Концерт Алисы в клубе Виктории произвел настоящий фурор. Многие дамы, видевшие, как обнаженная девушка виртуозно играла за синтезатором, буквально умоляли хозяйку заведения повторить шоу. Но Виктория лишь загадочно улыбалась, отвечая, что это возможно только в будущем.

В один из таких дней к Виктории обратилась Евгения — роскошная женщина за сорок. Ее запрос был куда смелее: она хотела, чтобы Алиса сыграла лично для нее и осталась в ее распоряжении на все выходные.

Чуть позже Виктория завела об этом разговор с самой артисткой. В этот момент Алиса нежно ласкала хозяйку клуба между бедер.

— Поступило заманчивое предложение, моя юная звездочка, — приоткрыв рот от удовольствия, прошептала Виктория. — Ты согласна?

Алиса на секунду оторвалась от своего занятия, лукаво взглянула на нее и спросила:

— Она ведь делает это не просто так?

— Конечно нет, — улыбнулась Виктория, поглаживая девушку по волосам. — Думаю, она очень хочет поиграть с тобой, дорогая. Если ты согласишься, я намекну ей на твои любимые забавы с рубиновыми струями.

Алиса сладострастно прикусила губу:

— Хорошо, я согласна.

Виктория лично привезла Алису к загородному двухэтажному дому Евгении. Хозяйка встретила их на пороге в свободном домашнем халате из струящегося шелка. Она окинула Алису долгим, оценивающим взглядом и мягко произнесла:

— Дорогая, пойдем, я покажу тебе инструмент.

Поцеловав Алису на прощание в губы, Виктория уехала. Девушка последовала за Евгенией по коридорам дома и зашла в просторную комнату. В центре высилась огромная кровать, а у панорамного окна расположился роскошный синтезатор.

— Как тебе? — с легкой улыбкой спросила Евгения.

Алиса подошла к инструменту, включила его и провела пальцами по клавишам, извлекая несколько чистых, глубоких звуков.

— Мне нравится. Что вы хотите, чтобы я сыграла?

— Все, что сама пожелаешь, — Евгения подошла ближе, ее голос стал тише и бархатистее. — Но это будет на моих условиях.

Одным плавным движением женщина сбросила шелковый халат и белье, оставшись полностью обнаженной. Она грациозно опустилась на стул перед синтезатором и снизу вверх посмотрела на гостью.

— Сними, пожалуйста, всё и садись ко мне на колени.

Алиса послушно кивнула, позволяя одежде соскользнуть на пол. Ощущая кожей приятную прохладу комнаты и тепло чужого тела, она устроилась на бедрах Евгении.

— Просто играй, — прошептала женщина, обнимая ее за талию.

Алиса коснулась клавиш и заиграла ту самую гипнотическую композицию, которая устроила фурор в клубе. Пальцы Евгении тут же пришли в движение: она принялась неторопливо исследовать тело девушки, лаская ее обнаженную грудь. Дыхание Алисы стало тяжелым и прерывистым, но она упрямо продолжала вести мелодию, не пропуская ни одной ноты.

Евгения покрыла поцелуями шею Алисы, а затем поднялась чуть выше. Скользнув языком по чувствительной мочке уха, она тихо и удовлетворенно усмехнулась, чувствуя, как пианистка вздрагивает от удовольствия. Все это время руки старшей женщины оставались на ее груди — она то нежно поглаживала кожу, то мягко сжимала ее, заигрывая с затвердевшими сосками. Алису накрыло мощной волной возбуждения.

Когда финальный аккорд первой композиции наконец растаял в воздухе, Евгения с хлёстким звуком шлёпнула Алису по бедру, заставляя ту слегка привстать. Женщина легко поднялась со стула, освобождая место.

Оставшись сидеть в одиночестве, Алиса тут же начала новую, более глубокую и ритмичную мелодию. Евгения теперь стояла сзади, контролируя каждое ее движение. Внезапно ее руки поднялись к шее девушки. Она сделала сзади мягкий, но уверенный захват предплечьем. Это не мешало Алисе дышать, но сделало ее вдохи частыми, рваными и полными страсти. Подчиняясь этому властному жесту, Алиса продолжала играть вторую композицию.

Финальные ноты второй мелодии затихли, растворившись в тишине комнаты. Евгения тут же ответила на это хлёстким, звонким шлепком по округлой ягодице Алисы, заставив девушку шумно выдохнуть и податься вперед.

— Поднимись, — тихо приказала женщина.

Алиса послушно встала. В ту же секунду Евгения резким движением отодвинула стул в сторону. У пианистки больше не было опоры — теперь ей предстояло играть стоя, слегка наклонившись над клавишами. Ее обнаженное тело оказалось полностью открыто и беззащитно перед хозяйкой дома.

Когда Алиса коснулась клавиш и начала новую, более быструю и пульсирующую композицию, Евгения шагнула вплотную к ней сзади. Женщина крепко обхватила точеную талию девушки своими ладонями, фиксируя ее положение, и начала медленно, ритмично тереться своим телом о ее ягодицы. Ощущение кожи к коже, горячей и влажной от нарастающего возбуждения, мгновенно отозвалось дрожью в коленях Алисы.

С каждым новым тактом музыки движения Евгении становились все более требовательными и откровенными. Она то плавно покачивала бедрами, скользя по ягодицам Алисы, то сильнее вжималась в нее, заставляя девушку прогибаться в пояснице ближе к инструменту. Пальцы Евгении на талии сжимались до белизны, направляя этот бесстыдный танец. От этого плотного, непрерывного трения между ног у обеих женщин стало невыносимо горячо.

Алиса едва справлялась с темпом. Ее руки слегка дрожали, дыхание сбивалось на стоны, а пальцы с трудом находили нужные клавиши на синтезаторе. Но властные руки на талии и настойчивые, дразнящие толчки сзади не давали ей отвлечься, превращая саму игру на инструменте в изощренный акт подчинения и страсти, длившийся до самого последнего аккорда.

Едва финальный аккорд затих, Евгения бережно перехватила запястья Алисы и принялась нежно целовать ее пальцы, еще хранившие тепло клавиш. Развернув запыхавшуюся девушку к себе, женщина накрыла ее губы глубоким, властным поцелуем. Затем она увлекла обмякшую пианистку к постели.

— Ложись, — тихо, но не терпящим возражений тоном скомандовала Евгения.

Алиса послушно опустилась на простыни. Хозяйка дома осталась стоять у края кровати, сверху вниз созерцая свою обнаженную гостью долгим, горящим взглядом.

