Местность становилась более пересечённой, чем та, по которой они ехали до сих пор. На преодоление пятидесяти миль у них ушло почти два дня, так как тропа извивалась, петляла и то и дело возвращалась назад среди зубчатых скал первых предгорий по мере приближения к Южным Скалистым горам (1).

К середине второго дня они спустились на большую луговую равнину, покрывавшую большую часть долины. Лошади жаждали свежей травы, и они остановились, чтобы дать им попастись у прохладной, чистой реки.

Джуни и Тин Ю уже купались обнажёнными в прохладной чистой воде, когда Илай и Дункан ещё не успели позаботиться о лошадях.

Дункан вернулся в заросли, присев на корточки с обеими руками, полными сухой травы, чтобы вытереться. Он заметил силуэты двух индейцев, проскальзывающих мимо него сквозь кусты, и изо всех сил попытался пресечь их проникновение. Он застрял, не закончив дело.

Он не знал, где был Илай, но очень надеялся, что тот находился рядом с девушками, иначе их снова похитят.

Дункан медленно подтянул штаны и пристегнул пистолет к поясу. Он не слышал никакого шума снаружи, поэтому понял, что либо Илай не был поблизости и они забрали девочек без сопротивления, либо Илай заметил их и уже убил.

Дункан вернулся в лагерь и увидел, что девочки по-прежнему играют и плещутся в реке. Он так и не заметил Илая и забеспокоился ещё сильнее. Он проверил лошадей и снаряжение - всё было в порядке.

Илай подошёл к нему сзади, оглядываясь по сторонам так же, как и Дункан.

— Что ты ищешь? - спросил он, и Дункан вздрогнул, чуть не упав.

— Илай, черт возьми, я же просил тебя не подкрадываться ко мне так. Я только что видел, как двое индейцев прокрались сквозь кусты вон там, и боялся, что они поймают девочек или, может, набросятся на тебя, - сказал Дункан, продолжая оглядываться по сторонам.

— Я их видел; их было четверо, - ответил Илай, снимая мокасины и одежду из оленьей кожи, а затем стягивая через голову рубашку из оленьей кожи.

— Илай, ты их прогнал?

— Нет, они все лежат там, возле наших лошадей. Я снял с них скальпы и повесил их в кустах над их телами, так что если придут ещё, они увидят, что случилось с их друзьями, - сказал Илай, идя голым к реке.

Дункан вернулся к лошадям и увидел четверых индейцев. Еще несколько минут назад их там не было, и он заметил, что их протащили по грязи и сложили, как дрова, рядом с лошадьми.

Четыре индейских пони были привязаны рядом с их лошадьми, а луки и стрелы висели у них на спинах. Дункан покачал головой и, улыбаясь, направился обратно к реке. Он снял свои одежды из оленьей кожи и, как и остальные, вошел в реку.

Джуни и Тин Ю не отходили от Илая, пока они мылись и играли в воде. Увидев, как Дункан вошел в воду обнаженным, они побежали по воде, доходившей до колен, чтобы наброситься на него. Обе девочки, хотя и были худыми и хрупкими, сумели повалить его, и все трое катались и плескались в воде.

Илай стоял поглубже, мыл свои длинные чёрные волосы, когда Тин Ю, проплыв сквозь брызги, подошла к нему, чтобы помочь ему искупаться и вымыть волосы. Она считала это своим долгом, ведь он спас её от проституции или чего-то похуже, а затем убил её похитителей.

Она использовала свои длинные ногти, чтобы потереть ему кожу головы и расчесать густые волосы. Пока с его волос ещё капала вода, она разделила их ногтями и начала заплетать ему косу.

Она заплела ему волосы до самого конца, а затем, взяв последние пряди, завязала косу, чтобы она держалась крепко.

— Тин Ю, сейчас я заплету тебе волосы, сядь на мелководье, - сказал Илай, поднимая её хрупкое обнажённое тело и перенося её поближе к берегу реки.

Оставаясь в воде, Илай сел позади неё, расставив свои длинные ноги по обе стороны от неё.

Он смочил её волосы ладонями, наполненными водой, а затем раздвинул её чёрные волосы, которые были даже длиннее его собственных. Он заплёл их от макушки до кончиков и завязал точно так же, как она завязывала его косу.

Тин Ю вскочила и быстро развернулась, чтобы сесть верхом на ноги Илая. Она прижалась к его обнажённому телу и прижала свои маленькие груди к его груди.

— Обними меня, Илай. Тин Ю любит тебя. Пожалуйста, не отпускай меня в дом, где плохие люди сделают мне больно. Джуни сказала мне, что там они сильно обижают девочек, когда укладывают их с собой в постель. Я хочу остаться с Илаем, Джуни и Дунканом, - сказала Тин Ю, прижав голову к его груди.

— Ты останешься с нами, Тин Ю, я тебе обещаю. Тебе не о чем беспокоиться. Просто ешь побольше и вырасти большой девочкой, - сказал Илай, обнимая её худое тело.

— Тин Ю будет много есть, чтобы тело стало большим, и тогда у Илая будет больше, что любить. Ты сам увидишь, Илай, - сказала она и посмотрела на него; её глаза были тёмными и блестели, пока она говорила.

— Давай вытремся и вернёмся на тропу. Нам осталось недалеко, а потом мы вернёмся в Арканзас, когда возьмём нашего пленника под стражу, - сказал ей Илай, вставая и поднимая её своими длинными руками.

После того как они высушились и оделись, они оседлали лошадей и ещё раз напоили их. Илай взял луки и стрелы с индейских пони и привязал их к спине лошади Тин Ю. Он знал, что это оружие может пригодиться в пути.

Они выехали из скалистых холмов и направились вниз, к плодородным лугам. Незадолго до наступления темноты они увидели город Симаррон на территории Нью-Мексико, расположенный прямо на противоположном берегу долины. Как и все небольшие городки на западной границе, Симаррон состоял из нескольких небольших лавок, нескольких домов, конюшни, кузницы и салуна с игорным залом.

Илай велел Джуни Мун и Тинь Ю надеть рубашки из оленьей кожи, прежде чем въезжать в маленький городок Симаррон.

По внешнему виду некоторых мужчин, которых они видели, он понял, что это место - одно из самых суровых.

После расспросов о местных правоохранительных органах им посоветовали обратиться к городскому комиссару - единственному местному чиновнику в городе.

Дункан отправился в кабинет этого человека и поинтересовался, где находится Коннер Браунли, после чего его направили на ранчо Люсьена Максвелла - крупнейшего землевладельца и скотовода на территории Нью-Мексико.

— Илай, тот человек сказал, что Коннер Браунли работает на ранчо Люсьена Максвелла и что Браунли злобный, как змея, - сказал Дункан, садясь на лошадь.

— Тогда мы попросим разрешения у его работодателя, чтобы арестовать этого человека и доставить его обратно в Арканзас. Мы поступим по всем правилам, и если он будет сопротивляться, мы всё равно его задержим.

— Надеюсь, что „всё равно“ не означает убить его. Судья Стори хочет, чтобы он остался жив, - ответил Дункан, вновь опасаясь, что Илай с радостью убьёт этого человека.

Узнав, где находится ранчо Максвелла, четверо вновь сели на лошадей. Илай и Дункан посчитали, что лучше взять Коннера Браунли под стражу и поскорее уехать из этих мест. Они решили, что у человека с такой репутацией наверняка найдутся знакомые, которые, как только он окажется в Арканзасе, захотят спасти своего друга от повешения.

