Глава 7

Роуз и Мэри купили красные чулки в форме сапожек - по одному для каждого из них и для всех пятнадцати постояльцев пансиона. Они купили рождественские трости и безделушки, чтобы наполнить каждый чулок, а затем повесили их у камина.

Семья и постояльцы наелись досыта тремя запеченными дикими индейками с начинкой из кукурузного хлеба, домашним хлебом и желе всех вкусов, фасолью, засахаренным бататом и кукурузой, а также яблочным пирогом с масляными клецками, приготовленным в огромной сковороде.

Каждый из них либо сам сделал, либо купил подарок для каждого члена семьи. Затем семья сделала или купила подарки для всех постояльцев.

После пира, когда все наелись до отвала, они сели вокруг костра, потягивая горячий сидр из глиняных кружек.

— У нас для всех вас есть сюрприз. У Джефферсона есть книги с песнями и рождественской сказкой, которые он прочитает вам всем. Мэри, Джефферсон, Кларисса и я начнём петь. Каждый из вас присоединяйтесь, если помните слова. У нас будет счастливое Рождество на долгие годы, - сказала Роуз, стоя перед ними.

— Эта песня - моя любимая; мы пели её каждый год на Рождество в церкви, и я хотела петь её круглый год. Тин Ю, ты сядь на колени у Илая, Джуни, ты сядь на колени у Дункана. Когда мы будем петь, вы обе тоже поможете нам петь. К следующему Рождеству мы научим каждую из вас читать по книгам и газетам, и вы будете читать нам рассказы, - сказала им Роуз.

Тин Ю была счастлива просто от того, что сидела на коленях у Илая. Она полюбила Роуз ещё сильнее за то, что та пообещала научить её читать по книжкам со сказками и песенникам.

Джуни Мун была так же взволнована, как и Тин Ю. Она смеялась, подпевая, и пыталась запомнить слова.

«Тихая ночь» (1):

Автор: отец Йозеф Мор (2), Австрия, 1816 год

Тихая ночь, святая ночь,

Всё спокойно, всё светло

Вокруг девы-матери и младенца.

Святой младенец, такой нежный и кроткий,

Спи в небесном покое.

Спи в небесном покое.

Тихая ночь, святая ночь,

Пастухи трепещут при этом зрелище,

Слава льется с небес издалека,

Небесные хоры поют «Аллилуйя»;

Родился Христос Спаситель!

Родился Христос Спаситель!

Тихая ночь, святая ночь,

Сын Божий, чистый свет любви,

Сияющие лучи от Твоего святого лица,

С рассветом искупительной благодати,

Иисус, Господь, при Твоем рождении.

Иисус, Господь, при Твоём рождении.

Все присоединились к ней, повторяя песню снова и снова. Тин Ю вскочила, чтобы встать рядом с остальными, и вместе с ними пела слова, которые теперь выучила наизусть. Её голос был мелодичным и чистым, словно звон маленьких колокольчиков.

Когда они спели песню в последний раз, Роуз жестом попросила всех остановиться, кроме Тин Ю. Она улыбалась сквозь слова и слёзы, и, поскольку Тин Ю пела так прекрасно, у всех на глазах навернулись слёзы.

Когда она закончила песню, её осыпали объятиями и поцелуями. Тин Ю была счастлива.

Роуз снова осталась перед ними одна. Она хотела прочитать им рождественское стихотворение.

— Джефферсон показал мне это стихотворение, написанное одним человеком в 1823 году для своих детей. Мы всегда будем читать это стихотворение в канун Рождества, пока мы остаемся семьёй.

— Я надеюсь, что каждый из вас прочитает его своим детям, чтобы те, в свою очередь, прочитали его своим детям, и так далее, - сказала Роза, беря книгу из рук Джефферсона и обращаясь к собравшимся в комнате родным и постояльцам.

«Визит Святого Николая» (3), опубликованное Клементом Кларком Муром (4) в 1823 году

Была ночь перед Рождеством, и во всём доме Ни одна душа не шевелилась, даже мышь; Чулки были аккуратно развешаны у камина, В надежде, что Святой Николай скоро придёт;

Дети уютно устроились в своих кроватях, А в их головах кружились грезы о сахарных пряниках; А мама в платке, а я в шапке, Только-только успокоили свои умы для долгого зимнего сна,

Когда на лужайке раздался такой шум, что я вскочил с постели, чтобы посмотреть, в чём дело. К окну я помчался, как молния, Распахнул ставни и открыл створку.

Луна, отражаясь на свежевыпавшем снегу, Озаряла всё внизу блеском полночи, И вот что предстало перед моими изумлёнными глазами: миниатюрные сани и восемь крошечных оленей,

С маленьким старым возницей, таким живым и проворным, - я сразу понял, что это, должно быть, Святой Николай. Быстрее орлов мчались его олени, А он свистел, кричал и звал их по именам;

То «Дэшер», то «Дэнсер», то «Прансер» и «Виксен», Вперед, «Комета», «Купидон», «Дондер» и «Блитцен». На вершину крыльца, на вершину стены - Вперед, мчитесь, мчитесь, мчитесь все.

Как сухие листья, уносимые бурей, Которые, натыкаясь на препятствие, взмывают в небо; Так и эти скакуны взлетели на крышу дома, С санями, полными игрушек, и самим Святым Николаем.

И тут, в мгновение ока, я услышал на крыше Топот и цоканье маленьких копыт. Как только я втянул голову и обернулся, Святой Николай одним прыжком спустился по дымоходу.

Он был весь в мехе, с головы до ног, И его одежда была вся испачкана пеплом и сажей; Свёртки с игрушками он накинул себе на спину, И он выглядел как разносчик, только что открывший свой мешок.

Как блестели его глаза! Как веселы были его ямочки! Его щеки были как розы, а нос - как вишня! Его забавный ротик был вытянут, как лук, а борода на подбородке была бела, как снег;

Остаток трубки он крепко сжимал зубами, и дым окутывал его голову, словно венок; у него было широкое лицо и маленький круглый живот, который трясся, когда он смеялся, как миска с желе.

Он был пухлым и упитанным, настоящим весёлым старым эльфом, И я, несмотря на всё, рассмеялся, увидев его; Подмигивание его глаза и наклон головы Сразу дали мне понять, что мне нечего бояться;

Он не проронил ни слова, а сразу приступил к делу, Наполнил все чулки; затем резко обернулся, Приложил палец к носу, Кивнул головой и взлетел в дымоход;

Он вскочил на сани, свистнул своей упряжке, И все они унеслись прочь, как пух чертополоха, Но я услышал, как он воскликнул, прежде чем скрылся из виду:

— Счастливого Рождества всем и всем спокойной ночи.

— Прочитай ещё раз, Роуз, мы хотим услышать ещё, - вскочила Тин Ю и закричала.

Она смеялась и плакала. Она была поглощена праздником, которого никогда раньше не знала.

Кэтт и Ева по очереди читали, немного запинаясь, но не пропуская ни одного слова, демонстрируя свои навыки, приобретённые благодаря урокам белого человека.

До конца ночи каждый из тех, кто умел читать, прочитал эту историю остальным, а некоторые - даже несколько раз.

Тин Ю не умела читать, но в конце она встала и, плача, процитировала все стихотворение наизусть. Остальные были так же счастливы, как и она сама, просто от того, что она стала частью семьи.

После того как раздали подарки и красные чулки, вечеринка вскоре распалась. Постояльцы разошлись по своим комнатам, сказав семье, что этот пир и это торжество им понравились больше, чем любые другие в их жизни.

Сдержав обещание, Мэри взяла Клариссу за руку и отвела её в их спальню. Они с Клариссой помылись у умывальника в спальне.

— Я так взволнована, Мэри, а ты забеременела за это короткое время, что вы женаты?

— Да, я беременна, как и Роуз, Кэтт, Джуни, Ева, и мы думаем, что Тин Ю тоже беременна. Она так счастлива, что у нее будет ребенок от Илая. По правде говоря, мы все счастливы.

— У всех вас будет его ребёнок?

— Да, у всех, кроме Джуни. А ты хотела бы зачать ребёнка от Илая?

— Надеюсь, что к утру я буду беременна. Я бы с удовольствием зачала ребёнка от того высокого индейца-чероки, если ты мне позволишь?

— Тогда к утру ты будешь беременна, ведь за всю ночь ты получишь всю его сперму, - рассмеялась Мэри.

— Сколько раз Илай изливает свою семя за одну ночь?

— Я никогда не считала, но он - дикий индеец. К утру у тебя будет много-много излияний.

На следующее утро под ёлкой лежали подарки от Санта-Клауса - одежда, перчатки и шерстяные чулки - для каждого члена семьи. Тин Ю и Джуни Мун побежали к двери, чтобы поискать его следы на снегу, но снег всё ещё падал.

В соответствии с желанием семи женщин, проживающих в доме, к началу января у всех них подтвердилась беременность.

Зима оставалась холодной и суровой, и они поддерживали огонь как в большой гостиной, так и на кухне. Илай заказал партию угля, которую высыпали в желоб, по которому уголь скатывался в погреб. Он, Джефферсон и Дункан приступили к розжигу угольной печи, чтобы нагреть трубы, по которым пар поступал к радиаторам в верхних комнатах, и таким образом обогреть весь дом.

Дункан оказался лучшим разжигателем: ему быстро удалось разжечь уголь с помощью кучи растопки, бумаги и керосина, которым он облил угли. Небольшой котел уже был наполнен водой, и они заметили, что стрелки на манометрах начали подниматься.

Котел нагрелся, и сработал предохранительный клапан, что напугало всех. Джефферсон открыл клапан, позволяющий пару циркулировать по трубам в доме. Трубы загудели и задрожали, когда горячий пар вытеснил из них холодный воздух и конденсат.

Все трое были довольны и разделили между собой большую кружку горячего крепкого эля, пока тепло начало медленно распространяться по всему большому двухэтажному дому.

Хотя за окнами выли зимние ветры, а холодный дождь, лед и снег хлестали по стеклам, в большом пансионе было тепло. Большинство комнат были заняты постоянными постояльцами, и Роуз была занята ведением еженедельных и ежемесячных счетов, поскольку сумма арендной платы начала расти.

К тому времени, когда весна впервые пробилась сквозь зимний холод, позволив цветам распуститься, а деревьям начать набрасывать почки, у каждой из семи женщин в доме уже был виден животик.

Хотя Илай и Дункан несколько раз выезжали с поручениями вручать повестки и решать бытовые проблемы, в дальних поездках на территорию индейцев наступило затишье. В канцелярии суда накапливались обвинения и иски, ожидая, пока кто-нибудь выпишет ордера и новые повестки.

Форт-Смит, Арканзас, 4 мая 1875 года

Судья Айзек Чарльз Паркер прибыл в приграничный город Форт-Смит в штате Арканзас. В возрасте тридцати шести лет он стал самым молодым федеральным судьёй на Западе. Он поднялся вверх по реке Арканзас на колесном пароходе «Элла Хьюз», чтобы занять должность в 5-м окружном суде США, юрисдикция которого охватывала западную половину Арканзаса и всю индейскую территорию (5).

10 мая 1875 года судья Паркер впервые провел судебное заседание в Форт-Смите, штат Арканзас. В ходе своего первого судебного заседания восемь мужчин были признаны виновными в убийстве и подпадали под обязательный смертный приговор в соответствии с федеральным законодательством. Судья Паркер проводил судебные заседания шесть дней в неделю по десять часов в день, чтобы помочь разгрузить судебную систему.

В начале мая 1875 года судья Айзек Паркер нанял 200 помощников федеральных маршалов. Он возложил на каждого из этих помощников ответственность за обеспечение правосудия в отношении всех, кто не уважал законы Соединённых Штатов Америки - их территорий и граждан.

В 1875 году маршалы США получали зарплату в размере 90 долларов в месяц. Заместители маршалов США не получали зарплаты. Им платили по ставке шесть центов за милю, независимо от того, направляли ли их на поиски и арест лица по имеющемуся у них ордеру или для вручения повестки.

Суд оплачивал маршалам и их заместителям расходы на перевозку заключённых, а также возмещал им затраты на необходимые повозки, лошадей или мулов, корм, продовольствие и другие необходимые припасы.

Историческая справка:

За 21 год пребывания судьи Паркера в должности более 60 маршалов США и их заместителей были убиты при исполнении служебных обязанностей.

3 сентября 1875 года на виселице в Форт-Смите были одновременно казнены шесть человек, что послужило суровым сигналом для всех: ранее коррумпированный 5-й окружной суд США вновь начал функционировать. За этими первыми шестью казнями последовали ещё семьдесят три, вплоть до смерти судьи Паркера в 1896 году.

За 21 год, что судья Айзек Паркер занимал судейскую должность, он рассмотрел 13 490 дел, 344 из которых касались преступлений, караемых смертной казнью. Целых 9 454 из этих дел завершились признанием вины или вынесением обвинительных приговоров. За эти двадцать один год судья Паркер приговорил 160 человек (156 мужчин и 4 женщины) к смертной казни через повешение, хотя из них были приведены в исполнение лишь 79 приговоров. Остальные либо умерли в тюрьме, либо их дела были переданы в апелляционную инстанцию, либо они получили помилование.

Судья Паркер заседал шесть дней в неделю, и чтобы справиться с нагрузкой на суды, он рассматривал в среднем по два дела в день. Некоторые считают, что именно это стало причиной его падения и привело к стремительному ухудшению здоровья.

Хотя его называли «судьей-палачом», судья Айзек Паркер был страстно предан делу правосудия и часто по собственной инициативе просил направить некоторые дела в апелляционный суд после того, как присяжные признавали обвиняемого виновным.

Судья Паркер был одним из первых судей в Америке, отстаивавших права жертв, и всегда вставал на сторону угнетенных, а также семей, пострадавших от беззаконных и безжалостных мужчин и женщин американской границы.

Судья Паркер разослал приказ всем маршалам и заместителям маршалов США в округе, получающим в настоящее время жалованье, явиться в его зал судебных заседаний 7 мая 1875 года. На этом собрании он дал понять служащим под его началом стражам закона, что все мужчины и женщины, совершающие преступления против граждан его юрисдикции, будут доставлены в его суд для отправления правосудия.

Наступал новый день для ранее коррумпированной и беззаконной юрисдикции 5-го окружного суда США.

Индейская территория была словно убежищем для всех, кто скрывался от закона, или для тех, кто искал безопасное место, чтобы укрыться, ведя при этом преступную деятельность в соседних штатах и территориях. К ним относились и преступники из числа различных индейских племен. Если такой человек полностью пренебрегал законом, ему вскоре приходилось предстать перед судьей Паркером.

К моменту проведения первых казней через повешение 3 сентября 1875 года об этом уже разнеслась молва. Хотя некоторые считали себя слишком влиятельными или слишком опасными, чтобы их могли взять под стражу, со временем и они вскоре убедились в обратном.

— Добро пожаловать, маршал Илай Кроу, рад снова вас видеть. Это, должно быть, маршал Дункан? - сказал судья Айзек Паркер, когда Илай и Дункан вошли в его кабинет по его вызову.

— Ваша честь, я горжусь тем, что служу здесь под вашей юрисдикцией, - сказал Илай, шагнув вперед и пожимая руку судье.

— Ваша честь, я - Дункан, и я также горжусь тем, что служу под вашим руководством в качестве федерального маршала, - сказал Дункан, пожимая руку новому судье.

— У меня есть специальный ордер на арест для вас обоих. Я уверен, что вы двое доставите этого человека и его банду преступников в мой суд для рассмотрения дела. Вот ордера на арест четырех человек, имена которых мне неизвестны, но которые, как утверждается, находятся в компании Й. Б. Йоуза, индейца-метиса, проживающего, по имеющимся сведениям, на индейской территории, недалеко от границы с Канзасом.

— Они грабили, убивали и насиловали женщин и детей, разоряя города на юге Канзаса. Некоторые говорят, что с ним едут три женщины. Если вы убедитесь, что это правда, я поручаю вам доставить их в мой суд также.

— Да, сэр, Ваша честь. Мы доставим их сюда, кем бы они ни были, - сказал Дункан, принимая ордера.

Индейская территория, 8 мая 1875 года

— Дункан, ты когда-нибудь слышал об этом парне, Й. Б. Йоузе? - спросил Илай, когда они ехали на запад.

— Слышал о нём, он известен как злодей, Илай. Говорят, он много пьёт и становится ещё злее, убивая мужчин и насилуя молодых девушек и их матерей.

Их лошади были полны сил и с нетерпением ждали, когда снова выйдут на открытый путь. Вскоре лошади покрылись потом, и они часто останавливались, чтобы дать им остыть. Они давали лошадям попить вдоволь, пока ехали вдоль реки Арканзас в северо-западном направлении.

На тропе они встречали мало людей, а те, кого все же встречали, обходили их стороной, как только замечали значки на груди двух мужчин, одетых в одежду из оленьей кожи.

В Тулси-Тауне (6), ранним утром третьего дня, они остановились на достаточное время, чтобы накормить, напоить и дать отдохнуть лошадям у кузницы. Дункан подковал свою лошадь, пока они ели горячую еду в пансионе.

— Смитти, ты когда-нибудь слышал имя Йоуз? - спросил Илай, когда они вернулись в его мастерскую.

— Маршал, я слышал об этом человеке. И ни слова хорошего о нём не говорили.

— Ты когда-нибудь видел его, чтобы знать, как он выглядит? - спросил Илай.

— Нет, но я видел женщину, Энни Салтер, о которой некоторые говорят, что она его сводная сестра. Она очень красивая женщина и носит одежду из оленьей кожи, как ваша. Она тоже метиска, маршал. У неё две дочери с индейской кровью, которые ездят с ними. Ходят слухи, что Й. Б. плевать на деньги. Женщины ездят с ним и забирают все деньги и ценности, которые попадаются им на пути. Но имейте в виду, это всего лишь слухи, которые я слышал о них.

— Что ещё ты слышал, Смитти?

— Ну, я слышал, что старина Й.Б. любит девок и дрянной виски больше, чем еду. Я даже слышал, что однажды ночью его сводная сестра чуть не убила его, когда он, будучи пьяным, попытался овладеть одной из её дочерей.

Илай достал из кошелька маленькую золотую монету. Он не имел ни малейшего представления о её стоимости, но Смитти заметил, что она золотая, и это его порадовало.

— Спасибо, маршал, загляните к нам ещё как-нибудь. Я знаю большинство плохих парней и некоторых хороших.

— Мы будем заезжать сюда не раз, теперь, когда в Форт-Смите заседает новый судья, - сказал ему Илай.

— По слухам, судьи чаще бывают ещё более коррумпированными, чем преступники.

— Но не этот. В ближайшие годы ты не раз услышишь имя судьи Айзека Паркера. Он настроен серьезно и полон решимости навести порядок на территории, - заявил Илай, когда они сели на лошадей.

— Что ты об этом думаешь, Илай? - спросил Данкан, когда они поехали на северо-запад, к южной границе центрального Канзаса.

— Думаю, о каждом из нас когда-то ходили слухи, Дункан. Нам нужно выслушать их и выяснить, что из этого наиболее вероятно соответствует правде. А вот то, что он пьяница и насильник, судя по всему, и стало причиной, по которой его указали судье. Готов поспорить, что эта часть в основном соответствует действительности. Трудно поверить, что с ним едут три женщины, зная, что он собирается насиловать и грабить других женщин.

У маршалов не было ни фотографий, ни описаний этого человека, ни конкретных мест, где можно было бы искать Й. Б. Йоуза. Они просто знали из ордера, что он чаще других объезжал эту часть территории, а также из сообщений о нем и о том, что его видели.

Граница с Канзасом не была обозначена, но были признаки того, что они оказались в Канзасе, когда наткнулись на одну заброшенную усадьбу и ещё два фермерских дома, в которых жили люди.

Когда они въехали, Илай указал на мужчину, стоявшего у двери своего сарая со старой длинноствольной винтовкой. Они подъехали прямо к нему и спешились.