— Алисочка, — вкрадчиво произнесла Евгения, прищурившись. — Подаришь ли ты мне в заключение своего незабываемого концерта то, о чем шептала Вика? Ту самую... рубиновую струю?

Алиса молча кивнула. Полностью доверяясь моменту, она глубоко вздохнула и расслабилась, широко разведя и согнув в коленях ноги. Спустя мгновение из ее лона упругим, горячим фонтанчиком хлынула золотистая струя, с тихим шумом окропляя постель. По комнате мгновенно разлился специфический, терпкий и дурманящий запах, смешавшийся с ароматом дорогого шелка и женских тел.

Когда поток наконец иссяк, в комнате воцарилась оглушительная тишина. Алиса, тяжело вздымая грудь от пережитого волнения, преданно и выжидающе посмотрела на Евгению.

Евгения медленно опустилась перед кроватью и с благоговением поцеловала влажные колени девушки, после чего легла с ней рядом, прямо на окропленные простыни.

— Так вот какие они — рубиновые струи... — завороженно прошептала Евгения, вдыхая тяжелый аромат. — Да вы с Викой настоящие поэтессы.

— Это придумала не я, — тихо отозвалась Алиса, переводя дыхание. — Но согласна, звучит красиво.

— Давай заключим соглашение, — Евгения повернулась на бок, заглядывая девушке в глаза. — Я хочу, чтобы все эти выходные ты делала это только сюда, на кровать. Никаких туалетов. И окно мы открывать не будем. Вся комната должна до краев наполниться этим великолепным, порочным запахом. Договорились?

— Да, — покорно кивнула Алиса, подчиняясь правилам чужой игры.

— И еще кое-что, — загадочно улыбнулась женщина.

Она на мгновение вышла из комнаты и вернулась так быстро, будто все было приготовлено заранее. Опустившись на постель рядом с Алисой, Евгения раскрыла ладонь. В ее руках тускло блеснули два изящных металлических кольца с регулируемыми зажимами.

Не теряя времени, хозяйка дома аккуратно зафиксировала первый зажим на правом соске девушки, а затем повторила процедуру с левым. Чтобы проверить, надежно ли держатся украшения, Евгения мягко, но ощутимо потянула за них на себя. Алиса тут же сладострастно выгнулась и тихо, прерывисто застонала от резкого укола боли и удовольствия.

— Тебе нравится? — прошептала Евгения и кивнула на ростовое зеркало у стены. — Встань, посмотри на себя.

Алиса поднялась с кровати и подошла к зеркальной поверхности. Из отражения на нее смотрела полностью обнаженная, раскрасневшаяся девушка, на чьей налившейся груди теперь дерзко красовались тяжелые кольца.

— Это мой первый подарок тебе, — подошедшая сзади Евгения положила руки ей на плечи. — А теперь пойдем на кухню. Чай или кофе? Что ты обычно пьешь?

— Чай, пожалуйста. Без сахара, — ответила Алиса, не в силах оторвать взгляд от своего нового облика.

Евгения удовлетворенно кивнула:

— Отлично. Только не вздумай одеваться. В моем доме ты будешь абсолютно свободна.

Держась за руки, они спустились на кухню. Евгения щелкнула кнопкой чайника и, пока закипала вода, села напротив обнаженной Алисы, мягко разглядывая её.

— Как жаль, что я познакомилась с тобой только сейчас, — с легким вздохом произнесла женщина. — Ты прекрасно играешь, твоя музыка великолепна.

— А что бы это изменило? — Алиса с любопытством наклонила голову, отчего зажимы на её груди едва заметно покачнулись.

— Понимаешь, у нас с Викой свободные отношения, построенные на абсолютном доверии и уважении, — Алиса опёрлась подбородком на ладонь. — Она совершенно спокойно привезла меня сюда. Так вот, перед самым концертом Вика подошла ко мне и заговорщически попросила соблазнить мою маму. Не удивлюсь, если они прямо сейчас выпивают где-нибудь втроем.

Алиса сделала паузу:

— Но если бы мы встретились раньше... Я думаю, ты бы сделала всё, чтобы я принадлежала только тебе одной. А все остальные женщины вызывали бы у тебя безумную ревность. Или я не права?

— Ты правы, — тихо согласилась Евгения. — Только в таком случае ты бы принадлежала не мне, а той комнате.

В этот момент оглушительно защелкал закипевший чайник. Евгения поднялась, заварила ароматный чай и подтолкнула чашку к девушке.

— Думаю, в эти выходные тебе стоит пить очень много жидкости, — с намеком произнесла хозяйка.

— Я согласна, — Алиса сделала первый глоток. — А вы... вы будете только наблюдать за мной все эти дни, или хотите присоединиться?

— Я задаю темп, Алисочка, — Евгения хитро прищурилась. — Всё, что с тобой произойдет, будет исключительно моим замыслом.

— И что же это будет?

— Секрет. Если позволишь... Но перед этим я спрошу: у тебя есть любимый вкус? Каких-нибудь фруктов, овощей или ягод?

Алиса на секунду задумалась, вспоминая:

— Моя подруга Кристина курит вишневые сигареты. Мне безумно нравится этот привкус.

— Куришь? — Евгения удивленно выгнула бровь.

— Нет-нет, что вы. Но сам запах спелой вишни меня завораживает.

— Хорошо, — Евгения удовлетворенно улыбнулась. — Тогда все эти дни я буду курить вишневые сигареты для тебя.

— Ради меня? — Алиса почувствовала, как к щекам приливает густая краска, выдавая её смущение.

— Всё в эти дни будет только ради тебя, — подтвердила Евгения, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица пианистки.

Евгения взяла со стола свой смартфон, быстро набрала короткое сообщение и загадочно улыбнулась.

— Что-то задумали? — Алиса с улыбкой пригубила чай, с любопытством наблюдая за хозяйкой.

— Заказала блок вишневых сигарет. И еще кое-что, но это курьер привезет ближе к ночи, — Евгения многозначительно подмигнула.

— Вам правда так нравится музыка, или это просто предлог, чтобы затащить меня сюда? — полушутя спросила Алиса.

Вместо ответа Евгения взяла пульт от аудиосистемы и нажала кнопку. Из скрытых динамиков на кухне полился обволакивающий, ленивый лаундж.

— Обычно я предпочитаю что-то такое, — мягко произнесла женщина. Музыка звучала интимно, расслабляюще. Евгения переключила трек, и комнату наполнили глубокие, меланхоличные аккорды современной неоклассики, которые сменились томным, нуарным джазом.

