла мне волосы на выпускной, этот спрей до сих пор стоит без дела на ее полке. И, повторив манипуляции, которые она делала тогда, я начал расчесывать волосы.

«А в какую сторону их зачесывать?»

Понял, что без ободка их нормально не уложить. Я водрузил его на голову, собрав волосы назад, и, слегка толкнув дверь спальни, вышел на суд моего зрителя.

Виктор: — Ободок надела?

Я первый раз в жизни почувствовал на себе мужской оценивающий взгляд. С головы до ног, а потом обратно. Мужские очи прожигали меня насквозь, отчего мне стало немножко не по себе.

Я: — Волосы, чтоб в глаза не лезли.

Виктор: — Да, твоя мама тоже так говорит, когда собирается мне минет делать.

«Ну естественно, он теперь каждые пять минут будет напоминать мне про долг...»

Немного смутившись, я решил быстро перескочить на другую тему.

Я: — Ты там про нюанс какой-то говорил?

Но собеседник как будто не заметил вопроса, продолжая похотливо рассматривать мое тело.

Виктор: — А обувь?

«Обувь... А обувь-то я и не смотрел, там вообще осталось что-то?»

Вернувшись к шкафу, я окинул его пространство быстрым взглядом и понял, что выбор особо не велик. Лучше всего к черному платью и черным колготкам подходили туфли-лодочки, но я никогда не пробовал ходить на каблуках.

Я: — Тут только каблуки.

Виктор: — Отличный выбор.

Я: — А будет удобно?

Надев туфли, я попытался выпрямиться и с удивлением обнаружил, что даже стоять в них сложно, не то что ходить.

Я: — Даже стоять трудно.

Но галантный кавалер протянул мне руку.

Виктор: — Ничего, я помогу.

Вложив ладонь в руку мужчины, я почувствовал, как по руке в сторону спины пробежал не то холодок, не то какой-то импульс, который, переходя с руки на тело, заставил его вздрогнуть.

Странное ощущение. Ножки напряглись, я, считай, стою на носочках, отчего в поисках стабилизации включились те мышцы, которые раньше я не замечал. Икры и ягодицы напряглись, лопатки свелись и расправили плечи, подбородок поднялся.

Виктор: — Краситься будешь?

«Краситься?»

Легкий сумбур в голове.

«Конечно, по идее, надо бы, только я не умею...»

Я: — Вот еще.

Виктор: — Был бы ТОПчик, естественно, для маскировки.

Я и так уже был достаточно смущен обстановкой, поэтому капелька дополнительного покраснения сильно не изменила ситуацию.

Я: — Ты считаешь?

Виктор: — Ну, хоть губки.

В голове началась борьба: мне хотелось взглянуть на себя с макияжем, но признаться в этом я боялся. Взяв помаду и повторив мамин ритуал (натянув губы, провел по ним помадой, а затем потер их друг о друга), решил снова сменить тему, не зная, как продолжить этот разговор.

Я: — Так что за нюанс, ты так и не ответил.

Виктор: — А, нюанс. Нюанс в том, что мы бухие.

Всю эйфорию как ветром сдуло. Как будто, пытаясь запрыгнуть в последний вагон, я уточнил, можем ли мы не выезжать на дорогу, хотя, по правде, мне хватило бы сейчас просто посидеть за рулем. Но Виктор явно не хотел идти на парковку.

Я: — Ну пожалуйста, зачем я маскарад этот устроил, еще и губы накрасил?

Виктор: — Фу, аж уши режет, давай ты пока прикидываешься девушкой, будешь и говорить от имени девушки.

Это как будто удар под дых. Какому парню захочется себя так называть. Но мне хотелось получить от этого мужика согласие, и я плюнул на свою гордость.

Я: — Накрасила...

Виктор: — Давай завтра, по-трезвому я обязательно тебя поучу.

Я: — Обещаешь?

Виктор: — Конечно.

Я: — И что, мне обратно раздеваться?

Виктор: — Зачем? Потренируйся входить в образ. Да и мне приятней будет. Я про минетик, ты поняла?

Я почувствовал, как мою холку сковал мороз. Попробовав стукнуть нахала, получился скорее шлепок ладошкой по мужскому плечу. Со стороны это выглядело излишне женственным.

Я: — Нахал.