— Я - федеральный маршал Илай Кроу из Форт-Смита, штат Арканзас, а это маршал Дункан. Мы приехали в Канзас, чтобы расспросить о человеке по имени Й. Б. Йоуз. Вы его знаете? - спросил Илай, когда мужчина опустил винтовку.

— Ну, маршал, полагаю, я бы его узнал, если бы увидел снова. Неделю назад он изнасиловал мою младшую дочь и увёл двух лошадей и корову, пока его варварские женщины приставили ко мне нож.

Когда мужчина рассказал им об этом, Илай и Дункан переглянулись.

— Не могли бы вы описать нам, как выглядит этот человек, и где, по-вашему, он чаще всего проводит время?

— Я слышал, что у него есть небольшое жилище в Территории, на западном берегу Арканзаса, примерно в десяти милях от границы. Один парень рассказал мне, что это просто глиняная хижина, построенная перед пещерой, в которой он живет со своей сестрой и её девчонками.

— Можете ли вы его описать, чтобы мы смогли его узнать, когда увидим? - спросил Дункан.

— Я его хорошо видел: у него три длинных шрама по правой щеке, от носа до уха, - там какая-то женщина хорошенько поцарапала его, пока он её насиловал - так мне рассказывали. Он высокий, худой и воняет как черт знает что. Носит одежду из оленьей кожи, которая выглядит так, будто её никогда не стирали, и ездит на чёрно-белом индейском пони.

— А что насчёт женщин? - спросил Илай.

— Все они носят что-то вроде жилеток из оленьей кожи, которые даже не закрывают им грудь. На ногах у них мокасины и кожаные гетры, а на голых задницах - только набедренные повязки. Говорю тебе, это настоящие язычники.

— Так это Й. Б., его сестра и две её дочери? - спросил Дункан.

— У неё трое дочерей, но младшую всегда держат привязанной, да ещё и к лошади, причем обнажённой. Я видел это собственными глазами, и мне рассказывали другие, что они тоже это видели. Эта Энни Салтер всё время кричит на неё и кудахчет, как чёртова курица, когда хлещет девчонку по заднице длинной ивовой розгой.

— Мы вам очень благодарны за помощь, мистер. Мы намерены избавить эту часть Канзаса и Индейскую территорию от Й. Б. Йоуза и ему подобных, - сказал Илай мужчине.

— У вас будет полно работы, чтобы всех их собрать и выгнать отсюда.

— Илай, интересно, почему эта чокнутая баба привязывает голую девчонку к лошади и постоянно хлещет её?

— Я тоже об этом думал. Мне кажется, может, девчонка не хочет участвовать во всём, что здесь творится, а её мать упорно настаивает, чтобы ей это понравилось.

Они ехали на запад, пока не доехали до Арканзаса, а затем свернули на юг, держась восточного берега реки. Они разбили лагерь в некотором отдалении от реки, не зная точно, как близко они находились к глинобитной хижине Й. Б. Йоуза.

Рано утром следующего дня они уже сидели в седлах и ехали вдоль реки, держась в нескольких ярдах от восточного берега.

Илай первым заметил дым и, не говоря ни слова, указал на него Дункану.

Привязав лошадей у кромки реки к высоким деревьям, они взяли с собой ружья, веревки, а также все цепи и кандалы и направились к реке, перейдя по песчаной отмели на другой берег. В раннем утреннем свете, когда солнце поднималось над верхушками деревьев на востоке, они медленно приближались к глинобитной хижине. Илай разглядел глиняную хижину и дым, поднимающийся из трубы на крыше, и указал на неё сквозь ивы.

— Как думаешь, они уже проснулись, Илай? - прошептал Дункан.

— Ну, либо они уже проснулись, либо оставили огонь в печи. Ты оставайся здесь, а я вернусь на высокий берег, чтобы посмотреть, есть ли выход из пещеры, если она действительно там есть.

— Илай, будь там осторожнее, они могут на тебя наброситься.

— Просто не высовывайся, неважно, выйдут они или нет, просто не высовывайся. Я скоро вернусь.

Илай направился к тому месту на речном утесе, где, как он знал, стояла глинобитная хижина, а затем прошёл по склону туда-сюда и взад-вперёд. Убедившись, что сзади нет выхода, он уже возвращался к берегу реки, когда почувствовал запах дыма совсем рядом.

Он остановился и огляделся по сторонам в поисках места, откуда дым поднимался из-под земли.

И он его увидел.

В небольшом углублении склона, вдали от выхода на утес, выше места, где стояла глинобитная хижина, лежала небольшая куча сухой поросли.

Илай подошёл к куче и заглянул внутрь - там оказался проход, достаточно широкий, чтобы человек мог проползти.

Прислушавшись, он услышал женские голоса. Они смеялись, болтали и ругались. Похоже, они весело проводили время.

Илай вернулся к Дункану, подошел к нему и присел на корточки.

— Ты что-нибудь видел? - спросил он.

Дункан вскочил, как заяц, и резко обернулся, готовясь нацелить ружье.

— Илай, я же тебе говорил, не пугай меня так. Ты же знаешь, я всегда нервничаю, когда мы так притаиваемся и ждём кого-то, - сказал Дункан и улыбнулся, увидев улыбку Илая.

— Там, чуть дальше, есть задний вход в пещеру. Он завален сухой порослью, но достаточно большой, чтобы человек мог пролезть. Я слышал, как они разговаривали и ругались через отверстие - они там не спят.

— Есть какие-нибудь идеи, как заставить их выйти оттуда, Илай?

— Ну, если у них там достаточно оружия и патронов, они могут засесть там на несколько дней. Я думал взобраться на тот холм, где стоит глиняная хижина, и подойти к дымоходу, чтобы заткнуть его сухой травой...

— Ты поднимаешься и ложишься у отверстия наверху, а когда увидишь, что из него валит гораздо больше дыма, поджигаешь эту сухую кустарнику и заталкиваешь её в отверстие вместе с травой и веточками. Так им придётся довольно скоро вылезти, чтобы глотнуть воздуха.

— А что, если они всё-таки попытаются выбраться через заднее отверстие?

— Возьми с собой верёвку и несколько цепей. Как только они вылезут, сковывай их.

— Думаю, этот план мне нравится не меньше, чем любой другой, который я мог бы придумать. Дай мне время подняться туда и подготовиться.

— Я прослежу, чтобы ты всё подготовил, прежде чем заткнуть дымоход.

Илай поднялся на холм вместе с Дунканом и указал на кучу хвороста. Ни один из них не произнёс ни слова, и Илай спустился обратно к месту, где глиняная хижина соединялась с входом в пещеру на глинистом утесе. Он вышел на верхнюю часть внешней стены с двумя связками сухой травы под мышками. Сложив обе связки травы вдвое, он аккуратно засунул их в дымоход, а затем снова поднялся на холм.

Илай знал, что у него есть несколько минут, прежде чем дым заполнит хижину и пещеру. Он спрыгнул на землю и побежал к небольшому загону, сооруженному из ивовых ветвей. Он схватил веревку со столба и, воспользовавшись ножом, отрезал достаточно веревки, чтобы связать ноги каждой лошади.

Он вернулся к месту, где лежали его веревка и кандалы, и присел на корточки, чтобы дождаться.

Когда он посмотрел вверх по склону и увидел ещё больше дыма, он взял верёвку, кандалы и винтовку и направился к входной двери хижины. Илай присел на корточки рядом с большой ивой, лежащей на боку. Рядом с проёмом с другой стороны стоял столб, похожий на столб для привязывания лошадей. Он быстро накинул петлю на столб и потряс её, пока она не сползла вниз поперек дверного проёма, остановившись на расстоянии фута от земли.

Он услышал крики и ругань и понял, что они либо будут вылезать через заднее отверстие, либо скоро выбегут через парадную дверь.

— Чёртовы сумасшедшие шлюхи, вы опять забили трубу печи птичьими гнёздами. Если бы вы, суки, больше готовили, эти гребаные птицы не строили бы там гнёзда, - услышал Илай мужской голос, кричавший, когда тот приблизился к проёму.

Как только голый мужчина, шатаясь, вышел за дверь и споткнулся о трос-ловушку, Илай схватил его и оттащил в сторону, приставив большой нож к его горлу.

— Испусти хотя бы звук - и я перережу тебе горло и скормлю твой труп стервятникам, - прошептал он едва слышно, пока мужчина лежал на спине на сухой земле.

Тот не шевелился и не издавал ни звука, пока Илай приковал его левую ногу к правой руке и откатил в сторону.

Он успел как раз вовремя схватить обнаженную руку, которая махала в дверном проеме, пытаясь найти выход из задымленного помещения.

— Что ты, блядь, вытворяешь, ты, жирный старый козел? Отпусти меня! - закричала женщина, вытирая глаза другой рукой.

В мгновение ока она тоже оказалась на спине, её обнажённые сиськи дрожали и колыхались, пока её катали по грязи и приковывали к старику.

— Если кто-нибудь из вас пикнет, я вырежу ему сердце и брошу его в реку - слышите? - сказал Илай, наклонившись к ним. Он почувствовал их вонь и чуть не задыхался, когда отходил.

Еще дважды он схватил обнаженную женщину, когда та пробиралась через дверной проем задымленной глинобитной хижины.

Он поднял глаза и увидел, как Дункан скатывается по склону с тремя другими обнаженными женщинами.

Как раз когда он собирался пойти ему на помощь, он заметил еще одну обнаженную женщину, ползущую на четвереньках сквозь дым, кашляющую и давящуюся.

Илай взял свои кандалы и быстро сковал их всех вместе, так что ни одна из них не могла даже встать на ноги.

— Илай, сколько у тебя там женщин? У меня самого три, - сказал Дункан, глядя на клубок обнажённых рук и ног на земле у глиняной хижины.

— Здесь четыре, Дункан. Ты уверен, что всех оттуда привёл?

— Да, потом я накрыл дыру толстой веткой и большим камнем, чтобы больше никто не смог выбраться, Илай. Дым валил так сильно, что жёг глаза, и я почти ничего не видел.

— Брось их в эту кучу и свяжи всех вместе, подождём, пока дым рассеется, и пойдём заглянем в эту вонючую дыру.

Илай взял длинную сухую ветку и сбил трубу печи с крыши глинобитной хижины, и дым повалил из отверстия, когда воздух был втянут внутрь через дверной проем.

Он и Дункан присели на корточки рядом с обнажёнными женщинами и вонючим обнажённым мужчиной. Среди них было четыре девочки младшего возраста, а также две девочки постарше и одна взрослая женщина. По сравнению с мужчиной женщины были довольно чистыми, за исключением тех мест, где их только что обваляли в грязи.

Когда дым рассеялся, Илай вошел в глинобитную хижину, прикрыв нос рукавом из оленьей кожи, чтобы отвращение от зловония не заставило его блевать. Он увидел горящую керосиновую лампу возле старой жестяной печки. Он поднял ее и огляделся по сторонам. В хижине вокруг не было ничего, кроме мусора и куч дерьма.

Он наклонился и прошел через проем в пещеру, где запах был не таким сильным. На противоположных стенах пещеры из красной глины горели еще две керосиновые лампы. Он заметил два глиняных кувшина с пробками и вытащил пробки, чтобы понюхать. Они были полны керосина.

На полу валялись грязные мешки из оленьей кожи, а к глиняной стене прислонялись четыре новые винтовки.

Он обошёл пещеру, заглядывая под одежду и шкуры в поисках ещё оружия или патронов. Он нашёл две коробки с патронами и пистолет. Когда он повернулся, чтобы уйти, его нога наткнулась на деревянный ящик, который не сдвинулся с места. Он был тяжёлым.

Илай присел на корточки, чтобы заглянуть внутрь, и увидел три мешочка из оленьей кожи. Он поднял один и понял, что он полон золота. Он поднял каждый из них и прощупал стенки. Золотые монеты.

Илай привязал три мешочка к своему ремню с оружием и собрал винтовки и пистолет. Он положил оружие и патроны у входа в глиняную хижину и снова вернулся внутрь. Он взял два кувшина с керосином и вылил его на одежду, деревянные ящики, соломенные матрасы и стены глинобитной хижины.

Он проложил след из керосина вплоть до входной двери, затем залез обратно внутрь, чтобы забрать оружие и патроны, и отложил их подальше от двери. Илай снял стеклянный колпак с керосиновой лампы и бросил горящую лампу на след из керосина.

Огонь медленно проник через дверь, и раздался громкий шипящий звук, когда пламя охватило пары керосина.

Дым клубился из двери, из отверстия печной трубы и из отверстия на вершине холма.

Ни одна из женщин, ни тот мужчина не произнесли ни слова, по-прежнему лежа обнажёнными на земле. Даже Дункан молчал, наблюдая, как всё это место поглощает чёрный вонючий дым, точно так же, как и та другая адская дыра в Омеге, по ту сторону Индейской территории.

Илай присел на корточки рядом с кучей обнаженных тел и снова оглядел их. У троих женщин груди едва наметились. Он знал, что они молоды, может, даже моложе Тин Ю, и это приводило его в ярость.

Он посмотрел на одну из девушек и ткнул её стволом винтовки.

— Ты из этой семьи?

— Нет, не принадлежу. Нас увезли из нашего дома в Канзасе после того, как убили наших родных. Тот вонючий ублюдок вон там уже два дня пытается трахнуть меня и мою сестру. Надеюсь, ты убьешь этого вонючего сукиного сына, - она подняла голову, чтобы посмотреть на Илая, пока говорила.

— Ты сказала «нас», а кто из них твоя сестра?

— Та, на которой я лежу. Можешь хотя бы развязать мне руку, чтобы я смогла слезть с неё? Этот вонючий ублюдок поранил ей пизду, пытаясь её трахнуть.

— Дункан, развяжи этих двоих, но оставь их скованными друг с другом.

— Ты там, ты младшая из дочерей Энни Салтер? - спросил Илай другую девушку, которая сидела, сжавшись в комок на земле в стороне от остальных, за исключением руки, прикованной к ним.

— Да, я Санди. Откуда ты узнал? - спросила она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на высокого индейца с значком федерального маршала на рубашке из оленьей кожи.

— Мне о тебе рассказывали. Я вижу все шрамы на твоей попе и груди.

— Дункан, освободи эту девчонку от этих вонючек и привяжи её к двум другим, по моложе.

Илай посмотрел на другую девушку. Она была молода, но для своего возраста у неё были большие сиськи. Она лежала лицом в грязи, не шевелясь. Илай толкнул её стволом винтовки.

— Ты из семьи Салтер? - спросил он.

— Нет, не из их семьи. Я Летти Хилл. Я такая же, как те две другие девчонки; меня похитили, когда убили моих маму и папу. Тот старый стервятник там четыре раза пытался засунуть в меня свой член. Хотела бы я, чтобы ты просто убил его и оставил на съедение стервятникам, если они вообще его съедят.

— Ты там, ты Энни Салтер? - спросил Илай, толкнув старшую женщину.

— Иди на хуй, ты, гребаный метис, гребаный индейский федеральный маршал, - сказала она, пытаясь плюнуть в сухую землю.

— Если хочешь вернуться в Форт-Смит, тебе лучше научиться хорошим манерам или хотя бы держать рот на замке. Это касается всех вас. Я с удовольствием насадил бы ваши скальпы на шест и смотрел, как вы все умираете, пока стервятники вас пожирают, - сказал Илай холодным и жестким голосом, от которого у всех побежали мурашки по коже.

Энни Салтер хотела сказать что-то ещё, но передумала. Этот чокнутый полукровка, похоже, говорил всерьёз.

— Дункан, давай развяжем этих четырёх самых младших и посадим их на лошадей, которые стоят вон там, - сказал Илай, протягивая руку, чтобы разблокировать кандалы на их руках, оставив ноги в оковах.

Он и Дункан поставили их на ноги, приковав только ноги. У каждого левая нога была прикована к правой ноге другого.

— Илай, думаю, нам нужно прогнать их всех через реку, прежде чем выдвигаться. Они воняют, как стая скунсов.

— Вы слышали маршала Дункана, все направляйтесь к реке. Если один утонет, утонете все, так что лучше смотрите под ноги, - сказал Илай, пока они спотыкались и шатались к берегу.

— Дункан, если ты посмотришь, как эти вонючки пытаются отмыть друг с друга вонь, я приведу лошадей. Четверо самых молодых будут ехать по двое на одной лошади, - сказал Илай, направляясь за шестью лошадьми.

Левая рука Й. Б. Йоуза по-прежнему была прикована к его правой ноге; он стоял в воде по щиколотку, когда Илай вернулся с лошадьми.

— Вы трое, Салтеры, смойте вонь с его задницы, чтобы мы могли выйти на тропу, - сказал Илай.

— Я не собираюсь прикасаться к этому вонючему сукину сыну. Можешь просто застрелить меня прямо здесь, - крикнула ему одна из сестёр Салтер.

Илай вытащил свой «Кольт» и трижды выстрелил в воду, между её ногами. Она упала на колени в воду, рядом со своей мамой и сестрой.

— Хватит, ты, сумасшедший ублюдок, мы сами помоем его вонючую задницу, - закричала Энни Салтер.

— Вам лучше его как следует вымыть. Вам четверым придётся спать в тесноте следующие три или четыре ночи в пути, - сказал он им, пока они поворачивали головы и пытались смыть вонь с Й. Б. Йоуза.

— Девочки, вы четверо можете сходить к воде и немного помыться? На вас тоже осталась часть этой ужасной вони, - сказал Дункан, глядя на четырёх младших девочек, у которых только у одной были сиськи.

— Можем. Пойдем, Сисси, ты, Санди и Джесси. Давайте смоем эту вонь, чтобы нам самим не было от себя противно, - сказала старшая девочка.

Энни Солтер и её две старшие дочери были загорелыми от солнца. Обе дочери были загорелыми по всему телу, за исключением интимных зон, где они носили набедренные повязки. Даже их большие груди были загорелыми, словно они порой ездили верхом голыми. Именно их, вместе с мамой, называли «язычницами» в этой компании.

Из четырёх младших девочек Джесси и Сисси Милер, которые были сёстрами, а также Летти Хилл были белыми, как хлопок. Санди Салтер была такой же загорелой, как и Илай, от езды верхом под солнцем без одежды.

На обратном пути они собирались получить солнечные ожоги.

Пока все восемь пленников омывались в мелководье у берега реки Арканзас, Илай и Дункан привязали четыре новых винтовки к задней части своих седел.

Илай бросил три мешочка с золотом в седельные сумки вместе с пистолетом и патронами, которые он нашел.

Убедившись, что все вымылись как могли, Илай и Дункан привязали короткие поводья между уздечками четырех лошадей, на которых собирались ехать Салтеры и Й.Б., чтобы те не испугались и не убежали от остальных при попытке побега.

Илай и Дункан подняли их голые задницы в седла и привязали их к седельным рогам.

Они помогли четырём младшим девочкам сесть на остальные две лошади без седла, вдвоём на одной лошади. Они связали правые руки обеих девочек на каждой лошади, пока не узнают о них побольше.

Дункан поехал впереди, привязав к первой лошади верёвку, к которой были привязаны остальные лошади. Остальные выстроились гуськом на тропе вдоль западного берега реки. Илай ехал позади колонны, чтобы присматривать за ними и следить за тем, не попытается ли кто-нибудь напасть на них.

Илай ехал рядом с лошадью, на которой сидели Санди Салтер и Летти Хилл; ему нужно было узнать больше о младших девушках и о том, какую роль они играли во всём этом. Ему также хотелось понять их намерения, теперь, когда все они направлялись в Форт-Смит.

— Летти, сколько тебе лет?

— В прошлом месяце мне исполнилось шестнадцать.

— У тебя остались родственники, к которым ты сможешь обратиться, если суд докажет, что ты не имеешь отношения к этой банде?

— Нет, были только мама, папа и я. Те женщины из семьи Салтер убили их.

— Прости, Санди, но это так, ты же сама видела, - сказала Летти, обращаясь к Санди Салтер, которая ехала сзади неё.