— Мне нравится ваш вкус, — искренне призналась Алиса, покачивая ножкой в такт ритму. — Если хотите, финалом нашей встречи станет музыка, которую я напишу специально для вас. Я могу набросать ее на синтезаторе довольно быстро.

— Напиши, — глаза Евгении блеснули азартным огоньком. — И давай это будет композиция, вдохновленная твоей любимой... водной игрой.

— Извращенка! — звонко и беззлобно выкрикнула Алиса.

Обе женщины искренне расхохотались, оценив шутку. Напряжение окончательно растаяло. Сделав еще глоток, Алиса оглядела чистую кухню и спросила:

— А чем мы вообще будем питаться все эти дни?

Евгения окинула ее обнаженную, украшенную зажимами фигуру долгим, голодным взглядом и бархатисто протянула:

— Не переживай, дорогая. Ты точно не останешься голодной.

Они продолжали сидеть на уютной кухне, увлеченно болтая обо всем на свете, пока тишину дома не нарушил резкий звонок в дверь. Евгения поднялась, небрежно накинула на плечи шелковый халат и пошла встречать курьера. Через минуту она вернулась, держа в руках заветную посылку.

Прямо при Алисе она сорвала с блока прозрачную пленку, открыла пачку и достала тонкую сигарету. Насыщенный, сладковатый аромат вишневого табака тут же поплыл по комнате.

— Алиса, придвинься ко мне, — мягко, но властно попросила хозяйка.

Девушка послушно подкатила свой стул вплотную к ней. Евгения щелкнула зажигалкой, сделала первую глубокую затяжку и медленно, смакуя момент, выпустила густое облако ароматного дыма прямо в лицо и на обнаженное тело Алисы. Пианистка зажмурилась, вдыхая знакомый шлейф.

— Такие курит твоя Кристина? — с полуулыбкой спросила Евгения.

— Кажется, да... Запах точно один в один, — прошептала Алиса, чувствуя, как от этого дыма сладко кружится голова.

— Отлично. Значит, все эти дни я буду окуривать тебя ими, — Евгения ласково погладила ее по щеке.

Алиса лукаво посмотрела на нее сквозь пелену дыма и дерзко спросила:

— И всё? Или вы хотите использовать меня как живую пепельницу?

Евгения удивленно приподняла бровь:

— О как... Ты и такое практикуешь, девочка моя?

— Нет, — Алиса закусила губу. — Но вы ведь не зря купили целый блок.

— Я вовсе не хочу ранить твое потрясающее тело, — Евгения сделала еще одну затяжку, ее глаза опасно блеснули. — Но раз уж ты сама настаиваешь...

Женщина резко поднялась со стула, сбрасывая халат, и отошла на шаг назад.

— Алиса, встань. И ложись животом прямо на обеденный стол.

Алиса без колебаний подчинилась. Она поднялась, сделала шаг к гладкой поверхности стола и покорно опустилась на нее, полностью открывая взору Евгении свои округлые ягодицы.

Евгения медленно прохаживалась вокруг стола, зажав в одной руке хрустальную пепельницу, а в другой — тлеющую вишневую сигарету. Она хищно любовалась беззащитной позой своей гостьи, окутывая ее ягодицы сладким дымом.

Когда огонек подошел к самому фильтру, Евгения приблизилась вплотную. Не давая Алисе времени опомниться, она уверенным, быстрым движением прижала раскаленный кончик сигареты прямо к нежной коже ее ягодицы. Вспышка острой боли заставила Алису громко, до хрипа застонать и выгнуться всем телом. Евгения хладнокровно прокрутила окурок, туша его о податливую плоть, после чего небрежно бросила фильтр в пепельницу.

Евгения медленно опустилась к пострадавшей плоти и принялась бережно, влажно зализывать свежий ожог кончиком языка. Обжигающая боль Алисы тут же сменилась волной томительного облегчения. Женщина покрыла ее бедра мягкими поцелуями, но уже в следующее мгновение пустила в ход зубы, жадно, словно вампирша, впиваясь в податливую плоть девушки. Затем она вновь вернулась к обожженному месту, лаская его языком, чтобы сгладить резкую вспышку боли.

Со второй ягодицей Евгения церемониться не стала — она сразу же крепко укусила ее, заставив Алису болезненно сжаться от такой неожиданной грубости. Вика в клубе, конечно, тоже любила доминировать, но никогда не заходила так далеко в своей жесткости. Евгения же вошла во вкус: она методично, по очереди прикусывала округлые бедра пианистки, намеренно оставляя на нежной коже яркие, багровеющие следы.

Евгения снова опустилась ниже, чередуя глубокие, властные укусы с успокаивающими поцелуями. Алиса поначалу испуганно зажималась, отчаянно пытаясь сдержать подступающее изнутри давление, но ее тело, измученное контрастом боли и удовольствия, в конце концов полностью сдалось.

Она больше не могла удерживать рвущееся наружу напряжение. Живот Алисы свело спазмом, и ее расслабившийся под напором ласк анус начал протяжно, громко выпускать скопившиеся газы. Звуки, которые в приличном обществе считаются самым постыдным табу, один за другим раскатывались по тихой кухне. Воздух вокруг стола мгновенно наполнился тяжелым, специфическим и абсолютно интимным запахом ее тела. Алиса до боли зажмурилась, сгорая от стыда, но Евгения лишь жадно вдыхала этот новый аромат, торжествуя победу над чужой скромностью.

Когда этот протяжный, откровенный порыв наконец прекратился, Евгения с довольной улыбкой поднялась на ноги.

— Ну вот, теперь ты точно можешь передо мной всё, — ласково произнесла она и с хлёстким звуком шлёпнула Алису по искусанным ягодицам. — Поднимайся, моя хорошая.

Алиса сидела за столом, сгорая от стыда и густо краснея до самых кончиков ушей. Евгения мягко притянула её к себе и нежно поцеловала в губы, успокаивая.

— Насколько далеко мы в итоге зайдем? — тихо, с трепетом спросила Алиса.

— Не переживай, маленькая моя. Ничего по-настоящему грубого не будет. Только мои укусы и приказы, — Евгения ласково погладила её по волосам.

— Значит, вы хотите, чтобы я... полностью расслабилась при вас? — Алиса отвела взгляд.

— Хочу, чтобы ты научилась отпускать себя еще сильнее, — Евгения бархатисто рассмеялась. — А теперь давай, выпей еще чаю.

