Глава 3. Утро раскаяния

Воскресенье, законный выходной.

Анна проснулась от того, что солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тело ныло сладкой, непривычной усталостью. Между ног ощущалась приятная тяжесть и лёгкая влажность – напоминание о вчерашнем.

Она повернула голову и увидела Максима. Он спал рядом, обнажённый по пояс, спокойно и уверенно, как будто так и должно быть. Сердце Анны сжалось.

«Боже, что я наделала...» – мысль ударила, словно пощёчина.

Анна тихо встала, накинула халат и вышла на кухню. Руки дрожали, когда она ставила чайник. В голове крутились обрывки вчерашнего: как она стонала под ним, как согласилась, чтобы он кончил в неё, как сама раздвигала ноги для собственного сына.

«Это было какое-то наваждение, не иначе, – думала она, с остервенением растирая в чашке свою любимую утреннюю смесь: ложка растворимого кофе, две ложки сахара, чайная ложка воды, – это всё из-за того, что что ты, милая моя, просто сучка недотраханная... Это же надо – дать собственному сыну! Причём, трезвой! И не для зачатия ребёнка, как предлагал Максим, а просто так...»

Из плена мысленного самобичевания её вытащил сын: он пришёл на кухню в одних трусах, увидел её и улыбнулся. Анна криво улыбнулась в ответ, но не смогла посмотреть ему в глаза.

— Доброе утро, мам, – мягко сказал он, подходя сзади.

— Не подходи! – резко ответила она, хотя голос предательски дрогнул. – Максим, то, что вчера произошло... это было ошибкой. Ужасной ошибкой. Мы не можем больше это повторять. Никогда.

Он остановился. На лице промелькнула боль, удивление, толика отчаяния, но быстро сменилась решимостью.

— Мам, не надо так.

— Нет! – она наконец повернулась. В глазах стояли слёзы. – Я твоя мать! Мне скоро будет сорок, а я... я позволила тебе... Господи, я кончала от собственного сына! Это ненормально. Это какая-то больная, извращённая мерзость!

Слёзы потекли по её щекам. Анна закрыла лицо руками и заплакала. Максим шагнул вперёд и обнял её, несмотря на сопротивление. Она сначала билась в его руках, пытаясь освободиться, но потом обмякла, уткнувшись ему в грудь.

— Я самая плохая мать на свете... – всхлипывала она.

— Ты самая лучшая, – тихо ответил Максим, гладя её по волосам. – Самая красивая. Самая желанная. Я не жалею ни о чём. И ты тоже не жалей. То, что между нами, – это не грязь. Это любовь. Просто... очень сильная.

Они простояли так долго. Анна плакала, а Максим успокаивал её, целуя в макушку, в виски, в щёки, мокрые от слёз. Утренняя смесь, цветом напоминавшая кожу прокажённого, так и не дождалась кипятка, стекая ко дну чашки бежевыми сгустками.

День прошёл в тяжёлой тишине. Анна старалась не оставаться с сыном в одной комнате, занималась уборкой, готовила, включала радио громче обычного, пыталась отвлечься. Максим больше не приставал с разговорами, не давил, но его взгляды она чувствовала кожей на протяжении всего дня.

Вечером Анна рано ушла в свою спальню. Лежала в темноте и не могла уснуть. Тело ныло, вспоминая вчерашние ощущения. Она уже почти убедила себя, что всё закончилось, и даже вздохнула с облегчением, когда дверь тихо открылась.

Максим вошёл, закрыл дверь и подошёл к кровати. Он был полностью обнажён. Его член был в спокойном состоянии, но чувствовалось, что малейшая искра вновь воспламенит кровь в его жилах.

— Уйди... – прошептала Анна, покосившись на мужское достоинство.

Он сел на край кровати и взял её за руку.

— Я не могу без тебя, мам. И ты без меня – тоже. Я вижу, как ты дрожишь весь день.

Анна молчала. Слёзы снова навернулись на глаза.

Максим медленно откинул одеяло. Она лежала в тонкой ночной рубашке. Он наклонился и нежно поцеловал её в губы. Она не ответила на поцелуй. Отвернулась к стене. Холодная, безучастная, чужая. Максим выпрямился и с тоской посмотрел на мать. Потом осторожно прилёг на краешек кровати и уставился в потолок.

Прошло несколько минут, прежде чем Анна повернула голову и её взгляд... упал на член. «Господи, да что со мной такое?! – Анна перепугалась не на шутку, – веду себя, как нимфоманка какая-то!» Потом уже осознанно взглянула на член ещё раз. «Но он такой красивый, – Анна непроизвольно облизнулась». Спохватившись, прикрыла рот рукой и глянула на сына... Он смотрел на неё в упор. В его глазах дрожали слёзы.