— Я знаю, Летти. Я умоляла их не убивать людей, но они только смеялись и говорили, что мне лучше повзрослеть и стать одной из них, иначе они отдадут меня Й. Б. в качестве его личной шлюшки, - сказала Санди.

— Й. Б. когда-нибудь насиловал кого-то из вас?

— Он пытался не раз, но не смог засунуть свой член в меня, - сказала Летти.

— Меня он тоже пытался изнасиловать, кучу раз, но мама оттащила его от меня и сказала, что ему придется заплатить ей, чтобы он смог засунуть свой член в меня, - сказала Санди.

— Сколько тебе лет, Санди?

— Мне четырнадцать.

— Когда мы доедем до Форт-Смита, ты встретишься с судьей и со мной и расскажешь ему то же самое? Думаю, вас обеих могут освободить, если вы ему всё расскажете, — сказал им Илай.

— Я с радостью рассказала бы обо всём судье, но мне некуда идти, даже если меня отпустят, - сказала Летти.

— Если ты поговоришь с судьёй, я позволю тебе жить с моей семьёй. У нас есть большой пансион в Форт-Смите.

— У меня нет денег, чтобы платить за комнату в пансионе, маршал Илай, - сказала Летти, глядя на него, а в её грустных глазах стояли слёзы.

— Тебе не придётся платить. Если ты будешь помогать готовить и убирать комнаты, мы позволим тебе остаться с нами, пока ты не найдёшь что-то получше.

— Тогда я расскажу судье всё так, как было, и останусь с вами.

— А как насчёт тебя, Санди? Хочешь такое же предложение, если нам удастся уговорить судью Паркера выслушать тебя и ты расскажешь ту же правду, что и Летти? Если нет, ты можешь оказаться в тюрьме, как и все остальные, просто за то, что ты из семьи Салтеров.

— Я хочу быть с Летти. Мы с ней подружились. А как насчёт сестёр, которые там? Й. Б. действительно однажды ударил Джесси, но она позволила ему это сделать, чтобы он не ударил её младшую сестру, Сисси. Я бы хотела, чтобы они были с Летти и со мной, если это возможно, маршал Илай.

— Тогда езжайте сюда со мной, и мы поговорим с ними прямо сейчас, - сказал Илай и подъехал с одной стороны к Джесси и Сисси, а Летти и Санди подъехали с другой.

— Джесси, я хочу кое-что спросить у тебя и у Сисси. Я поговорил с Летти и Санди, и они сказали, что поговорят с судьей Паркером, когда мы доберемся до Форт-Смита. Если вы обе захотите быть там и рассказать ему, что именно случилось с вами и с вашими папой и мамой, то, скорее всего, он освободит вас всех четверых. Вы, три девочки, можете действительно помочь Санди, ведь она из рода Салтеров. Её могут засадить в тюрьму только за то, что она родственница тех других.

— Как я уже говорил Летти и Санди, вы все можете жить у маршала Дункана и у меня. У нас большой пансион, и мы сдаём комнаты. Вы все четверо сможете жить вместе в одной большой комнате, у вас будут собственные кровати, и вам нужно будет только помогать с уборкой, готовкой и стиркой; вы сможете жить там бесплатно.

— Мою сестру Роуз увезли из нашего дома и изнасиловали те самые мужчины, которые убили нашу маму. Я выследил их и убил всех, кроме одного - его я убил позже. Мне бы очень хотелось, чтобы вы, девочки, жили с нами. Моя сестра Роуз и моя жена Мэри будут любить вас всех как родных, и никто больше никогда не причинит вам вреда.

— Если вы, девочки, выступите единым фронтом, судья с большей вероятностью освободит вас. У нас там тоже живут многие из наших друзей и родственников. У нас много постояльцев, которые снимают у нас комнаты. Может быть, однажды вы даже встретите там хорошего парня, если когда-нибудь задумаетесь о том, чтобы устроить свою жизнь получше, когда вырастете, - говорил им Илай.

— Мне бы это понравилось, но никто не захочет ни одну из нас, мы теперь просто отбросы, - сказала Летти.

— Вы не отбросы; просто на какое-то время оказались в плохой ситуации. Вы такие же хорошие, как и раньше... Позвольте мне позаботиться обо всём остальном. А вы просто скажите судье правду. Если соврете, он это выяснит и посадит вас в тюрьму.

— Мы не будем врать, маршал...

— Правда, Санди?

— Нет, не будем. Мы скажем правду...

— Правда же, Сисси и Джесси? - сказала Санди.

— У меня нет причин лгать. Я позволила этому вонючему стервятнику ударить меня, чтобы он не ударил Сисси. Надеюсь, он сгниёт в аду.

— Джесси, сколько тебе и Сисси лет?

— Сисси тринадцать, а мне шестнадцать. Маршал Илай, мы с Сисси выступим в защиту Санди и расскажем судье, как с ней обращаются родные. Нам нравится Санди, - сказала Джесси Милер.

— Я больше никогда не хочу видеть своих родных. Они так плохо со мной обращались, постоянно били и хлестали меня. Я хочу жить с хорошими людьми, если это возможно, - сказала Санди.

— Я приду, чтобы поговорить с судьей Паркером вместе со всеми вами, девочки. Потом, если он мне разрешит, я возьму вас под свою опеку, и вы сможете жить с нами.

— Моя сестра Роуз поможет вам, девочки, преодолеть всю ту боль и ненависть, через которые вам пришлось пройти, вот увидите. Она будет любить каждую из вас как сестру.

Илай ехал между двумя лошадьми, на которых везли четырех обнаженных девушек.

— Маршал Илай, как вы думаете, мы сможем раздобыть какие-нибудь одеяла или платья, прежде чем пойдем к судье? Мне бы не хотелось разговаривать с судьей, когда мы все голые, - сказала Летти, самая старшая.

— Мы что-нибудь найдем. В любом случае, нужно прикрыть ваши обнаженные тела, пока вы все не обгорели на солнце.

— Маршал Илай, чуть ниже по реке есть торговый пост. Туда Й. Б. всегда ездил за виски. Там наверняка найдутся одеяла. Правда, у нас ни у кого нет денег, - сказала ему Санди Салтер.

— Мы достанем вам одеяла, только расскажите мне об этом торговом посте и о том, не будет ли там неприятностей, когда мы туда доберемся.

— Там всегда были неприятности, когда мы туда ездили. Й. Б. устраивал неприятности. Но у них всегда были деньги или золото, потому что они крали их у других.

— Девочки, езжайте сюда со мной, и мы поговорим с Дунканом. Нам нужно быть готовыми, если впереди могут возникнуть неприятности, - сказал он им и слегка ударил лошадь в бок.

— Дункан, все эти четыре девушки согласились поговорить с судьей Паркером и рассказать ему обо всём, что произошло, и о том, кого убили и кого ограбили. Если они это сделают, мы, возможно, сможем их вытащить, и они смогут жить в пансионе вместе со всеми нами.

— Илай, надеюсь, им удастся убедить судью отпустить их. Этих молодых девушек не стоит сажать в тюрьму за то, что их заставили делать такие вещи, как они делали.

— Санди сказала мне, что впереди есть торговый пост. Судя по тому, что она рассказывала, это может быть такой же, как тот, что был в Омеге в прошлом году.

— Как думаешь, нам стоит обойти его стороной, Илай?

— Нам нужно раздобыть одеяла или платья, чтобы прикрыть этих обнажённых девочек, Дункан. У них уже кожа покраснела.

— Да, пожалуй, ты прав. Надеюсь, нам не придётся убивать кучу людей, как мы делали там, в Омеге, - сказал Дункан.

Дункан вспомнил, как Илай сошел с ума и бегал по той адской дыре, стреляя, рубя ножом и убивая, пока все не погибли, а скальпы вылетали за дверь, словно стая крыс, убегающих из горящего сарая.

Примечание

1 Культовая христианская песня «Тихая ночь, святая ночь», созданная в Австрии в 1818 году. Текст написал священник Йозеф Мор, а музыку — органист Франц Грубер. Гимн признан нематериальным культурным наследием ЮНЕСКО.

2 Йозеф Мор (1792–1848) — австрийский католический священник и поет, вошедший в историю как автор текста всемирно известного гимна «Тихая ночь».Его жизнь была полна трудностей, а сам он отличался невероятной скромностью и искренней заботой о бедных.

3 Визит святого Николая - это официальное название знаменитого американского стихотворения Клемента Кларка Мура (1823), более известного во всем мире по своей первой строчке - «Ночь перед Рождеством».

4 Клемент Кларк Мур - американский востоковед, филолог и поэт, который вошел в историю мировой культуры главным образом благодаря одному короткому рождественскому стихотворению, написанному для своих детей.

5 Индейская территория - это исторический регион в США, куда американское правительство в XIX веке принудительно переселяло коренные народы Америки. Сегодня эта территория практически полностью совпадает с границами современного штата Оклахома.

6 Тулси Таун — это историческое приграничное поселение на Индейской территории, которое впоследствии выросло в современный город Талса (штат Оклахома).Название является видоизмененной версией индейского слова. История этого места неразрывно связана с трагедией коренных американцев, их культурой и неожиданным экономическим бумом.

Глава 8

— Санди, надень эту рубашку и забирайся ко мне на лошадь. Мы поедем туда и разведаем этот торговый пост, - сказал Илай, снимая с нее кандалы и доставая из седельной сумки рубашку из оленьей кожи.

— Маршал, присмотри за Санди, если начнутся перестрелки. Мы к ней привязались и хотим, чтобы у неё всё сложилось, теперь, когда её родственников арестовали, - сказала Джесси.

— Со мной всё будет в порядке, я знаю, что маршал Илай позаботится о моей безопасности, - ответила она, прижавшись своим худым телом к его спине.

— Дункан, я поеду туда и осмотрю это место, просто продолжай ехать в ту сторону, а я перехвачу тебя.

— Илай, будь там осторожен, ты не знаешь, во что ввязываешься.

Илай подстегнул лошадь, и они поскакали галопом впереди медленно движущегося каравана заключенных более чем на милю.

— Илай, этот вонючий торговый пост находится прямо за следующим изгибом реки. Й. Б. всегда водил нас к его задней стороне. Ему никогда не нравилось находиться рядом с некоторыми из тех подлых всадников, которые тусовались у входа, пили и выкрикивали пошлые вещи в адрес женщин внутри, пока те не выходили и не садились с ними.

— А женщины там были постоянно?

— Да, они жили у старика, которому принадлежало это место. Он держал их там, чтобы они спали с бандитами, которые постоянно там тусовались. Мама всегда говорила мне, что продаст меня этому грязному старику-стервятнику, если я не стану больше похожей на неё и на остальных.

— Мы остановимся здесь и я пройду остаток пути пешком. Я хочу, чтобы ты осталась с моей лошадью - так тебе будет безопаснее. Я хочу осмотреть это место. Нам нужны всего лишь одеяла или одежда, чтобы вы все не зажарились на солнце.

— Я останусь здесь, но мне это не очень хочется, - сказала она, когда Илай соскользнул на землю и скрылся в высоких зарослях и ивах вдоль берега реки.

Когда он вышел на поляну, где находился торговый пост, он увидел, что тот вдвое больше, чем в Омеге.

Сзади были привязаны две лошади, и он пробрался сквозь кустарник, чтобы осмотреть фасад.

К привязной перекладине были привязаны четыре лошади, а ещё три стояли в небольшом загоне сбоку.

Трое мужчин в грязных одеждах из оленьей кожи сидели на крыльце и пили виски из кувшина, который передавали друг другу.

Илай услышал крик - девичьий крик. Он уже собирался выйти из зарослей, когда из здания вышла обнажённая высокая толстая женщина. Она тащила за волосы высокую худую индейскую девушку. Девушка была обнажённой и всё время сопротивлялась.

— Хватит уже кричать и сопротивляться, тебя купили и за тебя заплатили, так что теперь ты начнешь отрабатывать деньги старого Лестера, - сказала пожилая женщина, ударив девушку по лицу тыльной стороной ладони.

— Кун Дулин, вот девушка, которую ты купил. Ты хотел молодую, которую ещё ни разу не трахали, ну вот она, - рассмеялась женщина, толкая обнажённую девушку на мужчину, сидящего посередине.

— Чёрт возьми, посмотри на её тощую задницу. Я разорву эту маленькую индейскую задницу. Эй, ребята, подержите её для меня, пока я сниму эти чёртовы шкуры с ног, - сказал он, сдвинув девушку с своих ног.

— Мы тоже получим её, когда ты закончишь, так мы договорились, - сказал другой мужчина, и он вместе с третьим схватил девушку за руки и удерживал её.

Обнажённая толстая женщина вернулась через дверь, смеясь на ходу. Илай вышел из кустов и подошёл к крыльцу, где мужчины уже прижимали девушку к обнажённым ногам Куна Дулина.

— Держите её покрепче, я не могу засунуть свой гребаный член ей в задницу, пока она так дергается и прыгает, - сказал он, весь возбуждённый.

Кун Дулин застыл, словно его вдруг превратили в камень, когда большой нож скользнул по его горлу, порезав его ровно настолько, чтобы пошла кровь.

— Кто ты, блядь, такой? Мы купили эту вонючую дикарку и собираемся её трахнуть, - сказал мужчина, стоявший справа от Куна, отскакивая назад и тянусь рукой к пистолету.

— Вытащишь пистолет - умрёшь, мистер, - сказал Илай, прищурив глаза и уставившись на мужчину.

Илай заметил движение слева от себя: третий мужчина вытащил пистолет.

Махнув левой рукой, Илай выбил пистолет из его руки. Он схватил мужчину за волосы и с силой ударил его головой лицом в спинку стула Куна Дулина.

Второй мужчина вытащил пистолет и умер с ним, направленным в пол, когда Илай выстрелил ему между глаз с расстояния трех футов.

У входа что-то шевельнулось, и Илай резко обернулся, чтобы посмотреть, при этом его нож еще сильнее порезал горло Куна Дулина, но все еще не убивал его.

— Брось ружье, индеец, - закричала толстая женщина, медленно отводя курок на двуствольном ружье. Она погибла с дыркой под подбородком, где пуля калибра. 45 прорвала ей горло и вышла из затылка.

Оба ствола, заряженные картечью, разнесли веранду у её ног; она упала вперёд на вертикально стоящий приклад дробовика, перевернулась через ружьё и с громким плюхом упала на веранду.

— Отпусти девушку, или я отрежу тебе голову, а потом сдеру с неё скальп, - сказал Илай, вновь прижав нож к горлу Куна Дулина.

Он отпустил молодую девушку, и она упала с его колен, а затем скатилась с крыльца на землю.

— Ложись на живот, и если шевельнешься, я тебя убью, - приказал Илай мужчине, убирая окровавленный нож с его горла.

— Илай, берегись!» — услышал он крик Санди Салтер откуда-то из кустов. Он резко обернулся как раз в тот момент, когда пуля прорвала его рубашку из оленьей кожи над правым локтем. Из-за угла здания вышел мужчина, и Илай выстрелил ему в рот, когда тот уже целился, готовясь к следующему выстрелу.

Илай знал, что должен быть ещё хотя бы один, поскольку старик, который, по словам Санди, был хозяином этого места, так и не показался.

Он махнул рукой в сторону дверного проёма, и раздались два выстрела из другого ружья. Илай вышел в дверной проём, а старик стоял с открытым затвором, перезаряжая ружьё. Он резко поднял ствол, в котором остался всего один патрон. Он погиб, когда выстрелил в верхнюю часть деревянного стола.

Еще один мужчина выбежал через заднюю дверь. Когда Илай поспешил к двери, он увидел, как Дункан ударил стволом своего «сорок пятого» по голове того мужчины.

— Илай, я догадался, что будут неприятности, так что просто заскочил сюда.

— Ты поступил правильно, Дункан. Я не собирался их убивать, но они собирались изнасиловать ту маленькую индейскую девушку, что стояла у входа, и тогда разразился настоящий ад, когда я вмешался, чтобы это предотвратить.

— Сколько ты убил, Илай? Кто-нибудь остался в живых?

— На крыльце лежит один живой, может, двое. По-моему, я убил двоих, может, троих - в порядке самообороны.

— Девочки, приведите сюда лошадей, по-моему, нам предстоит немного прибраться, - крикнул Дункан в сторону кустов.

Джесси Милер и её сестра Сисси вышли из зарослей вместе с Летти Хилл, ведя за собой четыре лошади, к которым были прикованы три женщины из семьи Солтер и Й. Б. Йоуз.

Илай обошел дом и увидел, что Кун Дулин все еще лежал на животе, с опущенными до колен брюками из оленьей кожи — точно так же, как и в тот момент, когда собирался изнасиловать молодую индианку. Санди сидела на земле, обнимая обнаженную девушку, а та рыдала и цеплялась за нее.

Джесси и Сисси подбежали к ним и помогли им подняться на ноги.

— Они тебя изнасиловали? - спросила Джесси.

— Нет.

— Пойдем с нами к реке. Мы тебя приведем в порядок и найдем тебе что-нибудь надеть. Мы сами пришли сюда в поисках одежды, - сказала Джесси, и она с Санди взяли её под руку и повели к берегу реки.

— Летти, иди туда и найди какие-нибудь рубашки или одеяла, чтобы прикрыть ваши голые задницы, - сказал ей Дункан, когда она стояла и смотрела на мертвую толстую женщину, лежавшую обнаженной на крыльце.

Через несколько минут Летти вышла с четырьмя мужскими хлопчатобумажными рубашками и четырьмя рубашками из оленьей кожи. На другой руке у неё висел сверток с армейскими одеялами.

— Девочки, все надевайте эти рубашки, не нужно так голыми бегать, - сказал Данкан, пока Летти раздавала их. Санди сняла с Илая рубашку из оленьей кожи и положила её на седло, а сама взяла хлопчатобумажную рубашку и надела её.

Дункан отнес три рубашки женщинам Салтер и бросил одеяло Й. Б. Йоузу. Тот поймал его единственной свободной рукой и попытался прикрыться от палящего солнца.

— Дункан, этого парня здесь зовут Кун Дулин, тебе это имя о чем-нибудь говорит? - спросил Илай.

— Да, его уже больше трёх лет разыскивают за убийство, ограбление и изнасилование. Думаю, за него нам полагается премия. Кто ещё у тебя есть?

— Я выясню, - сказал Илай, приподнимая голову Куна Дулина.

— А как зовут того парня с разбитым лицом?

— Иди к черту, индеец.

— Мистер, я собираюсь отвезти тебя в Форт-Смит. Я могу отвезти тебя и с волосами, и без них - просто скажи, как тебе больше нравится.

— Его зовут Сэйдж МакЭллистон. Я слышал, как один человек в Канзасе называл его Фрэнком.

— Ты знаешь это имя, Дункан?

— Я слышал, что он умер. По последним сведениям, он какое-то время был в банде Янгерс (1).

— Ты когда-нибудь видел эту толстуху, Дункан?

— Нет, Илай, и я даже рад, что не видел. Боже правый, только посмотри на всю эту чертову жирную задницу у неё.

— Кто она такая, Кун? - спросил Илай.

— Бетси Мортон. Её называли „Сладкое мясо“.

— Что скажешь об этом имени, Дункан?

— Никогда о ней не слышал.

— А кто здесь хозяин, Кун? Я слышал, как та женщина называла его Лестером.

— Лестер Биман.

— Черт возьми, Илай, вот о нем я слышал. Его разыскивали в Канзасе за набеги, изнасилования и похищение молодых женщин и девочек, чтобы сделать их своими шлюхами здесь, на Территории.

— А что насчёт того, кого ты сбил с ног сзади, ты его знаешь?

— Нет, до сегодняшнего дня никогда его не видел. Ты, наверное, его до смерти напугал. Он пробегал прямо мимо меня, как будто меня и не заметил, когда я сбил его стволом своего Кольта.

— Посмотри, жив ли он, ты его, похоже, неплохо отделал.

— Девушки, приведите лошадей и подведите их к крыльцу. Сначала погрузим живых, а потом мертвых, - сказал Илай девушкам, которые всё еще утешали молодую девушку.