Они разбили лагерь за пределами города Симаррон, у подножия высокого утеса, у которого внизу протекал небольшой ручей. Девушки купались и плескались в холодных водах, стекающих с близлежащих гор. Они поели вяленого мяса и сухарей и снова заснули в теплых спальных мешках.

Ночной воздух был прохладнее, и обе девушки спали, прижавшись к Дункану и Илаю.

Примечание автора:

Люсьен Бонапарт Максвелл прибыл в эти края в качестве разведчика, траппера и охотника в составе «Американской меховой компании» (2). Работая там, он познакомился и женился на Луз Бобьен, дочери одного из владельцев компании, Карлоса Бобьена.

После смерти Карлоса Бобьена Люсьен Максвелл приобрел все владения Бобьена и его партнера Гваделупе Миранды, а также владения дочери Бобьена, Луз, которая к тому времени стала женой Максвелла. Таким образом, за двадцать лет Люсьен Б. Максвелл прошел путь от охотника и разведчика на границе до крупнейшего землевладельца в Соединенных Штатах и на их территориях. В последующие годы, когда территория Нью-Мексико должна была стать штатом, ему был предоставлен самый большой земельный надел в истории Америки.

В определенный период владения Максвелла превышали один миллион семьсот четырнадцать тысяч акров. Его давним лучшим другом и постоянным спутником был Кристофер «Кит» Карсон (3), знаменитый разведчик исследователя и картографа Джона К. Фримонта (4), прозванного «Искателем путей». Помимо Кита Карсона у него было много друзей, среди которых был Чарльз Гуднайт (5), техасский ранчер, скотовод и бизнесмен.

Чарльз Гуднайт гнал стада через территорию Нью-Мексико по пути в Колорадо и Неваду для кавалерии США и индейских племён, проживающих вдоль маршрута. Он познакомился с Люсьеном Максвеллом во время одной из своих поездок, и они стали друзьями на всю жизнь.

Люсьен Максвелл также был в хороших отношениях с Робертом Эдвардом Тедом Тёрнером-старшим, дедом Теда Тёрнера III (6) (на сегодняшний день крупнейшего частного землевладельца в Соединённых Штатах).

Билли Кид - урождённый Генри Маккарти (псевдоним - Уильям «Билли» Бонни), родившийся в Нью-Йорке 23 ноября 1859 года, был убит шерифом Пэтом Гарретом 14 июля 1881 года в доме Люсьена Максвелла в Форт-Самнере, штат Нью-Мексико, который в то время принадлежал сыну Люсьена, Питеру.

Позже тело Билли Кида перенесли и похоронили в нескольких футах от могилы Люсьена Б. Максвелла в Форт-Самнере, штат Нью-Мексико. Они были друзьями.

Рано утром заместители федерального маршала Дункан и Илай Кроу въехали на ранчо Максвелла в сопровождении двух молодых девушек, одетых лишь в рубашки из оленьей кожи. Их радушно встретили и представили Киту Карсону, который был уже в преклонном возрасте, и Чарльзу Гуднайту, техасскому скотоводу.

Не успел Дункан выйти вперед и объяснить, по какому делу они прибыли на ранчо, как Илай вмешался, чтобы вежливо попросить у мистера Максвелла разрешения арестовать и взять под стражу одного из его наемных рабочих.

Он предъявил ордер на его арест, выданный судьей Уильямом Стори из Фейетвилля, штат Арканзас.

— Заместитель маршала Кроу, меня неоднократно предупреждали о полном пренебрежении мистером Браунли законами этой страны. Полагаю, я знал, что наступит момент, когда это произойдет, - обратился он к Илаю. Затем он повернулся к мексиканскому вакеро - свободно говорящему по-испански - и приказал, чтобы Коннер Браунли немедленно явился к нему.

— Люсьен, как ты думаешь, придёт Браунли к тебе, когда мексиканец расскажет ему о стражах закона, находящихся на твоей территории? - спросил Кит своего друга.

— Я послал Мигеля, так как он не говорит по-английски. Возможно, он вернётся вместе с Браунли, и тогда при его аресте не придётся прибегать к насилию.

Пока помощники маршала ждали, что Браунли пойдет к своему боссу, их вместе с двумя молодыми девушками пригласили перекусить остатками от предыдущего обеда.

Илай вышел из задней части дома, покинув кухню. Он увидел Люсьена Максвелла, разговаривающего с коренастым, крепко сложенным бородатым мужчиной. Тот держал шляпу в руке. На бедре у него висел ремень с пистолетом, закрепленный низко.

— Мистер Максвелл, я пришёл сюда работать на вас, потому что мне сказали, что вы честный человек. Я и не думал, что вы сдадите меня правосудию, - громко говорил мужчина.

Вокруг собралась толпа мужчин, ожидающих увидеть некую перепалку, если Коннер Браунли выйдет из себя. Он был известен своим вспыльчивым характером и быстрой рукой на кобуре. Большинство людей просто обходили его стороной.

— Мистер Браунли, я справедливый человек. Я всегда таким был, иначе у меня не было бы той земли и того скота, которыми я владею сегодня. Уважаемые жители территории Нью-Мексико стремятся проложить путь к получению статуса штата. Времена, когда люди жили вне закона и скрывались на этой территории, скоро подойдут к концу. Вы сами сделали выбор, который привёл вас к такому положению в жизни. Эти помощники маршала прибыли сюда с ордером, выданным федеральным окружным судьёй Уильямом Стори из Фейетвилля, штат Арканзас. У них есть приказ доставить вас к судье, чтобы вас судили и повесили.

— Тогда я не пойду. Я точно не позволю, чтобы какой-то проклятый полукровный индеец и толстый помощник маршала везли меня через всю индейскую территорию, - сказал Коннер Браунли, глядя на Илая и Дункана, стоявших рядом с ним.

Илай сделал два шага и взмахнул правой рукой, ударив его в подбородок, прежде чем тот успел даже моргнуть или пригнуться. Когда мужчина пришёл в себя, он сидел на лошади в кандалах. Его ноги были даже скованы цепью под брюхом лошади.

Его руки, хотя и были уже в наручниках, были прикованы к седлу.

— Мистер Максвелл, полагаю, нам пора возвращаться в Арканзас. Мы благодарим вас за помощь и гостеприимный прием на вашем ранчо, - сказал Илай, пожимая руку мужчине.

— Заместитель Кроу, если вы когда-нибудь вернётесь в Нью-Мексико, пожалуйста, загляните ко мне. Нам скоро понадобятся такие хорошие люди, как вы.

— Обязательно так и сделаем, сэр, и всего хорошего вам, - сказал Илай, приподняв шляпу, прежде чем вскочить в седло. Разворачивая лошадь, он направился на северо-восток вместе со своим пленником и друзьями.

Им было велено следовать по Тропе Санта-Фе (7) до Ратона, расположенного в северо-восточном углу Территории, а затем свернуть на восток через перевал Ратон в Техасский Панхэндл. Путь там был более удобным, и время в пути сокращалось, хотя расстояние в милях было больше.

— Люсьен, что ты думаешь об этом полукровке, заместителе федерального маршала?

— Кит, надеюсь, нам удастся убедить его однажды вернуться сюда. Когда мы станем штатом, нам понадобятся такие люди, как он.