Я еще больше впал в ступор. Мне прямо заявляют о планах, а я даже возмутиться не могу. Даже больше, мое сознание воспринимает информацию как порочную, и мне становится не по себе. Я столько раз видел подобные ролики, что четкая картинка этого действия буквально замигала в голове, отчего температура возбуждения стремительно поползла вверх.

«Да что за фигня? Меня заставляют называть себя в женском роде, говорят, что трахнут в рот, и я должен кипеть от злости, а я возбуждаюсь как шлюшка. Наверное, это все из-за либидо. Я просто очень хочу секса, поэтому, когда речь заходит о нем, меня и начинает распирать от желания».

Я: — И чем будем заниматься?

Виктор: — Идем в зал, выпьем, послушаем музыку.

В голове чехарда, смутно помню, как, взяв мужчину под руку для равновесия, перешел с ним из маминой комнаты в зал. Перешел — это, конечно, сильно сказано: идти на каблуках нереально, и, вцепившись в руку, я, по ощущениям, просто висел, перебирая ногами.

Виктор: — Ты так сильно не вешайся, я же тоже не в кондиции, сейчас рухнем оба на кровать.

«Легко сказать — не вешайся. Я как на ходулях! Зачем девушки себя так мучают?»

На темном экране телевизора я увидел свое отражение почти в полный рост.

«Офигеть, какие длинные ноги! И такие красивые. Они выглядят как женские? Я весь выгляжу как...»

Виктор: — Нравится?

Я подумал, что не расслышал.

Я: — Что?

Виктор: — Ты себя так рассматриваешь, нравится?

Очень странный вопрос, я точно знал, что давать на него положительный ответ нельзя ни в коем случае, поэтому начал философствовать.

Я: — Нет, просто непривычно себя видеть в таком виде.

Виктор: — А, ну ладно.

Дальше моему нежному существу легче не стало. Выключили общий свет, включили какой-то музыкальный канал, и отражение пропало, но теперь я уже начал наблюдать себя не со стороны.

Я вижу рукав женского платья на своей руке, опускаю голову вниз, а там ножки в колготках и на каблуках. Понимание, что это я, и так сносит крышу, а ощущения просто будоражат. Закинув ногу за ногу, как настоящая девочка, я коснулся бедра ладонью и, пока Виктор отвернулся, слегка погладил свою ногу.

«Это приятно.»

Моя ладонь первый раз коснулась нейлона, и я ощутил ею, как приятно гладить женские ножки. Но и ножка в нейлоне почувствовала прикосновение, и это тоже было не отвратительно, а даже наоборот.

«Понятно, что половина тактильного чувства размывается из-за того, что это я сам себя глажу.»

Всегда нравилось, когда мама гладила или по голове, или по спине, — так это мама. Когда Лена прикасалась ко мне, у меня судороги начинались; наверно, если кто-то погладит мои ножки сейчас, я тут же кончу.

«Да уж... Кто-то... Претендент один. Я что, реально хочу, чтоб он меня приласкал? Это, по-моему, перебор уже. Только ради эксперимента. Да какой эксперимент? Ты хочешь, чтоб мужик тебе ноги погладил? И как вообще к этому разговор свести, не будешь же просить?»

Градус возбуждения на уровне парообразования. Я уже давно хочу запереться в ванной и подергать рукой, но этого не случится, пока не отдам часть долга, а мужчина как специально даже не намекает на близость. Да, мы сидим, выпиваем, смотрим клипы, он даже делает комплименты, от которых я постоянно краснею, но он ни разу не пытался сблизиться, сесть поближе, приобнять...

Виктор: — Ух ты, сейчас песня будет суперская, может, потанцуем?

Я: — Чего???

В миг все чувства обострились и перевернулись. Только что я думал о том, что мужчина не сближается, а когда он предложил сблизиться, мне стало страшно до усрачки.

Виктор: — Танец, медляк.

Виктор, не ожидая ответа, поднялся и протянул мне руку, а я, с вытаращенными от испуга глазами, пытаюсь придумать отмазку.

Я: — Я не умею.

Виктор: — Так я научу, ничего сложного.

Я покраснел от стыда. Что-то внутри меня сопротивлялось. Но фразы: «Ты ничего не теряешь, один раз живем, я же тебя не замуж беру» — не оставили мне выбора. И вот меня поднимают с кресла и увлекают в центр зала под проигрыш песни «Сойти с ума» группы Рефлекс.