Женщина заварила новый пакетик. Алиса послушно обхватила чашку ладонями и принялась пить горячую жидкость.

— У вас фетиш на естественные запахи? — полюбопытствовала пианистка, сделав глоток.

— Это у тебя, Алисочка, скрытые фетиши, — Евгения хитро прищурилась. — А я лишь выступаю твоим ментором, который помогает им выйти наружу.

Когда с чаем было покончено, Евгения подошла к аудиосистеме и включила новый трек — медленный, тягучий и невероятно чувственный. Она грациозно протянула руку обнаженной гостье. Алиса приняла приглашение. Прижавшись к теплому телу хозяйки, она обвила руками её шею, пока ладони Евгении уверенно легли на искусанные ягодицы девушки. В полной тишине дома они медленно кружились по кухне в такт интимной мелодии.

Едва песня смолкла, они вернулись к столу.

— Ты проголодалась, дорогая? — спросила Евгения.

— Немного, — призналась Алиса.

— Как насчет тортика?

— Я не против.

Евгения скользнула к холодильнику, достала изящный торт и отрезала аккуратный кусочек. Положив его на тарелку, она внимательно посмотрела на Алису:

— Игра или обычный ужин?

— Игра, — без колебаний ответила пианистка.

— Прекрасный выбор. Тогда подойди ко мне и встань на колени.

Алиса беспрекословно подчинилась, опустившись на прохладный пол прямо у ног женщины. Евгения взяла чайную ложечку, отломила небольшой кусочек сладкого лакомства и скомандовала:

— А теперь скажи «А-а».

Алиса послушно приоткрыла рот, принимая угощение.

— Жуй медленно, сразу не глотай, — наставляла Евгения.

Пока девушка наслаждалась вкусом, женщина отломила ложкой второй кусочек торта и загадочно улыбнулась. Как только Алиса проглотила первую порцию, Евгения решительно поднялась, поставила одну ногу на стул, оголяя бедро, и аккуратно переложила кусочек бисквита прямо на свою обнаженную кожу.

— Ешь, — коротко приказала она.

Алиса подалась вперед и одними губами забрала лакомство с её ноги. Когда торт оказался у неё во рту, пианистка неторопливо, с усложнением облизала кожу Евгении, начисто стирая сладкие следы крема. Хозяйка дома одобрительно и сыто кивнула, запуская пальцы в её волосы.

Следом Евгения отрезала еще один кусочек торта, медленно сжала его в ладони, позволяя нежному крему просочиться сквозь пальцы, и протянула руку девушке. Алиса послушно подалась вперед, принимаясь увлеченно вылизывать ее ладонь, аккуратно очищая каждый пальчик до полной чистоты.

Затем хозяйка дома отделила от тарелки последний кусочек.

— Это финальный, — вкрадчиво произнесла Евгения, глядя пианистке прямо в глаза. — Ты готова, моя хорошая?

Алиса преданно кивнула. Женщина переложила бисквит прямо на сиденье стула. Алиса инстинктивно потянулась к нему губами, но Евгения строго предостерегла ее жестом, качнув указательным пальцем. Затем, кокетливо улыбнувшись, она изящно и плавно села прямо на лакомство. Устроившись на стуле и закинув ногу на ногу, Евгения расслабленно поглаживала стоящую на коленях Алису по волосам, давая торту размякнуть от тепла своего тела.

Спустя минуту женщина поднялась. Отрегулировав позу, она облокотилась на край стола и повернулась к Алисе спиной, полностью открывая взору свои роскошные ягодицы, испачканные кремом.

Алиса без лишних слов принялась за дело. Кончиком языка она нежно обвела контуры сладких следов, а затем начала аккуратно собирать губами прилипшие кусочки бисквита с гладкой кожи Евгении. Когда ее бедра были полностью очищены, Алиса послушно переключилась на стул, начисто вылизывая остатки крема с сиденья.

Евгения обернулась и с легкой усмешкой спросила:

— Покушала, сладкая моя?

— Да, — тихо ответила раскрасневшаяся Алиса, поднимая на нее взгляд.

— А теперь ступай наверх, в свою комнату, — скомандовала Евгения, возвращаясь к роли строгой хозяйки. — И не выходи оттуда без моего разрешения. Если тебе что-то понадобится — напиши мне на телефон. Я останусь здесь и займусь подготовкой ночного сюрприза для тебя.

Алиса покорно кивнула и направилась к лестнице.

Алиса поднялась в спальню и устало опустилась на кровать. В голове крутился водоворот мыслей: «Что она задумала? Что будет дальше?»

Пока пианистка предавалась размышлениям, экран ее смартфона вспыхнул. Пришло сообщение от Вики: «Как ты там, звездочка?»

Алиса быстро застучала пальцами по экрану: «Пытаюсь понять: то ли я извращенка, то ли она».

В ответ тут же прилетела куча смеющихся смайликов. «Она совсем не такая, как я, ты же это уже поняла? — написала Вика. — Даже безумные игры Кристины и мамы Светланы не идут ни в какое сравнение. Те все-таки остаются в рамках. А вот Женя... Женя умеет по-настоящему вскрывать девушек, обнажая их суть».

«И сейчас она вскрывает меня?» — спросила Алиса.

«Да, дорогая».

«А почему ты сама этого не сделала?»

«Не хочу, — честно призналась Вика. — Ее методы меня не так сильно возбуждают».

Алиса лукаво прикусила губу и набрала: «То есть ты не хочешь покормить меня тортом с ложечки, со своей ноги и собственных ягодиц?»

«Серьезно?!» — Вика прислала смайлик с огромными от удивления глазами.

«Да. Я только что так поужинала».

«И тебе это понравилось?»

«Неожиданно, но мне пока всё нравится, — ответила Алиса. — Она не жестит. Ну, подумаешь, потушила об мою ягодицу сигарету...»

«Ого. Я поэтому всегда с опаской смотрела на ее предложения, — за задержкой ответила Вика. — Многие девушки просто не выдерживали такого тотального контроля. Им становилось душно».

Алиса улыбнулась и мгновенно парировала: «Это потому, что у них синтезатора под рукой не было».

Экран снова взорвался смеющимися смайлами.

«Как там Кристина и мама Светлана?» — поинтересовалась Алиса.

«Передают тебе горячий привет, — ответила Вика. — Мы как раз лежим в постели. Намочили ее уже по полной программе, празднуем с бокалами красного».

Алиса отправила в ответ улыбку, а затем добавила: «Чего мне еще от нее ждать? Поделись».