— Я думал о том же, Люсьен. Хотя он готов поговорить с человеком, он не тратит ни времени, ни слов, чтобы донести свою точку зрения.

Сегодня путь пролетел быстрее: пятеро всадников мчались по длинной долине в направлении Ратона на территории Нью-Мексико. Коннер Браунли сидел в седле угрюмый и молчаливый. Его поставили ехать впереди - перед помощниками и двумя девушками. Ему хотелось как следует их разглядеть, чтобы попытаться найти у них слабое место.

Он знал, что им, возможно, придётся быть в пути две недели - у него будут свои шансы. Когда он начнёт действовать, он так или иначе выведет из строя одного из помощников.

Поздним вечером второго дня после выезда из Симаррона они встретили обоз товарных фургонов, направлявшийся в Санта-Фе. Илай вел девушек и Браунли по широкой тропе в обход фургонов, а Дункан подъехал к ним и заговорил с ними.

Им сказали, что до Ратона осталось двадцать миль, и Дункан с Илаем решили разбить лагерь на ночь у небольшой реки, о которой рассказал им возница.

Когда они добрались до реки, Дункан и Илай сняли с Коннера Браунли кандалы и стащили его с седла. С застегнутыми за спиной руками они повели его к реке, чтобы он мог попить и полежать в прохладной воде.

Еще до того, как он допил, Илай поднял его и отвел к небольшому дереву, в стороне от берега. Он ослабил кандал на правой руке, а затем приковал его руку вокруг дерева Резко отдернув его левую ногу от земли, Илай приковал его к дереву. Его правая рука оказалась прикована к левой ноге.

— Ты, чёртов, гребаный метис, я убью тебя, пока мы не выберемся из Техаса, вот увидишь. Со мной ещё никогда так не обращались. За всё время, что меня арестовывали, со мной никогда так не обращались, - ругался и кричал Браунли на Илая. Он лежал на песке, положив голову на левую руку. Его тело было скручено и обернуто вокруг дерева, и он не мог пошевелиться ни на йоту.

— Браунли, тебе лучше поспать. Нам предстоит долгий путь, а эти ругательства и крики приведут тебя только к смерти, - сказал ему Илай и ушел.

На следующий день они въехали в Ратон чуть позже полудня. Они направились прямо к кузнечной мастерской, где Илай и Дункан ослабили седло Браунли и вместе с ним сняли его с лошади.

Илай показал кузнецу, что ему нужно, и отошел в сторону, пока тот начал выковывать железные кольца и цепи.

Когда работа была закончена, Илай и Дункан подняли Браунли вместе с седлом и снова усадили его на лошадь. Его ноги были прикованы к стременам, а обе руки - к передней части седла.

Они наполнили пять мешков с провизией и вскоре снова отправились в путь.

Тин Ю и Джуни Мун заметили, что с Дунканом и Илаем что-то не так. Они не тратили время на игры в воде, когда подъезжали к реке или ручью. Они почти не смеялись и не присоединялись к их веселью.

Коннер Браунли не произносил ни слова, пока его, вместе с седлом, не снимали с лошади или не сажали обратно на лошадь.

Тогда он ругался, клялся и угрожал, пока не задыхался.

Они без остановки ехали через северо-восточный угол территории Нью-Мексико и далее в Техас. Каждый день они останавливались лишь настолько, чтобы поспать, поесть, отдохнуть и напоить лошадей - а потом снова отправлялись в путь.

Они так и не сняли с заключённого кандалы с ног и рук, а просто укладывали его на бок, чтобы он мог напиться из реки или водоёмов. Еду ему клали в миску, и он был вынужден есть из неё, опустив голову, как собака.

— Вы, сукины дети, мне надо в туалет. Я уже обоссался. Так с белым человеком не обращаются, - сказал им Коннер Браунли, и его слова уже звучали не так решительно, как раньше.

— Я бы сказал, что это ваша проблема, мистер Браунли, - ответил ему Илай, и они продолжили ехать.

Ночи стали прохладнее, даже на выжженной солнцем прерии Территории. Они были в пути в Арканзас уже пятнадцать дней, и дождя так и не было. Водопои почти высохли, ручьи и реки были мелкими и мутными.

— Сегодня ночью нам понадобится костёр, соберите дрова, - сказал Илай Тин Ю и Джуни Мун, когда они поздно вечером следующего дня разбили лагерь.

— Илай, ты уверен? В смысле, для конца октября здесь действительно жарко, - сказал Дункан, почесав затылок. Он прекрасно знал, что Илай многое понимает в погоде, лошадях и людях, но на этот раз просто не был в этом уверен.

— До утра будет мороз. У лошадей уже выросла длинная шерсть... Это будет суровая зима. Гуси уже улетели на юг, а кряквы начали собираться стаями вдоль илистых берегов реки, - указал Илай Дункану.

— Илай, наверное, я просто никогда не связывал все эти вещи воедино, чтобы понять, когда начнутся холодные дни. Пойду помогу девчонкам собрать дрова для костра, - сказал Дункан, почесав затылок и удаляясь, вытирая пот со лба в жаркие часы перед наступлением сумерек.

Коннер Браунли тихо лежал на теплой земле. Теперь он был сломленным человеком. Он с нетерпением ждал того дня, когда с него снимут оковы и он сможет снова стоять, как мужчина. Его штаны были испачканы собственными экскрементами, и он вонял, как дикий кабан, питающийся зелеными желудями.

Дункан наблюдал, как Илай взял один из индейских луков и горсть стрел из лагеря и ушел в заросли.

Илай вернулся с двумя маленькими оленями и кроликом. Он бросил их на землю у небольшого ручья и повернулся к Дункану.

— Попроси девочек помочь тебе снять шкуры и разделать мясо. В зарослях нас выслеживают люди. Я скоро вернусь, и мы пообедаем, - сказал Илай, снова скрываясь в зарослях.

Дункан собрал девочек и велел им принести ружья и положить их поблизости, а затем взять нож и начать снимать шкуру с двух маленьких оленей.

— В зарослях люди выслеживают наш лагерь. Скорее всего, Илай убьет их всех и снимет скальпы, прежде чем вернется.

Уже стемнело, когда Тин Ю подняла глаза и увидела, как Илай возвращается в свет костра. Она побежала к нему, но остановилась на месте, увидев, как он бросил пять скальпов рядом с костром. У него на поясе висели четыре ножа и украшенные бусинами ножны, и он тоже бросил их в свет костра. К его ремню с ружьем были привязаны четыре кожаных мешочка с завязками.

Помыв руки в мутной воде ручья, Илай повернулся и протянул руки к Тин Ю, которая стояла и смотрела на него. Она засмеялась и подбежала к нему. Это был первый раз, когда он даже улыбнулся на этом этапе путешествия.

— Тин Ю любит Илая... Илай любит Тин Ю? - тихо спросила она в свете костра, ища ответ в его глазах, надеясь услышать, что он всё ещё любит её.

— Илай любит Тин Ю, - сказал он ей и притянул её к себе. Он чувствовал её тело сквозь рубашку из оленьей кожи, обнимая её высокое худощавое тело. Она набирала вес.

Хотя она питалась только походной едой, она начинала набирать вес. Её прикосновения доставляли ему удовольствие. Она всё больше напоминала ему его сестру Роуз. Когда он думал о Роуз, ему становилось интересно, осталась ли она в Миссури и все ли с ней в порядке.