Сглотнув ком, подступивший к горлу, я уткнулся в грудь мужчине, боясь посмотреть ему в лицо. Он сам положил мою руку на шею и, приобняв за талию, притянул к себе. Все части моего тела, которые коснулись мужчины, моментально включили сигнализацию. Пытаясь максимально разрядить интимность обстановки, я старался хоть немного отстраниться от партнера, но ноги совершенно не хотели слушаться, постоянно заплетаясь, подкашиваясь и цепляя ноги человека напротив.

Виктор наклонился и прямо на ухо, как будто боясь, что нас кто-то услышит, прошептал:

Виктор: — Аккуратней, ты мне все ноги оттопчешь.

Я: — Ноги не слушаются.

Пытаясь извиниться за свою неловкость, я взглянул в лицо и увидел ехидную улыбку.

«Что он задумал?»

Виктор: — Ну так прижмись поближе, получше обними, и сможешь на меня опереться, если что.

«Вот сучара!!! Он же мог сам меня к себе прижать?»

В голове происходит борьба. Я одновременно и не хочу, как парень, танцевать с мужчиной, и хочу, как актер, проникнуться сценой, ведь потом можно это все использовать для «разрядки».

«ААА!!! Бороться смысла нет, я в этой ситуации по своей вине, меня никто не заставлял, так что надо просто отдаться течению».

Сделав движение вперед, я слегка перехватился рукой на шее и оказался в объятиях мужчины.

«Интересно, девушки чувствуют то же самое?»

Все тело как один сплошной сенсор. Грудь и живот касаются тела, виском касаюсь щеки. Держа голову прямо, я носом упираюсь в шею возле уха и постоянно вдыхаю мужской аромат. Иначе я носом упрусь в щеку, и это, по-моему, хуже. Но самые яркие впечатления там, в самом низу. Мои ножки трутся о ноги Виктора или наоборот.

Так уж получается, что в танце, особенно таком тесном, ты непременно будешь чувствовать гениталии партнера.

«И я их чувствую, прям очень чувствую, они проснулись».

Дело стремительно куда-то катилось.

Виктор: — Уже ждет, когда ты его приласкаешь.

«Вот тебе и течение».

Мою руку уложили на бугорок и придавили сверху.

Виктор: — Чувствуешь?

«Да, конечно, чувствую, кем надо быть, чтоб это не почувствовать?»

Виктор: — Давай, не стесняйся, опустись на коленки.

Я знал, что все закончится этим, я был к этому готов, но все равно не могу просто взять и подчиниться. Хотя картинка этой сцены сразу замаячила в голове.

«Блин, тут даже зеркала нет».

Я: — Что, прям тут?

Виктор: — Да, это так сексуально. Представляешь, на танцполе?

«Да, я совершенно точно представляю, я прям вижу это».

Я: — Я только начал понимать, что делать в танце.

Развернув мой подбородок на себя, мужчина произнес:

Виктор: — Начала...

И, улыбнувшись, добавил.

Виктор: — В следующий раз отшлепаю.

Конечно, это была не угроза, и на меня его слова подействовали так, как, наверное, и должны были. Не то чтобы я хотел быть отшлепанным, но сцена наказания отчимом нерадивой падчерицы моментально добавилась к минету, стоя на коленях посреди танцпола.

«Да что ж такое... Мне, по идее, надо собраться, а я, наоборот, хочу нарваться на наказание».

Я: — Ох, ебать, я должен испугаться?

Нагло уставившись на мужчину, я откровенно начал провоцировать его.

«Интересно — это алкоголь или возбуждение?»

Виктор: — Ах ты?

Мужчина посмотрел мне в глаза и даже прищурился, пытаясь понять, правильно ли он понял мою провокацию. А внутри меня тем временем разгорался пожар. Я уже чувствую, как намокли трусики; мне нужно снять напряжение, а сделать это сейчас я не могу.

«Он снова кончит мне в рот? А если на лицо попадет... И на шею...»

В голове возникла еще одна сцена, в которой я пытаюсь избежать камшота, но мужчина специально обильно орошает мое лицо своим семенем.

«Это отвратительно! Вот бы на это со стороны посмотреть».

Виктор: — Ах ты дрянь, ты же меня провоцируешь!!!

