Дисклеймер: История выдумана, все совпадения случайны. Если вы узнали себя - я вам завидую! Все герои старше 18, даже если в тексте говорится иное!

26 июля, воскресенье. Раннее утро. Комната Дианы

Инга проснулась одна.

Первые секунды она просто лежала, глядя в потолок и пытаясь понять, где находится. Потом память вернулась — рывком, как холодная вода. Комната Дианы. Её кровать. Её подушка, всё ещё хранящая слабый, почти неуловимый запах её волос. Инга повернула голову и увидела рядом с собой пустое место — Диана в больнице. Без неё тут пусто, холодно и грустно.

Инга села на кровати и прижала к себе подушку зарывшись в неё лицом. За окном только начинало светать, и комната тонула в серых предрассветных сумерках. Было тихо — только где-то далеко, на соседней улице, проехала одинокая машина. Инга сидела и думала. Вчерашняя ночь всё ещё стояла перед глазами — обрывками, как разбитое зеркало: губы Алисы на её груди, стоны, влажные звуки, камера, записывающая всё это, и потом — разговор, тихий и нежный, когда они лежали, прижавшись друг к другу.

Она получила колоссальное удовольствие. Это было правдой, и она не могла её отрицать. Случилось то, о чём она мечтала с восьмого класса — Алиса была с ней. Ответила на её чувства, на её ласки. По-настоящему. И это было... волшебно. Но... Как будто не правильно. У неё отношения с Дианой и мысли об Алисе должны быть забыты! А тем более близость с ней! Это не должно было случиться! Но оно случилось. И сейчас, в одиночестве пустой комнаты, к этим сладким воспоминаниям примешивался стыд. Липкий, холодный, он заползал под кожу и нашёптывал: «Ты изменила ей. Ты получила удовольствие с другой. Какая же ты дрянь».

«Но Диана сама попросила, — возразила она себе. — Она сама хотела этого. Сама отправила её к Алисе Это не измена, если она знала и согласилась. Это не измена!».

Но внутренний голос не унимался: «А если она ошиблась? Если её ревность окажется сильнее, чем она думала? Ты же видела её лицо там, в больнице. Она плакала. Она чуть не умерла из-за того, что боялась тебя потерять. А ты... ты пошла и переспала с её сестрой. С её СЕСТРОЙ! Да, она попросила. Но кто знает, что она чувствует сейчас, лёжа в больнице и думая о том, что вы делали этой ночью?»

Инга зажмурилась. Она вспомнила свой сон — Диана стоит на краю крыши, а она сама толкает её вниз. Сон был всего лишь игрой подсознания, но он напугал её до чёртиков. Что, если это предчувствие? Что, если одна из них — Диана или Алиса — действительно не справится? Что, если их отношения, такие хрупкие и только-только начавшие налаживаться, будут разрушены этой ночью?

Она упала на бок и крепче прижала к себе подушку. Отношения. Какими они должны быть? В её картине мира, сформированной обрывками советских фильмов, случайно увиденных по телевизору, и редкими «нормальными» семьями, за которыми она наблюдала со стороны, отношения были моногамными. Мужчина и женщина. Муж и жена. Никаких «третьих». Никаких «мы втроём».

Но её собственные отношения уже были неправильными. Она, девушка, любила другую девушку. Нет не так — она любила двух девушек одновременно. Сестёр. Родных сестёр. И одна из них только что чуть не погибла из-за неё, из-за глупой обиды. А вторая...

Инга села на кровати и запустила пальцы в волосы. Алиса. Как теперь вести себя с ней? Кто они друг другу после этой ночи? Подруги? Любовницы? Изменщицы? А перед её родителями? Александр и Ольга знали, что Инга — девушка Дианы. Они приняли это. Они даже поддержали. Но что они скажут, если узнают, что Инга провела ночь с Алисой? Что она теперь... кто? Девушка обеих сестёр? Это звучало безумно даже в её собственной голове.

А вдруг Алиса пожалеет? Она была такой уязвимой вчера, такой растерянной. Она говорила, что это её первый раз. Первый секс вообще. И она отдала его Инге. Что, если сегодня утром она проснётся и поймёт, что это было ошибкой? Что ей не понравилось? Что этот эксперимент был нужен только Диане, а не ей?

Инга встала с кровати и подошла к окну. За стеклом медленно светлело небо, и первые птицы уже начинали свою утреннюю перекличку. Он прижалась лбом к прохладному стеклу и чувствовала, как внутри всё дрожит. Ей было страшно. Страшно, что она разрушит то, что у неё есть. Страшно, что она потеряет их обеих. Страшно, что её любовь — такая большая, такая неудержимая — в итоге причинит только боль.

«Но я люблю их, — подумала она. — Обеих. Я не могу выбрать. Я не хочу выбирать. Может быть, это и есть ответ? Может быть, не нужно выбирать? Может быть, можно просто... любить?»

Она не знала. Она не была уверена. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и стыда, теплилась надежда. Надежда, что всё получится. Что они втроём смогут найти способ быть вместе. Что Диана поправится. Что Алиса не пожалеет. Что это лето действительно изменит всё — но не разрушит, а построит что-то новое. Чудесное.

Она отошла от окна и посмотрела на дверь. Где-то там, в соседней комнате, спала Алиса. А в больнице, в нескольких километрах отсюда, спала Диана. Инга вздохнула, накинула халат и тихо вышла в коридор. Ей нужно было поговорить с Алисой.

— --

26 июля, воскресенье. Раннее утро. Комната Алисы

Алиса проснулась с улыбкой. Не открывая глаз, она сладко потянулась. По телу пробежала волна удовольствия, такая же сладкая как то, что она испытала вчера. Её тело всё ещё помнило прикосновения Инги, её запах, её вкус. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Инги рядом уже не было — ушла в комнату Дианы после... Но смятые простыни всё ещё напоминали о прошедшей ночи.

Воспоминания нахлынули сами собой. Как Инга стонала под ней, как извивалась, как её пальцы сжимали простыню, а бёдра дрожали. Какой это был кайф — чувствовать её удовольствие, понимать, что это она, Алиса, довела её до такого состояния. Она закрыла глаза и представила себе лицо Инги в тот момент — запрокинутая голова, приоткрытые губы, беззвучный крик.

Рука сама скользнула под одеяло. Пальцы нашли влажные складки — она всё ещё была возбуждена после вчерашнего. Она начала мастурбировать медленно, с наслаждением, прокручивая в голове самые яркие моменты. Как Инга целовала её грудь. Как спускалась ниже. Как её язык... Алиса закусила губу и ускорила движения. Оргазм пришёл быстро — лёгкий, поверхностный, но приятный. Она выдохнула и улыбнулась в потолок.

Но улыбка постепенно погасла.