— Илай, тот, что там сзади, вот-вот придет в себя. Думаю, он сможет сесть на лошадь, - сказал Дункан.

— Тогда давайте посадим его на лошадь вместе с остальными живыми.

— Илай, что мы будем делать с той старой толстухой, что там лежит? Ни за что на свете мы все вместе не сможем затащить её жирную задницу на лошадь, да и лошади не найдётся, которая выдержала бы весь этот жир! - сказал ему Дункан.

— Маршал Илай, вон там, рядом с деревьями, за загоном, стоит повозка, - сказала Санди, возвращаясь и ведя за собой несколько лошадей.

— Кун, ты пойдёшь со мной. Если эта повозка на ходу, мы запряжем в неё упряжку и отвезём всех вас в Форт-Смит, чтобы вы предстали перед судьёй Паркером, - сказал Илай, толкнув Куна Дулина ногой.

— У меня кровь течёт из шеи, я не могу запрягать упряжку в повозку, - заныл тот.

— Тогда ты сможешь ехать сзади, а я, пока мы будем ехать, возьму тебя за волосы и перережу тебе горло до самого конца, - сказал Илай, направляясь к загону.

— Подожди минутку, маршал, - крикнул Кун Дулин, с трудом переворачиваясь на бок и подтягивая грязные кожаные штаны на свою испачканную задницу.

Они запрягли лошадей в повозку после того, как Кун указал Илаю, где лежат упряжи. Илай велел ему залезть на повозку и подъехать к крыльцу, чтобы они могли погрузить туда толстую женщину.

Илай прошёл через вонючий торговый пост, собрав ружья и патроны, а затем проверив ящики и мешки за барной стойкой и в вонючей задней комнате. У него было шесть винчестеров с шестью коробками патронов калибра. 44-40 и двенадцатью коробками патронов калибра. 45. Он нашел небольшой тайник старика с деньгами и золотом и сунул его в свои кошельки.

Когда он вышел, они уложили рядом несколько сдвоенных досок шириной около трех футов, и все, кто мог помочь, наконец закатили тучную мертвую женщину в повозку, перевязав её верёвкой, чтобы она не выкатилась обратно.

— Санди, как, по-её словам, зовут эту девочку? - спросил Илай, когда они стояли на крыльце.

— Молодая птичка, ей четырнадцать, как и мне, маршал. Надеюсь, мы сможем взять её с собой. Она немного поговорила и рассказала мне, что её собственный отец продал её тому старику, которому принадлежало это место, за кувшин виски.

— Эй, ты знаешь, что это такое? - спросил Илай, протягивая ей кувшин с керосином.

— Конечно знаю. Ты что, позволишь мне самой сжечь эту вонючую дыру дотла?

— Конечно, позволю. Попроси ту девчонку помочь тебе, только не дайте себе обжечь задницы.

— Не обожжемся, маршал. Смотри, она тебя услышала и улыбается.

— Маршал Илай, если судья разрешит нам всем остаться у тебя, ты позволишь ей остаться тоже? Ты индеец, так что я знаю, что ты не такой, как все остальные.

— Она может оставаться сколько захочет, Санди; а теперь поджигай это место, чтобы больше никакие жалкие бандиты не могли приходить сюда за виски и женщинами.

— Да, сэр, маршал.

— Пойдём, Су, мы сделаем так, что это место будет выглядеть, будто под ним разразился ад.

Отступив от фасада торгового поста, Санди и Су вышли наружу и вылили ещё два кувшина керосина на веранду и пристройку сбоку. Санди протянула Су спичку, она зажгла её о столб веранды и бросила в дверной проём. Пламя разгоралось медленно, но чем сильнее становился огонь, тем быстрее сгорало здание.

Кун Дулин управлял упряжкой повозки. У каждой из девушек теперь была своя лошадь, а раненые и мертвые лежали на платформе повозки. Все они были прикрыты от палящего солнца, даже на мертвую тучную женщину накинули одеяло, и она перекатывалась и тряслась на ухабистой повозке.

Они следовали вдоль реки Арканзас, которая извивалась и петляла, устремляясь на юго-восток. До наступления темноты они останавливались дважды, чтобы напоить лошадей и попить самим. Илай и Дункан стояли в повозке с винтовками, пока все сходили к реке, чтобы напиться, а затем снова сели на лошадей. Все, кроме Й. Б. Йоуза - ему воду принесла Энни Салтер в жестяной чашке.

Незадолго до наступления темноты тропа отклонилась от русла реки и поднялась на высокий берег. Они ехали всю ночь, не останавливаясь до рассвета, чтобы ещё раз напиться из реки внизу. Тем утром они прибыли в Тулси-Таун и привлекли внимание большой толпы, проехав прямо через этот маленький городок, не останавливаясь.

Илай дал Санди и Джесси несколько купюр и велел им зайти в магазин Перримана (2) и купить печенье и вареное мясо - столько, чтобы хватило на весь путь до Форт-Смита, до которого на повозке нужно было ехать более трёх дней. Девушки удивились, что он дал им деньги, но им было приятно, что он доверяет им помочь ему и маршалу Дункану. Они проехали пять миль вниз по течению, пересекши железную дорогу К-Т несколько миль назад, когда девушки подъехали к ним сзади.

— Мы всё купили, маршал, точно так, как вы нам и велели, - улыбнулась Санди, показывая ему вместе с Джесси три мешка с едой.

— Возьмите по печенью и кусочку мяса и раздайте всем, а потом дайте по одному Куну и его двум друзьям, - сказал Илай, когда он и Дункан брали себе по печенью и соленому мясу.

Они ехали не спеша, останавливаясь, чтобы лошади могли попить и покормиться на лужайках, когда удавалось их найти. Так они ехали почти четыре дня, с тех пор как покинули горящий торговый пост.

В Форт-Смит они прибыли поздно днём. По прибытии тюремщики вышли, чтобы забрать заключённых, а Илай и Дункан оставили пятерых молодых девушек с собой. Два маршала провели девушек внутрь здания суда и усадили их у входа в кабинет судьи Паркера, где они должны были ждать до окончания судебного заседания. Они просидели там около часа, пока Илай и Дункан не вскочили на ноги, когда открылась задняя дверь зала суда и в коридор вышел мужчина в длинной мантии.

— Илай, Дункан, - что у нас тут? - спросил он, оглядывая ряд юных девушек.

— Ваша честь, мы доставили Й. Б. Йоуза и женщин из семьи Салтер, как вы и просили. Мы также привели ещё пару мужчин. Одного по имени Кун Дулин, о котором Дункан сказал мне, что его разыскивают по всему Канзасу и Миссури. Мы хотели встретиться с вами, чтобы поговорить об этих молодых девушках, которые оказались втянуты в какие-то неприятности, связанные с Йоузами и Салтерами, - попытался объяснить Илай.

— Приведите их в мой кабинет и расскажите мне их истории, Илай. Я уверен, что у тебя и Дункана есть причина, по которой они здесь, - ответил судья.

Они завели пятерых девочек в кабинет судьи, и пока все они стояли перед его столом, Илай и Дункан рассказали свои истории и объяснили, как они оказались здесь.

— Судья Паркер, я был бы вам безмерно благодарен, если бы вы отпустили этих девочек под мою опеку до окончания суда над Салтерами и Й. Б. Йоузом. Я отвезу их в наш пансион и размещу там бесплатно. Я даже попрошу свою жену и сестру прийти к вам, чтобы обсудить вопрос об усыновлении всех этих девочек, - сказал Илай, стоя с шляпой в руке и отстаивая интересы девочек.

— Илай, я не вижу причин, по которым этих юных девочек нужно содержать под стражей, забирайте их к себе домой. Ты с Дунканом приведи их ко мне завтра.

— Мы выслушаем истории каждой из них из их собственных уст, а потом я решу, нужно ли передавать их на попечение государства или нет.

— У меня есть ещё одна партия ордеров на арест, которые нужно исполнить, и я хочу, чтобы вы двое привели всех членов этой банды в мой суд.

— Мы будем здесь, Ваша честь, и спасибо вам, - сказал Илай и повернулся к девочкам.

Он кивнул, и каждая из них по очереди вышла вперед, чтобы лично поблагодарить судью Паркера за то, что он позволил Илаю и Дункану помочь им.

— Девочки, идите с маршалом Дунканом и маршалом Илаем. Делайте всё, что они вам скажут, и я скоро пошлю за вами. Только помните: иногда ради блага всех вовлечённых лучше не прибегать к правосудию по закону.

— Да, сэр, - ответили они все, хотя ни одна из них не понимала, что он имел в виду.

Выйдя из здания суда, девочки поспешили сесть на лошадей. Все они улыбались и с нетерпением ждали встречи с семьями маршалов Илая и Дункана.

Кэтт, Ева и Джуни снимали белье с веревки во дворе, когда услышали, как по грунтовой улице приближаются лошади. Они посмотрели и увидели большую чёрную лошадь Илая, а также Дункана и пятерых молодых девушек, скачущих по траве к сараю.

— Илай приехал, скажите Роуз и Мэри! Илай и Дункан приехали! — крикнула Кэтт, бежав к сараю.

Ева побежала к задней двери, а Джуни - к сараю вместе с Кэтт. Все кричали, и Роуз вышла на заднее крыльцо, чтобы посмотреть, в чём дело. Она тоже закричала, а затем Мэри выбежала, чтобы понять, что за суматоха. Мэри, Кларисса и Тин Ю бежали через задний двор к сараю вместе со всеми остальными. Когда все собрались вокруг, Илай и Дункан стояли рядом с пятью молодыми девочками.

— Роуз, Мэри, мы привезли этих девочек сюда с разрешения судьи Паркера. Мы будем держать их здесь, пока он не вызовет их на беседу. Я попросил его передать их под нашу опеку, чтобы мы могли начать процесс удочерения. Я хочу, чтобы вы все познакомились с Санди Салтер, Су Янгберд, Летти Хилл, а также Джесси и Сисси Милер.

— Девочки, познакомьтесь с нашей семьёй. Вы научитесь любить их так же, как любим их мы с Дунканом.

Роуз и Мэри обняли двух самых младших и крепко прижали их к себе, пока девочки плакали от счастья, что о них кто-то заботится. Роуз не отпускала Су дальше, чем на вытянутую руку, пока обходила всех, чтобы обнять и поцеловать каждую из них и сказать, что уже любит их. Мэри, Кларисса, Джуни, Ева и Кэтт тоже обнимали девочек, а затем, как только Тин Ю подбежала к ним, она тоже оказалась в кругу объятий и поцелуев.

Когда все лошади были расседланы, убраны и накормлены, Илай и Дункан последовали за остальными в дом.

Они как раз заканчивали готовить ужин, когда увидели приближающихся Илая и Дункана. Все домочадцы смеялись, болтали и готовились к ещё более обильному ужину - ведь теперь у них появились новые члены семьи, о которых нужно было позаботиться.

Когда Джефферсон вернулся домой после долгого дня в суде, он сообщил Илаю и Дункану, что судья Паркер хочет увидеть их обоих в своем кабинете пораньше, а также хочет встретиться с пятью девочками перед утренним судебным заседанием. Он сказал им, что судья Паркер был в хорошем настроении, когда говорил о девочках.

На следующее утро вся семья встала рано и нарядила девочек в старую одежду Тин Ю и Джуни, которую убрали в шкаф, когда те наконец начали набирать вес. Прицепив к упряжке двухместную повозку и усадив в неё всех женщин и девочек из дома, Илай, Дункан и Джефферсон сопроводили их к зданию суда. Джефферсон первым зашёл в кабинет судьи Паркера, а затем сразу же поманил Илая и Дункана зайти к нему.

— Доброе утро, Ваша честь, - сказали Илай и Дункан.

— Доброе утро, маршалы. У меня здесь четыре ордера. Возможно, вам придётся отсутствовать несколько недель. Я получил депешу от подполковника Трэвиса из Форт-Сапплай (3) недалеко от Панхэндла (4). Похоже, там орудуют орды воров и бандитов, которые используют эту полосу земли для нападений на техасские стада, а затем продают скот кавалерии или индейцам.

— Он прислал мне эти четыре имени, собранные его разведчиками, как имена людей, несущих наибольшую ответственность за руководство кражами скота и убийствами в тех краях. Я хочу, чтобы этих людей привели ко мне, чтобы продемонстрировать юрисдикцию над всей Индейской территорией и послать предупреждение другим, кто может захотеть присоединиться к этим преступникам.

— Мы ОБЯЗАТЕЛЬНО восстановим справедливость в «Ничьей земле».

— Команч по прозвищу Bear Sixkiller считается связующим звеном между индейцами и скотокрадами. Они нападают на небольшие городки в Техасе, убивают белых, крадут их золото и деньги, а затем платят за то, чтобы стада скота гнали в индейские лагеря у границы с Техасом, где они ведут ожесточённую борьбу с кавалерией.

— Подполковник Трэвис направил всех своих людей на юг, где они ведут «Войну на Ред-Ривер» (5) против команчей, арапахо и кайова. Он запросил отправку федеральных маршалов, чтобы остановить этих людей. «Ничья земля» находится в моей юрисдикции, и эти люди используют её в качестве своего убежища; мы должны положить конец этому беззаконию.

Судья Паркер вручил им ордера на арест команча Bear Sixkiller, а также Мосса Стоунера, Дж. Д. «Джеда» Яунта и Элсворта Докинса. Фотографий не было, но были листовки с объявлениями о розыске этих трех белых мужчин и описаниями всех четверых.

— Судья, они могут не смириться с арестом, когда мы туда доберемся, если они все настолько опасны, - сказал Дункан, уже опасаясь, что Илай может взять на себя инициативу и снять с кого-нибудь шкуру.

— Я уверен, что ты и маршал Кроу в любом случае будете выполнять свои обязанности в меру своих возможностей. Вы оба пользуетесь уважением всех представителей правоохранительных органов в Форт-Смите, а также моим глубочайшим уважением. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы вы оба вернулись сюда ко мне. По дороге загляните в Форт-Сапплай и поговорите с подполковником Трэвисом - возможно, к тому времени, когда вы туда доберетесь, он будет знать больше».

— Да, сэр, Ваша честь, - ответили они в унисон.

Илай и Дункан вышли, чтобы пообщаться с семьёй, прежде чем уехать.

— Мэри, ты, Кларисса и Роуз - продолжайте помогать друг другу. Кэтт, Ева, вы обе стали очень способными членами нашей семьи. Я прошу вас всех и дальше делить между собой работу и делать нашу семью гордой. Джуни, ты и Тин Ю стали большой помощью для нашей семьи, и мы любим вас обоих. - обратился к ним Илай, обнимая каждую из них, в том числе и пятерых новых девочек, которые плакали из-за того, что он так скоро уезжает.

— Илай, мы сохраним семью, будем работать вместе, и каждая из нас будет делиться с другими тем, чему умеет, чтобы мы стали сильнее. Ты и Дункан выполняйте свои обязанности, зная, что мы все будем здесь ждать вашего возвращения, - сказала Роуз от имени всех.

— Тин Ю, теперь ты женщина - моя женщина, и я люблю тебя так же, как люблю всех своих женщин. Я горжусь тобой, за несколько месяцев мы прошли долгий путь, - сказал он ей, когда она плакала у него на плече, а он прижал её к себе.

— Тин Ю рада, что Илай её любит. Я помогаю всем новым девочкам. Тин Ю знает, что они чувствуют.

— Джефферсон... Мы с Дунканом рассчитываем на твою помощь в том, чтобы склонить судью Паркера на нашу сторону. Мы хотим получить полную опеку над этими девочками, - сказал Илай, пожимая руку Джефферсону Уайтхеду. Он посмотрел на своего невысокого друга, который в его глазах казался настоящим мужчиной. Он и Роуз Элизабет были счастливы, как никто другой в Форт-Смите. Они были влюблены.

Уже только за это Илай любил этого маленького человека как брата.

Дункан прошел вдоль ряда, обнимая и прощаясь с каждым из них.

Джуни Мун рыдала, громко вздыхая и сотрясаясь всем телом, когда он обнимал её.

Мэри и Кларисса обе прижали её к своим огромным грудям и держали, пока мужчины покидали здание суда.

Уже накануне вечером собрав чистую одежду и мешки с провизией, двое друзей вновь отправились через реку Арканзас на территорию индейцев. Судья Паркер даже выразил некоторую озабоченность по поводу этой миссии. Он всегда говорил им, чтобы они вернулись живыми. Он никогда не давал им полномочий делать всё, что потребуется.

— Дункан, как думаешь, как далеко до Ничейной земли?

— По-моему, мы были примерно на таком же расстоянии, когда были в Омеге, но чуть южнее.

— Значит, до места осталась неделя?

— Ага, по крайней мере, я так думаю. Можно немного свернуть с Арканзаса на юг и, возможно, сэкономить почти целый день, если ехать по прямой.

— Ты раньше ездил по этой дороге?

— Ага, в тот раз, когда я туда ездил, я пошёл по прямой. Я знаю несколько ориентиров, на которые нужно обратить внимание.

— Тогда давай свернём на юг и будем каждый день проезжать побольше. Мне кажется, эта поездка немного изматывает судью, и нам нужно дать ему немного отдохнуть.

— Согласен, Илай, он явно настроен навести закон и порядок в этой дикой местности.

— Да, это точно, и мы тоже внесем свой вклад. Дункан, как думаешь, лошади уже размяли ноги?

— Да, дай им побежать, Илай. Сегодня мы хорошо продвинемся, а завтра примерно в это же время окажемся в густом кустарнике на день или два».

Они дали лошадям волю, и те нашли нужный им быстрый галоп. Так они ехали почти час, пока лошади не перешли на размеренный шаг.

Они подошли к ручью и дали лошадям попить, но не позволили им наесться досыта. Несколько миль они шли пешком, ведя лошадей за поводья, и беседовали, давая животным остыть.

— Илай, как думаешь, нам придётся убить кого-нибудь из тех плохих парней, что там?

— Дункан, я об этом особо не задумываюсь. Просто делаю то, что нужно в данный момент. Мне бы хотелось привести их всех обратно мирно, если бы они просто подняли руки и позволили нам их связать. Но я не думаю, что они из тех, кто на такое пойдёт, а ты как думаешь?

— Думаю, ты прав, Илай. Иногда я задаюсь вопросом, что же происходит в голове человека, что заставляет его стать таким злодеем, грабить, насиловать и убивать других, а ты?

— Никогда особо об этом не задумывался, Дункан. Я не позволяю таким вещам беспокоить меня. Если человек хочет стать злодеем, то, думаю, всегда найдутся такие, как мы, которые будут преследовать его.

— Да, думаю, ты прав. Я очень рад, что я не плохой человек и что ты не гонишься за мной. Я бы первым бросил свой пистолет и позволил тебе приковать меня кандалами.

— Я не собирался быть с ними таким жестоким, Дункан, но, похоже, они всегда делают что-то такое, что пробуждает во мне боевой дух моего отца.

— Да, я видел, как это проявляется, не раз, Илай. Похоже, рано или поздно эти плохие парни услышат о тебе и захотят исправиться.

— Некоторым людям просто наплевать, Дункан. Они готовы пройти мимо того, что у них есть, только чтобы отнять что-то у других.

— Да, пожалуй, ты прав.

Они ехали в тишине несколько миль, вплоть до позднего вечера, когда солнце покраснело на горизонте. Тропа была открытой, и даже после захода солнца оставалось достаточно света, чтобы видеть дорогу. Они ехали дальше, уже в ночи, пока не доехали до очередного мелкого ручья, протекавшего рядом с железной дорогой K-T.

— Нам лучше остановиться на ночь, Дункан. Если не остановимся, к завтрашнему дню наши лошади будут измотаны.

— Я сам уже готов, Илай. Сейчас бы мне не помешала одна из тех больших булочек Мэри в форме кошачьей головы.

— Мне тоже. Давай свернём с тропы и найдём открытое место, где сможем отдохнуть пару часов.