«Тебе понравится. Одна девочка как-то рассказывала, что Женя с ней сделала... Скажем так: это очень неожиданно. Но безумно приятно».

«Спойлеры будут?» — с надеждой спросила Алиса.

«Никаких. Жди».

Алиса подошла к синтезатору и принялась тихо наигрывать новую, тягучую мелодию. Закрыв глаза, она отчетливо представила, как журчит ее собственная струя — не как спокойная ленивая река, а как бурлящий, упругий фонтан. От этих мыслей волна жара вновь прокатилась по телу. Оставив инструмент, Алиса переместилась на кровать. Тяжело дыша от нарастающего возбуждения, она расслабилась и позволила новой горячей волне излиться прямо под себя, щедро окропляя постель.

На ее губах заиграла довольная улыбка. Взяв телефон, она быстро написала Евгении: «Можешь зайти? И принеси, пожалуйста, воды, если есть в бутылках».

«Конечно, уже иду», — последовал незамедлительный ответ.

Вскоре дверь спальни открылась, и Евгения вошла внутрь, сразу же заперев комнату на замок. В руках она держала прохладную воду.

— Я могу попросить тебя кое о чем? — тихо, глядя снизу вверх, спросила Алиса.

Алиса сделала несколько жадных глотков, а затем, набравшись смелости, произнесла:

— Можешь... присоединиться к нашей рубиновой истории?

Евгения замерла. Она сделала глубокий глоток из своей бутылки, прислушиваясь к собственному телу, и ее глаза хищно блеснули от внезапного ответного желания.

— Я сделаю кое-что получше, — вкрадчиво протянула женщина. — Ложись на спину, в позу распятия.

Алиса послушно раскинула руки вдоль головы, полностью открываясь перед ней. Евгения с царственной улыбкой подошла ближе и грациозно устроилась прямо над бедрами девушки. Сверху вниз глядя в глаза своей пианистки, женщина расслабилась. Секунду спустя из ее лона хлынула плотная, горячая струя, направленная точно в интимную зону Алисы.

Младшая девушка завороженно наблюдала за лицом Евгении, ощущая, как между ее собственных бедер растекается обжигающее, чужое тепло, смешиваясь с ароматами простыней. Это было вершиной их порочного единения.

Когда поток иссяк, Евгения наклонилась, нежно поцеловала тяжело дышащую Алису в губы и, ничего не говоря, вышла из спальни. В тот короткий миг, пока дверь была приоткрыта, Алиса успела заметить в коридоре крепких мужчин-рабочих: они молча несли две массивные деревянные бочки в сторону просторной ванной комнаты.

Оставшись одна, Алиса продолжала лежать на намокшей постели, раскинув руки. Она блаженно прикрыла глаза, восстанавливая дыхание и с трепетом ожидая момента, когда Евгения наконец позовет её на этот загадочный бочковый сюрприз.

Алиса сама не заметила, как провалилась в легкую, томительную дремоту прямо на влажных простынях. Из полузабытья её вернуло мягкое, едва ощутимое прикосновение. Евгения сидела рядом, нежно поглаживая девушку по плечу, а затем наклонилась к самому уху и горячо прошептала:

— Пора принять ванну, соня.

Алиса окончательно открыла глаза, чувствуя, как сладко ноет все тело. Евгения накрыла ее губы коротким, но глубоким поцелуем, после чего строго посмотрела в глаза:

— Сейчас, в ванной, я хочу, чтобы ты вела себя точно так же, как и на кухне. Ни в чем не сдерживай себя. Ни единого порыва, ни единого звука. Мы договорились? Никаких запретов — только наши чистые, первобытные запахи.

Алиса, затаив дыхание, покорно кивнула. Евгения мягко поймала её за руку, помогла подняться с постели, и они вместе направились по темному коридору к ванной комнате.

Когда они переступили порог, Алиса едва не ахнула. Просторная ванна была до краев наполнена густой, тяжелой жидкостью густого, почти черного цвета, в которой отражался приглушенный свет свечей. Из открытого крана продолжала с тихим шумом сочиться теплая вода, разбавляя этот загадочный концентрат. Но главным потрясением стал аромат — плотный, пьянящий и невероятно сладкий запах спелой вишни, который курьеры привезли в тех самых бочках, заполнил все пространство до самого потолка. Это был вишневый сок, смешанный с ароматическими маслами.

Евгения первая грациозно перешагнула через бортик, погружаясь в темную, благоухающую роскошь, и обернулась, протягивая руку своей обнаженной гостье:

— Иди ко мне, моя хорошая.

Алиса аккуратно перешагнула через бортик и погрузилась в теплую, тяжелую воду. Евгения мягко притянула девушку к себе, усаживая ее спиной к своей груди. Зачерпывая ладонями густой, почти черный вишневый сок, женщина принялась неторопливо поливать им шею и плечи Алисы, заставляя темные струи красиво стекать по ее обнаженной коже мимо блестящих металлических колец на груди.

Алиса зажмурилась от абсолютного, пьянящего восторга. Так вот о каком «неожиданном, но приятном» сюрпризе загадочно шептала Вика в сообщениях!

Девушка лениво повернула голову к Евгении, заглядывая в ее потемневшие глаза:

— Это просто фантастика... — прошептала она, а затем, лукаво улыбнувшись, добавила: — Значит, теперь только этот сладкий запах и купание?

— Только запах, — вкрадчиво пообещала Евгения, продолжая растирать вишневый нектар по ее телу.

Алиса, окончательно растеряв остатки скромности и полностью подчинившись атмосфере, смело выдохнула:

— Тогда я хочу, чтобы каждое свое следующее желание ты исполняла мне прямо в лицо. Я хочу чувствовать и вдыхать твой запах без остатка.

Евгения довольно сощурилась, принимая эти новые, еще более откровенные правила:

— Договорились, маленькая моя. Все эти выходные ты будешь получать каждый мой порыв и каждый мой запах. А пока... просто расслабься и привыкай к этой ванне.

Евгения щелкнула зажигалкой, и к густому, пьянящему аромату спелой вишни примешался терпкий, сладковатый шлейф сигаретного дыма.

Почувствовав, как выпитая вода вновь просится наружу, Алиса плавно поднялась, сделала несколько шагов к самой середине просторной ванны и изящно присела. С тихим, упругим журчанием из ее лона хлынула новая золотистая струя, с брызгами растворяясь в темной вишневой воде. Евгения, зажав сигарету в губах, одобрительно похлопала в ладоши:

— Ты великолепна, Алиса.