В глубине души Илай знал, что, как только сможет, он вернется, чтобы проведать её и убедиться, что с ней всё хорошо, а может, даже заберёт её с собой, если она захочет поехать.

Затем он вспомнил о Мэри Коннор, оставшейся в Бунс-Кроссинг, штат Канзас. Ему стало интересно, ждёт ли она его до сих пор. Сердце у него сжалось от тяжести воспоминаний обо всех, кто ему дорог. Он знал, что скоро должен будет уехать - ему нужно было узнать, как у них дела. Ему казалось, будто они зовут его. Он взглянул на тёмное небо, мечтая, чтобы его мама вышла из-за облаков, танцуя, и дала ему ответы на вопросы, не дававшие ему покоя.

Он думал об их отце, гадая, слышала ли Роуз что-нибудь о нём, жив ли он ещё.

Через три дня они въехали в Фейетвилл (8), штат Арканзас, и подъехали к почти пустому зданию суда.

Дункан заметил знакомого человека и крикнул ему, когда они подъехали со своим заключённым.

— Где судья Уильям Стори? Почему здание суда закрыто? - спросил он.

— Судья Стори был отстранен от должности по приказу нового президента Улисса С. Гранта. Говорят, что он может не вернуть свою должность после того, как против него возбудили дело о коррупции. Думаю, он уехал и вернулся в Висконсин на зиму - по крайней мере, так его жена сказала его экономке.

— Ну, разве это не потрясающе? К кому нам теперь обращаться, у кого-нибудь есть идеи? - спросил Дункан, пока толпа людей стояла поблизости, глядя на двух молодых девушек и грязного, оборванного пленника, прикованного к седлу.

— Я слышал, как некоторые другие помощники говорили о том, что их переведут в Форт-Смит (9), под юрисдикцию нового судьи, которого скоро назначат в местный окружной суд США вместо судьи Стори. Но это всего лишь слухи, я не имею возможности проверить, правда это или нет.

— Илай, как ты думаешь, что нам теперь делать - ехать в Форт-Смит или как?»

— Думаю, у нас нет выбора, Дункан. Если это не так, то, по крайней мере, там найдётся кто-то, кто скажет нам, как поступить.

— Думаю, у тебя хорошая идея... А что мы будем делать с Джуни и Тин Ю?

— Я думал об этом с тех пор, как мы здесь сидим и слушаем, что нам рассказывает этот человек. Нам нужно зайти к Маленькой Уточке, Катту и Еве и посмотреть, смогут ли Тин Ю и Джуни пожить у них какое-то время. По крайней мере, пока мы не узнаем больше о том, что с нами будет дальше. Дункан, возможно, мы теперь даже не заместители маршала, после всего, что произошло.

— Я об этом даже не думал, Илай. Хочешь отвести девочек туда и посмотреть, разрешат ли эти индейцы им остаться там, пока мы с тобой пойдем выяснять, что, черт возьми, нам теперь делать? Я присмотрю за этой кучей стервятничьего дерьма, пока тебя не будет.

— Дункан, ты и Илай же не бросите нас, правда? - рыдала Джуни, подъехав к нему поближе, услышав разговор Илая с ним.

— Нет, Джуни. Нам просто нужно уладить кое-какие дела, а потом мы вернёмся. Ты мне очень нравишься, и я хочу быть с тобой. Просто сначала нам нужно разобраться с некоторыми делами.

Джуни спрыгнула со своей лошади на его, схватила толстого помощника, обняла его и заплакала.

— Я тоже хочу быть с тобой, Дункан. Пожалуйста, вернись и забери меня с Тин Ю, мы не хотим, чтобы нас отдали. Я люблю тебя, Дункан.

— Я тоже люблю тебя, малышка. Мы вернёмся. А сейчас иди с Илаем, он позаботится о твоей безопасности, пока мы не сможем вернуться и забрать тебя.

Они обнялись, и Джуни посмотрела ему в глаза:

— Дункан, когда я подрасту и стану похожей на женщину, ты позволишь мне стать твоей женщиной?

— Я хочу, чтобы ты выросла, была здоровой и перестала плакать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Джуни Мэй Мун.

— О, Дункан, я готова трахнуть тебя прямо здесь, на этой лошади, я такая счастливая. Ты и Илай поспешите вернуться за нами, слышишь?

— Конечно, а теперь иди с ними. Илай позаботится о том, чтобы о тебе и Тин Ю хорошо позаботились.

Илай проскакал по грунтовым улицам в более суровую, беззаконную часть Фейетвилля, к торговому посту. Джуни и Тин Ю смотрели друг на друга, громко рыдая, понимая, что их вот-вот оставят с людьми, которых они даже не знают.

— Маленькая Уточка, - громко позвал Илай, увидев её во дворе.

— Илай Кроу, ты, большой красавец, ты действительно вернулся за моими девочками. Я тоже рада, что в прошлый раз у них не родился ребёнок. А кто это с тобой? У тебя теперь ещё больше женщин?

— Маленькая Уточка, мне нужно поговорить с тобой, с Кэтт и Евой, мне нужна помощь.

— Слезай с этой большой старой лошади. Я даже не могу разглядеть тебя с такой высоты. Девочки, слезайте с этих индейских пони и идите сюда, чтобы Маленькая Уточка могла вас крепко обнять. Какие же вы обе милые белые девочки. О черт, одна из вас вовсе не белая, черт возьми. Но ты всё равно очень милая, малышка. - Маленькая Уточка схватила Тин Ю и Джуни и прижала их к своей большой пухлой груди.

Кэтт и Ева выбежали из дверей торгового поста, и передняя часть их платьев из оленьей кожи подпрыгивала, пока они бежали.

Тин Ю посмотрела на Джуни, а потом опустила взгляд на свою маленькую рубашку, под которой едва проступали выпуклости.

Она снова посмотрела на индейских девушек, чьи груди были настолько большими, что чуть не выпрыгивали из платьев.

— Илай, ты действительно вернулся к нам.

— Кто это, Илай, у тебя теперь ещё женщины? Надеюсь, ты как следует отдохнул, теперь мы все четверо будем с тобой, - сказала Кэтт, подбегая к нему и прижимаясь к нему с одной стороны, а Ева обнимала его с другой.

— Маленькая уточка, Кэтт, Ева, хочу вас познакомить с Тин Ю и Джуни Мун. Девочки, познакомьтесь с моими подругами. Эти девушки - мои близкие, и я хочу, чтобы вы все оставались вместе, пока я займусь некоторыми делами.

— Тин Ю, Джуни, идите с нами. Мы все будем друзьями и будем любить нашего мужчину. Идите к Кэтт и Еве, - сказали им сестры, оттаскивая их от пони и обнимая хрупких юных девушек.

Тин Ю посмотрела на Джуни, и обе пожали плечами, пока индейские девушки продолжали их обнимать и гладить по всему телу.

— Откуда у вас такие большие сиськи? Тин Ю хочет такие же большие сиськи, как у Кэтт и Евы, - Тин Ю начинала сближаться с девочками, а те смеялись и обнимали её.

— Останься с нами, пока наш мужчина, Илай Кроу, будет заниматься делами. Маленькая Уточка сделает так, что у тебя тоже будут большие, - сказала ей Кэтт.

— Я смогу стать такой же большой, как ты? - спросила Тин Ю, широко улыбаясь.