«Провоцирую? Я просто уже не в себе, я хочу быть отшлепанным или поставленным на колени, а лучше и то, и другое, и в конце... Главное — это все хочется видеть, видеть в зеркале, а оно только в спальне».

Я: — Провоцирую? Да я уже тебе прямо говорю!!!

«Алкоголь... Я в жизни не употреблял столько алкоголя, и сейчас я, уже довольно подвыпивший, переступил какую-то невидимую черту. Хотя на алкоголь все сваливать тоже, наверное, неправильно, я ведь еще и возбужден. И теперь возбуждение проецирует порочные сцены в голове, и я еще больше возбуждаюсь. Капец, я хочу секса, я просто нереально хочу секса. С девушкой: целовать ее грудь, гладить ее ножки, сжимать булочки, но у меня нет девушки. Зато я могу побыть девушкой, такой, какую сам хочу: пошлой, развратной, жаждущей своего мужчину».

Я чувствовал, как внутри закипает кровь.

«Я хочу секса! Я хочу секса! Я хочу секса!!!»

Виктор: — Ну тогда задирай подол, сейчас я пройдусь по твоей жопке!!!

«О да!!! Только не здесь!»

Я: — Тебе надо, ты и задирай.

Развернувшись, быстрым шагом, виляя бедрами, я направился в спальню, уже у двери услышав топот погони. Попытался оторваться и закрыть перед мужчиной дверь, но мне не хватило времени даже обернуться. Сильные руки схватили меня в охапку и понесли как пушинку к родительскому ложу. Я делал вид, что сопротивляюсь, барахтался руками и ногами и наблюдал, как эта картина смотрится в отражении.

Уложив меня животом себе на колени, мужчина задрал платье, выставив на показ мою задницу, обтянутую колготками.

Виктор: — Какая у нас тут жопка красивая.

Я почувствовал, как руки начинают мять ягодицы, и скосил взгляд на зеркало.

«Твою мать, как же это сексуально!!!»

Виктор: — Будешь еще баловаться?

Я: — Да!

Ладонь оторвалась от ягодицы и резко вернулась обратно, вызывая во мне шквал эмоций: стыд, позор, беспомощность.

«Я заварил кашу, которую не могу остановить. Да, наверно, и не хочу».

Виктор: — Жопка мамкина, круглая, упругая, тоже любишь в нее пускать гостей?

На секунду я подумал, что не расслышал текст.

Я: — Чего?

Виктор: — Мамка твоя обожает в попку, и ты такая же.

Я не предполагал, к чему все эти слова, поэтому просто делал вид, что мне больно и стыдно от шлепков партнера, слегка постанывая и созерцая сцену в зеркало.

Виктор: — Стонешь как блядюшка, ну-ка давай заткнем тебе чем-нибудь рот.

«Я очень хотел трахнуться с блядюшкой, но за неимением таковой посмотрю, как это выглядит в зеркале».

Я: — Да, заткни, ААА!

Широко открыв рот, я высунул язык, приглашая партнера внутрь, представляя, что именно так вела бы себя Шейден.

Виктор кинулся расстегивать брюки, но ему явно мешало мое тело, лежащее сверху, и, чтоб ускорить процесс, я начал ему помогать.

Видя, что я и сам прекрасно справляюсь с ширинкой, мужчина переключился на обхаживание моего тела. Уже ничего не стесняясь, он довольно жестко номинал части моего тела, находящиеся ниже спины. И когда наконец его сочащийся член освободился от брюк и направился в мой жаждущий рот, я снова заценил сцену в зеркале.

Это было шикарно. В свете ночника девушка, лежа на животе, принимает ртом член мужчины, который дерзко мнет ее ножки, говоря какие-то пошлости и периодически шлепает по жопе.

«Я сейчас кончу, прям в мамины колготки!»

А руки меж тем уже касались тех мест, которых даже я сам стеснялся касаться. Шлепая и сжимая булочки, я все чаще стал ощущать прикосновение к анальному колечку, вот только в порыве страсти я думал, что это случайность.

Виктор: — Сейчас проверим, как у тебя там...

«Где там?»

Я целиком был погружен в процесс: играя свою роль жаждущей члена блядюшки. Я старался как можно лучше обсасывать член и, конечно, наслаждался зрелищем в зеркале.

Колготки спустились с ягодиц, и мужская страсть обрушилась уже на обнаженное тело.

«Вот он про что?»

