Я сидел на коленях в тесной, пропахшей сексом палатке и смотрел на маму. Она лежала на спальном мешке, вся перепачканная спермой — моей, Олега, Сани, Димона. Густые белые капли стекали по её щекам, подбородку, тяжёлой груди, животу, бёдрам. Чёрный купальник валялся где-то сбоку, смятый и мокрый. Мама тяжело дышала, глаза блестели от слёз и остаточного возбуждения. Её вопрос всё ещё висел в воздухе между нами.

— Тебе... тебе понравилось? Когда я... сосала тебе?

Я не сразу нашёлся, что ответить. Горло пересохло. Член, только что опавший после оргазма, уже снова начинал твердеть от одного взгляда на неё — на мою мать, которая минуту назад глотала мою сперму, пока её ебали сзади.

— Да, — тихо, но твёрдо сказал я. — Понравилось. Очень.

Мама закрыла глаза и тихо всхлипнула. Её рука дрожала, когда она вытерла сперму с губ.

— Боже... что мы наделали... — прошептала она. — Я твоя мать... а ты... ты кончил мне в рот. И я... я проглотила. Как последняя...

— Шлюха, — закончил я за неё.

Она вздрогнула, но не возразила. Только посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах всё ещё горел тот самый голодный огонёк, который я видел в кабинете, у костра, в этой палатке.

— Ты... ты хочешь продолжить? — спросил я, подходя ближе на коленях. — Прямо сейчас. Со мной.

Мама молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула. Едва заметно. Но этого хватило.

Я наклонился и поцеловал её. Не нежно — жадно, глубоко, так, как целовал её Олег у костра. Мама сначала замерла, потом её губы ответили. Я почувствовал вкус своей спермы на её языке. Это сводило с ума.

Мои руки легли на её груди — тяжёлые, упругие, всё ещё липкие от чужой спермы. Я сжал их, потёр соски пальцами. Мама тихо застонала мне в рот. Её тело уже снова начинало отзываться.

— Вадик... — прошептала она, когда я оторвался от её губ. — Мы не должны... это инцест... это...

— Я знаю, — ответил я, целуя её шею, туда, где остался свежий засос от Олега. — Но я хочу. И ты хочешь. Я видел, как ты смотрела на меня, когда сосала. Ты возбудилась ещё сильнее.

Мама не стала спорить. Только раздвинула ноги чуть шире, когда моя рука спустилась между них. Киска была горячей, распухшей, скользкой от смеси её соков и спермы троих парней. Я провёл пальцами по губам, нашёл клитор и начал медленно кружить. Мама выгнулась и тихо всхлипнула.

— Ох... Вадик... — её голос дрожал. — Пальцы... глубже...

Я ввёл два пальца сразу. Киска сжала их жадно. Я трахал её пальцами медленно, глубоко, большим пальцем продолжая ласкать клитор. Мама стонала, двигая бёдрами навстречу.

— Ты такая мокрая... — прошептал я ей на ухо. — После того, как тебя выебали трое... и всё равно течёшь.

— Не говори так... — слабо возразила она, но её киска сжалась сильнее.

Я вытащил пальцы, облизал их — вкус был солёным, густым, чужим. Потом лёг между её ног. Член уже снова стоял колом, головка блестела. Я провёл ей по щели несколько раз, размазывая смесь, и медленно начал входить.

Мама громко, протяжно застонала, когда головка прошла внутрь. Я входил сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её горячие стенки обхватывают меня. Она была тугой, несмотря на всё, что с ней делали этой ночью. Или, может, наоборот — именно поэтому.

— Аааах... Вадик... ты... ты внутри... — её глаза были широко раскрыты, она смотрела на меня снизу вверх. — Мой сын... трахает меня...

Я вошёл до конца и замер, давая ей привыкнуть. Потом начал двигаться — медленно, глубоко, почти полностью выходя и снова погружаясь. Каждый толчок заставлял её тяжёлую грудь раскачиваться. Я наклонился и взял один сосок в рот, посасывая, пока трахал её.