Вместо ответа раскрасневшаяся пианистка сделала шутливый, кокетливый реверанс прямо в воде и скользнула обратно к хозяйке дома. Евгения тут же обняла ее, покрывая влажные плечи горячими поцелуями.

— Можно теперь я? — с придыханием спросила Алиса, заглядывая ей в глаза.

Женщина снисходительно кивнула, и они поменялись местами. Теперь Алиса оказалась сзади. Она принялась нежно гладить расслабленные плечи Евгении, мягко покусывая их губами, а затем начала медленно спускаться поцелуями ниже по позвоночнику. Чтобы гостье было удобнее, Евгения грациозно опустилась на четвереньки прямо на дно ванны, подставляя спину под ласки. Алиса продолжала свой путь, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи, пока не добралась до роскошных, зрелых ягодиц. Девушка принялась трепетно целовать их и ласкать кончиком языка.

— Ты действительно хочешь этого, маленькая моя? — глухо, сдерживая стон, спросила Евгения.

— Да, — без колебаний прошептала Алиса.

Евгения загадочно улыбнулась:

— Чтобы сделать нашу игру идеальной, нам понадобится одна деталь.

Она потянулась к изящной хрустальной тарелке, стоявшей на столике у бортика ванны, и взяла крупную, спелую вишню. Плавным, уверенным движением женщина ввела сочную ягоду прямо в свою самую узкую, подставленную анальную вселенную. После этого Евгения развернулась лицом к Алисе и властно скомандовала:

— А теперь откинь голову назад.

Евгения развернулась и присела прямо над лицом Алисы, фиксируя её положение.

— Твоя задача — достать её, — с придыханием скомандовала женщина.

Алиса послушно закинула голову назад. Мягко раздвинув пальцами зрелые ягодицы Евгении, она коснулась языком заветного места. Девушка принялась трепетно ласкать податливую плоть, пытаясь подцепить лакомство. Спустя пару минут упорных и дразнящих ласк сочная ягода наконец выскользнула и упала прямо в рот Алисе. Пианистка с удовольствием принялась разжевывать вишню, смакуя смешавшийся со сладким соком интимный вкус хозяйки.

В этот момент Евгения присела как можно плотнее к её лицу. Крепко и ловко обхватив ладонями голову Алисы, чтобы та не вздумала отвернуться, женщина полностью расслабилась. Воздух между ними содрогнулся от протяжных, откровенных звуков и тяжелого, первобытного запаха, который Евгения выпустила прямо ей в лицо.

Это грязное, предельно порочное действие мгновенно сокрушило последние барьеры в сознании Алисы. Накатившая волна возбуждения была настолько мощной, что девушка инстинктивно запустила руку под воду, между собственных ног, и принялась неистово тереть набухший клитор.

Евгения отстранилась, с сытой улыбкой наблюдая за её лихорадочными движениями. Наслаждение настигло пианистку невероятно быстро — пик был резким, а оглушительный, громкий оргазм заставил её тело сладострастно выгнуться в темной воде ванны.

Когда Алиса бессильно обмякла, тяжело переводя дыхание, Евгения протянула руку к столику и взяла чашку со спелой вишней. Достав горсть ягод, она принялась медленно, с нажимом растирать их по нежной коже гостьи. Открыв глаза, Алиса увидела, что вся её грудь и живот покрыты сочными бордовыми разводами, похожими на рубиновые струи. Евгения ласково и гипнотически гладила её липкий от сока живот, закрепляя их общую победу в этой ночной игре.

— Я тоже теперь хочу... — тихо, с придыханием произнесла Алиса, преданно глядя на хозяйку дома.

— Хочешь сделать так же, как я? — с улыбкой спросила Евгения, не прекращая ласково гладить ее живот.

— Нет, — Алиса покачала головой. — Думаю, так изящно и властно умеешь делать только ты. Можно я просто встану и повернусь к тебе спиной?

Евгения понимающе кивнула. Алиса плавно поднялась из темной воды и оперлась ладонями о прохладную кафельную стену ванной. Полностью расслабившись и доверившись своим инстинктам, она зажмурилась. Спустя секунду ее тело содрогнулось, и из нее с протяжным, громким звуком вырвалось все скопившееся внутри напряжение. Теперь к сложному аромату вишни и сигарет примешался густой, глубоко интимный запах самой Алисы. Пространство ванной заполнилось их общим, неделимым торжеством над приличиями.

Евгения пододвинулась ближе и нежно сжала ладонь девушки, безмолвно хваля за смелость. Взяв удобный ковш, она набрала чистой теплой воды из-под крана и принялась бережно смывать с тела Алисы остатки вишневого сока. Следом в ход пошли мягкая мочалка и ароматная мыльная пена: Евгения неторопливо, с заботой намылила плечи, грудь с тяжелыми металлическими кольцами, искусанные бедра, а затем ласково вымыла пианистке голову и лицо.

Когда Алиса стала абсолютно чистой, Евгения первая вышла из ванны и подала девушке руку. Она бережно укутала гостью в пушистый банный халат, помогла обуть мягкие тапочки, и они вместе вернулись в спальню. Постельное белье, как они и договаривались на кухне, никто не менял — простыни оставались намокшими и хранили в себе весь букет их вечерних забав. Тяжелый, пьянящий аромат запертой комнаты мгновенно окутал их с порога.

Алиса устало опустилась на постель прямо в халате и посмотрела на женщину:

— Можешь остаться со мной?

— Конечно, дитя мое, — тихо ответила Евгения.

Она скользнула под одеяло, устроилась чуть выше на подушках и крепко, надежно обняла Алису, прижимая ее к своему телу. Убаюканная этим теплом и густым, родным запахом, пианистка мгновенно уснула. Так завершилась их первая, невероятно откровенная ночь в загородном доме.

Алиса окончательно проснулась от ласкового солнца. Место рядом с ней пустовало — Евгения уже поднялась. Ни секунды не колеблясь, девушка сбросила банный халат и абсолютно обнаженной, тихо звякая зажимами на груди, спустилась на первый этаж.

На кухне вовсю хозяйничала Евгения. Заметив гостью, она тепло улыбнулась:

— Доброе утро, Алисочка.

— Доброе утро, — Алиса сладко потянулась и устроилась на стуле. — Что у нас сегодня на завтрак?

— У тебя на выбор овощной или фруктовый салат. Выбирай, — Евгения лукаво прищурилась.