Снова легкое срабатывание сигнализации оповестило о прикосновениях к колечку, но мозг игнорировал сигналы, пока палец не вошел внутрь.

Виктор одновременно прижал мою голову к паху и проник средним пальцем в святая святых.

Меня на мгновение накрыл дичайший страх. Я замер, как кошка, которую прижал к земле кот во время случки.

«По течению. Будь что будет».

Но как только внутри оказалась вся фаланга, я не выдержал.

Пытаясь одновременно избавиться от проникновений с двух сторон, я не знал, за какое из них браться в первую очередь, и поэтому получилось, что я с членом во рту пытаюсь отмахнуться от руки сзади.

Виктор: — Блядь, целка, а ведешь себя...

Отпустив мою голову, мужчина заглянул в лицо.

Виктор: — Ты если в попку хочешь, надо же готовиться.

Я: — В смысле готовиться?

Вопрос сорвался с губ, но в голове были совсем другие слова.

Виктор: — В интернете поищи, или мне и на этом транспорте тебя учить ездить?

Я: — Да с чего ты взял, что я туда хочу?

Виктор: — Твоя мамка так себя ведет, во время овуляции.

«Наверное, эти слова должны мне многое объяснить».

Я: — При чем тут мама, ты меня в... хотел...?

«Мне даже сказать это сложно».

Виктор: — Нет, вернее. Ну ты не догоняешь, я же объяснил?

Я: — Ни хрена ты не объяснил, ты нормальный вообще?

Во мне уже кипело другое чувство, примерно противоположное возбуждению.

Виктор: — Да я же говорю, твоя мамка, не часто, но иногда, прям просит, чтоб я ее отшлепал.

Я: — А я тут при чем?

Виктор: — Так ты ее копия: повадки, мимика, блин, только моложе.

Я окончательно начал запутываться: мама мне всегда говорила, что я копия отца, а тут меня сравнивают с ней, с женщиной.

Я: — Жопа-то моя при чем?

Виктор: — Говорю же, она анал обожает, вот я и подумал, что ты тоже не прочь...

«Мама анал обожает?»

Я много раз слышал ее стоны, доносящиеся из-за закрытой двери, и не мог даже подумать, что причиной этому анальный секс.

Я: — И часто ты ее?

Хоть тресни, но мне сложно говорить на такие темы.

Виктор: — Почти всегда: если она хочет, то только туда, если нет, надевает ободок.

«Даже при условии, что я копия мамы и у меня повадки те же, все-таки я не девочка».

Я: — И ты занялся бы сексом со мной, даже несмотря на то, что я не девочка?

Виктор: — Мы сейчас чем занимаемся?

Я: — Я про другой.

Виктор: — Да понял. Просто я подумал, что ты сисси, и решил: а почему бы и не попробовать, один раз живем.

Я: — Кто?

Виктор: — Ты что, никогда не слышал? Сисси, ледибой, трансик.

Я: — Да слышал я, но почему ты подумал, что я такой?

Виктор: — Было пара намеков, может я ошибся, а может, нет.

Я: — Каких еще намеков?

Виктор задумался, пытаясь подобрать слова.

Виктор: — Неважно, давай лучше продолжим.

Я: — Что значит «неважно»? Вдруг я опять что-то сделаю, и ты себе напридумываешь?

Виктор: — Ничего я не напридумываю. Теперь я знаю, что ты там целка, и не буду пытаться, пока не увижу явные признаки.

«Какие еще признаки? Я вообще не понимаю, о чем он?»

Я: — О чем ты говоришь? Какие признаки? Это же табу, туда нельзя ни в коем случае.

Виктор: — Так только задроты думают. Между прочим, не только мамка твоя анал не считает запрещенкой. Ленка тоже туда дает как за здрасти.

Упоминание Лены встрепенуло мои чувства. Я столько раз представлял секс с ней, столько салфеток было потрачено на ее образ в голове, и лишь иногда она в моих фантазиях брала у меня в рот. Про анал даже не было мыслей, а сейчас, поняв, что для нее это не табу, возбуждение поползло вверх.

Я: — И что, вот так просто говорит: «Давай в анал»?

Виктор: — Ты с какой целью спрашиваешь?

И снова меня сковал ужас.

Я: — Просто интересно.

Виктор: — Да никто не говорит. Ты как себе секс вообще представляешь? Трахаетесь и болтаете?

По моему смущению Виктор понял, что я в этом вопросе профан.