Мама обхватила меня ногами за талию, притягивая ближе.

— Быстрее... — прошептала она. — Пожалуйста... трахай меня как они... жёстко...

Я ускорился. Шлепки кожи о кожу стали громче. Палатка наполнилась влажными звуками и её стонами. Я держал её за бёдра, вгоняя член до самого основания, чувствуя, как её киска пульсирует вокруг меня.

— Скажи, что ты моя, — потребовал я, глядя ей в глаза.

— Я... твоя... — хрипела мама. — Твоя шлюха... сынок... ааах... глубже...

Я перевернул её на живот, поднял за бёдра и вошёл сзади одним мощным толчком. Мама вскрикнула, уткнувшись лицом в мешок. Я начал трахать её жёстко, как Олег, держа за талию и шлёпая по попке. Каждый удар заставлял её тело подаваться вперёд.

— Мама ты... Ооох! Ты... ты так принимаешь меня... так легко, — прошипел я, ускоряясь. — После того, как тебя наполнили трое моих одноклассников... теперь я.

Мама стонала громко, уже не сдерживаясь. Её киска чавкала, соки стекали по бёдрам. Я чувствовал, как она близка к оргазму — стенки сжимались всё сильнее.

— Вадик... я... я сейчас... — её голос сорвался.

Я наклонился, обхватил её грудь одной рукой, другой — клитор, и начал тереть в такт толчкам. Мама задрожала всем телом. Оргазм накрыл её резко — она громко закричала, киска судорожно сжалась, выталкивая меня почти наружу. Я вдавил член обратно и продолжил долбить через её пик, продлевая его.

Когда она начала опадать, я вытащил член, перевернул её на спину и снова вошёл. Теперь я трахал её лицом к лицу, глядя в глаза. Мама обхватила меня руками, целуя жадно, облизывая губы.

— Кончи в меня... — прошептала она. — Как они... наполни меня...

Я ускорился до предела. Несколько мощных толчков — и меня накрыло. Я застонал и начал кончать глубоко внутри, заливая её горячей спермой. Мама сжимала меня ногами, принимая всё до последней капли.

Мы лежали так несколько минут, тяжело дыша. Я всё ещё был внутри неё, чувствуя, как сперма медленно вытекает. Мама гладила меня по спине дрожащими пальцами.

— Что теперь? — тихо спросила она.

— Теперь... всё только начинается, — ответил я.

Утро наступило слишком рано. Солнце уже пробивалось сквозь ткань палатки, когда я открыл глаза. Мама спала рядом, уткнувшись лицом мне в грудь. Её тело было липким от засохшей спермы, волосы растрёпаны, губы слегка опухшие. Между бёдер виднелись белые следы — мои и чужие.

Я осторожно выбрался, натянул шорты и выглянул наружу. Лагерь ещё спал. Костёр догорел. Палатки парней стояли чуть в стороне. Я услышал тихие голоса — Олег, Саня и Димон уже проснулись.

Олег заметил меня и широко ухмыльнулся.

— Ну что, Вадик? Как первая ночь с мамочкой? — тихо спросил он, подходя ближе. — Понравилось?

Я кивнул, не в силах подобрать слова.

— Хорошо. Потому что сегодня будет продолжение. После завтрака. В лесу. Она сама согласится. Ты видел, как она вчера умоляла.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл к своей палатке. Я вернулся к маме. Она уже проснулась, сидела, обхватив себя руками, и смотрела на меня виноватыми глазами.

— Они... они хотят снова? — тихо спросила она.

— Да.

Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я... я не могу отказать. Не после вчерашнего. Они снимут... всё. И разошлют. А я... я уже не могу остановиться. Даже если бы хотела.

Она посмотрела на меня.

— Ты... ты будешь смотреть? Как вчера?

— Буду. И не только смотреть.

Мама кивнула. Медленно. Потом поднялась, натянула купальник и рубашку поверх. Мы вышли из палатки вместе.