— Можно фруктовый, пожалуйста?

— Конечно, дорогая.

Алиса с удовольствием наблюдала, как Евгения ловко колдует над столом. Женщина сочно нарезала спелые фрукты, аккуратно сложила их в глубокую стеклянную чашку, а затем щедро залила питьевым йогуртом и тщательно перемешала.

Когда лакомство было готово, Евгения сделала то, чего Алиса никак не ожидала. Она подошла к краю кухни и плавно опустила чашку прямо на прохладный пол. Затем женщина скользнула к замершей пианистке, со звонким хлёстом шлёпнула её по искусанной за ночь ягодице и горячо прошептала на ухо:

— А теперь мы официально начинаем твой день. Если хочешь позавтракать, тебе придется доползти до чашки на четвереньках. И съесть всё без рук. А потом — дочиста вылизать посуду, чтобы мне не пришлось её мыть.

Алиса без малейших колебаний соскользнула со стула, опустилась на четвереньки и послушно поползла по прохладному полу к заветной чашке. Евгения с царственным видом опустилась рядом на низкий пуфик, устраиваясь в «первом ряду», чтобы свысока наблюдать за своей гостьей.

Добравшись до цели, Алиса наклонилась над салатником. Без помощи рук, одними губами и языком она принялась вылавливать сочные, покрытые йогуртом кусочки фруктов. Это было непросто: кусочки скользили, крем пачкал подбородок и щеки, но пианистка упрямо и сладострастно продолжала свой утренний ужин. В этот момент Евгения привычным движением щелкнула зажигалкой и затянулась новой вишневой сигаретой. Время от времени она наклонялась чуть ниже и медленно выпускала густое, ароматное облако дыма прямо в лицо Алисе. Девушке приходилось на секунду отвлекаться от еды, зажмуривать глаза и с удовольствием вдыхать пьянящий вишневый шлейф, смешанный с запахом табака.

Наконец с фруктами было покончено. Помня приказ, Алиса принялась усердно, круговыми движениями языка вылизывать стеклянные стенки чашки, начисто стирая остатки сладкого йогурта, пока посуда не заблестела как новая.

Удовлетворенная зрелищем Евгения ласково погладила девушку по голове и нежно почесала за ушком, словно любимого питомца:

— Умница, девочка моя. Воды хочешь?

Алиса преданно кивнула, не поднимаясь с колен. Евгения взяла чистую глубокую миску, налила туда прохладной воды и поставила на то же место. Алиса, полностью приняв правила игры, наклонилась и принялась лакать воду прямо из чашки, утоляя жажду после сладкого десерта. Когда миска опустела, Евгения аккуратно убрала посуду и нежно поцеловала испачканные йогуртом губы девушки.

— Спасибки, — тихо промурлыкала Алиса.

— Не за что, сладкая, — Евгения опустилась на колено прямо перед ней, ласково перебирая пальцами волосы пианистки и обводя контуры ее лица. — Ты у меня такая хорошая девочка. Такая послушная... Все команды мамочки выполняешь без пререканий.

Женщина интимно и мягко потерлась своим носом о нос Алисы, заставляя ту затрепетать от нежности, а затем ее голос вновь стал требовательным и властным:

— А теперь, дорогая, поднимайся и ложись на стол.

Прежде чем забраться на гладкую поверхность стола, Алиса тихо спросила:

— Мне лечь животом или спиной?

— Животом вниз, — коротко и безапелляционно скомандовала Евгения.

Алиса послушно кивнула, грациозно взобралась на обеденный стол и вытянулась на нем, полностью открывая взору женщины свои искусанные за ночь бедра и изящную спину. Металлические зажимы на ее сосках тихо звякнули, соприкоснувшись с лакированным деревом.

Евгения не спешила начинать ласки. Она будто чего-то терпеливо ждала, и вскоре ее ожидания оправдались — по дому разнесся требовательный звонок в дверь. Женщина накинула халат, ненадолго отлучилась и вернулась, держа в руках свежую доставку.

Алиса, замерев и затаив дыхание, услышала тихий шорох распаковываемых контейнеров. Вскоре до ее носа донесся характерный, аппетитный аромат риса, нори и свежей рыбы. Она сразу поняла — это роллы.

— Не шевелись, — строго предупредила Евгения.

Женщина принялась аккуратно, один за другим, раскладывать прохладные роллы вдоль позвоночника и на округлых ягодицах Алисы, превращая ее обнаженное, подневольное тело в живое экзотическое блюдо. Затем Евгения открыла баночку с темным соевым соусом и неторопливо вылила его прямо в ложбинку между бедер пианистки, превращая ее тело в импровизированную пиалу. От этой прохладной, щекочущей струйки Алиса сладострастно вздрогнула, но упрямо заставила себя не двигаться, выполняя приказ.

Евгения с истинным удовольствием приступила к своему завтраку. Вооружившись бамбуковыми палочками, она ловко подхватывала ролл со спины девушки, с легким нажимом макала его в соус, скопившийся на искусанных ягодицах Алисы, и медленно отправляла в рот. Старшая женщина смаковала каждый кусочек, совмещая утоление голода с созерцанием своей абсолютно покорной, обнаженной гостьи. Для Алисы это было невероятно будоражащим испытанием: чувствовать прикосновения палочек, холод соуса, капли которого лениво стекали по ее коже, и слышать довольное дыхание Евгении прямо над собой.

Когда завтрак был полностью поглощен, Евгения аккуратно убрала пустые контейнеры, влажной салфеткой стерла самые крупные потеки соуса с поясницы Алисы и мягко произнесла:

— Все, моя хорошая. Теперь ты можешь слезть и сесть за стол как нормальный человек.

Алиса, чувствуя приятную истому во всем теле, осторожно спустилась со стола и опустилась на соседний стул.

Евгения снова щелкнула кнопкой чайника и повернулась к девушке:

— Как ощущения, Алисочка? Делала когда-нибудь что-то подобное?

— Нет, никогда, — честно призналась Алиса, уютно устраиваясь на стуле. — Но мне безумно понравилось. Мне вообще нравится всё, что ты делаешь со мной.

— А мне нравится, с какой готовностью ты принимаешь мои правила, — Евгения уважительно кивнула и указала ладонью на пол, где еще недавно стояли миски. — Для многих девушек даже такое — это смертельное унижение. Но не для тебя.

— Ну, если это унижение, то я, видимо, просто не знакома с настоящими унижениями, — лукаво улыбнулась пианистка.