Была и обратная сторона медали — она переспала с девушкой сестры. Да, с её ведома и согласия. Но всё же... Алиса вспомнила свой сон. Липкий кошмар, где она насиловала Ингу перед привязанной к стулу Дианой и улыбалась, говоря: «Теперь она моя». Сон сбылся — хотя и не так, как она боялась. Она не насиловала. Она не отнимала. Но факт оставался фактом: она переспала с девушкой сестры.

«А что, если я влюблюсь? — подумала она, и сердце сжалось. — Что, если я уже влюбилась? Вдруг я не смогу делить Ингу с Дианой? Вдруг мне станет мало? Вдруг я захочу её только для себя?»

Она вспомнила, как Инга говорила вчера: «Я люблю вас обеих. Я не хочу выбирать». И свои чувства – она любила их обеих. В тот момент... Но что, если это была просто эйфория после секса? Что, если в реальности всё окажется сложнее?

А что насчёт отца? Её мечты о нём никуда не делись. Они жили в ней, глубоко и прочно, и она знала, что однажды — она была уверена — это случится. Но если у них с Ингой и Дианой будут отношения втроём, как Инга отреагирует на то, что Алиса хочет переспать с собственным отцом? Что она вообще подумает об Алисе, если узнает, какая она извращенка? Что она мечтает об инцесте? Что она подглядывала за родителями? Что она регулярно мастурбирует, представляя отца?

«Она будет в ужасе, — подумала Алиса, и внутри всё похолодело. — Она решит, что я грязная, что я больная, что я... Она уйдёт. Она не захочет иметь со мной ничего общего. Она...»

Алиса села на кровати и обхватила колени руками. Сердце колотилось. Она пыталась успокоиться, но мысли неслись одна за другой.

«А моя ориентация? Кто я вообще? Я всю жизнь считала себя гетеро. Мне нравились парни. Я флиртовала с ними, я мечтала о них. А теперь... Я переспала с девушкой. И мне понравилось. Очень понравилось. Но значит ли это, что я би? Или лесбиянка? Или это только с Ингой так? А с Дианой? Другие девушки меня не привлекают. Я смотрела на них — на одноклассниц, на прохожих, на девушек в порно — и никакого возбуждения. А с Ингой. Может, я не би, а "ингасексуалка"? Есть вообще такое слово?»

Она усмехнулась про себя, но усмешка вышла нервной. Вопросов было слишком много, и ни на один из них не было ответа.

«И главное — как мне теперь вести себя с Ингой? Мы проснёмся, встретимся на кухне, и что? "Привет, как спалось?" Как обычно? Или мы теперь должны целоваться при встрече? Держаться за руки? Называть друг друга "любимая"? Я не знаю правил! Я не знаю, что можно, а что нельзя! И родители... Если они заметят, что между нами что-то изменилось... Это будет катастрофа!»

Она зарылась лицом в колени и застонала. Всё было так сложно, так запутанно. Ещё вчера она была просто Алисой — дерзкой, весёлой, уверенной в себе. А сегодня она даже не знала, кто она такая. И это пугало её больше всего.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и сомнений, всё же была улыбка с которой она проснулась. Она разберется в себе! Поймет как сделать все правильно. Как не сломать дружбу с Ингой, а главное с сестрой! Она во всем разберется! Самое главное правило в жизни Алисы — не жалей о том что сделано и стойко принимай последствия! И она будет ему следовать.

— --

26 июля, воскресенье. Утро. Дом

Инга стояла перед дверью в комнату Алисы и не решалась постучать. Вся её решимость куда-то пропала. Всё изменилось и теперь она не знала, как вести себя с Алисой. С чего начать разговор, о чем говорить. Даже просто — как поздороваться. Вчера они были просто подругами, а теперь стали кем-то большим. Кем? Любовницами? Это слово звучало странно и пугающе. Но и «просто подруги» уже не работало.

Она глубоко вздохнула и тихо постучала.

— Алис? Ты не спишь?

— Заходи! — раздался бодрый голос.

Инга открыла дверь — и замерла на пороге. Алиса стояла посреди комнаты абсолютно голая. В руках она держала короткое платье, придирчиво разглядывая его. На кровати перед ней были аккуратно разложены её любимая пижама и домашние шорты с легкой футболкой. Увидев Ингу, она не смутилась — только чуть улыбнулась.

— Ой, — сказала Инга и тут же отвела глаза.

— Ой? — Алиса подняла бровь. — После вчерашнего? Ночью ты более чем подробно изучила мое тело. А теперь «ой»?

Инга покраснела. Она действительно вчера видела Алису обнажённой — и не просто видела. Но тогда всё было по-другому: полумрак, возбуждение, магия момента. А сейчас, при ярком утреннем свете, это было... неловко. Она не знала, куда девать глаза.

— Я... я хотела спросить... — пробормотала она, глядя в пол. И вдруг поняла что не сможет задать этот вопрос. Она просто не готова к этому разговору! — Можно мне принять ванну?

Алиса расхохоталась.

— Конечно, можно! Ты ещё спрашиваешь! Хочешь, я тебе завтрак в ванну принесу? Свежие круассаны, кофе со сливками, виноград... Прямо на подносе, с цветочком. Как в кино.

Инга с облегчением рассмеялась. Алиса не заметила её заминки. Сложный разговор откладывался.

— Завтрак в душ — это сильно. Новый тренд.

— Всё для тебя, — Алиса шутливо поклонилась и тут же, заметив, что всё ещё прижимает к груди платье, отбросила его в сторону. — Ладно, иди уже. А я пока решу, что надеть.

Инга кивнула и поспешно вышла, закрыв за собой дверь. Алиса осталась одна. Она посмотрела на три разных комплекта одежды, лежащие перед ней на кровати. Платье было лёгким, светлым, с мелкими цветочками — идеально для жаркого воскресного дня. Короткое, чуть выше колена. Пижама — удобная, подчёркивающая её невинность, но черезчур детская. Футболка и шорты — уютный домашний наряд, но хотелось немного свободы движения. Однозначно платье!

Потом её взгляд упал на трусики, лежавшие на стуле. Она на секунду задумалась. Раньше, до всего этого, она бы не задумываясь оставила их там где лежат — провокации были её стилем. Каждая случайная «случайность» с отцом была шагом к цели. Но сейчас... Диана в больнице. Семья на грани. Все и так на взводе. Будет ли уместно дразнить отца отсутствием белья?

Алиса вздохнула и взяла трусики. Сегодня — без провокаций. Сегодня она будет пай-девочкой, которая волнуется за сестру. Она надела платье, поправила волосы и вышла из комнаты.

На кухне уже гремели посудой. Кажется мама варила кофе.

— --

26 июля, воскресенье. Утро. Дом, ванная комната

Инга сидела на краю большой белой ванны, опустив в воду только ноги по колено. Ванна медленно наполнялась — тёплые струи с тихим шипением били по фаянсу, и пар уже начал подниматься к потолку, окутывая комнату влажным теплом. Она не торопилась погружаться целиком, а задумчиво вертела в руках пузатую бутылочку шампуня и пыталась разобрать, что там написано мелким шрифтом.