Завтрак прошёл странно. Класс шумел, ел, смеялся. Мама сидела в стороне, пила чай, избегая взглядов. Олег, Саня и Димон переглядывались и ухмылялись. Я сидел рядом с мамой и чувствовал, как между нами висит невидимая нить — тайна, которая теперь связывала нас сильнее крови.

После завтрака Марина Сергеевна объявила свободное время до обеда. Большинство побежали купаться или играть в волейбол. Мама сказала, что пойдёт в лес «подышать», и ушла в сторону сосен. Через минуту за ней последовали Олег, Саня и Димон. Я пошёл следом.

Они зашли глубже, туда, где деревья смыкались плотнее и не было видно с поляны. Мама остановилась у большого поваленного ствола. Парни окружили её.

— Ну что, Татьяна Витальевна, — сказал Олег, подходя вплотную. — Вчера ты обещала, что это последний раз. Но ночь показала другое. Сегодня мы продолжим. И сынок тоже поучаствует. По-настоящему.

Мама посмотрела на меня. В её глазах была смесь страха и возбуждения.

— Хорошо... — тихо сказала она. — Только... быстро. И чтобы никто не увидел.

Олег усмехнулся и толкнул её к стволу. Мама упёрлась руками в кору. Саня стянул с неё рубашку, потом купальник вниз, до самых щиколоток. Она осталась полностью голой посреди леса — грудь тяжёлая, соски твёрдые, киска уже блестела.

— На колени, — приказал Олег.

Мама опустилась. Все трое расстегнули шорты. Члены уже стояли. Она начала сосать по очереди — сначала Олега, глубоко, с чмоканьем, потом Саню, потом Димона. Я стоял рядом, расстегнув свои, и дрочил, глядя, как её губы растягиваются вокруг чужих стволов.

— Вадик, иди сюда, — сказал Олег. — Твоя очередь.

Мама подняла на меня взгляд, когда я подошёл. Она открыла рот. Я вставил. Горячий, мокрый рот матери снова обхватил меня. Она сосала жадно, глядя мне в глаза.

— Привстань, — скомандовал Олег. — Не будем же мы просто стоять и смотреть, как ты сосешь своему сыночку.

Мама приподнялась с колен, поняв, что от нее требуется. Она наклонилась вперед, не выпуская моего члена изо рта, а потом...

Олег вошел в нее одним резким толчком, заставив маму вздрогнуть.

— Аааах... — застонала она, на мгновение выпустив мой член из своего ротика.

Олег начал трахать её жёстко, держа за бёдра. Каждый толчок толкал её глубже на мой член. Саня и Димон стояли по бокам, ожидая своей очереди. Я держал маму за волосы и двигался ей навстречу, трахая в рот.

Через несколько минут они поменялись. Теперь Саня ебал её сзади, а Олег — в рот. Я стоял сбоку и смотрел, как её тело раскачивается между ними. Потом Димон лёг на землю, маму посадили сверху. Она сама насадилась на его член и начала скакать, стоная. Олег встал сзади и медленно вошёл в её попку.

— Оооох... два... сразу... — простонала мама, запрокидывая голову.

Я встал перед ней. Она обхватила мой член губами. Теперь она была полностью заполнена — киска, попка, рот. Трое членов внутри моей матери.

Её губы были туго растянуты вокруг ствола, щёки вваливались при каждом движении, а из уголков рта уже текли густые слюни. Каждый раз, когда Олег резко толкался в её попку, а Димон снизу вбивался в киску, мама подавалась вперёд — и мой член проскальзывал ещё глубже, упираясь головкой прямо в мягкое нёбо, а потом и дальше, в горло.