— Сына, ну что ты, в самом деле... – Анна приподнялась на локтях, сокрушённо глядя него. Потом её взгляд вновь скользнул на его достоинство – она была не в силах отвести от него взгляд.

— Знаешь, что я вспомнил? – без всякого предисловия вдруг сказал Максим и быстрым движением вытер глаза, – как ты при мне трахалась с отцом!

— Что-о-о? – Анна на мгновение забыла и про вчерашний вечер, и про бесстыдный поступок в прошлом, когда она самоудовлетворялась с сыном, и про его член, который находился от неё в прямой досягаемости – стоило только протянуть руку, – когда такое было-то?

Максим посмотрел на мать. Его глаза весело блестели сквозь недавно пролитые слёзы.

— Странно, что ты не помнишь! – Максим сел в кровати и по-турецки скрестил ноги. – Я тогда в очередной раз пришлёпал к вам в спальню, но, видимо, в самый неподходящий момент. Папа лежал на тебе, и вы были укрыты одеялом почти с головой.

— Ну и с чего ты решил, что мы... – Анна не смогла произнести это вслух, но продолжила: – Наверное, просто лежали, обнявшись, и всё...

Какие-то смутное видение промелькнуло перед её мысленным взором, но тут же растворилось, так и не сформировавшись в полноценное воспоминание.

— Ага-ага, – Максим уже веселился во всю. – Папа сунул мне свои часы, схватив их с тумбочки – на, мол, поиграйся! – а сам продолжил с тобой... обниматься. А знаешь, как я узнал, что папа делал мне братика или сестрёнку в этот момент?

Анна уставилась на сына, ничего не понимая. Но фраза про «братика или сестрёнку», брошенная Максимом, больно кольнула её: она сдала все анализы, у неё отличные шансы на положительный результат ЭКО, а донора она так и не нашла...

—.. .Да просто одеяло сползло с его задницы, и я отчётливо увидел, как он сношает тебя прямо в.. .

Анна вздрогнула и вернулась к действительности. Что-то подобное снова всплыло в её памяти... Вроде бы однажды они с отцом действительно занимались любовью, когда Максим не вовремя ворвался в их спальню. Видимо, они тогда просто остановились, и всё. Она совершенно не помнила, чтобы занималась сексом при сыне.

— Неужели не помнишь? – Максим пододвинулся к ней и обнял. – Дело было так... Папа лежал на тебе сверху, – Максим вдруг лёг на Анну, удерживая тело на локтях, – он целовал тебя и двигался под одеялом – вот так...

Максим неожиданно поцеловал Анну в губы и двинул бёдрами между её ног. Анна почувствовала, что он уже возбуждён, и инстинктивно закрыла промежность ладонью, сунув её между ног. Ночная рубашка задралась, и Анна никак не могла её вернуть обратно: мешал член, который уткнулся в её пальцы.

— Потом папа приподнялся на руках, одеяло сползло, и я увидел, как его жилистый член торчит у тебя под лобком, погружённый наполовину между половых губ. Вот так...

Максим качнул бёдрами, и член скользнул между пальцев Анны, погрузившись в неё на целую головку – она даже не заметила, что к этому моменту уже обильно текла.

— Господи, Макс, да что ты творишь! – Анна подалась назад и вытащила член сына, держа его крепко в руке, – я же сказала уже: мы больше не должны...

—.. .И он двигался так размеренно, ни на секунду не останавливаясь, словно хотел вколотить в тебя свой дрын целиком, – невозмутимо продолжил Максим, двигая членом в кулаке Анны.

У Анны закружилась голова от нахлынувших воспоминаний, от возбуждения такого странного соития с сыном, что она не заметила, как Максим перестал двигать бёдрами... и она – что за дикость? – продолжила дрочить его сама. Анна с тихим отчаянием смотрела, как мощный ствол плавно движется в её руке, то скрывая липкую головку под тонкой кожицей, то открывая её, от чего она становилась ещё больше налитой и готовой пронзить её в любую секунду.

— Мы не должны... – снова повторила Анна и её слова захлебнулись в горячем поцелуе сына.

Максим целовал её так нежно и горячо, что у Анны всё поплыло перед глазами.

— Сына, прекрати! – шептала Анна между поцелуями, даже не заметив, как сама стала отвечать на них. Потом запустила руку в волосы сына и прижала его голову к себе.

— Мы не должны... – стонала Анна в губы сына, пытаясь всосать его язык.

— Должны, – ответил он, стягивая с неё рубашку.