«Экстракт помело, масло бергамота, протеины шёлка... — читала она про себя. — Протеины шёлка? Серьёзно? Шёлк — это же ткань. Как можно добавить ткань в шампунь? Или это не ткань, а что-то другое? Может, у тутового шелкопряда есть какой-то секрет, который... Боже, о чём я думаю».

Она усмехнулась про себя и отставила шампунь. В этом доме было столько непонятных вещей: кремы, маски, масла, скрабы. Целая полка заставлена баночками, содержимое которых пахло, как райский сад, и стоило, наверное, как крыло самолёта. Дома у неё такого не было. Дома был кусок хозяйственного мыла и флакон самого дешёвого шампуня, который мать покупала раз в полгода и растягивала, разбавляя водой. А здесь... здесь была целая лаборатория красоты.

Дверь распахнулась. Инга вздрогнула и подняла глаза. На пороге стоял Александр. В одних трусах. С полотенцем на плече. Он явно только что проснулся и шёл в душ на автопилоте, ещё не до конца соображая. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, оба ошеломлённые. Инга сидела на краю ванны голая, даже не пытаясь прикрыться. Шок парализовал её. Александр смотрел на её обнаженное тело, на выступающие ключицы, на маленькую грудь с бледно-розовыми сосками, на коротко подстриженные тёмные волосы на лобке. Его взгляд блуждал по её телу, не совсем соображая что именно он видит.

Казалось время замерло, растянувшись в одну бесконечно длинную сцену общего шока. Их взгляды встретились и как будто щёлкнул рубильник — пришло осознание. До обоих сразу. Инга вскрикнула — коротко, испуганно — и нырнула в ванну, поднимая фонтан брызг. Вода сомкнулась над ней, скрывая тело. Александр резко отвернулся.

— Прости! — выпалил он. — Я не ожидал... я думал, тут никого!

— Я... я не... — залепетала Инга, прикрываясь руками. — Я не закрыла дверь... я не должна была...

— Нет! — Александр стоял к ней спиной. — Это я виноват! Не проснулся толком. Не увидел что свет горит и вода шумит. Чёрт. Прости! Я просто хотел принять душ. Правда, прости Я не хотел тебя напугать. Или подглядывать...

— Это я виновата, — пробормотала Инга. — Я сейчас освобожу ванну. Я не должна была её занимать так рано. Я...

— Инга! — он поднял руку, всё ещё не оборачиваясь. — Ты ни в чём не виновата. Ты можешь занимать ванну сколько хочешь. Хоть до вечера.

Она замолчала. Он вздохнул.

— Почему ты не закрылась на щеколду?

Инга опустила глаза, хотя он всё равно не мог этого видеть.

— Дома... дома наказывали. Если я запиралась в ванной. Говорили, что я трачу слишком много воды и вообще... что я не имею права запираться. Что это не мой дом.

Александр замер. Потом его плечи чуть опустились.

— Это идиотизм какой-то, — сказал он тихо. — Прости, но это правда. Ты имеешь право на личное пространство. И воды ты можешь тратить сколько угодно. Шампуни, гели, все что хочешь. Ты гостья, но ты желанная гостья! Так что... — он кашлянул, — Только закрывай дверь. Пожалуйста. Особенно когда я дома. Чтобы я не врывался, как... как идиот.

— Хорошо, — прошептала Инга.

— Я пойду во вторую ванную. А ты... расслабляйся. Пена, соли, масла — всё на полке. Ольга будет рада, если ты ими воспользуешься. Сухое полотенце и банный халат есть вон в том шкафчике. Бери не стесняйся.

Инга чуть улыбнулась.

— Спасибо.

Он уже взялся за дверную ручку, но на секунду задержался.

— Завтрак через полчаса. Но если ты просидишь в ванне дольше — ничего страшного. Я просто сделаю тебе свежих блинчиков и кофе, когда выйдешь. Идёт?

— Хорошо. Спасибо, дядь Саш, — ответила она.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Инга осталась одна. Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя на дверь. Потом медленно выдохнула, откинулась на бортик и закрыла глаза. Он видел её голой. Стыд-то какой... Он не пялился, не одаривал её сальной улыбочкой, как иногда делал её отец, будучи пьяным. Ему было так же неловко как и ей! И он не считал сколько воды и шампуня она потратит. Не сказал брать шампунь подешевле, а разрешил выбрать любой! Это так... Непривычно. Свобода, личное пространство, право закрыть дверь и не отчитываться за каждую каплю воды!

Дома у неё такого права не было. Дома за запертую дверь ванной её били. Или орали. Или выключали воду во всей квартире, чтобы она «не тратила». А здесь... здесь ей говорили «расслабляйся» и обещали свежих блинчиков. Свежий, горячий завтрак! Персонально для неё!

Она скользнула глубже в воду, чувствуя, как тепло окутывает тело. Взяла с полки ту самую бутылочку с экзотическим шампунем, открыла крышку и вдохнула цитрусовый аромат. «Протеины шёлка, — подумала она с лёгкой улыбкой. — Надо будет у Дианы спросить, что это вообще такое. Она наверняка знает».

Она закрыла глаза и позволила себе просто лежать в горячей воде, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. Через полчаса её ждали свежие блинчики. Или позже... Никто не торопил её. И это было прекрасно.

— --

26 июля, воскресенье. Утро. Ванная комната

Инга едва успела как следует погрузиться в блаженное тепло, как дверь ванной снова приоткрылась и в щель просунулась голова Алисы с хитрющей улыбкой на губах. Розовые волосы торчали во все стороны, глаза сияли озорством.

— Я принесла тебе завтрак! — объявила она шёпотом заговорщицы и, прежде чем Инга успела что-то сказать, проскользнула внутрь, закрыв за собой дверь. В руке она сжимала сосиску — самую обычную, варёную, явно стащенную с кухни.

— Я же обещала тебе завтрак в ванну, помнишь? — Алиса плюхнулась на бортик ванны и торжественно продемонстрировала сосиску Инге. — Вот. Краденая! А краденое, как известно, вкуснее.

Инга уставилась на сосиску, потом на Алису, и вдруг расхохоталась — искренне, от души, чего с ней не случалось уже несколько дней.

— Ты стащила сосиску? У мамы из-под носа?

— Ну не прям из-под носа, — Алиса сделала невинное лицо. — Она отвлеклась в телефон, а я — хвать! Прямо с её тарелки! И была такова. Воровка уровня «бог». Ешь давай, пока горячая.

— Она уже остыла, — заметила Инга, всё ещё смеясь.

— Значит, ешь холодную! — Алиса сунула сосиску ей под нос. — Давай, открывай рот. Самолётик заходит на посадку. Вж-ж-ж...

Она изобразила гул мотора и поднесла сосиску к губам Инги. Та, всё ещё смеясь, попыталась откусить, но Алиса в последний момент отдёрнула руку.

— Не поймала! — Алиса хихикнула. — Давай ещё раз. Вж-ж-ж...