Она давилась. Глаза у неё были широко раскрыты, влажные, полные слёз — не только от физического дискомфорта, но и от того, что происходило. Я видел это ясно. Стыд. Ужас от осознания, что её собственный сын сейчас трахает её в рот, пока двое его одноклассников одновременно заполняют её снизу. Но вместе со стыдом в этих глазах горело что-то другое — тёмное, жадное, почти животное. Она не пыталась отстраниться. Напротив, её язык судорожно работал по нижней стороне моего члена, а глотка периодически сжималась вокруг головки, когда она пыталась принять ещё глубже.

— Ммммф... глык... глык... — влажные, чавкающие звуки вырывались из её рта каждый раз, когда я вынимал член почти до головки и снова резко погружал.

Ощущения были нереальными. Горячий, скользкий, пульсирующий рот матери. Я чувствовал каждое сокращение её горла, каждую вибрацию стона, который она издавала, когда Олег особенно сильно вгонял в её зад. Её слюна стекала по моим яйцам, горячая и липкая. Я смотрел вниз — на то, как её полные губы, ещё час назад спокойно говорившие мне «спокойной ночи», теперь были размазаны помадой и слюной, плотно обхватывая мой ствол.

Олег сзади рычал от удовольствия, крепко впиваясь пальцами в её бёдра:

— Какая тугая жопа... Татьяна Витальевна, вы просто созданы для этого. Ооох! Смотри, какая шлюха твоя мама.

Мама всхлипнула вокруг моего члена. Её тело мелко дрожало. Я чувствовал, как она пытается что-то сказать — возможно, «не надо» или «стыдно» — но звуки выходили только приглушёнными, влажными. Вместо этого она сильнее сжала губы и начала двигать головой сама, насаживаясь на меня активнее, будто пытаясь заглушить собственные мысли этим действием.

Димон снизу держал её за талию и резко толкался вверх. Я представлял, как его толстый член полностью исчезает в её киске, а потом выходит блестящим от её соков. Каждый такой толчок заставлял маму вздрагивать всем телом, и вибрация передавалась прямо на мой член. Её грудь тяжело раскачивалась, соски тёрлись о грудь Димона. Иногда она пыталась оторваться от моего члена, чтобы вдохнуть, но я мягко, но настойчиво удерживал её за волосы, не давая полностью выпустить.

— Смотри на меня, мам, — тихо сказал я, наклоняясь ближе. Голос дрожал от напряжения. — Смотри, как ты принимаешь нас всех. Как твоя киска и попка растянуты. Как ты сосёшь своему сыну, пока тебя ебут двое.

Она подняла глаза. В них плескалась буря — стыд, вина, возбуждение, которое она уже не могла контролировать. Слёзы текли по щекам, но она не отводила взгляд. Когда я снова глубоко вошёл ей в горло, она просто застонала длинно и протяжно, и я почувствовал, как её глотка сжалась вокруг меня почти судорожно.

Олег ускорился. Шлепки его бёдер о её ягодицы стали громче, влажнее. Он полностью выходил и резко вгонял обратно, растягивая её попку. Мама вздрагивала от каждого толчка, а её киска вокруг члена Димона начинала ритмично сжиматься.

— Она кончает... — хрипло выдохнул Димон. — Чувствую... сука, как сжимает...

Мама действительно кончала. Её тело выгнулось, ноги задрожали, а изо рта вырвался приглушённый, почти звериный стон. Я чувствовал каждую волну её оргазма — как её горло судорожно глотает, как тело бьётся между нами тремя. Она пыталась отстраниться, но мы держали её плотно. Я продолжал медленно трахать её рот, глядя, как она кончает с моим членом в горле.

Когда первая волна отпустила, Олег не остановился. Он продолжал жёстко долбить её попку, используя её всё ещё пульсирующие мышцы. Димон тоже не давал передышки — толкался вверх короткими, резкими движениями. Мама уже почти не контролировала себя. Она просто принимала. Сосала меня жадно, иногда давясь, иногда глубоко заглатывая до самых яиц, когда очередной толчок Олега толкал её вперёд.

Я чувствовал, как приближаюсь. Головка пульсировала, яйца поджимались. Ощущение того, что я вот-вот кончу в рот собственной матери, пока её одновременно ебут в киску и в зад, было слишком сильным. Слишком запретным. Слишком возбуждающим.