Они сняли с лошадей седла и, дав им снова попить, вытерли их сухой травой. Затем привязали лошадей рядом со своими спальными мешками и дали им небольшой мешок овса, прежде чем открыть свои провизионные мешки. После того как каждый из них съел пару больших лепешек с жареным соленым мясом, они растянулись, положив головы на седла, и проспали несколько часов.

На следующее утро на востоке небо едва светилось бледно-серым, а они уже проехали несколько миль от лагеря у ручья.

Еще три дня они ехали до поздней ночи, вставая рано, чтобы ехать весь день, останавливаясь лишь настолько, чтобы справиться с нуждой, попить и напоить лошадей.

Утром пятого дня, вновь встав ещё до рассвета, они увидели Форт Сапплай, раскинувшийся в неглубокой долине между рекой Бивер и ручьём Вулф Крик.

— Кто там? Остановитесь и назовите себя! - раздался крик часового у главных ворот, когда они подъехали к входу.

— Федеральные маршалы Дункан и Кроу из Форт-Смита, штат Арканзас. Мы приехали к подполковнику Трэвису, - крикнул в ответ Илай, после того как они спешились.

— Проведите лошадей через ворота, маршалы. Полковник Трэвис в своих апартаментах.

— Капрал, к кому нам обратиться, чтобы наши лошади получили корм и воду? Мы пять дней подряд гнали их без передышки, - спросил Дункан у человека, который вел их через открытую площадь укрепления.

— Я сам позабочусь о ваших лошадях, а вы идите прямо к той двери впереди и скажите часовому, кто вы такие.

— Маршал, я отправил эту депешу судье Паркеру всего десять дней назад; мой курьер ещё не вернулся. Должен сказать, вы добрались очень быстро, - поприветствовал подполковник Трэвис Дункана, когда они стояли у его стола. Полковник ни разу не взглянул на Илая.

— Да, сэр. Судья Паркер сказал, что это срочно, и попросил нас привести к нему тех людей, которые доставляют вам здесь проблемы, - ответил Дункан.

— Я надеялся, что он пошлёт хотя бы четверых порядочных белых. А эти - одни из худших, с кем нам приходилось сталкиваться здесь. Мы бы сами их задержали, но по закону у нас нет юрисдикции в отношении гражданских лиц.

— Какой закон мешает вам защищать людей? Я думал, вы именно этим и занимаетесь, - поспешно сказал Дункан, чтобы Илай не обиделся.

— Маршал, это называется Posse Comitatus Act (6). Уверен, ни один из вас не знаком с такими законами и актами Конгресса.

— Думаю, вы правы, полковник, так что мы просто возьмем это на себя - пойдем туда и защитим вас и ваших людей от этих злодеев, которые вас пугают и убивают ваших людей, - сказал Илай. Он начинал злиться из-за отношения этого офицера, уже услышав, как тот сказал, что предпочитает белых стражей закона индейцам.

— Судья Паркер сказал, что ваши разведчики опознали этих людей как тех, кого нам нужно выследить. Вы не против, если мы поговорим с вашими разведчиками? - спросил Илай, переходя к делу.

— Я поручу своему человеку отвести вас к разведчикам, - сказал он и повернулся к Дункану.

— Маршал, надеюсь, вам удастся поймать хотя бы двоих из этих людей. Может быть, вам удастся задержать их, хотя вам двоим не удастся остановить всех, ведь один из вас, как известно, индеец метис.

— Спасибо, подполковник, мы постараемся, - ответил Дункан. Он знал, что Илай готов приступить к делу, и сам, конечно, тоже. Подполковник звучал как-то высокомерно, словно сомневался в их способностях из-за того, что Илай был индейцем.

— Он будет и дальше вести себя так надменно, а когда мы уйдем отсюда, у Илая волосы будут торчать дыбом..., - подумал Дункан, когда они выходили.

В форте был только один из разведчиков, двое других в тот момент находились на патрулировании.

Илай и Дункан встретились с молодым Мозесом Киддом в небольшой хижине из глины и травы, расположенной снаружи, за стенами укрепления. Они беседовали почти целый час и выяснили, что грабители, насильники и скотокрады скрывались в местечке чуть южнее границы с Канзасом, на реке Бивер. Там находился меховой торговый пост, при котором был единственный в этой местности салун.

Дункан достал свои карты, и Мозес показал ему, где именно находился этот меховой торговый пост.

Мозес Кидд был первым метисом - смесью чернокожего и индейца, - которого они когда-либо встречали, но он казался вполне симпатичным молодым человеком.

— Мозес, ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы стать стражем закона? - спросил Илай, прежде чем они вышли из его маленькой глинобитной лачуги.

— Я и не думал, что они позволят такому черному метису, как я, стать стражем закона, Илай.

— Меня приняли, и тебя тоже примут. У судьи Паркера уже есть полноправный чернокожий помощник маршала по имени Басс Ривз (7). Уверен, ты бы вписался. Когда мы будем возвращаться, тебе стоит поехать с нами в Форт-Смит и поговорить с судьей Паркером. Он нанимает помощников так быстро, как только может. Правда, многие из них гибнут на службе. Думаю, некоторые просто не были созданы для этой работы.

— Я должен подполковнику Трэвису месяц службы, а у меня нет денег, чтобы выкупить контракт.

— Сколько стоит выкуп?

— Десять долларов. Я зарабатываю столько только за месяц, а когда несколько лет назад подписал контракт, взял аванс за месяц и так и не смог наверстать упущенное.

— Я выкуплю твою службу и помогу тебе стать помощником маршала, так же как Дункан помог мне в начале», — сказал ему Илай и протянул две золотые монеты номиналом в пять долларов с изображением полуорла (8).

— Илай, я думаю, я буду обязан вам обоим, если вы поможете мне обрести такое положение в жизни.

— Иди, заплати за свою службу, Мозес. У тебя есть своя лошадь или ты ездишь на кавалерийской?

— У меня есть своя. Я забрал ее у одного из команчей в прошлом году. Встретимся у главных ворот.

— Илай, я с каждым днём всё больше горжусь тобой. Мне бы даже в голову не пришло сделать что-то подобное, - сказал Дункан, когда они шли к главным воротам, чтобы забрать своих лошадей.

— Дункан, ты сделал это для меня, чтобы я смог стать помощником маршала, тебе просто не нужно было оплачивать мой долг.

— Полагаю, что должен был, да? - улыбнулся Дункан, осознав, что он больше похож на Илая, чем думал.

С Мозесом, указывавшим путь, они разглядели торговый пост ещё до наступления темноты на следующий день.

Илай, думаю, тебе и Дункану стоит убрать эти значки, пока мы не осмотримся и не выясним, кто есть кто там, — предложил Мозес, когда они ехали вдоль небольшой реки и увидели глинобитные хижины вокруг поста.

— Согласен, Мозес, нам точно не хочется, чтобы сразу разнеслась весть о том, что сюда приехали стражи закона в поисках кого-то из них.

Зловоние ударило им в нос ещё до того, как они подошли близко к глинобитной хижине, служившей торговым постом. Кучи шкур, гнилое мясо разлагающихся туш бобров и мусор, разбросанный по всему переднему двору, могли вызвать рвоту у любого нормального человека.

Они привязали лошадей к небольшим деревьям, в нескольких ярдах от входа в здание, по ветру, и, присев на корточки, стали осматривать окрестности и беседовать.

— Мозес, а здесь тебя знают как кавалерийского разведчика? - спросил Илай.

— Насколько я знаю, нет. Я был внутри всего один раз. Тогда я приехал сюда по поручению подполковника Трэвиса, чтобы раздобыть несколько имен.

— Дункан, возьми ружьё, положи его поперек колен и притворись, будто ты вот-вот заснешь. Мы с Мозесом зайдём в эту дыру, хорошенько осмотримся и прислушаемся, - сказал Илай, вставая.

— Илай, будьте там осторожны. Мы уже знаем, что это одни из самых опасных, с кем нам когда-либо приходилось иметь дело.

— Ты здесь будь начеку, Дункан. Не бойся использовать этот дробовик, мы услышим, если ты выстрелишь.

Дункан прижался спиной к стене небольшого здания, низко надвинув шляпу на лицо, и глазами прочесывал берег реки и вонючий двор магазина.

Мозес первым прошел через дверной проем, за ним вошел Илай, и они оказались в темной комнате. Стены были из дерна, а крыша, покрытая соломой и дерном, держалась на ивовых ветвях и палках. Окон не было. Там лежал длинный ствол дерева, с одной стороны гладко обтесанный, служащий в качестве барной стойки, и несколько небольших пней, обтесанных так, чтобы на них можно было сидеть. Столов не было, только широкие доски, проложенные от одного короткого пня до другого.

Они прошли вглубь комнаты, откуда можно было видеть помещение, освещённое светом, проникающим через единственную дверь.

Мозес купил бутылку дрянного виски за полдоллара, и они стояли в темноте, передавая бутылку друг другу и делая вид, что пьют этот вонючий виски.

В комнате находились шесть мужчин и две обнажённые женщины. Двое из мужчин либо спали, либо лежали без сознания, пьяные, на грязном полу.

Слева от них находился проход в другую комнату, откуда время от времени доносились крики и смех.

Их глаза уже привыкали к тусклому, почти темному свету в комнате, когда через входную дверь вошёл крупный мужчина. Остановившись на пороге, он заслонил свет, вглядываясь в темную комнату.

— Это Биг Дик Докинс, я слышал, его так зовут, а одна из тех женщин - его подруга. С ним будут неприятности, и, скорее всего, все тут разбегутся. Я видел, как он входил, и люди сразу же начинали убегать от двери, - прошептал Мозес Илаю.

— С меня хватит этого вонючего заведения, пошли, - сказал Илай, когда они вышли из темноты к дверному проёму.

Крупный мужчина вошёл в зал, огляделся, а затем направился к двум женщинам.

Мозес уже прошёл мимо него, а Илай шёл рядом с ним, когда крупный мужчина обернулся и посмотрел прямо на Илая.

Чёртовы метисы-индейцы, тут теперь даже чёртовы чернозадые индейцы завелись. Это заведение для белых», — сказал он, замахнувшись кулаком на голову Илая.

Илай отклонился назад, и кулак мужчины пролетел мимо его лица.

Илай развернулся и с силой ударил левой рукой, попав мужчине под подбородок, а затем широким ударом правой размозжил ему лицо. Крепкий мужчина пошатнулся назад, выбежал через входную дверь на дневной свет, прижимая руки к зияющей дыре, где когда-то был его нос.

Его нос теперь был полностью вдавлен внутрь лица.

Обе его руки были в крови, когда он в ярости посмотрел на Илая.

— Ты, проклятый ублюдок-метис, я размажу твою вонючую задницу голыми руками, - крикнул он странным, плаксивым голосом, бросаясь на Илая.

Илай отскочил в сторону и ударил стволом своего «сорок пятого» по затылку мужчины. Две женщины, стоявших в дверном проеме, услышали хруст кости, когда ствол оружия проделал глубокую борозду в черепе мужчины. Он упал мертвым на землю, а остальные мужчины разбежались из вонючего салуна-торгового поста.

— Чёрт возьми, индеец. Ты только что убил Биг Дика Докинса. Он был самым злобным ублюдком в этих краях, а ты убил его всего двумя ударами, - сказал один из мужчин, глядя на крупного мужчину, лежащего лицом вниз на земле, ноги которого всё ещё судорожно дергались, а мухи уже роились вокруг свежей крови.

— Он прав, индеец. Ты оказал нам всем услугу, убив этого ублюдка, но тебе лучше уехать отсюда. Его брат - Элсворт Докинс, и он будет гоняться за тобой, как медведица, - сказал кто-то из-за дверного проёма.

Дункан подошёл, держа дробовик в сгибе левой руки, пальцы на обоих спусковых крючках, а курки взведены.

Он ни слова не сказал ни Илаю, ни Мозесу.

Никто из них не говорил и не смотрел друг на друга, когда они уходили в разные стороны, а затем, наконец, встретились у своих лошадей.

Илай был первым, кто уехал, направляясь вверх по реке от торгового поста. Вскоре Мозес и Дункан догнали его, когда он стоял у своей лошади в ожидании.

— Чёрт возьми, Илай, что он такого сделал, что ты так разозлился? - спросил Мозес, спешившись с лошади.

— Он замахнулся на меня и обругал нас обоих. Я просто чертовски устал от людей, которые считают себя круче других и хотят смотреть на меня свысока только потому, что я метис.

— Это снова проявилась боевая кровь его отца, Мозес. Я видел это раньше и теперь узнаю это где угодно, - сказал Дункан, улыбаясь своему высокому другу.

— Это может обернуться к лучшему для всех нас. Тот человек сказал, что он брат Элсворта Докинса. Это значит, что теперь он будет охотиться на тебя, а не мы на него, - сказал Мозес, когда они снова сели на лошадей.

— Илай, мы уже почти в Канзасе. Нам, наверное, стоит немного свернуть на юг и поехать к Вулф Крик, чтобы разбить лагерь и дождаться, пока неприятности найдут нас сами, - сказал Мозес.

— Веди нас, Мозес. Ты знаешь эти места.

Трое разбили лагерь именно так, как предложил Мозес. Он показал им, как натянуть тонкую хлопчатобумажную нить между кустарниками, чуть выше земли. Он взял несколько сухих веток, усыпанных семенными коробочками, и наклонил их вниз, так чтобы они лежали над нитью. На глазах у Илая и Дункана он щелкнул по нити, и семенные коробочки загремели, словно гремучая змея.

Илай помогал Мозесу натягивать хлопковую нить по всему периметру лагеря, а Дункан собирал коряги и сухие ветки, чтобы разжечь костёр. Хотя было жарко, им нужно было, чтобы поднимался дым, указывающий на их местонахождение.

— А что, если они не придут, Мозес? - спросил Дункан, когда они напоили лошадей и привязали их к кустам сухой травы.

— Они придут, и, скорее всего, с ними будет и Bear Sixkiller. Он как змея. Говорят, он злее всех своих товарищей по отряду, взятых вместе.

— Нам придётся ещё и проверять наши сигнальные шнуры, чтобы убедиться, что их не перекусили койот, зайцы или другие животные.

— А как вообще человек получил такое прозвище, как Sixkiller? - спросил Дункан.

— Он утверждает, что однажды убил шестерых человек одной пулей.

Трое провели в засаде две ночи и один день. А на третье утро Дункан и Мозес проснулись и заметили, что Илай исчез со своего спального мешка. Оба выскочили из-за укрытия с ружьями в руках, натянули мокасины и заползли в подлесок. Они старались не зацепиться за сигнальную веревку, которая по-прежнему была натянута.

Когда они оба присели на корточки в подлеске, на расстоянии не более трёх футов друг от друга, Илай подошёл к ним сзади.

— Вы что-нибудь видели? - спросил он шёпотом, тихим, как ветерок.

— Илай, кто это? - спросил Дункан, когда они заметили другого индейца, идущего с ним.

— Это большой и злой - Bear Sixkiller. А вот пять скальпов его отважного отряда», - ответил он, пнув команча по заднице и сбив его с ног; ноги того были скованы сыромятной кожей, и он едва мог ходить.

Воин-команч был избит и повержен. Его длинные чёрные косы были отрезаны у самого корня и висели на ремне с ружьём Илая как трофеи. У него был длинный, кровоточащий порез поперек горла, а грудь была покрыта кровью, стекавшей вниз и залившей его нагрудник из костяных трубочек.

— Чёрт возьми, Илай, там ещё кто-нибудь есть? - спросил Мозес, внимательно осматривая поверженного и униженного воина.

— Да, они ждут, когда этот страшный воин вернётся в их лагерь, который находится примерно в миле вниз по ручью отсюда. Наденьте на него кандалы и заткните ему рот этими скальпами, чтобы он не кричал. Я скоро вернусь.

— Илай, может, тебе стоит взять с собой хотя бы одного из нас. Сколько их там всего? - спросил Дункан, пока он и Мозес надевали на команча кандалы, а Мозес запихивал ему в рот скальпы, как велел Илай.

Когда он поднял глаза, Илай снова исчез.

— Говорю тебе, Мозес, этот человек слишком тихо передвигается среди всей этой сухой, колючей поросли и кустарника с шипами.

— Мозес, куда ты делся?

— МОЗЕС?

«Чёрт возьми, я сейчас даже пожалел, что не наполовину индеец — они оба меня бросили».

Илай притаился под густым кустарником, когда увидел, как Мозес проскользнул мимо него, направляясь к лагерю бандитов. Он поднял небольшой камень и бросил ему в ухо, когда тот остановился, чтобы прислушаться.

Мозес резко обернулся, держа ружьё наготове, и увидел улыбающегося Илая, стоявшего всего в четырех футах от него.

— Я шёл прикрывать тебя, Илай. Надеюсь, ты не против, что я здесь. Я хочу стать стражем закона, как ты и Дункан.

— Ты молодец, Мозес. Просто оставайся на месте, а я пересчитаю их. Если удастся застать их всех в куче, когда они не смотрят, мы сможем взять их, не убивая.

— Ты бы и сам их всех убил, да?

— Если бы пришлось, то да. Но раз ты здесь, можешь убить нескольких, если до этого дойдет. Там ещё пятеро прижались к тем густым ивам.

— Иди сюда. Мы оба подкрадёмся как можно ближе, потом я швырну камень и напугаю лошадей. Когда все посмотрят в ту сторону, мы их арестуем.

— Просто так, да? - ухмыльнулся Мозес.

— Ага, если только они не начнут на нас оружие направлять, тогда придётся пару из них пристрелить.

— Чёрт возьми, Джед, тебе надо было отходить и не срать прямо здесь, рядом с костром, где мы собираемся есть фасоль, ты, тупица, - сказал Мосс Стоунер, наблюдая, как Джед Яунт срет менее чем в трех футах от кастрюли с фасолью.

— Я не собираюсь уходить в те кусты, чтобы сходить по-большому. Я боюсь гремучих змей.

— Тогда поспеши и засыпь эту вонючую кучу дерьма.

— Элсворт, что, черт возьми, напугало этих лошадей?

— Наверное, это был запах от дерьма Джеда.

— Не шевелитесь, сидите тихо, и никто из вас не погибнет, - сказал Илай, стоя прямо рядом с Моссом Стоунером.

Двое других бандитов спали на своих спальных мешках, Джед Яунт ходил в туалет, а Элсворт Докинс смотрел в сторону их лошадей.

— Кто ты, черт возьми, такой? Я знаю этого гребаного черного индейца, что с тобой, видел, как он разведывал для кавалерии.

— Ложитесь на живот и вытяните руки вперед, все до единого. Мозес, забери ружья у этих двух спящих злодеев. Убей их, если они проснутся и начнут сопротивляться»э.

— Черт тебя подери, индеец. Хотелось бы, чтобы Медведь вернулся прямо сейчас - он бы съел твою задницу на ужин вместе с кастрюлей этих чертовски горячих бобов, - сказал Элсворт Докинс, медленно наклоняясь вперед и протягивая руки.

— Ты имеешь в виду этого злобного команча-Медведя, который здесь в кандалах, с полностью обрезанными волосами? - спросил Дункан, выходя из зарослей, а Bear Sixkiller, шаркая ногами, следовал за ним в кандалах.

Все пятеро преступников подняли головы так медленно, как только могли, чтобы не попасть под выстрел. Они увидели своего друга, злодея из племени команчей, с опущенной головой, скованного цепями и несущего на руках целую охапку кандалов, с трудом продвигающегося вперёд. Он поднял на них взгляд, и они заметили, что его рот был забит чем-то, похожим на окровавленные скальпы, с которых свисали длинные косы.

В его глазах читалась печаль, а подбородок и нагрудник были покрыты кровью. Густые красные капли всё ещё медленно капали со скальпов, а вокруг его лица роились мухи.

— Мне надо отсюда выбраться. Чёрт, я упал в собственное дерьмо, когда вы на нас набросились, - сказал Джед Яунт, оглядываясь через плечо. Его штаны всё ещё были спущены до лодыжек, пока он лежал в грязи.