— Ты невозможна! — Инга брызнула в неё водой, и Алиса взвизгнула, когда капли попали на её платье.

— Эй! Я в нем гулять вообще-то собиралась! — она сделала вид, что возмущена, но в глазах всё ещё плясали чёртики. — Ладно, заслужила. Держи свою добычу, охотница.

На этот раз Инга поймала сосиску зубами. Откусила кусочек и, прожевав, улыбнулась. Это была самая обычная варёная сосиска. Но на вкус она была как деликатес. Потому что Алиса сидела рядом, болтая ногами, и улыбалась ей. Потому что страхи и сомнения отступали, растворяясь в этом дурацком, тёплом, домашнем моменте.

— Спасибо, — сказала она. — За сосиску. И за... за это всё.

— Не за что. — Алиса наклонилась и поцеловала её.

Это был нежный, сладкий поцелуй — не страстный, не требовательный, а скорее успокаивающий. То что ей сейчас было нужно. Инга ответила на поцелуй, растворяясь в нём.

Когда Алмса отстранилась, разрывая поцелуй, Инга нахмурилась.

— Я волнуюсь, — призналась она тихо. — О Диане. Вдруг она передумала? Вдруг она сейчас лежит там и жалеет, что попросила нас об этом? Вдруг она хотела не этого? Или хотела, но теперь, когда это случилось...

— Инга, — Алиса провела рукой по её щеке. — Диана любит тебя и хочет, чтобы ты была счастлива. Любой ценой. И если бы она была сейчас здесь, если бы видела, как ты смеёшься, как тебе хорошо — она была бы рада и не пожалела бы ни об одной секунде, что мы провели с тобой. И я тоже не жалею, потому что...

Алиса сбилась и на несколько секунд замолчала, глядя Инге в глаза и пытаясь собраться с духом, чтобы сказать что-то. Инга тоже замерла, глядя на Алису. В воздухе повисло напряжение — не тяжёлое, а трепетное, как перед прыжком.

— Я... — Алиса собралась с духом. — Я ещё не понимаю, что я чувствую. Может, это просто эйфория от произошедшего ночью, а может, это... что-то более глубокое. Но... прямо сейчас... я хочу тебе сказать... Я люблю тебя!

Инга замерла. Сердце на секунду остановилось и тут же забилось так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Эти три слова. Те самые, которые она мечтала услышать от Алисы с восьмого класса. Все эти годы — тайные взгляды, безнадёжные фантазии, горькое осознание, что этого никогда не случится. И вот они. Сейчас. Сказанные вслух, такие простые такие сложные три слова. Здесь, в этой ванной. Слова которые она так мечтала услышать и которые, как оказывается, не готова была осознать.

Они обожгли её сердце теплом и счастьем. Но вслед за ними пришли страх и боль. Диана. Любовь к Алисе, которая жила в ней годами, и любовь к Диане, которая стала её опорой, её спасением, её домом — они столкнулись внутри, как две волны, и разрывали её на куски.

— Я поступаю жестоко... — Алиса видела боль, которую причинили Инге её слова. — Я ни за что не отниму тебя у сестры! Я просто... Я люблю вас обеих! Я... Прости... Я запуталась... Диана хотела убедиться, что её ревность может быть под контролем, что она не сожжёт ваши отношения. А я поняла, что меня влечёт к тебе. Не как к подруге, а как... Я думала, это просто страсть. Похоть. Просто секс. Но... Это больше...

Алиса тряхнула головой, словно выбрасывая из неё лишние мысли. А потом беззаботно улыбнулась Инге.

— Давай не будем усложнять и без того сложную ситуацию, — она наклонилась и легко коснулась губами губ Инги. — Я тебя люблю. Но если ты из-за меня разобьёшь сердце моей сестре — я утоплю тебя в этой самой ванне!

Инга улыбнулась в ответ:

— Если я разобью сердце Диане — я сама утоплюсь в этой ванне! А лучше в какой-нибудь грязной канаве, как и полагается мерзкой жабе!

— Ква! — расхохоталась Алиса. — Страсти как у Шекспира. Ромео нет, зато есть две влюблённые Джульетты.

— Три Джульетты, — рассмеялась в ответ Инга. — Надеюсь только, наша история не закончится так же трагично.

Она потянулась к Алисе и поцеловала её в губы. Нежно, страстно и со всей своей любовью. И в этом поцелуе не было ни страха, ни сомнений — только тепло, только нежность, только обещание, что они справятся. Втроём.

— Алис, а как мы теперь... — тихо спросила Инга оторвавшись от губ подруги.

— Я же сказала — давай не будем усложнять, — Алиса мягко улыбнулась в ответ. — Давай представим что этой ночи не было. Не потому что я жалею о ней или не хочу повторить. А потому что я тоже не знаю как дальше. И пока мы это не поймем, давай притворяться что все как раньше. Что мы просто подруги, а ты девушка моей сестры. Просто притворимся! Я люблю тебя и не отказываюсь от своих слов! Клянусь краденой сосиской!

Девушки захохотали. И этот смех снял все напряжение и неловкость между ними. Подруги? Любовницы? Какая разница? Есть вещи поважнее, чем придумывать как себя называть!

— --

26 июля, воскресенье. День. Торговый центр «Акварель»

После завтрака, во время которого Ольга не могла нормально сидеть и то и дело ёрзала на стуле, морщась от боли в избитой заднице, она решила, что прогулка пойдёт ей на пользу. Александр предложил составить компанию, но она отказалась — сказала, что хочет побыть одна, подумать, а он пусть пожалует девочек завтраки. На самом деле ей просто нужно было зайти в аптеку за какой-нибудь заживляющей мазью, а объяснять фармацевту, откуда у неё такие гематомы, при муже не хотелось.

Аптека нашлась быстро. Мазь — тоже. И даже объяснять ничего нет пришлось. Но, выйдя из аптеки с пакетиком в руке, Ольга вдруг поняла, что ноги сами несут её в другой конец торгового центра. Туда, где в дальнем углу, за эскалатором, притаился тот самый секс-шоп. «Я просто зайду поздороваться, — сказала она себе. — Просто спрошу совета. Ничего такого».

Звякнул колокольчик. Лика стояла за прилавком и перебирала какие-то коробочки. Увидев Ольгу, она улыбнулась — тепло, почти по-домашнему.

— Ольга! Рада вас видеть. Решили пополнить коллекцию?

— Да я... — Ольга замялась, чувствуя, как горят щёки. — Мы с мужем решили попробовать кое-что новое. И мне нужна консультация. Насчёт... игрушек. И как их использовать. Чтобы не травмироваться.

Лика понимающе кивнула.

— БДСМ?

— Да, — выдохнула Ольга. — Только я в этом ничего не понимаю. А вы, я думаю, разбираетесь.

— Разбираюсь, — Лика усмехнулась. — Идёмте в служебку. Там спокойнее.