Виктор: — Обычно все не так. Если не знаешь предпочтения подружки, просто ставишь раком, начинаешь гладить колечко, и если она не возмущается, продолжаешь.

Я: — И с ними так же?

Виктор: — Нет, с ними не так же. Я прекрасно знаю их предпочтения.

Я: — А как?

Виктор: — Слушай, ты меня утомила, любопытная Варвара.

Я: — Тебе что, трудно рассказать?

Виктор: — Я не пойму... Речь ведь идет о твоей маме и подруге, которую ты считал девушкой. Я бы не хотел слушать, как их трахают.

Я: — Если ты не будешь каждый раз говорить «твоя мамка» и «твоя девушка», то, наверное, мне легче будет слушать.

Виктор: — Но слушать ты хочешь?

Я немного замялся с ответом.

«Действительно странно, что я хочу узнать подробности. Хотя в любом фильме, если герой узнавал про измену, всегда задавал вопрос: „Ну и как это было? Или когда? Или где?“»

Видимо, видя мой интерес, прикрытый смущением, Виктор решил взять ситуацию в свои руки.

Виктор: — Давай, я отвечу на любые твои вопросы, но ты при этом будешь вот тут сидеть, широко открыв рот.

«Вот сучара. Видит, что тема мне интересна, и начинает строить условия».

Виктор: — Согласна?

Покусывая губы, я пытался понять, действительно ли я так сильно хочу услышать ответы на свои вопросы.

Виктор: — Ну, говори.

Я: — Да.

Виктор: — Что, да?

Я: — Я согласна.

Виктор: — Давай еще разок, поотчетливей.

«Мудак».

Я: — Я согласна.

Почему-то в этот раз слова произносились легче.

Виктор: — Садись.

Даже сейчас меня больше всего волновало отражение.

«Как лучше сесть? Лицом к зеркалу, он своей жопой мне закроет вид, а если боком — тоже ничего не увижу».

Видя, как я мнусь, поглядывая на зеркало, мужчина взял меня за руку и начал усаживать в торце кровати.

Виктор: — Не переживай, милая, я позволю тебе наслаждаться зрелищем.

Меня аж передернуло от этих слов.

Виктор: — Думаешь, незаметно, что ты постоянно косишься в отражение? У каждого есть свои заморочки.

Я сел на пол уперся затылком в спинку кровати и открыл рот. Мужчина встал сбоку, давая возможность наблюдать, как он вкладывает свой орган в мой ротик.

Виктор: — Ну что, извращенка, хочешь послушать, как я твою подружку трахаю?

Виктор сделал пару оборотов членом вокруг рта и постучал им по моему носу.

Я: — Да какая она мне подружка, проблядь.

Я заочно обозвал девушку, но в груди все сжалось. Видимо, мне недостаточно знать, что ее трахают все подряд, чтобы перестать испытывать к ней чувства.

Странно, член у рта уже не казался чем-то аномальным. Я спокойно рассматривал его форму, вены и, заметив капельку выделений, тут же слизал ее и растер по небу.

«Этот странный, ни на что не похожий вкус».

Виктор продолжил повествование.

Виктор: — Они обе пользуются аксессуарами. Проблядь с некоторых пор всегда на наши гулянки приходит с пробкой в попке.

Я на секунду оторвал губы от головки.

Я: — Зачем?

Виктор: — Затем, что она в нее очень легко дает. Мне кажется, она фистингом балуется. После слова «фистинг» моя голова закружилась.

Я видел ролики, в которых девочки удовлетворяли себя рукой, но, представив Лену на их месте, меня начало потряхивать.

Девушка, которую я считал целомудренной, оказалась порочной до уровня фистинга анала. От всплеска чувств я всосался в колом стоящую плоть.

Виктор: — Ух ты. Вот как это работает? Ладно.

Мужчина скинул с себя рубашку.

Виктор: — Хочешь послушать, с каких пор она носит пробку?

Мне кажется, даже если он услышит «нет», все равно продолжит.

Виктор: — Как-то раз заспорили, приедет ли она на явный тройничок. Прямо текстом ей написали: «Приезжай, мы тебя в два дупла оприходуем». Знаешь, что было дальше?

По всему моему телу начался зуд. Учитывая, что по контексту понятно, чем это все закончилось, мне все равно очень сильно хотелось узнать в мельчайших подробностях, что было дальше, и очень сильно захотелось поглубже проглотить член, косясь на отражение в зеркале.