— Просто лежи, где лежишь, если не хочешь, чтобы там, сзади, образовалась ещё одна дерьмовая яма, - сказал ему Илай, когда они начали надевать кандалы на всех пленников.

У них не хватило кандалов, чтобы заковать каждого по отдельности, поэтому они сковал их всех вместе, образовав круг.

— Илай, как мы их посадим на лошадей, если они все так скованы в круг? - спросил Дункан.

— Там, среди деревьев, стоит армейская повозка для припасов. Я привезу её, и пусть они сами помогут друг другу залезть в повозку.

Илай свистнул, как птица, и его большой чёрный конь выскочил из зарослей, мчась со всей скоростью. Илай взял поводья и повёл коня обратно к военной повозке, где засунул три тяжёлых кожаных мешка с золотом, размером с кулак, в одну седельную сумку, а затем ещё три - в другую.

Он взял шесть маленьких мешков, наполненных пачками денег, и положил их в одну седельную сумку, а восемь мешков - в другую, на всякий случай.

Он оставил два мешка с золотом и два мешка с деньгами в качестве улик, после чего сел на лошадь и повел упряжку к лагерю.

Илай знал, что всё это золото и бумажные деньги были украдены у фермеров, скотоводов, из магазинов, городов и банков по всему Северному Техасу, но ему казалось, что он никогда не сможет вернуть их законным владельцам, поэтому он просто решил часть этих богатств потратить с пользой для своей семьи.

— Вы, ребята, отступите назад и присядьте на платформу повозки, остальные - подталкивайте их в повозку, сближаясь. А теперь все наклонитесь и подтяните остальных своих дружков-злодеев в повозку.

— Мозес, ты и Дункан помогите мистеру Команчи залезть на сиденье повозки. Если он сделает хоть одно движение, чтобы напугать лошадей, я сорву с него скальп и брошу его в ближайшую реку, которую мы пересечём, чтобы смыть с его тела, - громко сказал Илай, чтобы все могли услышать.

— А что касается остальных из вас, парни, - если кто-то из вас попытается сбежать, я убью этого человека, а остальных привяжу к нему на всю дорогу обратно в Форт-Смит.

Они ехали весь день и до поздней ночи, прежде чем на фоне освещённого луной горизонта прерий увидели очертания укрепления Форт-Сапплай.

— Продолжайте ехать на восток, я скоро вас догоню.

— Если кто-нибудь из них сделает неверное движение, убейте его, - громко сказал Илай и поскакал к темной ограде.

— Откройте ворота! - крикнул он, остановившись рядом со своей лошадью в тусклом свете фонарей.

— Кто там?

— Маршал Илай Кроу из Форт-Смита, штат Арканзас - к подполковнику.

— Подполковник спит, приходите утром.

— К утру меня здесь уже не будет. Передайте ему от меня. У меня все те злодеи, из-за которых он так боялся и ныл. Они все скованы цепями, и у нас есть армейская повозка, которую можно будет забрать у здания суда в Форт-Смит, штат Арканзас.

— Чёрт возьми, маршал, ты их всех взял живыми? Маршал, ты действительно хочешь, чтобы я передал полковнику, что, по твоим словам, он труслив и плаксив? - спросил часовой, но ответить ему было некому.

Примечание

1 Банда братьев Янгер - одна из самых известных и дерзких группировок эпохи Дикого Запада, состоявшая из братьев Коула, Джима, Джона и Боба Янгер. Большую часть времени они действовали совместно с братьями Фрэнком и Джесси Джеймсами, из-за чего их общий отряд вошел в историю как Банда Джеймса-Янгерса.

2 Магазин Перримана - это первый торговый пост и экономический центр на Индейской территории, вокруг которого впоследствии вырос современный город Талса (штат Оклахома).

3 Форт-Сапплай - это исторический военный форт США, основанный в 1868 году на Индейской территории (ныне округ Вудворд, штат Оклахома).Он сыграл ключевую роль в Индейских войнах на Диком Западе и служил главным передовым опорным пунктом для американской кавалерии.

4 Панхэ́ндл Оклахо́мы - это длинный, узкий географический выступ на северо-западе штата Оклахома, который на картах напоминает ручку кухонной утвари.Этот регион напрямую примыкает к округу Вудворд, где расположен Форт-Сапплай, и имеет одну из самых необычных юридических и исторических судеб на Диком Западе.

5 Война на Ред-Ривере (1874–1875) — это масштабная и финальная военная кампания армии США против кочевых племен Южных равнин (команчей, кайова, шайеннов и арапахо). Конфликт проходил в основном в Техасском Панхэндле и завершился полным уничтожением кочевого образа жизни индейцев и их принудительным выдворением в резервации на Индейской территории.

6 Закон о возможности общины, принятый Конгрессом США 18 июня 1878 года.Этот федеральный закон был принят сразу после окончания Реконструкции Юга. Он запретил использовать армию США (сухопутные войска и авиацию) для исполнения гражданских законов на территории страны. Армия больше не имела права ловить обычных преступников, если на это не было специального указа Президента или Конгресса.

7 Басс Ривз (англ. Bass Reeves; 1838–1910) — один из самых легендарных, результативных и уважаемых маршалов в истории Дикого Запада. Он стал первым чернокожим помощником маршала США к западу от реки Миссисипи.

8 Золотая монета номиналом в 5 долларов США официально называется «Полуорёл» (англ. Half Eagle). Название «половина орла» означает не деление птицы пополам на рисунке, а тот факт, что её номинал составлял ровно половину от базовой золотой монеты США в 10 долларов, которая законодательно именовалась «Орёл» (Eagle).Выпуск этих монет для регулярного обращения начался в 1795 году и продолжался вплоть до 1929 года, когда США отказались от золотого стандарта.

Глава 9

Обратный путь в Форт-Смит занял на три дня больше, чем поездка в Панхэндл. Дважды по дороге Илай под конец дня подстреливал небольшого оленя, чтобы они могли готовить его всю ночь и выехать с рассветом, поедая приготовленное мясо по пути.

В остальное время они останавливались лишь настолько, чтобы накормить и напоить лошадей, а также справить нужду. Что касается справления нужды, то заключенных оставляли на произвол судьбы.

Едучи на досках неровной, подпрыгивающей платформы повозки, они скатывались к внешнему краю круга и мочились в сторону задней части.

Когда у кого-то возникала потребность опорожнить кишечник, они поворачивали круг, а остальные поддерживали этого человека, пока он приседал, свесив задницу с заднего края платформы. Сначала раздавались жалобы и ворчание по поводу того, что их везут таким жестоким образом. Но эти жалобы прекращались, как только Илай подъезжал к повозке и пристально смотрел на того, кто ворчал.

Увидев впереди железную дорогу K-T, они поняли, что до Форт-Смита остался всего день или два.

По прибытии к зданию суда снова собралась толпа, чтобы посмотреть, как маршалы Кроу и Дункан доставляют очередную партию заключённых. Они уже начинали зарабатывать себе неплохую репутацию.

Судья Паркер вместе с Джефферсоном Уайтхедом подошел к окну своего кабинета, чтобы посмотреть вниз на происходящее на улице: заключенных снимали с повозки и сопровождали в тюрьму.

Илай поднял глаза и увидел, как судья улыбается ему сверху. Он почувствовал гордость от того, что им снова удалось порадовать судью Паркера. День уже клонился к вечеру, и Джефферсон вышел, чтобы поговорить с Илаем и Дунканом и передать им сообщение от судьи Паркера.

— Илай, рад снова увидеть тебя и Дункана. Судья доволен. Он послал меня сказать вам обоим, что хочет видеть вас завтра рано утром в своем кабинете. Мне не полагается разглашать это, но я знаю, что он предоставит тебе и Мэри постоянную опеку над пятью девочками. Он подпишет документ, обеспечивающий государственное финансирование здравоохранения и образования девочек до тех пор, пока им не исполнится восемнадцать лет.

— Джефферсон, спасибо тебе, друг мой. Я хочу познакомить тебя с ещё одним другом, которого мы обрели во время этой последней поездки на Территорию. Это Мозес Кидд, он хочет стать помощником федерального маршала. Дункан и я поручимся за его честь и репутацию. Если у тебя будет возможность, не мог бы ты замолвить словечко за Мозеса перед судьёй Паркером?

— Мозес, рад познакомиться с тобой. Я с удовольствием порекомендую любого, за кого ручаются Илай и Дункан, - он пожал руку чернокожему индейцу-метису.

— Увидимся позже в пансионе, Джефферсон. Мы тут уже совсем измотаны после почти трёх недель в седле, - сказал Илай, когда они снова сели на лошадей и поехали обратно на запад, к речному утесу, домой.

Трое свернули на грунтовую улицу, идущую вдоль речного утеса, прямо перед пансионом. Единственное жилище на всей улице.

— Посмотрите-ка, у нас во дворе повсюду куры и две дойные коровы с телятами, - сказал Дункан, и все рассмеялись.

— Полагаю, пока нас не было, женщины не сидели без дела, - заметил Илай.

Они проехали через двор, где коровы были привязаны длинными веревками; два молодых теленка бегали, прыгали и лягались, а коровы паслись в высокой траве. Куры скребли землю и клевали, взлетая с громким кудахтаньем и криками, когда лошади их распугивали.

Су Янгберд первой их заметила, когда выглянула, чтобы посмотреть, что же спугнуло всех кур.

«Илай вернулся! Здесь Илай и Дункан, и с ними темнокожий индеец», — крикнула она в дом, после чего спрыгнула с крыльца и побежала к сараю. Её длинные юбки взметнулись, когда она бежала, а длинные чёрные косы хлестали ей по спине.

Илай обернулся, чтобы посмотреть на неё, и как раз успел поймать её, когда она с разбегу бросилась ему в объятия.

— Илай, ты вернулся! Мы все так рады, что ты и Дункан снова дома. Пока вас не было, мы действительно помогали и многому научились, - говорила она, задыхаясь и извиваясь, пока он прижимал её высокое худощавое тело к себе.

— Да, мы тоже рады вернуться. Это Мозес Кидд, он метис, чернокожий индеец.

— Привет, Мозес Кидд, ты же не намного старше меня, да? - сказала она, пожимая ему руку, и, резко развернувшись, прыгнула на спину Дункану, когда тот наклонился, чтобы поднять седло.

Все остальные девушки выбежали к сараю, чтобы поприветствовать их с возвращением. Они встретили Мозеса и приняли его в свой дом и в семью.

У семи женщин животы уже значительно округлились, и они, слегка покачиваясь, спешили к сараю.

Они встретили своих мужчин с объятиями, слезами и поцелуями от всех.

Они приняли Мозеса Кидда как нового друга и предложили ему остаться в их пансионе в качестве гостя, пока он не узнает наверняка, наймет ли судья Паркер его в качестве помощника федерального маршала.

Мозес никогда не знал большой семьи. Он и не подозревал, что существуют такие люди, как Илай, Дункан, их семья и друзья. В мгновение ока они заставили его рассказывать о себе и о том, как он оказался здесь.

— Сколько тебе лет, Мозес? - спросила Роза, когда они сидели за обеденным столом, ели несколько кусочков хлеба и пили кофе. Ужин уже стоял на плите, и запахи домашней еды наполняли весь дом.

— Мне девятнадцать, мисс Роуз.

— Мозес, обращайся ко всем нам по именам, а мы все будем называть тебя Мозес.

— Да, мэм.

— Расскажи нам, как ты стал чернокожим индейцем, - сказала Кларисса, беря в руки планшет и карандаш.

— Моя мама была рабыней со светлой кожей, которую, когда она была ещё девочкой, продали пожилому мужчине из племени чероки по имени Pike Longfeather. Она взяла фамилию Кидд - фамилию своей белой семьи.

— Когда её белый хозяин умер, его дочь продала её, вместо того чтобы освободить. Пайк купил мою маму на скотном аукционе в Миссури за десять долларов.

— Пайк был образованным человеком: он много лет прожил в Канзас-Сити, работая слугой в богатой семье, и там его научили читать и писать на языке белых. Он научил и меня читать и писать. Он устроился разведчиком в кавалерии и устроил туда и меня. Три года назад его убили в Техасе, а моя мама умерла прошлой весной от лихорадки.

Роуз смотрела на Илая, пока Мозес говорил. Она кивнула в сторону Су, которая сидела рядом с ним, пока он говорил. Су сидела прямо рядом с ним и улыбалась каждый раз, когда он опускал на неё взгляд. Роуз показалось, что она милая, ведь ей и так уже нравился этот молодой человек.

Илай и Роуз обменялись одобрительными взглядами, наблюдая за Су. За те три недели, что их не было, она немного поправилась. Её маленькая грудь плотно прижималась к передней части платья.

Все они были заняты, и у каждого из них была своя история о том, чем они занимались последние три недели.

Джефферсон нанял пожилого мужчину в качестве плотника и разнорабочего. Тот построил курятники с рядом гнезд, расположенных высоко под перьями. Роза и Мэри купили у торговца нескольких несушек, молодых цыплят и петуха.

Разнорабочий уже построил свинарник позади сарая, и они купили у того же тоторговца свиноматку с десятью поросятами. У него же они приобрели двух дойных коров с маленькими телятами.

Кларисса, Кэтт и Ева купили у разносчика шесть бушелей ранних персиков и заготовили шестьдесят кварт консервированных персиков. Все девушки научились чистить и нарезать персики для консервирования. Они уже заказали ещё шесть бушелей поздних персиков с доставкой в июле и шесть бушелей яблок и груш с доставкой в сентябре.

Все фрукты либо консервировали, либо сушили, чтобы использовать их в пищу зимой и в начале весны.

У них уже были свежие яйца, а теперь появились ещё две дюжины молодняка, который через несколько недель должен был стать несушками - если, конечно, их не убьют и не зажарят раньше.

Они наняли мужчину с мулом и плугом, чтобы вспахать длинный участок за сараем, и разбили большой огород, используя в качестве удобрения конский, куриный и свиной навоз. Огород был зеленым и буйно рос, и вскоре они начнут консервировать овощи на зиму.

Женщины трудились над тем, чтобы пансион стал самоокупаемым - Роуз, Мэри и Кларисса следили за расходами. Джефферсон разместил в газете объявление о сдаче комнат в аренду, и теперь пансион был заполнен до предела, причем большинство арендаторов подписали договоры аренды на шесть месяцев. Последние пять комнат были сданы через школьный совет Форт-Смита для новых учителей, которые должны были переехать сюда к началу нового учебного года осенью.

— Илай, - сказала Роуз, когда они отошли от стола, чтобы младшие девочки могли накрыть стол к ужину, - Мэри, Кларисса, Джефферсон и я обсуждали возможность постройки ещё одного пансиона рядом с этим. Мы знаем, что если разместим ещё несколько объявлений в газете, то сможем сдать больше комнат, и Джефферсон уже поговорил с руководством школы. Они хотели бы, чтобы все их неженатые учителя жили здесь, рядом друг с другом.

— Вся земля по эту сторону реки принадлежит нам - вплоть до подножия холма, а затем обратно до той другой улицы.

— Джефферсон, может, тебе стоит поговорить с мэром и попробовать договориться о прокладке ещё одной улицы прямо посередине. Тогда мы сможем построить гораздо больше домов и даже большой отель.

— Илай, мы все знали, что ты согласишься. Джефферсон уже поговорил с мэром, и мы уже наняли разнорабочего, чтобы он собрал нам команду плотников.

— Нам понадобится ещё немного денег, но к тому времени, как мы дойдём до этого этапа, у нас уже будет приличный доход от аренды, - сказала Роуз, и все рассмеялись.

Сбежав вниз, чтобы поприветствовать Илая и Дункана и познакомиться с их новым другом, Санди, Джесси, Сисси и Летти вернулись наверх, чтобы заняться своими делами - сменить постельное белье на всех кроватях на верхнем этаже.

Пока Кэтт, Ева, Джуни и Тин Ю закончили ужин, Илай отвел Роуз, Мэри и Клариссу в конюшню, в комнату для хранения конского инвентаря. Он дал каждой из них по мешку с золотом и пачке бумажных денег из своих седельных сумок и велел отнести их в дом, чтобы оплатить строительство зданий.

— Золото нужно будет понемногу сдавать в банк и говорить, что оно поступило от проезжающего арендатора. А бумажные деньги и деньги, которые вы собираете за аренду, оставьте себе, чтобы оплатить новые дома и новый пансион - сказал он.

— Илай, в Сент-Луисе были дома, предназначенные для двух семей - по одной с каждой стороны, но под одной крышей. Если мы построим что-то подобное, то тоже сможем сдавать их в аренду семьям, - предложила Кларисса.

— Мне нравится эта идея, Кларисса, - согласилась Роуз.

— Мне тоже нравится. Давай попросим твоего парня построить нам два таких дома и посмотрим, сможем ли мы их сдавать. Если получится, построим ещё.

— Илай, нам, наверное, понадобится больше земли, если мы будем строить так, как сейчас обсуждаем, - засмеялась Мэри, сначала в шутку, но потом все обратили на неё внимание.

— Роуз, позови Джефферсона, - сказал Илай, и остальные улыбнулись.

Когда она вернулась с Джефферсоном, они с Роуз держались за руки и сидели боком на седлах, рядом друг с другом.

— Джефферсон, мы как раз говорили о том, чтобы строить и сдавать в аренду больше домов, и Мэри предложила купить больше земли. Я копил деньги и даже два раза подряд находил на тропе дополнительные наличные. Я хочу, чтобы ты скупил всю землю, которая здесь находится по обе стороны реки, вплоть до границы с индейской территорией. У меня такое предчувствие, что она нам когда-нибудь понадобится.

— Я начну расспрашивать людей и изучать городские карты, чтобы выяснить, кому принадлежит эта земля. Поскольку здесь пока нет улиц, мы, возможно, сможем заключить выгодные сделки, ответил ему Джефферсон.

— Мы оставим всё это на твоё усмотрение. Ты знаешь людей и у тебя есть возможность заглянуть в судебные книги, чтобы выяснить, кому что принадлежит.

— Илай, судья Паркер недавно сказал мне, что он почти уверен: правительство вернёт себе контроль над Индейской территорией. Уже есть те, кто хочет сделать её новым штатом и постепенно оттеснять индейцев всё ближе и ближе, в всё более узкие резервации.

— Что все это значит, Джефферсон? Мне не хотелось бы, чтобы это произошло, но, полагаю, ничего не поделаешь, чтобы это остановить.

— Это значит, Илай, что когда всё это произойдёт, земля станет доступной для поселенцев. Судья Паркер будет знать об этом гораздо больше и узнает об этом раньше, чем большинство людей. Но если бы я был азартным человеком, а я им не являюсь, я бы поставил на то, что всё это произойдёт. Такие люди, как ты и Дункан, могли бы присмотреться к действительно хорошим участкам, из которых получились бы отличные фермы, и заявить на них права, прежде чем большинство людей даже узнает об этом. Правда, вам придётся подать заявки на эти земли раньше других, как это делали в Канзасе и Небраске несколько лет назад.

— Теперь я понимаю, о чём ты говоришь. Я уже знаю несколько отличных участков земли недалеко от Тулси-Тауна, на берегу Арканзаса, на которых я с удовольствием закрепил бы нашу фамилию. Просто продолжай рассказывать, чтобы мы смогли поспешить с этим делом. Я буду продолжать откладывать всё, что смогу, и мы все заработаем кучу денег, сдавая в аренду дома и комнаты, а однажды купим целую кучу земли.

Илай сказал им, что хочет провести немного времени со своей лошадью и подогнать пару подков. Он отослал остальных обратно в дом. Когда остальные ушли готовить ужин, он ослабил крепление короткой доски в самом углу конюшни, внизу, где всегда висело его седло на стойке, когда он был дома. Он приподнял тяжёлую крышку металлического ящика, чтобы убедиться, что остальные мешки с золотыми монетами и самородками всё ещё на месте, затем потянулся назад, чтобы на ощупь проверить большие пачки денег, прежде чем достать из седельных сумок остальные мешки с золотом и пачки денег.