В служебной комнате было тесно, но уютно: стол, пара стульев, шкаф с каталогами. Ольга, всё ещё смущаясь, повернулась спиной, задрала юбку. Трусиков на ней не было, но сегодня по совершенно другой причине. Лика ахнула. Ягодицы Ольги были покрыты багровыми полосами — следы вчерашней порки ещё не начали заживать, и кожа в некоторых местах была воспалена.

— Ого, — выдохнула Лика. — Это муж вас так?

— Я сама попросила, — призналась Ольга. — Но, кажется, мы перестарались.

— Ничего, — Лика уже рылась в шкафчике. — Сейчас всё исправим.

Она достала баночку с какой-то мазью, опустилась на колени позади Ольги и начала осторожно, кончиками пальцев, наносить лекарство на пострадавшие участки. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но Ольга чувствовала, как по телу разливается тепло. Потом Лика наклонилась и мягко поцеловала её ягодицу — туда, где кожа была чистой. Ольга вздрогнула.

— Лика...

— Тш-ш, — прошептала та. — Это обязательная часть заживляюших процедур. Я просто жалею твою попу. Она такая красивая.

Она продолжала целовать — нежно, бережно, обходя воспалённые участки. Ольга стояла, вцепившись в край стола, и чувствовала, как нарастает возбуждение. Она обещала себе сделать перерыв в «особых играх», пока Диана в больнице. Но тело её не слушалось. Она сама не заметила, как прогнула спину, подставляя попу под ласки Лики, и тихо застонала.

Лика, почувствовав её состояние, осторожно раздвинула ягодицы и коснулась языком самого интимного места. Ольга вскрикнула — не от боли, а от остроты ощущения. Это было что-то совершенно новое. Никто и никогда не прикасался к ней ТАМ. Это было грязно. Запретно. И невероятно возбуждающе. Язык Лики скользил по анусу — нежно, влажно, — и Ольга чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, горячий ком. Эти ласки были чем-то совершенно новым, неизведанным. От необычности ощущений кружилась голова. Её тело само подавалось навстречу Лике, требуя ласкать её больше. Язык Лики проникал в её попу, щекотал нервные окончания о которых Ольга и не подозревала. Её ласки открывали новые эрогенные зоны, вознося Ольгу таким вершинам удовольствия, котрые были не похожи ни на что другое! Она кончила с громким стоном, вцепившись в край стола, и её тело содрогнулось в руках Лики. Оргазм был резким, ярким, другим — смесь стыда, наслаждения и полной, абсолютной капитуляции.

Через минуту, когда Ольга немного пришла в себя, Лика помогла ей привести себя в порядок и улыбнулась:

— Особым клиентам — особый сервис!

— Я вижу, — пробормотала Ольга, всё ещё тяжело дыша.

— Скажите, — Лика стала серьёзнее, — а вы с мужем... это был разовый эксперимент? Или вы планируете продолжать?

Ольга задумалась.

— Честно говоря, не знаю. Раньше меня такое не привлекало. А сейчас... это что-то новое. Неведомое. Я как будто открываю в себе другого человека. И мне это нравится. Но я ещё не понимаю, насколько далеко готова зайти.

— Это нормально, — кивнула Лика. — БДСМ — это не спринт, а марафон. Тут лучше не спешить Если хотите, я могу помочь. Подобрать игрушки, рассказать о правилах безопасности, показать, как ими пользоваться. Безопасность — это самое важное. Чтобы не навредить друг другу.

— Я была бы благодарна, — сказала Ольга. — Я правда ничего об этом не знаю. Только то, что видела в порно, а это, наверное, не лучший источник.

— Определённо не лучший, — Лика усмехнулась. — Давай сделаем так: я подберу вам стартовый набор. Ничего экстремального — пара плёток с мягкими хвостами, наручники с меховой подкладкой, чтобы не натирали, и книга по методикам и безопасности. Плюс — я могу показать, как правильно завязывать узлы, чтобы не повредить суставы, и как ухаживать за кожей после порки.

Ольга кивнула.

— Спасибо. Я... это... Пожалуй это то, что мне нужно.

— Не за что, — Лика улыбнулась. — Я рада, что вы с мужем нашли то, что вас заводит. Это редкость. Большинство пар годами живут с неудовлетворёнными желаниями и боятся даже заговорить о них. А вы... вы смелая.

— Или просто извращенка, — Ольга усмехнулась.

— Одно другому не мешает, — Лика подмигнула и пошла к витрине собирать стартовый набор. Ольга, поправив платье, последовала за ней.

— Вот, пожалуйста, — Лика протянула Ольге небольшой чёрный пакет. — Как я и сказала — стартовый набор. Игрушки, инструкции и мазь, которую я использовала, — она отлично снимает воспаление и заживляет. Пользуйтесь два раза в день, и через пару дней попа будет как новенькая. И... У вас же есть мой номер. Звоните в любое время, я всегда готова помочь вам.

— Спасибо, — Ольга взяла пакет и уже шагнула к выходу, но Лика вдруг мягко коснулась её руки.

— Поодождите. Есть ещё кое-что.

Ольга обернулась. На лице Лики была видна борьба желания и неуверенности. Она хотела сказать что-то, но сомневалась можно ли. Поколебавшись минуту, она тряхнула головой, приняв решение.

— В ближайший четверг у меня будет частное мероприятие, — сказала она, понизив голос. — Закрытое. Только для своих. БДСМ-сессия с одной рабыней. Она мазохистка со стажем, опытная, знает свои пределы. Любит унижения. Зритель на сессии даст ей дополнительного удовольствия, а вам, возможно, будет интересно посмотреть со стороны. Или поучаствовать.

Ольга замерла. Сердце забилось быстрее.

— И что... что там будет?

— Всё зависит от настроения, — Лика пожала плечами. — Обычно это порка, унижение, иногда игры с воском или связывание. Ничего смертельного — у нас строго оговорены правила безопасности. Но там особая атмосфера, это надо прочувствовать. Вы можете просто посмотреть. Понять, как это работает в реальности, а не в порно. Заодно добавить ей удовольствия от унижения просто наблюдая. А можете поучаствовать — сказать ей пару оскорблений, пока она стоит на коленях. Или, если захотите, — попробовать пороть самой. Под моим присмотром, разумеется.

Ольга молчала, переваривая услышанное. БДСМ-сессия. Настоящая. С живой женщиной, которая будет стоять перед ней на коленях и принимать оскорбления. Или порку. Это было страшно. И в то же время — невероятно возбуждающе. Она вспомнила вчерашнюю ночь: как Александр бил её ремнём, как она стонала и просила ещё, как кончила от одной только боли. А теперь ей предлагали попробовать себя с другой стороны. Стать той, кто бьёт. Или хотя бы той, кто смотрит.

— Я... я не знаю, — прошептала она. — Это так неожиданно.