— Кэтт, ты и Ева отведите девочек внутрь.

— Девочки, я сделаю вас такими же, как мои девочки. Тогда вы все станете женщинами Илая, да, Илай? - сказала Маленькая Уточка.

— Да, Маленькая Уточка, позаботься о них за меня. Я скоро вернусь, чтобы забрать их всех. Тин Ю, ты и Джуни, позвольте Кэтт и Еве помочь вам, а вы тоже помогите им.

— Илай, когда я вырасту, ты будешь любить меня ещё сильнее и позволишь мне стать твоей девушкой? - спросила Тин Ю.

— Да, Тин Ю, Илай хочет, чтобы ты стала моей девушкой.

— Я люблю Илая, я вырасту и буду любить тебя ещё сильнее. Мы будем жить с Кэтт и Евой.

— Илай, как всё прошло у Маленькой Уточки? Девочки опять кричали и плакали? - спросил Дункан, увидев Илая.

— Нет, они были рады познакомиться с Маленькой Уточкой, Кэтт и Евой. Когда я уходил, они смеялись и болтали о больших сиськах.

— Болтали о больших сиськах? Как, чёрт возьми, тебе удалось их так порадовать?

— Маленькая Уточка сказала им, что поможет им вырастить большие сиськи, и они были готовы остаться.

— Ну, ей лучше быть осторожнее. Эти две маленькие кошки разорвут её на куски, если она соврала им об этом, - рассмеялся Дункан.

— Маленькая Уточка сказала мне, что у них будут большие сиськи, когда я вернусь за ними.

— Чёрт возьми, Илай, как думаешь? Я имею в виду, чёрт, мне вроде бы нравится Джуни с её маленькими сиськами, но, чёрт возьми, парень, она бы мне понравилась гораздо больше, если бы у неё были такие большие сиськи, как у Кэтт и Евы. ЧЁРТ ВОЗЬМИ, у этих двоих просто огромные сиськи.

Форт-Смит, Арканзас, 15 ноября 1874 года

После двух долгих дней в пути заместители федерального маршала США Илай Кроу и Дункан въехали в Форт-Смит, штат Арканзас, со своим заключённым.

Переправившись через реку Арканзас сразу за пределами города, оба стражи закона с некоторым беспокойством проехали по главным улицам Форт-Смита и подъехали прямо к зданию суда.

— Вон там Хокинс. Я ездил с ним, когда только поступил на службу. Может, он что-нибудь знает о том, что происходит, теперь, когда судья Стори больше не заседает, - сказал Данкан, помахав рукой своему коллеге-заместителю маршала.

— Хокинс, что, черт возьми, тут произошло, старик? Нас с Илаем отправили аж в Симаррон, чтобы привезти этого придурка. Вернулись - а тут на нас обрушился настоящий ад. У нас у всех ещё есть работа?

— Думаю, да. Новый судья должен появиться весной, и, судя по всему, ему понадобится гораздо больше людей - так нам сказал тот парень из Вашингтона, округ Колумбия.

— А где этот человек, о котором ты говоришь? Он присматривает за заключёнными? Нам нужно кому-то передать этого вонючего хорька.

— Вот он, вон там, в этой убогой белой шляпке и белых брюках... тот невысокий рыжеволосый мужчина.

— Чёрт, он не похож ни на одного маршала, которого я когда-либо видел, но нам нужно с ним поговорить. Ты знаешь, как его зовут?

— Нет, он просто ведет себя так, будто боится нас всех, будто никогда раньше не видел настоящих стражей закона.

— Черт возьми, думаю, мы можем пойти и познакомиться с ним...

— Илай, ты куда? Я имею в виду, этот человек может не сразу тебя принять, подожди немного, Илай.

— Черт, этот человек пошел бы прямо в берлогу медведей, зная, что там уже полно разъяренных медведей, - сказал Дункан, наблюдая, как Илай подошел прямо к невысокому рыжеволосому мужчине в забавной маленькой белой шляпке и белых бриджах.

Дункан наблюдал, как Илай разговаривал с этим человеком, и видел, как тот улыбнулся, а потом громко рассмеялся. Затем они перешли к серьезным делам, оглянувшись на него и Коннера Браунли. Они даже пожали друг другу руки, и маленький человечек вернулся вместе с Илаем.

— Дункан, это Джефферсон Уайтхед, недавно назначенный помощником секретаря судьи Айзека Чарльза Паркера. Скоро он отправится сюда, чтобы организовать Пятый окружной суд США для Западного судебного округа Арканзаса и навести порядок в Арканзасе и на Индейской территории, - сказал Илай своему напарнику.

— Мистер Уайтхед, мне действительно очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут заместитель Дункан. Нас с Илаем отправили на территорию Нью-Мексико, чтобы привести этого человека к судье Стори. Теперь у нас нет места, куда его сдать... Вы не могли бы нам помочь?

— Конечно, заместитель Дункан. Я здесь новичок, только вчера приплыл на пароходе, но я могу оформить этого человека и поместить его в камеру, где он будет ждать суда.

— Тогда вы, безусловно, станете другом Илая и моим. Мы уже больше полумесяца возим этого старого кабана.

Вокруг собралась толпа зевак, наблюдающих за тем, как высокий молодой заместитель-метис и толстый белый заместитель сбрасывают седло с лошади заключённого и опускают человека вместе с седлом на землю.

За происходящим наблюдали пять помощников федерального маршала. Они переговаривались между собой.

Они смотрели, как высокий помощник взял свой большой нож и разрезал седло, оставив мужчину по-прежнему в кандалах.

Затем он соединил кандалы так, чтобы шаги заключённого были короткими и судорожными, когда его уводили помощники.

— Этот индейский помощник точно знает, как заставить заключённого вести себя как положено. У него, наверное, десять фунтов высохшего дерьма в промежности штанов, - сказал один из помощников другому, когда Коннера Браунли уводили.

— Мистер Уайтхед, как вы думаете, когда сюда прибудет судья Паркер? - спросил Илай.

— Его назначение пока даже не является официальным. Он должен прибыть сюда к маю следующего года.

— До этого ещё больше пяти месяцев. Мы по-прежнему числимся в штате? У нас ещё есть работа? - спросил Илай.

— Я позабочусь о том, чтобы вы и заместитель Дункан получили положенное вам вознаграждение за этот арест. Мне поручили заверить всех маршалов и заместителей, что они по-прежнему числятся в штате.

— Вы хороший человек, мистер Уайтхед. Мне нужно взять неделю-другую, чтобы уладить некоторые личные дела. Когда судья Паркер прибудет сюда, если у вас есть какое-то влияние на то, как здесь обстоят дела, я был бы очень признателен, если бы вы дали о нас хороший отзыв судье, - сказал Илай, когда они вошли в кабинет судебного секретаря.

— Я лично знаком с ним, заместитель Кроу. Я даже порекомендую, чтобы вас с заместителем Дунканом назначили федеральными маршалами, - сказал мистер Уайтхед, вручая Илаю и Дункану вознаграждение за долгий путь в полторы тысячи миль.

— Мистер Уайтхед, вы хороший человек. Увидимся вскоре, - сказал Илай, и они пожали друг другу руки.

— Илай, ты сейчас возвращаешься в Фейетвилл? - спросил Дункан.

— Дункан, я собираюсь купить дом. Хочешь купить его часть и жить там?