Он устроил в этом месте свой личный банк. Он был сооружён вокруг квадратного ящика из листового железа, который он заказал у местного кузнеца. Он хотел быть уверен, что мыши не смогут добраться до его бумажных денег, хотя на самом деле он не особо любил бумажные деньги. Он не был уверен, сколько у него было, но его большой железный ящик ещё не был заполнен даже наполовину, так что он знал, что ему ещё предстоит пройти долгий путь.

На следующее утро Илай, Дункан, Мозес и Джефферсон встретились с судьёй Паркером в его кабинете. Он вручил Илаю подписанный документ, объявляющий его и Мэри законными опекунами пяти девочек.

Он сказал им, что, как только будут урегулированы судебные дела против Салтеров и Й. Б. Йоуза, он поручит своему другу начать подавать заявления об удочерении всех девочек.

— Судья Паркер, мы все гордимся тем, что знакомы с вами. Мы будем вечно благодарны вам за это, - сказал Илай, когда они все пожали друг другу руки.

— Джефферсон сказал мне, что ты и Дункан готовы поручиться за этого молодого человека, чтобы он стал одним из наших помощников маршала, - сказал судья Паркер, повернувшись к Мозесу.

— Да, сэр, Ваша честь. Мозес Кидд - хороший и крепкий молодой человек, и он получил неплохое образование от своего отца.

«Мозес, подними правую руку и положи левую руку на Библию. Мы приведем тебя к присяге и прикрепим тебе значок. У нас уже есть чернокожий помощник маршала на территории по имени Басс Ривз, я полагаю, ты скоро с ним познакомишься. Он хороший человек, точно так же, как Илай и Дункан. Я всегда могу рассчитывать на своих лучших людей, что они привезут их обратно.

«Ты поедешь с Илаем и Дунканом на одну-две вылазки, а потом, скорее всего, нам придется разделить вас всех. Мы теряем много хороших людей, и вся нагрузка ложится на моих «надежных», как я предпочитаю их называть».

Судья Паркер дал Илаю и Дункану три дня отпуска. Они провели в дороге большую часть месяца с момента его прибытия в Форт-Смит. Прежде чем они покинули его кабинет, он вручил им ордера на арест четырёх человек, которые, по последним данным, находились в юго-восточной части Индейской территории, недалеко от старого форта Тоусон (1).

Они вышли, ещё раз поблагодарив его. Джефферсон сказал Илаю, что, когда тот вернётся домой позже, у него будет некоторая информация о той земле, о которой они говорили.

— Черт возьми, Мозес, ты справился. Я просто знал, что у тебя получится, когда Илай сказал Джефферсону, что мы за тебя поручимся. Нам предстоит совершить пару поездок вместе, прежде чем нас разлучат. Мне нравится первая часть, но я очень не хочу расставаться с вами обоими, - сказал Дункан, когда они вышли из здания суда и посмотрели на новую виселицу, которую как раз достраивали.

— Я никогда не видел повешения, а вы? - спросил Мозес, указывая в ту сторону.

— Я тоже никогда, но эта штука выглядит так, будто может выдержать шесть-восемь повешений за раз, правда? - сказал Дункан.

— Я тоже никогда не видел казни через повешение, но однажды проходил мимо места, где человек висел на дереве. Я бы предпочел, чтобы человек умер быстро, чем смотреть, как он поднимается по всем этим ступенькам, чтобы его так повесили, - сказал Илай, когда они смотрели на то место, где рабочие возились с огромной виселицей.

Трое нашли время, чтобы лучше познакомиться друг с другом - и как друзья, и как коллеги-стражи закона. Они помогли скосить сорняки в огороде и купили два косилочных ножа, чтобы скосить траву, которая росла на их земле быстрее, чем успевали её съедать коровы и телята. Дункан купил нож «кайзер», чтобы вырубить более крупные кустарники, сорняки и молодые деревца вдоль обрыва реки перед их пансионом.

К тому времени, когда им предстояло отправляться на очередную охоту за преступниками на индейскую территорию, все они были более чем готовы. Этот перерыв в работе вот-вот должен был их измотать.

Илай встретился со стариком, который руководил работами по мелкому ремонту и набирал бригады плотников для строительства их домов - он называл это «подрядными работами». Они договорились, что два его молодых внука будут приходить два раза в месяц, чтобы скосить всю траву.

Он заплатил мужчине авансом бумажными купюрами из своей чугунной коробки, спрятанной в стене конюшни.

— Дункан, ты когда-нибудь бывал в той части Территории? - спросил Илай, когда они втроем седлали лошадей в сарае ещё до рассвета.

— Нет, в ту сторону никогда не ездил. Но слышал, как один помощник маршала рассказывал, что там много холмов и сосен на всём пути до Техаса.

— Я однажды вел отряд в ту сторону, Илай. Высшее начальство кавалерии хотело отправить туда нескольких человек, чтобы разобраться с возможностью открытия старого форта.

— Пайк и я были там много лет назад, когда я был моложе. Я знал дорогу, поэтому меня послали разведчиком. Это был мой первый раз, когда я в одиночку вел разведку перед походом, - сказал Мозес.

— Надеюсь, там найдутся хорошие тропы, чтобы мы смогли быстро добраться. Это самое сложное в таких долгих походах — добираться туда так долго, — сказал Илай.

— Там повсюду проложены дороги для повозок: там вырубают деревья, чтобы отвезти их к рекам и сплавить на лесопилки. Часть древесины везут в другие части Территории, где нет лесов», — ответил Мозес.

— Отлично, давайте пойдем, наедимся досыта и отправимся в путь в ту сторону.

Женщины не только встали и приготовили им обильный завтрак, но и сварили и упаковали провизию на три-четыре дня для каждого из них. Насытившись и уложив еду в седельные сумки, они стояли у крыльца, готовые сесть на лошадей и уехать. Солнце поднималось над холмами на востоке, и они знали, что день быстро уходит.

Илай и Дункан прошли вдоль ряда, обнимая всех женщин и девушек, говоря, что скоро увидятся и что любят их.

Мозес стоял у своей лошади, ожидая.

Когда они были готовы уезжать, Су Янгберд подбежала к Роуз и что-то шепнула ей на ухо. Роуз улыбнулась и пошла с ней к тому месту, где мужчины уже собирались вступить в стремена.

— Мозес, Су хочет обнять тебя перед отъездом. Она считает, что тебе, как и другим мужчинам, нужно, чтобы тебя обняли.

Су подняла глаза на высокого молодого метиса - чернокожего индейца - и улыбнулась, когда он улыбнулся ей в ответ. Он протянул руки, и она бросилась к нему.

— Береги себя, Мозес, и скорее возвращайся... Ты мне уже нравишься, - сказала она, обнимая его.

Он огляделся — все остальные смотрели на них.

Ты мне тоже уже нравишься, Су. Я скоро вернусь, и мы поговорим с Роуз и Илаем.

— Пока, Мозес.

Трое покинули Форт-Смит и на этот раз повернули на юг, не пересекая реку Арканзас.

В нескольких милях к югу от Форт-Смита они вышли к небольшой реке, бегущей на север и впадающей в Арканзас в месте его большого изгиба.

Это была местность, покрытая сосновыми лесами, и, за исключением дорог для повозок, с вершин холмов, насколько хватало глаз, простирались сосны. Ив и тополей было всего несколько, в основном у небольших ручьев, питающих реку. На вершинах холмов среди сосен редко росли дубы пин-оак и красные дубы.

— Что это за река, Мозес? Она течет не в ту сторону, - сказал Дункан, когда они ехали вдоль восточного берега реки.

— Она называется Пото (2). Пото по-французски значит „столб“, - ответил он.

— Ну, как тебе это, Илай? Мы сегодня выучили французское слово.

— Почему же они назвали реку „столбом“, Мозес? Ты об этом узнал, когда приехал сюда? - спросил Илай.

— Здесь, внизу, где река делает изгиб у подножия гор Уачита (3), находится большой торговый пост. Я слышал, что когда-то его назвали в честь дуба «Пост-Оук», который тоже растёт в этих краях. Когда мы спускались отсюда в Форт Тоусон, мы слышали, что первые французские трапперы вбили высокий столб в берег там, где река впадает в Арканзас, чтобы обозначить это место для других речных торговцев.

— Ну, тогда, пожалуй, всё это имеет смысл. Надеюсь, этот торговый пост окажется более дружелюбным, чем те, с которыми мы сталкивались до сих пор.

— Да, как ты сам хорошо знаешь, в последнее время нам не слишком везло с торговыми постами, Мозес, - согласился Дункан.

— Прошло уже немало времени с тех пор, как я был здесь в последний раз, но в то время торговый пост был оживлённым местом и предлагал практически всё, что могло понадобиться человеку или семье.

— Ты сказал «семье» - а здесь есть поселенцы? - спросил Илай.

— Когда я был здесь, некоторые жили возле старого форта. Думаю, они там и остались. Эта часть территории называется Литтл-Дикси (4), и с момента окончания войны здесь всегда жили поселенцы. Некоторые из них даже утверждали, что это часть Арканзаса.

— Как далеко от торгового поста до форта Тоусон?

— Насколько я помню, ещё примерно два-три дня пути. Скоро мы будем у торгового поста, - ответил Мозес.

Переправившись через реку Пото, они подошли к песчаной отмели, где русло сужалось до узкого ручейка.

Прямо впереди, на том берегу реки, они увидели торговый пост, построенный на высоком берегу прямо над водой. К берегу ниже торгового поста были привязаны каноэ, а к привязному поручню на северном конце - множество лошадей. Сзади стояли две повозки, запряженные упряжками лошадей.

Большое здание было построено из сосновых бревен, а крыша была покрыта кедровой дранкой.

По всей длине фасада тянулась длинная веранда с видом на реку, и вдоль неё сидели мужчины, свесив ноги.

Четверо индейцев сидели вместе, остальные были белыми.

Илай, Дункан и Мозес дали своим лошадям попить из корыта, а затем поднялись на северный конец длинной веранды. Среди мужчин, которые до этого смеялись и разговаривали, воцарилась тишина. Никто не обернулся, чтобы посмотреть на троих стражей закона, пока те не вошли в открытую дверь.

Трое мужчин быстро вышли с дальнего конца и обошли здание сзади, где были привязаны их лошади.

Еще двое мужчин поднялись и направились к северному концу, где сели на лошадей, объехали столб и ускакали на юг. В мгновение ока веранда опустела.

— Да, господа, чем могу помочь, маршалы? - спросил продавец.

— Думаю, мне нужна коробка тех синих свистунов, что у вас там, - сказал Дункан, указывая на патроны 12-го калибра с картечью на полке.

— Это всё? - спросил он.

— Добавьте к счёту ещё три маленьких пакетика свежего вяленого мяса, - сказал Илай, кладя на прилавок золотую монету.

— Да, сэр, маршал. Вам это понравится. Его готовит моя жена. Она наполовину индеец, как и вы. Она настоящий мастер, когда дело доходит до приправы и вяления мяса.

— Ну, раз оно такое хорошее, лучше сделайте три больших пакетика - нам ещё предстоит долгий путь.

Уходя, они вышли через заднюю дверь и обошли здание к месту, где были привязаны лошади. Там мужчина помогал женщине залезть в повозку. На сиденье повозки уже сидела пожилая женщина - она держала на руках двух младенцев, по одному в каждой руке.

Все трое опустили взгляд и улыбнулись, увидев высокого маршала-индейца, смотрящего на них.

Илай, Дункан и Мозес смотрели, как повозка, загруженная припасами, отъехала, направляясь на юг.

Они повернулись, чтобы сложить покупки в седельные сумки, предварительно вынув несколько полосок вяленого мяса, чтобы пожевать, ведь продавец так хвастался его вкусом.

Трое маршалов сели на лошадей и продолжили путь на юг по той же дороге, по которой ехали с тех пор, как переправились на западный берег реки Пото. По той же дороге, по которой уехали остальные пять всадников, когда в спешке покидали торговый пост. Семья в повозке тоже выбрала эту дорогу, направляясь на юг, когда уезжала.

— Мозес, ты помнишь эту местность с тех пор, как бывал здесь раньше? - спросил Дункан, пока они ехали по ухабистой, высохшей дороге для повозок.

— Я помню тот торговый пост, и помню, что, двигаясь в этом направлении, мы доедем до другой реки.

— Какой реки, Мозес? Мы же только что оставили Пото позади, - сказал Илай, проглатывая кусок вяленого мяса.

— К вечеру мы выйдем к реке Киамичи (5). Насколько я помню, нам придется пересечь ручей Bear Track с этой стороны, примерно там, где он впадает в Киамичи.

— Здесь, внизу, местность выглядит действительно дико. Мне как-то больше нравится открытая местность, чем все эти холмы и деревья, растущие вдоль дороги. Неизвестно, что там может скрываться в тех деревьях и следить за нами, — сказал Дункан, пока они ехали.

Он смотрел то на высокие густые сосны, то на ухабистую дорогу для повозок позади них.

— Ты прав, Дункан. Когда я в тот раз вел разведку для кавалерии в этих краях, однажды ночью мы разбили лагерь у устья Бак-Крик, и все мы услышали ночной крик, похожий на женский.

— Мозес, ты же не серьезно! Это действительно была женщина? - Дункан резко повернул голову, чтобы посмотреть на Мозеса.

— Все так испугались, что послали меня осмотреть окрестности лагеря. Я хорошо вижу ночью и точно знаю, что мимо меня пробежала черная пантера. Я вытащил пистолет и выстрелил в темноту, но услышал только громкий вопль. Я так и не узнал, попал я в него или нет. На следующее утро крови не было видно.

— Мозес, ты видел здесь чёрную пантеру, а мы снова едем прямо через это место? Разве нет лучшего пути, чтобы добраться до форта Тоусон, чем этот?

— Путей много, Дункан, но большинство из них еще хуже, чем этот.

— Илай, как ты думаешь, может, нам стоит проехать еще немного, если сегодня ночью будет луна?

— Сегодня луны нет, Дункан. Придётся разбить лагерь у ручья «Медвежья тропа», а завтра мы сможем остановиться там, где, по словам Мозеса, разбивали лагерь солдаты. Это место должно быть не менее безопасным, чем любое другое, не так ли, Мозес?

— Согласен, Илай. Там есть место, где лошади смогут пастись у воды, а с одной стороны — хороший высокий берег, так что нам не придётся оглядываться по сторонам.

Они долго ехали в тишине, пока Дункан снова не заговорил. Он по-прежнему беспокоился о том большом чёрном коте, которого Мозес видел много лет назад. Это место выглядело как раз таким, где могли бы обитать большие чёрные коты, а заодно и любая другая злобная тварь, которая захотела бы здесь жить.

— Илай, ты когда-нибудь видел пантеру?

— Нет, я слышал о них дома, но ни разу не видел. Думал, это просто ещё одна сказка, которую рассказывали, чтобы мальчишки по вечерам не выходили на улицу.

И снова они долго ехали в тишине, пока не начало стемнеть на длинной, холмистой и извилистой дороге, пролегающей через сосновый лес.

С горами Киамичи на западе и высокими деревьями вдоль той стороны дороги стемнело ещё до того, как они добрались до устья ручья Bear Track.

— Как далеко до того места, о котором ты говорил, Мозес? - спросил Илай, когда ночь быстро окутывала их со всех сторон.

— Может, миля, Илай, насколько я помню.

— Тогда нам нужно двигаться в ту сторону; нам точно не стоит пытаться разбивать лагерь здесь, на этой дороге, где нет ни воды, ни места для лошадей.

Илай щелкнул языком, и лошади были готовы ускорить шаг.

— Я вижу ручей вон там, Илай. Можем пройти прямо отсюда и разбить лагерь. Мы окажемся в стороне от дороги, но у нас будет вода и место для лошадей.

— Мы пойдем за тобой, Мозес, я уже вижу белую пену быстрого течения, - ответил ему Илай.

— Илай, я даже не вижу воды. Надеюсь, мы найдём дрова, не хотелось бы оставаться здесь, среди всех этих деревьев, в темноте без костра, - сказал им Дункан.

Мозес привёл их к берегу ручья, остановившись чуть не дойдя до обрыва у самой воды.

— Здесь можно разбить лагерь, здесь полно сухого дерева, и мы сможем привязать лошадей до утра, чтобы они были под рукой, - сказал Мозес, опускаясь на землю.

Шумная, бурлящая вода громко рокотала, но Илай и Дункан всё же смогли его услышать.

Втроём они быстро развели костёр, а Дункан собрал ещё дров и сложил их рядом с огнём. Они наполнили свои фляги и напоили лошадей, прежде чем привязать их поблизости.

— Мозес, это Бак-Крик? спросил Дункан, все еще беспокоясь о больших черных кошках, которые, наверное, бродят в темноте.

— Нет, это Bear Track. Бак-Крик находится еще чуть южнее. Скорее всего, мы будем там примерно в это же время завтра вечером.

— Bear Track Creek? Да я даже не хочу знать, откуда у него такое название... Пойду-ка я наберу ещё дров», — сказал Дункан.

Огонь ярко горел, и свет танцевал среди теней и на верхушках высоких сосен поблизости. Сухие ветки и палки, упавшие с деревьев, ярко пылали, но горели совсем недолго, и Дункан продолжал собирать дрова, чтобы огонь не угас.

Наконец он устал ходить в самые дальние уголки, освещённые огнём, за дровами и залез в свой спальный мешок рядом с тем местом, где спал Илай.

Они встали ещё до рассвета, напоили лошадей и оседлали их, готовясь к очередному дню путешествия по сосновому лесу по ухабистым дорогам для повозок. Облака были тёмными и низкими, грозя дождём, и так и оставались весь день, пока они скакали на лошадях на юг.

Еще до наступления ночи угроза дождя стала реальностью: облака разорвались, и пошел непрерывный ливень. Когда они остановились, чтобы надеть дождевики и размочь ноги, Дункан спросил Мозеса, сколько еще ехать до Бак-Крик. Он как бы надеялся, что они не доедут так далеко.

— Недалеко, я помню тот маленький ручей, что там, позади. Мы чуть не разбили там лагерь, но я сказал капитану, что чуть южнее, примерно в миле, есть ручей получше.

— Тот «лучший ручей», о котором ты говорил, — это же Бак-Крик, верно? Там, где ты видел ту чёрную пантеру?

— Да, осталось совсем немного, мы доедем до места ещё до наступления полной темноты. Хотя, возможно, там не найдётся хороших дров - ведь дождь идёт весь день без перерыва».

— Я как раз этого и боялся.

— Впереди стоит упряжка лошадей, на них даже упряжь осталась, - сказал Илай, подстегнув свою лошадь.

Все трое мчались по мокрой, изрытой колеями дороге, ведущей к месту, где стояли лошади.

Спина одной лошади была вся в крови. У другой на макушке густой гривы было что-то похожее на пулевое ранение.

— В эту лошадь стреляли, Илай. Интересно, зачем кому-то стрелять в собственных лошадей? - спросил Мозес, когда они собрали длинные кожаные поводья и повели лошадей на юг, убедившись, что те не слишком ранены, чтобы идти.

— Может, кто-то пытался уехать с упряжкой, а кто-то другой стрелял по ним, - сказал Илай, пока они ехали на юг, осматривая лошадей по ходу движения.

— Похоже, дело именно в этом, Илай: кровь на спине этой лошади не её, а вот это место на шее той лошади, где пуля прорвала гриву, - сказал Дункан.

— Вон там - Бак-Крик. Я вижу, где ручей впадает в реку Киамичи, и утес рядом с ним, сказал Мозес, когда они приблизились к переправе через мелководье на дороге для повозок.

— Вон там стоит повозка. Я вижу двух людей, лежащих на земле... похоже, это женщины! - сказал Илай, отрываясь от группы и стремительно направляясь к обочине дороги, рядом с повозкой.