— Я понимаю, — Лика кивнула. — Это серьёзный шаг. Я не тороплю вас. Просто... Вы сказали, что хотите узнать больше. Вот — возможность. Никаких обязательств. Вы можете прийти и уйти в любой момент. Если станет некомфортно и вы решите что это слишком...

Ольга кивнула, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.

— Мне нужно подумать. Это слишком внезапно.

— Конечно, — Лика улыбнулась. — Предупредите меня за день. А лучше во вторник. Мне нужно предупредить рабыню, что будет зритель. Она и не будет возражать, но предупредить я обязана. Если не решитесь или передумаете в последний момент — ничего страшного.

— Хорошо, — Ольга сжала пакет в руках. — Я... я дам знать.

— И вот ещё что, — Лика вдруг стала совсем серьёзной. — Это очень личное мероприятие. Никаких фото, никаких записей, никаких имён. Полная конфиденциальность. Рабыня будет в маске. Вы, если хотите — тоже. Если вы по каким-то признакам узнаете рабыню — не подавайте виду При встрече на улице — сделайте вид что не знакомы.

— Понимаю, — кивнула Ольга. — Это как в больнице. Врачебная тайна.

— Скорее этикет вежливости, — Лика улыбнулась. — Очень не многие решаются афишировать подобные увлечения. Ну и безопасность, само собой. Я буду ждать вашего звонка. И помните: мазь два раза в день. И не сидите на твёрдом пару дней.

Ольга кивнулатна прощание и вышла из магазина. В голове крутились десятки мыслей. Четверг. БДСМ-сессия. Наблюдатель. Или участница. Или и то, и другое. Она ещё не знала, на что решится. Но она знала, что этот разговор изменил что-то внутри неё. Ещё одна дверь приоткрылась. И за ней ждала темнота. Манящая. Пугающая. Прекрасная.

— --

26 июля, воскресенье. День. Больница

Инга и Алиса шли по больничному коридору, и их шаги гулким эхом отдавались от кафельных стен. В воздухе пахло хлоркой и лекарствами, но сегодня этот запах уже не казался таким гнетущим, как вчера. Может быть, потому что Диане стало лучше. Может быть, потому что солнце светило в окна, рисуя на полу золотые квадраты. А может быть — потому что они шли вместе, и между ними больше не было неловкости.

— Нервничаешь? — спросила Алиса, покосившись на Ингу.

— Немного, — призналась та. — Ты бесконечно права, но... Пока я не услышу это от не. Пока не увижу её глаза... Как она на меня посмотрит?...

— Как на любимую девушку, — Алиса сжала её ладонь. — Потому что ты и есть её любимая девушка. И моя. Всё сложно, но это правда.

Инга слабо улыбнулась, но в глазах её всё ещё пряталась тревога. Они вошли в палату.

Диана сидела на кровати, откинувшись на подушки. Выглядела она уже значительно лучше: на щеках появился румянец, глаза больше не были красными, а на тумбочке стояла тарелка с остатками больничного супа. Увидев их, она улыбнулась — открыто, тепло, без тени вчерашней боли.

— Привет, — сказала она. — Вы вдвоём. Как я и хотела.

Алиса плюхнулась на стул, а Инга замешкалась в дверях. Её уверенность как ветром сдуло и она не знала, куда себя деть. Ей казалось, что Диана смотрит на неё и видит всё — каждую вчерашнюю ласку, каждый стон, каждое прикосновение. И от этого внутри всё сжималось в тугой, горячий ком стыда.

— Инга, — Диана похлопала по краю кровати. — Иди сюда. Сядь.

Инга подошла и осторожно присела. Диана взяла её за руку.

— Посмотри на меня.

Инга подняла глаза. В зелёных глазах Дианы не было ни осуждения, ни ревности. Только тепло. Только любовь.

— Ты чувствуешь себя виноватой, — сказала Диана. Это был не вопрос.

— Да, — прошептала Инга. — Я... я получила удовольствие. Очень сильное. И теперь мне кажется, что я... предала тебя. Хотя ты сама...

— Я сама попросила, — закончила Диана. — И я рада. Правда. Я знаю, это звучит странно, но... я тоже получила удовольствие. От того, что вы были вместе. От того, что ты была счастлива.

Инга удивлённо подняла глаза. Диана чуть улыбнулась:

— Я видела вас. На видео. И... это было красиво. Правда.

Алиса тихо фыркнула со своего стула, но ничего не сказала. Диана продолжила, поглаживая руку Инги большим пальцем:

— Я боялась, что потеряю тебя. Боялась, что моя ревность разрушит всё. Но теперь... Я ревную, но это больше не убивает меня. Я больше не боюсь. Я вижу, что ты любишь меня. Что бы ни случилось, ты возвращаешься ко мне. И от этого я люблю тебя ещё сильнее. Ты — моя. А я — твоя. Навсегда.

Инга всхлипнула и прижалась к её руке губами.

— Я тоже люблю тебя. Ещё больше. Я хочу, чтобы ты поправлялась скорее. Я скучаю по твоим объятиям. Здесь, в больнице, даже обнять тебя толком нельзя. И поцеловать — только украдкой.

— Потерпи ещё немного, — Диана провела ладонью по её щеке. — Врач сказал, что, возможно, меня выпишут во вторник или среду. Ещё пара дней.

Инга наклонилась к ней и поцеловала — нежно, легко. Потом чуть отстранилась и, понизив голос так, чтобы Алиса не услышала, прошептала:

— Я хотела бы... когда ты вернёшься... провести ночь втроём. Ты, я и Алиса. Вместе.

Диана замерла. Инга смотрела на неё — в её карих глазах была надежда пополам со страхом. Диана сжала её ладонь и тихо ответила:

— Я подумаю. Обещаю.

Алиса, которая делала вид, что разглядывает что-то в телефоне, на самом деле слышала каждое слово. И улыбалась.

— --

После ухода

Когда Инга и Алиса ушли, Диана осталась одна. Она откинулась на подушки и уставилась в потолок. Слова Инги всё ещё звучали в голове: «Ночь втроём». Это означало нечто большее, чем просто спать в одной постели. Это означало секс. С Ингой. И с Алисой. С её собственной сестрой.

Она попыталась представить это: они втроём в её комнате. Полумрак. Инга целует её, а Алиса в это время ласкает Ингу. Или наоборот. Или они обе прикасаются к ней, и она не может понять, где заканчиваются руки одной и начинаются руки другой. И в какой-то момент — она это понимала отчётливо — она коснётся Алисы. По-настоящему. Не как сестру. Как любовницу.

Инцест. Это слово должно было вызывать отвращение. Ещё год назад оно бы его и вызвало. Диана помнила, как боялась даже думать о том, что её тянет к сестре. Как считала это извращением. Как пыталась подавить эти мысли, убеждая себя, что это просто игра гормонов, просто любопытство, просто что угодно, кроме правды.

А теперь... теперь она лежала в больничной палате и спокойно размышляла о том, готова ли она заняться сексом с родной сестрой. И ответ, который приходил откуда-то из глубины, был пугающим: да. Готова.