— Мам... я сейчас... — хрипло предупредил я.

Она посмотрела на меня снизу вверх — глаза затуманенные, губы растянуты — и вместо того чтобы отстраниться, ещё сильнее сжала рот и начала активно работать языком. Я не выдержал. С громким стоном я начал кончать прямо ей в горло. Густые, горячие струи били глубоко. Мама всхлипнула, но не отстранилась. Её глотка работала, глотая. Я видел, как её кадык двигается. Она принимала всё. Каждую каплю.

Когда я закончил и медленно вытащил член, на её губах осталась белая ниточка. Она тяжело дышала, кашлянула, но языком собрала остатки спермы с нижней губы и проглотила.

Олег зарычал сзади и резко ускорился. Через несколько секунд он тоже кончил — глубоко в её попку, вдавливаясь до самого основания. Мама громко застонала, когда почувствовала, как её заполняет ещё одна порция горячей спермы. Димон последовал почти сразу — выгнулся и заливал её киску, держа её за бёдра так крепко, что на коже остались красные следы.

Мы замерли. Мама тяжело дышала, всё ещё насаженная на два члена. Из неё медленно вытекала смесь нашей спермы — по внутренней стороне бёдер, капая на землю. Она дрожала всем телом. Глаза были закрыты, ресницы мокрые.

Я опустился на колени перед ней, взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на меня. В её взгляде уже не было того жёсткого сопротивления, которое было раньше. Только усталость, стыд... и странное, тяжёлое удовлетворение.

— Ты в порядке? — тихо спросил я, хотя сам знал, что вопрос звучит почти абсурдно.

Мама медленно кивнула. Голос у неё был хриплый, сорванный:

— Я... чувствую вас всех внутри... горячих... и это... это стыдно... но я... я не могу перестать хотеть... Вадик... что со мной...

Я поцеловал её в испачканные спермой губы. Она ответила — слабо, но ответила. И в этот момент я понял, что для неё (и для меня) обратного пути уже давно нет.

Мы вернулись в лагерь по отдельности. Мама пошла в реку смыться. Я — в свою палатку. Весь день я думал только об одном: как это будет продолжаться. Дома. В школе. Везде.

Вечером у костра всё повторилось. Снова вино. Снова игра. Снова мама в палатке парней. Только теперь я был внутри с самого начала. Я трахал её первым, пока Олег снимал. Потом они по очереди. Потом все вместе. Мама уже не говорила «последний раз». Она только стонала, просила глубже и кончала на наших членах.

Ночь закончилась тем, что она лежала между нами четырьмя, покрытая спермой, и тихо шептала мне на ухо:

— Завтра... дома... я хочу только тебя. Одного. Без них. Хоть на час.

Я поцеловал её в губы, вкус чужой спермы на языке, и ответил:

— Хорошо. Но потом... они тоже придут. Ты же знаешь.

Мама закрыла глаза и кивнула.

— Знаю. И... я хочу этого. Хочу, чтобы ты смотрел. Хочу, чтобы ты... присоединялся. Хочу быть вашей... общей.

Я обнял её крепче. Член снова начал твердеть.

Всем спасибо за то, что прочитали мой рассказ. Буду рада вашим комментариям и оценкам. Это поможет мне понять, что рассказ вам интересен и вы хотите продолжения.

p.s.

Продолжение доступно на моем Boosty (до 15-ой части по подписке 100 р): https://boosty.to/erotales/posts/15fd0a11-e3c5-460f-86ca-f4100df93f8f

Если вам нравятся мои рассказы, вы можете поддержать меня на Boosty: https://boosty.to/erotales

Также, на Boosty доступны рассказы, которые еще нигде не были опубликованы, а также новые части уже опубликованных рассказов. Там же вы можете заказать рассказ по вашим фетишами и интересам. Ограничений почти нет ;)

Всем хорошего дня и приятного чтения.