— Илай, я никогда не могу тебя понять. Как только я думаю, что разгадал тебя, ты высказываешь совершенно неожиданные мысли. Пожалуй, мне бы неплохо было иметь собственное жилье. У меня не так много денег, кроме тех, что мне только что заплатили, а у тебя есть?

— Ну, я получил то, что мне только что заплатили, а потом ещё четыре мешочка, полных золотых монет и самородков, которые я отобрал у тех индейцев там, на Территории.

— Чёрт возьми! Ты отобрал у них золото?

— Ага. Думаю, они отобрали его у кого-то из проезжающих, а может, его украли у неизвестного количества людей. По крайней мере, до тех пор, пока я его не забрал.

— Я с тобой, Илай. Ты мне нравишься всё больше и больше как друг и напарник по правоохранительной службе.

— Я чувствую то же самое, Дункан. Давай найдём дом, который можно купить, а когда я вернусь из Миссури и Канзаса, ты уже сможешь обставить его мебелью, кроватями и всем необходимым, чтобы мы могли перевезти туда наших женщин.

— Ты действительно много думал, Илай... но мне очень нравится, как ты думаешь. Чёрт возьми, у нас с тобой будет где остановиться, когда мы вернёмся со службы на территории. У нас обоих будут женщины, но я полагаю, у тебя их будет целая куча, так что нам лучше найти что-то побольше.

Два помощника маршала отправились покупать дом - большой дом.

Они ездили по улицам Форт-Смита туда-сюда, казалось, целыми часами, в поисках дома, который можно было бы купить. В конце концов они свернули на почти пустую грунтовую улицу, выходящую к реке Арканзас на высоком холме, с которого открывался вид на реку внизу.

— Взгляни на задницу той женщины вон там, Илай. У неё задница такая же широкая, как у того проклятого жеребца, на котором ты ездишь. Чёрт, какая у неё огромная задница, - сказал Дункан, когда они увидели полную женщину, наклонившуюся на склоне своего переднего двора.

Она пыталась вбить в землю кол, чтобы повесить на него табличку.

Она наклонилась в талии, и её широкая задница почти выглядывала из-под платья, задравшегося сзади. Её толстые ноги сгибались в коленях, словно большие рулеты теста, а чулки были завязаны чуть ниже колен кожаными шнурками для обуви, служивших подвязками.

Когда они проезжали мимо, глядя на неё и качая головами, Дункан был потрясён, увидев, как Илай перекинул правую ногу через шею лошади, соскользнул с седла, а затем подошёл к толстой женщине.

— Мадам, я увидел вашу вывеску. Вы хотите продать тот большой дом? - спросил он, когда она встала, слегка пошатываясь, а затем снова обрела равновесие на склоне холма рядом с грунтовой улицей.

— Да, молодой человек. Вы заинтересованы в покупке?

— Нет. Я даже не знаю, где находится рынок, но я искал дом, чтобы купить. Сколько вы за него хотите? - спросил Илай.

— Ну, позвольте сначала рассказать вам о нём, тогда, возможно, вам будет интереснее заплатить ту цену, которую я за него прошу.

— Думаю, так будет лучше. Я никогда раньше не покупал дом, — согласился Илай.

— Ну, этот дом построил мой папа десять лет назад. Он с мамой сдавали комнаты женам солдат, которые служили здесь, в старом форте. Всего в доме двадцать четыре комнаты, и десять из них сейчас сданы, так что, если вы его купите, дом очень быстро окупится.

— Так это звучит ещё лучше. Ладно, а сколько он стоит?

— Дайте-ка я сначала до конца расскажу вам о нём. Весь этот холм, от берега реки и далее до того другого дома, который вы видите там, вдали, - всё это входит в сделку.

— Это же огромный участок, сколько же он стоит?

— Мы с сестрой хотим переехать в Сент-Луис, чтобы жить с тётей, и мы решили просто продать всё это за две тысячи пятьсот долларов. У вас есть такая сумма?

— Я не знаю точно. При себе у меня не так много денег, но у меня есть несколько золотых монет и несколько золотых самородков. Думаю, мне нужно сходить в банк и посмотреть, сколько у меня на самом деле, - сказал Илай, поднимая в руке самый маленький мешочек и взвешивая его. Он подсчитал, что с монетами и самородками в этом мешочке золота на сумму около двух фунтов.

— Дай-ка посмотреть на эти монеты, молодой человек. Мой папа был торговцем монетами и коллекционером. БОЖЕ МОЙ, ИНДЕЙЕЦ! У тебя тут золотые монеты Максимилиана, которые стоят целое состояние.

— Может, когда-то они и принадлежали ему, но теперь они у меня.

— Нет, я имею в виду императора Мексики Максимилиана. Как тебя зовут, индеец?

— Я - Илай Кроу, а это мой напарник Дункан. Мы - заместители федерального маршала США.

— Я вижу значки. Предлагаю вам сделку, мистер Кроу. Отдайте мне этот мешочек с монетами и всё золото, что в нём, - и пансион вместе со всей землёй будет вашим. Я оформлю документы примерно за час, и вы сможете забрать это место. Нам с сестрой понадобится день, чтобы собрать вещи и отвезти всё наше имущество к причалу, чтобы успеть на следующий пароход, который должен прибыть сюда завтра поздно вечером.

— Похоже, вы только что продали свой пансион, мэм. Дункан, иди сюда, мы только что купили пансион.

— Илай, я и не думал, что мы купим пансион. Я думал, ты имел в виду просто обычный дом, где мы все будем жить.

Мы будем в нём жить, Дункан. Сейчас сданы десять комнат, и мы начнём зарабатывать на постояльцах. Так мы вернём вложенные деньги в мгновение ока.

— Илай, по-моему, ты становишься чертовски хорошим бизнесменом, а не только отличным помощником маршала США, — улыбнулся Дункан, когда они пожали друг другу руки в знак заключения сделки.

Дункан договорился с женщиной и её сестрой, что за четыре доллара перевезёт все их вещи к причалу парохода на реке.

Он нанял пожилого чернокожего мужчину и его сына, чтобы те использовали свою повозку и мулов для перевозки, и заплатил им по доллару каждому. Дункан гордился тем, что стал мыслить больше как Илай.

Илай уехал в тот же день, подписав документы и отнеся их Джефферсону Уайтхеду в здание суда, чтобы тот оформил их регистрацию.

Он направился в Миссури, полагая, что путь пролежит по прямой через горную местность Озарк. У него не было карты, но он всегда примерно знал, где находится, и как устроена местность.

Местность здесь была суровой и пересечённой, но он держал курс и через три долгих дня наткнулся на троих всадников на тропе. Они выглядели как-то оборванно и были грубоватыми, все время хмурясь на него, пока разговаривали.

— Я ищу ущелье реки Бэсин, кто-нибудь из вас знает, где оно находится? - спросил Илай, словно он был чужаком в этих краях.

— Да, я знаю. Это ещё примерно полдня езды в том направлении, куда ты едешь. У тебя там какие-то дела? - ответил самый старший из троих, внимательно разглядывая высокого метиса. Увидев большой значок маршала и значок индейской полиции на его рубашке из оленьей кожи, они занервничали.

— Полагаю, у меня там ещё осталась семья, с которой мне нужно увидеться. А вы, ребята, куда направляетесь?

— Мы просто отправились в поездку по стране. Возможно, даже заглянем в Канзас, пока не закончим путешествие.