Почему? Потому что Алиса была её сестрой. Самой близкой. Самой родной. Они делили одну комнату в детстве, они знали друг друга до последней родинки. И теперь они делили одну любовь. Может быть, это и было логичным завершением? Они уже делили Ингу. Почему бы не сделать этот треугольник полным? Почему бы не перестать притворяться, что между ними только сестринские чувства?

«Но это извращение, — сказала она себе. — Так нельзя. Это инцест».

«Кто сказал, что нельзя? — ответил другой голос. — Кто установил это правило? Общество, которое само погрязло в лицемерии? Люди, которые осуждают других, а сами втайне мечтают о запретном? Табу, запеты они придуманы для другого — от кровосмешения страдает генофонд. Но ведь они не собираются заводить детей. Между девочками это физически невозможно!»

«Я люблю её, — подумала Диана. — Я люблю Алису. Не только как сестру. И я люблю Ингу. И я хочу, чтобы мы были вместе. Втроём. Даже если это...».

Она не знала, к чему это приведёт. Может быть, они попробуют — и поймут, что это ошибка. Может быть, это разрушит их семью. Может быть, наоборот — сделает её крепче. Но она знала одно: ради Инги она готова попробовать. Ради любви к ней — зайти так далеко, как потребуется. Даже если это означает переступить черту, которую она сама считала запретной.

Она закрыла глаза и улыбнулась. На самом деле она уже переступила эту черту. Уже все решила. И уже знала, что никогда не пожалеет об этом решении.

— --

26 июля, воскресенье. День. Дом

Алиса вернулась домой в приподнятом настроении. Вид выздоравливающей Дианы, которая уже шутила и улыбалась, подействовал на неё лучше любого антидепрессанта. Сестра поправлялась. Семья выходила из кризиса. И где-то в глубине души Алиса чувствовала, что их странный треугольник — она, Инга и Диана — может стать не проблемой, а её решением.

В доме было тихо. Мама ещё не вернулась с прогулки по магазинам, а папа увлечённо гремел посудой на кухне. Алиса заглянула туда и увидела его спину — он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и был так поглощён процессом, что даже не обернулся на звук её шагов. Пахло ванилью, орехами и чем-то ещё — тёплым, сладким, уютным.

Настроение у Алисы было игривым. Вид поправляющейся сестры словно снял невидимый груз с плеч. Она тихонько, почти бесшумно, стянула трусики и сунула их в карман платья. Потом, так же тихо, задрала юбку и несколько секунд стояла посреди кухни с обнажённой промежностью, глядя на спину отца. Это была её маленькая, никому не заметная шалость — просто чтобы почувствовать подразнить себя. Просто чтобы улыбнуться.

Потом она одёрнула юбку и села за стол.

— Пап, что ты готовишь? Пахнет обалденно!

Александр обернулся и улыбнулся:

— Экспериментирую. Торт с кремом из пекана. Пекан — это такой американский орех, маслянистый, сладковатый. Я его с карамелью смешиваю и добавляю в сливочный крем. Должно получиться что-то вроде пралине, но более нежное. Хочешь попробовать?

— Крем? Конечно!

Он зачерпнул ложкой немного крема и протянул ей. Алиса взяла ложку в рот — медленно, с наслаждением, — и зажмурилась.

— М-м-м... Это просто божественно! Пекан — это моя новая любовь.

Она сидела за столом, подобрав под себя одну ногу. Под столом, скрытая от глаз отца, её свободная рука скользнула под юбку. Пальцы нашли влажные складки и начали медленно массировать клитор. Александр снова повернулся к плите, что-то рассказывая про технологию приготовления крема, и не видел, как его дочь мастурбирует в метре от него.

— Пап, — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а наша ежегодная поездка... она состоится в этом году? Ну, на речку, с шашлыками?

Александр обернулся. Алиса сидела с невинным лицом, подперев щёку рукой. Под столом её пальцы продолжали двигаться — медленно, почти незаметно.

— Думаю, да, — сказал он. — Если Диану выпишут к выходным — поедем в субботу, как обычно. Если нет — перенесём ещё на неделю. В конце концов, лето ещё не закончилось.

— Я хочу взять с собой Ингу, — сказала Алиса. — Ты обещал.

— Помню. — Александр на секунду замер. Перед его внутренним взором вспыхнула картина: ванная, пар, Инга, сидящая на краю. Её обнажённое тело. Её испуганные глаза. Он моргнул и отогнал воспоминание. — Если её родители отпустят — пусть едет. Мы будем только рады. Она теперь... часть семьи.

— Спасибо, пап! — Алиса улыбнулась. Под столом её пальцы замерли. Она осторожно ввела в себя два пальчика поглубже, закусив губу и стараясь не издавать подозрительных звуков. А потом так де медленно вытащила их, чувствуя какие они влажные от её соков. Она незаметно от отца облизала их, поправила платье и встала. — Ладно, пойду к себе. Позови как закончишь торт! Я буду главным дегустатором!

Она поцеловала отца в щёку и выскользнула из кухни. Александр остался один. Он стоял, глядя на дверь, за которой только что скрылась его дочь, и чувствовал, как внутри борются два чувства: стыд за то, что утром он видел Ингу голой, и странное сожаление, что это была не Алиса. Он тряхнул головой и вернулся к крему.

— --

26 июля, воскресенье. Вечер. Дом, кухня

Вечер опустился на дом мягкими сумерками. Диана всё ещё была в больнице, и без неё дом казался непривычно тихим. Алиса закрылась в своей комнате сразу после ужина, сказав, что хочет послушать музыку или помузицировать. Из-за её двери доносились ритмичные басы — что-то громкое, энергичное, явно призванное заглушить все остальные звуки.

Ольга мыла посуду, когда Александр подошёл сзади и обнял её за талию.

— Я скучал по тебе, — прошептал он ей в ухо.

— Мы виделись утром. А потом еще днём, — она улыбнулась, не оборачиваясь.

— Это не то. Видеть жену и трогать её — разные вещи!

Она вытерла руки полотенцем и повернулась к нему. В её глазах блеснула искорка разврата.

— Тогда трогай меня, — сказала она. — Алиса занята музыкой, ничего не услышит.

— Ты хочешь здесь? На кухне?

— А почему нет? — Ольга уже расстёгивала блузку. — Мы практически одни. И я хочу чего-то... необычного.

Александр прикрыл дверь и повернулся к жене. Она уже скинула блузку и юбку, оставшись в одном бельё. Подошла к холодильнику, достала баллончик взбитых сливок и потрясла им.

— Помнишь, такой старый фильм «Девять с половиной недель»? — спросила она. — Я хочу, чтобы ты слизал их с меня.

Она скинула лифчик и выдавила белую пену на свою грудь — на соски, на ложбинку между ними. Сливки медленно потекли вниз, к животу. Александр шагнул к ней, наклонился и провёл языком по её коже, собирая сладкую пену. Ольга застонала, откидывая голову назад. Он слизывал сливки с её сосков — сначала с одного, потом с другого, — обводя их языком, посасывая, и она чувствовала, как возбуждение нарастает. Соски стали твёрдыми, как камешки, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то в низу живота.