Анна обречённо подняла руки вверх, освобождаясь от ночнушки, потом откинулась на подушки и нащупала его член. Она медленно сползла к сыну, не выпуская член из рук, и насадилась пульсирующем влагалищем на его упругое естество.

На этот раз всё было иначе. Не так торопливо и жадно, как вчера на кухне. Максим целовал каждый сантиметр её тела, куда смог дотянуться. Анна громко стонала, вцепившись в простыню.

— Смотри на меня, мам, – шептал он, сношая мать размеренными толчками. – Почувствуй, как я двигаюсь в тебе.

Анна не отводила взгляда от сына. Слёзы текли по её вискам, но теперь это были слёзы совсем другого свойства. Она обхватила его ногами, упираясь в ягодицы, и двигалась навстречу.

— Медленнее, – просила она, – Хочу чувствовать тебя всего...

Они занимались любовью долго, почти час. Меняли позы: она сверху, он сзади, снова лицом к лицу.

В какой-то момент Анна почувствовала себя совсем девчонкой.

Смеясь, стала отбиваться от настойчивого желания Максима пригвоздить её к ковру, висящему у изголовья кровати: они в этот момент дурачились у стены. Вырвалась из его объятий, побежала по коридору, споткнулась об тумбочку – боже, искры из глаз! – и рухнула на четвереньки в прихожей, давясь от боли и хохота.

Максим там и настиг её, практически с разгона засадив в неё жилистое орудие. Анна охнула и уперлась руками в пол, чтобы держать удар сына. Бросив взгляд на зеркало, она восхищённо рассмеялась: Максим драл её, стоя на коленях, закрыв глаза и заложив руки за голову. Его бёдра так грациозно и ритмично двигались в такт её подмахиваниям, что Анне на мгновение показалось, что она смотрит не на зеркало в прихожей, а в экран телевизора, где показывают жёсткое порно.

Максим поймал её восхищённый взгляд в отражении и вдруг сильно шлёпнул Анну всей пятернёй по лоснящемуся заду. Анна взвизгнула от неожиданности и быстро взглянула сыну в глаза. Максим, к своему удивлению, прочитал в них желание и благодарность. Он размахнулся и, ещё раз, с оттяжкой, звезданул по голым ягодицам матери.

Анна застонала в голос, её глаза подёрнулись дымкой, и она игриво повертела попкой, стараясь не выронить член сына из своей утробы.

— Ещё? – спросил Максим, глядя на развратный танец матери на своём члене, в котором угадывался доморощенный тверк.

— Ещё! – сказала Анна и кивнула для убедительности.

Максим занёс руку, но, когда она должна была соприкоснуться с задницей Анны, она вдруг вывернулась, ускользнув от удара, вскочила на ноги, мелькнув багровыми половыми губами в обрамлении мокрых волос и, визжа и смеясь, понеслась на кухню.

«Вот ведь, сучка! – мысленно улыбнулся Максим, даже не обратив внимания на скабрезный эпитет, которым он наградил свою мать, – погоди! Я до тебя доберусь!»

Он помчался вслед, любуясь мамиными грудями, которые от бега качались из стороны в сторону, выглядывая из-за спины, и в три прыжка настиг беглянку у кухонного стола. Анна медленно двигалась вдоль столешницы. Она хищно улыбалась, внимательно следя за сыном. Максим прищурился и сказал:

— Крадущийся тигр, затаившийся дракон?

— Проклятие золотого цветка, – вспомнив название другого фильма, возразила Анна, похабно похлопав себя ладонью по промежности.

— Дом летающих кинжалов! – возопил Максим, зажав в кулаке причинное место и потрясая членом перед её носом.

Анна засмеялась и быстро дёрнулась в сторону, но Максим угадал её манёвр. Он бросился наперерез и схватил её – такую горячую и потную, такую счастливую и сексуальную. Всё тело Анны излучало желание и похоть.

Максим развернул Анну и нагнул на стол. Она покорно легла грудями на столешницу и высоко приподняла попку в ожидании. Мгновение – и он пронзил её – так же, как вчера. Анна закричала, сделав несколько энергичных движений навстречу сыну. Потом изменила направление движения бёдрами, и стала насаживаться на член сына сверху-вниз.

Максим подхватил Анну за бёдра и приподнял от стола. Она охнула и обхватила его спину ногами, продолжая опираться на стол руками. Раскоряченная в позе лягушки, Анна быстро устала, хотя в такой позе её ещё не трахали ни разу.

— Хочу по-другому, – прошептала она, оглянувшись, продолжая, тем не менее, старательно насаживаться на член сына.