Мозес и Дункан подъехали как раз в тот момент, когда Илай проверял, живы ли женщины. Они увидели тлеющий костёр и разбросанное и разрытое место лагеря, словно здесь только что произошла серьёзная потасовка.

Длинный прямой столб дыма по-прежнему поднимался в влажный воздух, а мелкий дождь падал на раскаленные угли и медленно тлеющие поленья.

Это были те две женщины, которые вчера уехали из торгового поста на повозке. Старшая женщина была застрелена в голову, младшая - в живот и до сих пор истекала кровью. Двоих младенцев и мужчину нигде не было видно.

Младшая женщина открыла глаза, когда Илай наклонился над ней.

— Пожалуйста, маршал, спасите моих малышей, они их украли. Они убили маму и моего мужа, когда он попытался их остановить. Пожалуйста, спасите моих малышей, не позволяйте этим ужасным людям забрать моих малышей. Я знаю, что вы хороший человек, я видела это в ваших глазах вчера, - прошептала женщина, кровь пузырилась у её губ, пока она делала поверхностные вдохи.

— Кто похитил ваших детей? В какую сторону они ушли и сколько их было? - спросил Илай; он знал, что ей осталось жить недолго, и ему нужно было вытянуть из неё как можно больше информации.

— Это были Дьявол Джек Слокум и Кровавый Джонсон, они их похитили. Они живут на горе, в верховьях Бак-Крик. Прошу вас, маршал, спасите моих малышей.

Она закашлялась, и пузырьки перестали выходить из её рта; её глаза были открыты, а дыхание прекратилось.

— Илай, они живы? - спросил Дункан, когда он и Мозес подбежали к ним.

— Эта только что умерла. Двое мужчин похитили её детей. Мы пойдём за ними.

— Кто это был, Илай? Она сказала? Куда они их увезли? - спросил Мозес.

— Она сказала, что их похитили двое мужчин по имени Дьявол Джек Слокум и Кровавый Джонсон. Они живут на горе в верховьях Бак-Крик. Давайте похороним её и найдём её мужа - она сказала, что они убили и его тоже.

Мозес нашел лопату на борту повозки, и они с Дунканом начали копать могилы, пока Илай сел на лошадь и отправился на поиски мужа той женщины.

Он нашел его в полумиле к югу, лежащим на дороге с дробью в теле. Он был весь в крови.

Илай поднял его на лошадь и отвез обратно к ручью.

— Судя по крови на нём и на лошадях, он, должно быть, был на лошадях, когда в него стреляли, - сказал Дункан, помогая Илаю опустить мужчину на землю.

— Думаю, да. Наверное, именно дробь задела гриву лошади. Похороним их бок о бок, так что сделай яму пошире.

— Сегодня ночью придется остаться здесь, а утром поедем вверх по ручью, - сказал Илай, ведя лошадь к ручью, чтобы смыть кровь с нее и с седла.

По очереди работая лопатой, они выкопали могилу, достаточно широкую и глубокую для троих.

Мозес нашёл под повозкой немного сухого дерева и снова разжёг тлеющий костёр, пока Илай и Дункан засыпали три тела землёй.

Мелкий дождь не прекращался почти всю ночь, и трое спали в своих спальных мешках под платформой повозки, укрывшись от непогоды.

Ночью Мозес проснулся и увидел, что Илай сидит под повозкой, прислонив ствол винтовки к коленям и вглядываясь в темноту на другом берегу ручья.

— Что такое, Илай? - прошептал Мозес.

— Посмотри туда, в темноту... видишь эти жёлтые глаза?

— Пантера! Я узнаю эти глаза, Илай. Лучше пока не говори Дункану, у него сердце выскочит из груди.

— Я как раз об этом и думал. Я слышал, как лошади топали копытами, когда начали беспокоиться. Сначала я заметил глаза, когда они были у кромки воды на том берегу. Потом я наблюдал, как кошка ушла обратно в темноту и обернулась, чтобы посмотреть в эту сторону. Думаю, она стоит боком и повернула голову, чтобы посмотреть сюда. Я либо разорву ей кишки, либо заставлю бежать обратно в горы.

— У них маленькая голова, Илай, и низкое тело. Я видел мёртвых особей, и они далеко не так велики в мёртвом виде, как кажутся, когда живы.

Раздался треск выстрела из винтовки во влажном, тёмном и безветренном ночном воздухе. Лошади затопали и споткнулись... В ночи раздался ужасный крик, словно застрелили самого дьявола.

Дункан поднялся со своего спального мешка и ударился головой о дно повозки. Мозес вздрогнул от звука и вспышки выстрела, а затем оглянулся в темноту.

Глаз не было.

«Во что, черт возьми, ты стрелял, Илай? Я так испугался, что обмочился в штаны», — сказал Дункан, потирая голову и выкатываясь из спального мешка, одновременно нащупывая свой револьвер.

— Не совсем уверен, Дункан, там что-то было.

— Илай... Я никогда не видел, чтобы ты не был уверен, во что стреляешь. Это была пантера, да?

— Возможно, Дункан. Посмотрим, когда рассветёт. Поспи немного, завтра у нас будет много дел.

— Я сегодня ночью ни за что не засну. Да и вообще, мне нужно подвесить штаны у костра, чтобы они немного просохли.

— Тебе лучше снять их и развесить рядом с костром, Дункан, а то от этого дождя ты промокнешь до нитки, - сказал ему Мозес.

— Думаю, так и сделаю.

— Илай, как думаешь, ты попал в ту проклятую чёрную кошку? Когда ты выстрелил, я услышал самый ужасный вопль, какой только слышал в жизни. Клянусь, Илай, мне показалось, что это кричала женщина. Ты слышал это, Мозес?

— Слышал, Дункан, они могут звучать точно так же, как женщина или даже плачущий младенец. Я слышал, как люди называют их „котами дьявола“, - ответил ему Мозес.

— Буду рад, когда мы уберемся отсюда. Это место даже не должно входить в состав Индейской территории. Надеюсь, судья больше никогда не отправит меня сюда. У меня до сих пор мурашки по коже от воспоминания об этом ужасном визге», — сказал Дункан, снимая свои мокрые штаны.

Дункан набросал остатки сухого дерева на тлеющий костёр, а перед этим прислонил несколько палок, чтобы высушить свои штаны.

Когда наступило утро, небо прояснилось, и ярко светило солнце. Трое мужчин перешли по плавающим по течению бревнам на другой берег ручья.

Илай подошёл к тому месту, где в темноте видел сияющие ярко-жёлтые глаза. Всюду была кровь, но чёрной пантеры не было.

Мозес отошёл на несколько футов в заросли и крикнул им:

— Вот она, она заползла сюда и умерла. Ты попал ей в сердце, Илай.

— Должно быть, это молодая особь, чёрт, она слишком мала, чтобы быть такой опасной, - сказал Дункан, глядя на окровавленную чёрную кошку, лежащую на боку.

— Говорю вам, при жизни они больше, чем эта. Я их раньше видел, - ответил Мозес.

— Давайте заберем лошадей и пойдем вверх по ручью. У той семьи украли нескольких малышей, и мы их найдём, - сказал Илай, поворачиваясь, чтобы вернуться в лагерь.

Ехать вверх по каменистому руслу ручья было трудно: лишь в нескольких местах лошадям не приходилось пробираться между огромными камнями и поваленными деревьями.

Они ехали часами, и казалось, что они ни на шаг не приблизились к горе, видневшейся вдали.

В этом месте ручей был бурным и стремительным, а склон местности становился всё круче по мере того, как они продвигались вперёд.

— Илай, вот небольшой овраг, который отходит вверх от склона ущелья. Возможно, нам удастся выбраться из этих скал, если мы поднимемся на вершину этого хребта, - сказал Мозес, спускаясь обратно после того, как осмотрел глубокий овраг с песчаным дном.

— Давай попробуем, иначе мы так лошадям ноги сломаем. Я вижу здесь следы. Наверное, это были мулы.

Когда трое всадников добрались до вершины узкого хребта, ехать стало легче - по крайней мере, для лошадей.

Низко висящие сосновые ветки хлестали по троим всадникам, пока те поднимались по склону горы.

— Посмотри сюда, это, наверное, какой-то знак злого колдовства, - сказал Илай, въехав на небольшую полянку и увидев человеческий череп на верхушке шеста.

Вокруг черепа, на ветвях небольших кустов, были привязаны перья и кости.

— Да, Илай, я уже видел подобное, когда бывал здесь раньше, - ответил ему Мозес.

Они объехали шест на небольшой поляне кругами, осматривая его со всех сторон.

— Мозес, что всё это значит? Мы что, в каком-то опасном месте или что-то в этом роде? - спросил Дункан, оглядываясь по сторонам и говоря шепотом.

— Кто-то обозначил здесь свою границу, Дункан. По-моему, они дают нам понять, что мы здесь нежелательны.

— Лучше бы они просто крикнули и сказали об этом. А то тут какая-то злая, колдовская фигня.

Дункан и Мозес наблюдали, как Илай подъехал прямо к столбу, схватил череп, швырнул его на землю и проехал по нему на лошади, пока тот не разбился вдребезги.

Он вырвал столб из земли, закрутил его над головой, пока тот не зажужжал на ветру, и швырнул его на верхушку высокой сосны.

Мозес и Дункан наблюдали, как Илай мчался сквозь кусты и заросли, вытаскивая из них кости, перья, а также крылья совы и ястреба и бросая их на землю.

Его большая лошадь топала по грязи, растаптывая эти предзнаменования, предвещавшие беды, ожидающие тех, кто проходит этим путем в гору.

— Мозес, я почти готов поспорить, что отцу Илая тоже не нравились эти злые, колдовские знаки. Он, безусловно, во многом пошел в отца - судя по тому, что он мне рассказывал, и по тому, что я видел.

Илай подъехал обратно к тому месту, где они сидели на лошадях и наблюдали.

Его лицо было суровым, глаза прищурены, холодные, когда он смотрел то на одного, то на другого.

— Пойдем заберем этих малышей. Мне эти язычники уже всё больше и больше не нравятся.

Мозес никогда не видел Илая в таком состоянии, даже когда тот почти в одиночку расправился с команчами и налетчиками в «Ничьей земле».

Дункан и раньше видел Илая раздражённым из-за людей и обстоятельств, но никогда в таком виде. Он понимал, что дело закончится плохо, если Илай доберётся до этих людей первым.

Трое стражей закона проскакали ещё сто ярдов вверх по крутому склону, петляя и лавируя между валунами и деревьями.

Раздался выстрел из винтовки, и с сосны рядом с лошадью Илая отлетела кора.

Все трое в мгновение ока спрыгнули с лошадей, прижались к земле и заглянули вверх по склону, где среди высоких сосен открывалась поляна.

— Привяжите лошадей там, сзади, подальше от летящих пуль. Я пойду наверх, посмотрю, что там, - сказал Илай, отпуская поводья.

Словно олень, он исчез в кустарнике и подлеске.

— Мозес, тебе лучше поспешить за ним. Я привяжу лошадей и обойду с тыльной стороны, - сказал Дункан.

Он оглянулся - Мозес уже исчез. Дункан отвел трех лошадей за высокие скалы и привязал их к дереву.

Оставив лошадей, он обошел широкой тропой с тыльной стороны поляны.

Мозес заметил Илая, когда тот пробирался вдоль фасада небольшой бревенчатой хижины к единственному проходу с передней стороны.

Мозес обошел хижину, чтобы разглядеть её заднюю часть. Он оглянулся в сторону Илая, но того уже не было.

Тот уже вошёл в эту бревенчатую хижину.

Дункан только что обошел хижину сзади и смог заглянуть внутрь через дверной проем, когда услышал крики и вопли человека, испытывающего боль.

Послышались новые крики, а также какие-то ужасающие рычания и ворчания. У Дункана волосы на затылке встали дыбом — он знал этот звук. Он слышал его прошлой ночью, когда Илай выстрелил из винтовки в темноте и убил ту пантеру.

Прежде чем Илай вошёл в бревенчатую хижину, он отмахнулся своей большой шляпой в сторону дверного проёма. Он уронил шляпу, когда большое блестящее лезвие ножа прорезало её верхушку. Он перекатился в дверной проём, опустился на колени и повернулся лицом к двери.

У стены стоял огромный мужчина. Он был голым, покрытым чёрными волосами, и ухмылялся, глядя на Илая, который поднял дробовик.

Он умер с криком, а его внутренности вываливались из огромного волосатого живота, когда Илай обошёл его, держа нож в правой руке, и глубоко вскрыл живот толстяка - от одного тазобедренного сустава до другого.

Илай откатился назад, изгибая тело и поворачивая голову, услышав за спиной безошибочно узнаваемый рык крупной кошки. Не успел он поднять пистолет, как кошка уже набросилась на него. Черная кошка рычала, вцепившись в плечо Илая.

Он услышал еще один низкий рык за спиной и почувствовал удар, когда в схватку вступила еще одна черная кошка.

Длинным острым ножом он дотянулся до левой руки и вонзил лезвие так глубоко, как только мог, в шею первой большой кошки. Он поднял левую руку, но кошка по-прежнему вцепилась в него чуть выше локтя. Кошка смотрела ему прямо в глаза, на расстоянии не более шести дюймов от его лица, когда Илай перерезал ей горло, чуть не отрезав голову и шею от плеч. Челюсти кошки по-прежнему сжимали левую руку Илая, когда он широким движением занес правую руку за спину, поразив другую кошку острием ножа в живот и разорвав его насквозь до грудины.

Первая кошка перестала визжать, когда он перерезал ей горло. Вторая кошка визжала и рычала, барахталась и кусала себя за спину и живот, пока её кровавые, вонючие внутренности вываливались на грязный пол.

Илай вскочил на ноги и присел на корточки, держа в одной руке свой «Кольт», а в другой - большой нож. Из слов умирающей женщины он знал, что здесь было по крайней мере двое мужчин.

Его глаза привыкли к тусклому свету, и он огляделся. Там, в углу комнаты, на соломенном матрасе лежали двое младенцев... и ещё одна большая чёрная кошка, прижавшаяся к ним.

Когда Илай встал, голова чёрной пантеры всё ещё была вцепившаяся в верхнюю часть его левого предплечья. Вес тела кошки разорвал последние клочки кожи и клочки плоти. Окровавленное безголовое тело упало на грязный пол, а голова осталась вцепившейся в руку Илая, её челюсти были крепко сжаты в смертельной хватке.

Он медленно пошел к постели. Он боялся, что младенцы уже мертвы, пока не увидел, как большая кошка пошевелилась.

Младенцы сосали молоко из сосков кошки!

Черная кошка подняла голову и глубоко зарычала, оскалив зубы в угрожающем рычании, когда Илай подошел к постели.

Илай медленно поднял свой «Кольт», но, не успев выстрелить, кошка вскочила с кровати и бросилась к задней двери.

Оба малыша начали плакать, как только кошка покинула кровать, а Илай посмотрел на них. На них не было ни единой царапины, хотя они были грязные и лежали в собственном дерьме. Он предположил, что им примерно по году, плюс-минус.

Илай услышал быструю очередь из шести выстрелов и резко обернулся, чтобы заглянуть в заднюю дверь. Там стоял Дункан: из его пистолета ещё шёл дымок, он отводил курок назад и щелкал спусковым крючком по пустым патронникам, направляя ствол на мёртвую кошку, лежавшую у его ног.

Мозес подбежал к задней части дома и увидел, как Дункан по-прежнему пытался стрелять из пустого пистолета в уже мёртвую чёрную пантеру.

Мозес хлопнул его по руке, и Дункан посмотрел на него широко раскрытыми глазами, а затем снова начал перезаряжать пистолет.

Илай вышел через заднюю дверь бревенчатой хижины, а оба его друга уставились на него. Они оба начали отступать, когда он подошел ближе.

— Илай? - сказал Дункан, широко раскрыв глаза, пока он неловко шарил по задней части своего ремня для оружия в поисках новых патронов.

— Илай, ты в порядке? - спросил Мозес, осторожно обойдя Илая с другой стороны и глядя на окровавленную голову пантеры, все еще впившуюся в руку Илая.

— Да, помоги мне оторвать эту проклятую кошачью голову от моей руки. Внутри этой проклятой дыры, которую Бог забыл, находятся двое младенцев. По словам умирающей женщины, здесь еще есть один человек.

Мозес был похож на Дункана: они оба не решались даже приблизиться к голове пантеры, которая по-прежнему крепко вцепилась в левую руку Илая.

— Мозес, воткни нож в нижнюю челюсть и потяни вниз, - сказал Илай, вонзив свой большой нож между зубами верхней челюсти кошки, вглубь пасти, а затем резко потянув в обратную сторону.

Глаза черной кошки широко раскрылись, а затем медленно закрылись, когда Мозес и Илай разжали сцепленные челюсти, сжавшие его руку.

Когда голова упала к ногам Илая, он наклонился и поднял её. Он взял свой нож и вырезал из пасти кошки четыре длинных клыка, выковыривая их с корнем. Верхние клыки были длиной четыре дюйма от корня до кончика, нижние — такой же длины.

Илай вытер кровь с корней четырёх клыков о затылок кошки и сунул их в свой кожаный мешочек.

Вставив острие ножа в окровавленную пасть кошки, он высоко поднял голову и швырнул её на полпути в сосну на краю двора.

— Давайте заберем малышей и убираемся отсюда к черту. Будьте начеку, здесь где-то ещё один человек, и мы не знаем, кто он и что ещё здесь может быть, — сказал он им, проводя окровавленным лезвием ножа туда-сюда по ноге, а затем засунув его обратно в ножны.

Дункан и Мозес стояли и смотрели на него, всё ещё находясь в шоке.

Они последовали за Илаем в вонючую бревенчатую хижину и увидели младенцев, спящих в грязной постели. Они подняли их, вытирая экскременты с их обнаженных тел грязными одеялами. Две девочки проснулись и тут же закричали, когда их взяли из постели.

Илай снял сухое, несколько более чистое одеяло со стула у дровяной печи и разрезал его с одной стороны. Он разорвал одеяло пополам.

Пока они укутывали обеих малышек в одеяла, они заметили, как Илай опустился на колени и вырвал длинные клыки из пастей обеих кошек, лежавших на полу. Затем он отрезал передние лапы у обоих туш пантер. Когти были длинными и острыми, сверкая в свете, проникавшем через входную дверь, пока Илай вытирал кровь с четырёх лап о шерсть двух блестящих чёрных кошек.

Он сунул четыре передние лапы в свой кожаный мешочек вместе с клыками.

Примечание

1 Форт Тоусон - важнейший исторический военный форт США на Индейской территории (ныне округ Чокто, Оклахома).Он был основан в 1824 году и на протяжении десятилетий служил «воротами» на Индейскую территорию, выполняя функции пограничной заставы, дипломатического центра и базы снабжения.

2 Пото-Ривер (англ. Poteau River) — это важнейшая историческая водная артерия длиной 227 километров, которая протекает через Арканзас и Оклахому. В эпоху Индейской территории она служила ключевым географическим ориентиром, транспортным путем и границей между индейскими землями. Эта река уникальна: это единственная крупная река в Оклахоме, которая течет на север (с юга на север), впадая в итоге в реку Арканзас у города Форт-Смит

3 Горы Уачита — это древний и невероятно живописный горный хребет, расположенный на западе Арканзаса и юго-востоке Оклахомы. В эпоху Дикого Запада эти горы были сердцем племени Чокто на Индейской территории.

4 Литл-Дикси (англ. Little Dixie — буквально «Маленький Юг») — это неофициальное, но исторически укоренившееся название юго-восточной части штата Оклахома.Географически этот регион полностью совпадает с горами Уачита и бывшими землями нации Чокто, а культурно и политически он неразрывно связан с наследием южных штатов США (Диксиленда).

5 Река Киамичи — это живописная река протяженностью около 285 километров (177 миль), протекающая на юго-востоке Оклахомы. Она является ключевой водной артерией региона «Литл-Дикси» и протекает по глубоким долинам гор Уачита, впадая в итоге в пограничную рРед-Ривер