Продолжая делиться откровенными подробностями, партнер уже не церемонился.

Виктор: — Она любит хардкор, знаешь, как это?

«Естественно!»

Виктор: — Это когда не глядят и облизывают, а вот так оттягивают соски.

Моя сисечка, схваченная двумя пальцами за сосок, устремилась в сторону, пытаясь преодолеть гравитацию тела. Резкая боль и чувство.

«Что это за чувство?»

Виктор: — Нравится? Ты такая же, как она, блядище, и с тобой надо так же, как с ней, да?

Вместе с вопросом на щеку упала пощечина, и новое чувство захватило все сознание.

«Унижение!!! Мне нравится, когда меня унижают?»

Виктор: — А в конце мы ей кончали на лицо, а она радовалась как припадошная.

«Нет, это не то. Я как актер, вжившийся в роль! Исполняя роль блядины, я стал и чувствовать себя ею. Просто я хороший актер. Поэтому действительно начал наслаждаться не только картинкой, но и самим процессом».

Виктор: — Ох. Я сейчас взорвусь. Ты не ответила: на кончать тебе на лицо?

В голове закрутились вихри сцен. Шквал эмоций, и во главе всех — унижение. Оно взобралось на баррикаду и призывает революцию чувств: ломать ворота и захватить власть.

«Плыть по течению?»

Как на американских горках, я начал нестись вниз по склону и уже не мог контролировать ничего.

Виктор: — Отвечай, блядь!

Уже сжавшись в комок и пытаясь удерживать оргазм из последних сил, Виктор сдавленным голосом задал вопрос.

Я: — Да!

Виктор: — Что «да»? Кончить тебе на лицо?

Я: — ДА!

Я слышу свой голос со стороны — это уже не голос, это сама порочность отвечает своему мужчине.

Я: — Обкончай меня, ЗАЯ!

Сам факт того, что я соглашаюсь на подобное унижение, сводил с ума. Скосившись на зеркало, я вижу, как девушка, сидя на полу, с готовностью подставляет лицо под брызги и наслаждается ими.

«Как же хочется схватить свой перенапряженный член и вздрогнуть».

Опустошив хранилища, мужчина небрежно сунул свой член мне в рот и, убедившись, что я тщательно его вылизал, потрепал волосы и вышел из спальни.

Виктор: — Надо это сохранить, охуительная сцена.

«О да! Высшая оценка за игру первого плана, ОСКАР за главную роль!»

Я одновременно гордился своим невероятным перевоплощением и чувствовал огромную недосказанность. Шум в ушах, сердце колотится, все тело трясется. Мне срочно нужно кончить. Я в таком состоянии возбуждения не был никогда.

Вижу отражение в зеркале: с другой стороны на меня смотрит девушка с яркой, но уже изрядно размазанной помадой на губах. Все лицо забрызгано спермой, и ей сейчас кажется зрелище прекрасным. Она просовывает ручку вниз между ножек и начинает ею активно работать.

Зеркало большое, но висит сантиметров на тридцать выше пола, так что сейчас я не вижу, какие именно гениталии у девчонки. Но я вижу, как меняется ее лицо, как поднимаются бровки, как открывается забрызганный спермой ротик и испускает сладкий стон.

Для усиления эмоций, свободной рукой начинаю гладить тело, сжимать и оттягивать грудь, что моментально привело в действие обратный отсчет.

Вижу, как сжались коленки девушки в преддверии оргазма. Со всей силы сжав член рукой и оттягивая окончание, меня начало как будто втягивать внутрь. И только безумная идея не давала все это закончить.

«Попробовать? Да! А если снова посмотрю и мне станет противно? А ты не смотри».

Всматриваясь в воодушевленное оргазмом лицо девушки, я видел, как ее рука спустилась вниз и вернулась обратно уже с содержимым на ладошке. Она, нисколько не сомневаясь, вытащив язык, лизнула содержимое. И после небольшой паузы собрала губки бантиком и втянула содержимое ладошки.

«Это какой-то новый уровень актерской игры — вжиться настолько, что тебе реально становится в кайф».

У меня и раньше не было особых проблем с фантазиями для мастурбации, а теперь, когда я мог все подкрепить реальностью, будущее казалось таким вдохновляющим.