Максим вышел из неё и буквально затащил Анну на стол. Развернул к себе, раздвинув её бёдра широко в стороны. Анна призывно улыбнулась, ничуть не смущаясь непристойной позы, в которую развернул её сын. Она, прикусив губу, волнообразными движениями двигала бёдрами, как бы отдаваясь ему. Потом подняла ноги и развела их в стороны. Максим наклонился к маминой промежности и втянул носом воздух. Потом высунул язык и затрепетал им в воздухе, в дюйме от раскрытых влажных губ матери.

Анна тут же приподняла бёдра, пытаясь насадиться клитором на язык сына, но её желанию было не суждено сбыться: Максим выпрямился.

— По-другому, говоришь? – переспросил он и вдруг, прогнувшись совершенно неожиданно, вставил член в анус Анны, придерживая её за бёдра.

Анна так растерялась внезапному вторжению в свои тылы, что несколько мгновений ошарашенно смотрела, как член Максима медленно входит в её святая святых. Анна никогда не практиковала подобное сношение с мужем – печальный девичий опыт из прошлого навсегда отвратил её от подобных девиаций. А тут – собственный сын! Да ещё без всякого предупреждения...

Анна отодвинулась от Максима в тот момент, когда его член вошёл в её анус уже на всю головку. Анна быстро сомкнула ноги и села, зло посмотрев на сына.

— Никогда, слышишь? Никогда не делай ничего подобного! Тем более – без предупреждения!

— Мам... Ну ты же сама сказала, что хочешь по-другому, – пролепетал Максим.

— Не так по-другому!

Анна всё ещё злилась, но против природы не попрёшь: она очень хотела быть выебанной. Здесь и сейчас. Чувствовала, что её всю колотит от нереализованного желания.

— Мам, ты вся дрожишь... Тебе холодно?

Анна посмотрела на Максима недобрым взглядом и нахмурилась.

«Мал он ещё, в подобные игры играть, – подумала она, злясь непонятно на что, – ни черта не соображает! С другой стороны, он ведь хотел, как лучше... Это же я его не предупредила, что вход с чёрного входа запрещён».

— Ладно, проехали, – сухо сказала Анна, – на чём мы там остановились?

— Дом летающих кинжалов? – улыбнулся Максим, воспрянув духом.

Он всё ещё держал свой кинжал в руке и выглядел немного глупо.

Анна легла на спину и вновь раскрыла бёдра, всем своим видом выражая покорность. Максим быстро сделал шаг к столу и вставил член в мамино влагалище, старательно следя за тем, чтобы не промахнуться.

Однако ощущения, которые он испытал в тот момент, когда допустил запретное, Максим запомнил на всю жизнь. Это была невероятно жгучая смесь тесного проникновения и полной власти над женщиной.

— Так? – уточнил Максим, медленно двигая бёдрами в мамином лоне.

Анна кивнула, но ничего не ответила. Она наслаждалась, медленно покачиваясь на члене сына, как на лодке в почти полный штиль.

— Может быть так? – повысил голос Максим, и усилил удары, стараясь проникнуть как можно глубже.

Анна часто задышала и уставилась на невероятно завораживающее зрелище: как член сына глубоко проникает в неё, и их лобковые волосы переплетаются в причёску диковинного создания, полного животной похоти и страсти.

— А может быть так? – повторил Максим и, прогнувшись, двинул бёдрами так, что сдвинул Анну вместе со столом к подоконнику. – Может быть так?!

— Заткнись, – беззлобно сказала Анна и закрыла глаза, откинувшись на стол и слегка стукнувшись головой об подоконник, – я сейчас... я сейчас... я уже сейчас...

Она коротко вскрикнула и схватила сына за член, останавливая натиск. Её тело выгнулось дугой, и она захрипела, конвульсивно и хаотично двигая бёдрами. Через несколько секунд он стала дрочить член Максима, не вынимая его из себя. Максим застонал и кончил глубоко внутрь, прижимая к себе Анну изо всех сил. Она кончила одновременно с ним ещё раз, дрожа всем телом и всхлипывая его имя...

После они лежали на кровати, обнимались и целовались. Анна не пошла в душ, и Максим был благодарен маме за это. Ощущать аромат мужских и женских выделений после бурного соития – что может быть лучше? Тем более, это было материальное подтверждение того, что он, Максим, только что в очередной раз выеб... нет, занимался любовью с собственной матерью.

Анна гладила сына по груди и тихо говорила:

— Я так боюсь, Макс... Что с нами будет?

— Всё будет хорошо, – ответил он, целуя Анну в лоб. – Теперь мы вместе. По-настоящему.

Анна закрыла глаза. Она понимала, что её сопротивление сломлено. И где-то в глубине души уже знала – она уже не сможет остановиться.

(продолжение следует).

GiftedWriter©2026