— Ну, вам лучше ехать осторожно. В этих краях сейчас много неприятностей из-за всех этих банд преступников.

— Да, мы о них всё слышали. Тебе самому лучше быть осторожнее, с этими значками, висящими на тебе. В этих краях ты из-за них становишься заметной мишенью.

— Да, иногда я забываю, что они у меня есть - сказал Илай, глядя на троих мужчин. Они выглядели так, будто им не терпится вступить в драку, и он был готов к любому их выпаду.

Всадники пришпорили лошадей и быстро ускакали, а Илай поехал дальше. Он оглянулся и не увидел их. Он знал, что они вернутся за ним. Он развернул лошадь и увидел, как они выскакивают из-за деревьев в полном галопе, с ружьями в руках, хлеща лошадей хлыстами.

Илай поднял свой «Винчестер» и выстрелил три раза, поразив всех троих, когда их лошади проносились мимо. Он подъехал к месту, где лежал первый мужчина; тот все еще пытался вытащить ружье. Илай прострелил ему шею.

Когда он посмотрел на лежащего мужчину - тот был без шляпы - он понял, что это последний из тех, кто убил его мать и изнасиловал его сестру Роуз. Илай почувствовал, как его охватило нежное умиротворение - теперь, когда этот человек мёртв. Ему стало ещё лучше от того, что именно он убил этого человека, отомстив наконец тем, кто убил его мать и изнасиловал его сестру.

Он слез с лошади и обыскал карманы мужчины, забрав часы, несколько монет и пару бумажных купюр. Ухватив мужчину за волосы, он вонзил свой большой нож под кожу головы и сорвал ее с головы.

Он швырнул окровавленный скальп высоко на ближайшее дерево, чтобы дух этого человека никогда не смог покинуть эту землю.

Он подошёл к следующим двум и обыскал их, забрав у них ещё меньше, чем у первого, но всё же сняв с них скальпы.

Илай вскочил в седло и поскакал за их лошадьми.

Он собрал их и привязал к ветке дерева, а затем обыскал седельные сумки. В первой он нашёл мешок с деньгами и понял, что их должно быть много - гораздо больше, чем он когда-либо видел. Он заглянул во все седельные сумки, обнаружив в общей сложности пять мешков с бумажными деньгами, затем схватил поводья лошадей и повёл их с собой к церкви, где много лет назад он оставил свою сестру Роуз Элизабет.

Илай въехал в небольшой поселок в середине дня. Для последней недели ноября было тепло, и солнце ярко светило, когда он въезжал.

Здесь едва ли можно было назвать это поселком - всего лишь несколько домов, один магазин и церковь.

Он сошел с лошади у церкви и вошел внутрь. Не увидев там никого, он вышел и обошел здание сбоку, где неподалеку стоял дом. Он заметил двух женщин, развешивающих белье на веревке сзади дома, и направился туда.

Одна из них была высокой, смуглой и очень красивой. Он сразу понял: это и была Роуз Элизабет.

Он нашёл свою сестру.

Илай подошёл и остановился по другую сторону бельевой верёвки, пока высокая молодая женщина-полукровка развешивала на ней постельное бельё. Она отвлеклась от работы и увидела мужские мокасины. Вскрикнув, она бросила деревянные прищепки и отступила назад, прижав руку к груди, понимая, что налётчики вернулись за ней.

— Роуз Элизабет, это ты? - услышала она нежный голос.

Колени у неё подкосились, и она упала на землю.

— Илай? - она посмотрела вверх по длинным кожаным гетрам и заговорила... с надеждой.

— Да, Роуз, я вернулся за тобой, - сказал он, отодвинув постельное белье и подойдя, чтобы поднять её. Она бросилась к нему и, плача, обняла его. Илай обнял её, и у него на глазах навернулись слёзы, когда он снова обнял свою сестру... после того, как думал о ней столько месяцев и лет.

Он слегка оттолкнул её и посмотрел на неё. Она была прекрасна и теперь стала женщиной, а не девочкой, какой он видел её в последний раз.

— Роуз, ты в порядке? Эти люди хорошо о тебе заботились?

— О да, Илай. Они были так добры ко мне. Они учили меня и давали книги, и теперь я учительница в городской школе здесь, при церкви. А где ты был? Ты даже носишь значок маршала США, ты теперь страж закона! О, Илай, я так рада снова тебя видеть... ты останешься здесь на этот раз? - спросила она, глядя на своего высокого, красивого брата впервые за более чем пять лет.

— Роуз, ты замужем?

— Нет, я никогда не хотела выходить замуж, Илай - после того, что со мной сделали те мужчины. Я не чувствовала себя достаточно чистой, чтобы позволить мужчине снова прикоснуться ко мне.

— Ты поедешь со мной? Я купил дом в Форт-Смите, штат Арканзас, и там я работаю заместителем федерального маршала. У меня много друзей и напарник - тоже представитель закона. Я хочу, чтобы ты была со мной.

— О, Илай, ты уверен? В твоем доме найдется место для меня?

— В доме двадцать четыре комнаты. Это пансион с большой кухней и просторной столовой для всех постояльцев. У тебя будет своя комната, и мы снова будем рядом друг с другом.

— О, Илай, я так тобой горжусь. Я знала, что однажды ты вернёшься. Просто никогда не думала, что ты приедешь, чтобы забрать меня с собой. Если бы ты не был моим родным братом, я бы обняла тебя и поцеловала во все лицо. Позволь, я пойду скажу миссис Уильямс. Я хочу уехать сегодня же, Илай. Я больше никогда не хочу расставаться с тобой. Ты — вся моя семья, которая у меня осталась... Папу застрелили полицейские, когда он грабил банк вместе с бандой в соседнем округе, буквально на прошлой неделе.

— Я часто думал о тебе и об отце. Мне очень жаль, что он так закончил. Но, наверное, большинству мужчин просто приходится делать то, что нужно, чтобы прожить. Иди собери вещи и поезжай со мной, Роуз Элизабет. Пока я жив, тебе больше никогда не причинят вреда.

Пока Роуз Элизабет собиралась и прощалась, Илай взял одну лошадь и положил мешок с деньгами в седельные сумки. Он взял ещё одну лошадь, привязал к седлу одежду и личные вещи Розы и помог сестре взобраться в седло третьей лошади. Она была высокой и стройной, гордо сидя в седле; её длинная юбка закрывала ноги, и она улыбалась, глядя вниз на проповедника, его жену и семью.

— Проповедник, вот еще одна лошадь, которую я отобрал у каких-то нерадивых всадников чуть дальше по тропе. В седельных сумках лежат деньги. Я хочу, чтобы ты взял их и помог этому маленькому городку расти и процветать - в благодарность за всю ту помощь, которую ты оказал моей сестре.

— Спасибо, маршал Илай Кроу. Вы - хороший человек, раз приехали за своей сестрой. Она не раз плакала по ночам из-за вас, боясь, что с вами случилось то же, что с мамой и папой. Мы гордимся тем, что знаем вас, Илай Кроу. - Проповедник говорил от имени всех, кто теснился вокруг, когда они уезжали, махая в ответ этим добрым людям.

Илай посмотрел на сестру: она сидела так прямо и гордо, точно так же, как выглядела их мама, когда ехала верхом. Роуз была даже крупнее их мамы, почти такого же роста, как Илай, стройная, с пышной грудью, на которую он стыдился смотреть, когда она ехала рядом с ним.