— Ещё, — прошептала она. — Ниже.

Она сняла трусики, села на край стола, раздвинула ноги и выдавила сливки прямо на гладко выбритый лобок. Белая пена легла на влажные губки, и Александр опустился перед ней на колени. Он начал слизывать — медленно, тщательно, проникая языком в каждую складочку. Сливки смешивались с её соками, и вкус был одновременно сладким и солоноватым. Ольга стонала, вцепившись в край стола, и её бёдра дрожали. Она чувствовала, как его язык скользит по клитору, как он обводит его кругами, как проникает глубже.

— Боже, Саша... — выдохнула она. — Ты сводишь меня с ума.

Он не ответил — только продолжил ласкать её, пока она не кончила с громким стоном, выгнувшись на столе. Но он не остановился. Он продолжал лизать её, продлевая оргазм, и она дрожала, вцепившись в его волосы.

Потом она сползла со стола и встала на колени перед мужем.

— Теперь моя очередь, — сказала она. взяла с кухонного стола стакан газированной воды и набрала её в рот не глотая. Александр тем временем высвободил свой член из штанов — твёрдый, горячий, с влажной головкой, — и она взяла его в рот.

Ощущение было невероятным — шипящая жидкость и горячий язык одновременно. Пузырьки газировки лопались на коже, создавая ни с чем не сравнимое ощущение. Александр застонал, запуская пальцы в её волосы. Ольга медленно, с наслаждением обводила языком головку, потом взяла глубже. Пузырьки лопались вокруг ствола, в то время как язык ласкал головку. Ольга сглотнула газировку и вынула член изо рта. Взяла стакан, сделала ещё глоток и повторила.

— Ахуеть.... — выдохнул он. — Это что-то... Я хочу тебя. Сейчас.

Она встала, повернулась к столу спиной, оперлась на него руками и прогнула поясницу, подставляя мужу свои готовые дырочки. Александр вошёл в неё сзади — резко, глубоко. Ольга застонала, подаваясь навстречу. Он начал двигаться — сильно, ритмично, держа её за бёдра. Каждый толчок отдавался волной наслаждения, и она чувствовала, как оргазм снова приближается.

И тут, повернув голову, она заметила движение в дверном проёме. Дверь на кухню была прикрыта, но не плотно — в щели мелькнул розовый локон и блеснули голубые глаза.

Алиса.

Ольга замерла на долю секунды. Первой мыслью было возмущение: «Она подглядывает? Это кошмар! Это неправильно! Я должна сейчас же прикрыться и прогнать её!» Но тут же в памяти всплыли совсем другие картины. Её собственные фантазии об Алёшке. Её мысли о сыне, когда она мастурбировала, разговаривая с ним по телефону. И — что было ещё более жгучим — признания Александра о его влечении к Алисе. О том, как он хочет собственную дочь. Ольга столько раз представляла их вместе и это её заводило. Так пусть смотрит! «Её взгляд возбуждает тебя! Признай это! Ты хочешь чтобы она смотрела! А лучше — чтобы присоединилась. Мать–шлюха!»

Оскорбление подстегнуло её возбуждение. И вместо того чтобы возмутиться, она почувствовала, как между ног становится ещё горячее. Ещё мокрее. Алиса смотрит на них. Её дочь стоит за дверью и видит, как отец трахает мать. Слышит её стоны. Видит, как его член входит в неё снова и снова. И — Ольга была почти уверена — трогает себя там, в темноте коридора.

«Пусть смотрит, — подумала она, и от этой мысли по телу пробежала дрожь чистого, запретного наслаждения. — Пусть видит. Пусть знает, какая у неё мать. Шлюха. Блядь. Пусть учится».

— Сильнее! — простонала она, намеренно громче, чем нужно. — Трахай меня, Саша! Трахай свою шлюху!

Она прогнула спину ещё сильнее, выставляя задницу так, чтобы из дверной щели было видно всё: как член мужа входит в неё до самого основания, как её грудь покачивается в такт движениям, как соки текут по бёдрам. Она смотрела в щель, прямо в голубые глаза дочери, и чувствовала, как возбуждение достигает пика.

«Смотри, Алиса, — думала она. — Смотри, как твой отец имеет меня. Смотри, как я кончаю от его члена. Ты хочешь его? Ты мечтаешь о нём? Я знаю. Он тоже хочет тебя! Может быть, однажды ты окажешься на моём месте. Может быть, однажды он будет трахать тебя, а я — смотреть. Но пока — смотри ты».

— Кончи в меня! — застонала она. — Кончи в свою блядь!

Александр, не подозревая о зрительнице, ускорил темп. Он вбивался в неё всё быстрее, и Ольга кончила с громким, протяжным криком, который, она надеялась, долетел до ушей Алисы. Её тело содрогалось, мышцы сжимались вокруг его члена, и она чувствовала, как соки текут по бёдрам, как всё внутри пульсирует в ритме его толчков.

Но она ещё не закончила. Она хотела, чтобы Алиса увидела всё. До конца.

Не давая себе передышки, она сползла со стола, встала на колени — так, чтобы её лицо было отлично видно из дверной щели, — и взяла член мужа в рот. Она сосала его глубоко, жадно, с влажными, чавкающими звуками. Её голова двигалась быстро, она брала его до самого горла, и Александр стонал, вцепившись в её волосы.

«Смотри, — стучало у неё в голове. — Смотри, как я сосу его. Смотри, как я глотаю его сперму. Ты хочешь этого? Ты хочешь быть на моём месте? Ты представляешь, как его член входит в твой рот? Ты представляешь, как он кончает тебе в горло? Смотри. Учись. Может быть, когда-нибудь...»

Александр кончил с громким стоном, излившись ей в рот. Она проглотила всё до последней капли и облизала губы, глядя прямо в дверную щель. Потом подняла глаза на мужа и улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она. — Это было именно то, что нужно.

В щели мелькнула тень, и дверь тихо прикрылась. Алиса ушла. Ольга улыбнулась, ещё раз облизав губы. «Надеюсь ей понравилось шоу. Мне-то точно понравилось! Я становлюсь все более развратной блядью! Это должно пугать меня, но почему-то мне это наоборот нравится!»

А в своей комнате Алиса лежала на кровати, тяжело дыша после яркого, сокрушительного оргазма. Её пальцы всё ещё были влажными, сердце колотилось норовят выпрыгнуть из груди. Она только что видела, как отец трахает мать. Она мастурбировала и кончила от этого зрелища. Мать, кажется её заметила, но почему-то не остановилась. А, кажется, даже наоборот — старалась показать ей больше. Казалось она сильнее возбуждалась от того, что дочь смотрит. Алиса улыбнулась в потолок. Что ж, это многое меняло.