В первую ночь они разбили лагерь у ручья, свернув с тропы на значительное расстояние. Поужинав скромной порцией печенья и мяса, которые дали им прихожане, они легли рядом, каждый в своём спальном мешке, полностью одетые.

Илай опасался разводить костёр. Ночью он однажды встал, чтобы проверить лошадей, а потом вернулся в свой спальный мешок и обнаружил, что Роуз Элизабет лежит в нём вместе с ним, а её спальный мешок расправлен поверх них для тепла.

В детстве они не раз спали вместе, согреваясь друг другом. Илай снял мокасины и залез в теплый спальный мешок рядом с сестрой. Она прижалась к нему, взяла его за руку, чтобы накрыться ею, и, заснув, прижала его к груди под платьем.

Впервые за пять лет Роуз Элизабет Кроу спала, не мучимая кошмарами. Она была в безопасности в объятиях брата. Он обещал ей, что однажды вернётся. Теперь он был здесь, и она чувствовала себя любимой, прижимая его большую шершавую руку к груди и ощущая, как его тепло и любовь проникают в её тело.

Ей приснилось, что она снова на склоне холма над сараем, бегает и играет с Илаем, а их мама сидит на камне и поёт песни своих предков. Она видела, как их мама сейчас танцует в небе над ними: её белое платье из оленьей кожи развевалось, когда она кружилась и танцевала, напевая в такт медленным барабанам и нежным флейтам.

Роуз почувствовала нежное прикосновение мамы, когда та спустилась, чтобы положить руки на каждого из своих детей. Маленькая Олениха была счастлива и прижала их поближе друг к другу.

Она дунула в спальный мешок и согрела их в холодном ночном воздухе. Она прошептала что-то Роуз, и обе улыбнулись, деля свою тайну. Маленькая Олениха утанцевала прочь, счастливая от того, что её сын и дочь снова вместе. Она пела свои песни счастья и хвалы, танцуя над ними до самого рассвета.

Затем она промчалась по холодному, ясному ноябрьскому небу, утягивая за собой на запад покров тьмы, словно одеяло, а дневной свет следовал за ней.

Роуз повернулась к брату и посмотрела на его спящее лицо. Она снова почувствовала себя чистой, почувствовала себя женщиной. Прикосновение материнской руки к её нежному, гладкому лицу разгладило морщины, и на её лице, да и в сердце, вновь появилась улыбка.

— Проснись, Илай. Я готова отправиться в свой новый дом и быть рядом с братом. Ты воплотил мои мечты в жизнь. Во сне я видела Маленькую Олениху. Она пришла ко мне и рада, что мы снова вместе. Я спала спокойно и уютно, с тобой рядом. Я - женщина, Илай, и я так счастлива, - сказала она, а он посмотрел ей в глаза, и они улыбнулись друг другу.

— Я тоже счастлив, Роуз. Я видел Маленькую Олениху, когда она положила свои нежные руки тебе на лицо, вытирая слезы и боль от тяжелых времен, возвращая улыбки, которые делают тебя прекрасной женщиной. Я счастлив, что ты снова рядом со мной, и счастлив видеть, как Маленькая Олениха присматривает за нами, пока мы спим.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до твоего дома в Форт-Смите, Илай?

— Теперь это НАШ дом, Роуз. По пути мы проедем через Канзас, а потом свернём обратно в Арканзас. Нам ещё предстоит путешествовать почти две недели.

— Почему мы едем в Канзас, чтобы добраться до Форт-Смита? Я помню по картам, что Форт-Смит находится к юго-западу от того места, где мы сейчас находимся.

— У меня есть подруга в Канзасе, и мне нужно вернуться, чтобы увидеться с ней. Если она всё ещё ждёт и захочет присоединиться к нам, ты будешь любить её как свою сестру?

— А ты любишь её как женщину или как сестру, Илай?

— Я люблю её как женщину, Роуз. У меня только одна сестра.

— Тогда мы будем большой счастливой семьёй, Илай.

— Мы будем в Канзас-Сити до наступления темноты. Переночуем в роскошном отеле.

— Тогда давай отправляться в путь. Я чувствую, что Маленькая Олениха с нами, Илай. Она счастлива, и я счастлива.

Примечание

1) Скалистые горы (Southern Rocky Mountains) - это наивысшая физико-географическая область горной системы Скалистых гор в Северной Америке, расположенная преимущественно в штатах Колорадо и Нью-Мексико, а также частично в Вайоминге и Юте. В этой области сосредоточены самые высокие вершины всей системы Скалистых гор, включая все 30 абсолютно высших точек хребта.

2) Американская меховая компания (American Fur Company) - крупнейшая североамериканская корпорация XIX века, основанная в 1808 году немецким иммигрантом Джоном Джейкобом Астором. Она стала первым великим картелем и монополистом в истории США, полностью подчинив себе пушной промысел и торговлю мехом на американском континенте.

3) Кристофер Хьюстон «Кит» Карсон (Kit Carson) — легендарный американский маунтинмен, первопроходец, проводник и военный деятель. Он стал одним из самых знаменитых героев американского фронтира XIX века благодаря своим феноменальным навыкам выживания и знанию географии Дикого Запада.Его образ лег в основу сотен приключенческих романов-вестернов той эпохи.

4) Джон Чарльз Фримонт (Фремон / John C. Frmont) — знаменитый американский офицер, топограф и политик XIX века. Он стал связующим звеном между эпохой пушных компаний и государственной колонизацией США, за что получил прозвище «Великий первопроходец» (The Pathfinder).Фримонт руководил пятью государственными и частными экспедициями, которые детально нанесли на карту Южные Скалистые горы, Большой Бассейн и Орегонский путь.

5 Чарльз Гуднайт (Charles Goodnight) — один из самых известных скотоводов Дикого Запада, техасский рейнджер и легендарный следопыт. Он получил прозвище «Отец Техасского Панхэндла» (региона на севере Техаса) и стал ключевой фигурой ковбойской эпохи, наступившей сразу после Гражданской войны в США.

6) Тед Тёрнер (Роберт Эдвард Тёрнер III / Ted Turner) — знаменитый американский медиамагнат, основатель круглосуточного новостного телеканала CNN, филантроп и яхтсмен.

7) Тропа Санта-Фе (Santa Fe Trail) — это один из важнейших коммерческих и военно-стратегических маршрутов США XIX века, связывавший штат Миссури с городом Санта-Фе в Нью-Мексико. Открытая в 1821 году американским торговцем Уильямом Бекнеллом, она просуществовала до появления железной дороги в 1880 году и служила главной торговой артерией Юго-Запада.

8 Фейетвилл (Fayetteville, штат Арканзас) — это один из важнейших транспортных узлов XIX века. Он служил ключевой точкой сбора для мигрантов, золотоискателей и торговцев перед их отправкой на Дикий Запад. Город расположен в горах Озарк всего в 90 км к северу от Форт-Смита. Название «Фейетвилл» он получил в 1829 году, так как его основатели были выходцами из одноименного города в Теннесси.

9) Форт-Смит (Fort Smith) — исторический военный форт (основан в 1817 году) и одноименный город на границе штатов Арканзас и Оклахома. Форт играл стратегическую роль в освоении Дикого Запада, служа главными «воротами» на индейские территории и отправной точкой для южного маршрута к Тихому океану.