— Не стоит думать об этом в таком ключе, — мягко наставила ее женщина. — Просто представь, что мы играем в увлекательную игру. И твоя роль в ней — быть моей послушной подчиненной.

Чайник зашумел и выключился. Алиса поднялась, послушно подставила свою кружку с новым пакетиком чая под струю кипятка и, вернувшись на место, спросила:

— Можно я сегодня займусь музыкой, если я пока сильно тебе не нужна?

— Конечно, дорогая. Я очень хочу услышать, что ты сочинишь для меня, — глаза Евгении потеплели. — Тебе хватит дня?

— Общий концепт я уже придумала, — Алиса сделала глоток чая. — Осталось только сесть за клавиши и реализовать его.

— Отлично. Если вдруг понадоблюсь или проголодаешься — сразу говори, — Евгения ласково провела пальцами по ее плечу.

— А ночью... нас снова ждет ванная? — с надеждой в голосе замялась Алиса.

— Тебе так сильно понравилось? — Евгения удивленно приподняла бровь.

— Если бы все ванные в мире были такими, я бы вообще из них не вылезала, — Алиса чуть покраснела, а затем, немного помедлив, застенчиво добавила: — А можно... можно сделать ванну со вкусом шоколада и вишни?

— Ну и фантазерка же ты у меня! — бархатисто рассмеялась Евгения. — Я попробую что-нибудь придумать, но ничего не обещаю. Учти: если у меня всё получится, то спать этой ночью ты будешь целиком в шоколаде.

— Я согласна, — преданно кивнула пианистка. — Тогда я могу идти к инструменту?

— Конечно, иди, моя хорошая. А мне теперь придется серьезно поломать голову над тем, где посреди субботы достать столько жидкого шоколада и вишни.

Алиса вернулась в спальню. Заглянув в изящный шкафчик под ростовым зеркалом, она с радостью обнаружила там чистую нотную тетрадь. Забрав ее, девушка устроилась на кровати и принялась набрасывать первые аккорды. Чтобы поймать правильный ритм и лучше настроиться, она нашла в интернете записи журчания настоящих фонтанов. Вдохновение накатило мощной волной — музыка шла удивительно легко. Перебравшись к синтезатору, Алиса начала наигрывать мелодию, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Получалось просто великолепно.

За этим увлекательным творческим процессом время пролетело незаметно, и наступил обед. Дверь спальни тихо приоткрылась, и в комнату вошла Евгения. Алиса тут же сняла пальцы с клавиш и с надеждой повернулась к хозяйке:

— Ты слышала?

Евгения лишь загадочно улыбнулась и качнула головой. Как оказалось, на ней были плотные беспроводные наушники — женщина надела их специально, чтобы до срока не подслушивать рабочие наброски своей пианистки. В руках Евгения бережно несла глубокую чашку с горячей кашей и забавный детский слюнявчик. Поставив всё это на столик возле кровати, она наконец стянула наушники на шею.

— Ты что-то спрашивала, дорогая? — мягко переспросила она.

— Я думала, ты слушаешь, как я играю, — чуть разочарованно протянула Алиса.

— Я хочу услышать только полностью готовый шедевр, — вкрадчиво пояснила Евгения, ласково погладив её по щеке. — Именно поэтому я включила свою музыку, чтобы не портить сюрприз. А теперь, малышка моя, давай-ка перемещайся на кроватку. Двигайся поближе к спинке, можешь подложить себе под спину подушки, чтобы сидеть повыше.

Алиса послушно забралась на кровать, подложила под спину объемные подушки и плотно прижалась к ним, выжидающе глядя на хозяйку дома. Евгения неторопливо приблизилась. Развернув забавный тканевый слюнявчик, она аккуратно надела его на шею обнаженной девушки и завязала сзади на бантик. Щёки Алисы мгновенно вспыхнули густым румянцем: «Значит, даже обычный обед Женя умудряется превратить в элемент игры», — с трепетным восторгом подумала пианистка.

Евгения взяла теплую чашку с ароматной кашей, присела на край постели и зачерпнула первую ложку. Прежде чем покормить свою послушную девочку, она поднесла ложку к своим губам и мягко подула на еду, остужая её. Затем ложечка коснулась губ Алисы. Девушка послушно приоткрыла рот, принимая угощение из рук своего ментора. От этой нежной, почти материнской заботы, смешанной с полным контролем над процессом, Алису начала накрывать мощная волна сладкого, тягучего возбуждения. Ложка за ложкой, Евгения терпеливо скармливала ей весь обед, не сводя с пианистки гипнотического, доминантного взгляда.

Когда чашка опустела, Евгения аккуратно промокнула губы Алисы краем слюнявчика, стирая невидимые следы.

— Умница, ты такая аккуратная, ни одной капли не проронила, — ласково похвалила она.

От этого коктейля из волнения, стыда, сытости и абсолютного расслабления тело Алисы окончательно отпустило внутренние тормоза. Ее анус дрогнул, и из самой глубины задней дырочки один за другим начали протяжно, громко вырываться интимные порывы. Звуки раскатывались по спальне, добавляя новые, резкие ноты в уже устоявшийся аромат комнаты. Евгения лишь удовлетворенно улыбнулась и принялась нежно гладить девушку по голове, успокаивая ее смущение.

— Хочешь добавки каши? Или сразу перейдем к следующему, более изысканному блюду? — вкрадчиво спросила женщина.

— Можно... сразу к другому? — выдохнула покрасневшая Алиса, замирая от предвкушения.

Евгения отставила пустую посуду на прикроватный столик.

— Конечно, лапуля. Ложись теперь ровно на кроватку.

Алиса послушно откинулась на спину, вытянувшись на простынях. В ту же секунду Евгения грациозно взобралась на постель, нависая прямо над лицом девушки. Одним движением она высоко задрала полы своего шелкового халата и развернулась к Алисе спиной, устраивая свои зрелые, роскошные ягодицы в паре сантиметров от ее носа. Своими ладонями Евгения крепко, но бережно зафиксировала голову пианистки за щеки.

— Я не отвернусь, — прерывистым от страсти голосом пообещала Алиса.

— Знаю, солнышко, не отвернешься. Но мне так спокойнее, когда я полностью контролирую твои движения, — прошептала Евгения через плечо.

Женщина сделала глубокий вдох и полностью расслабила мышцы таза. Прямо в лицо замершей Алисе, зажатой в ее ладонях, с гулким, протяжным звуком вырвался горячий поток воздуха. Спальню мгновенно затопил концентрированный, тяжелый и до безумия животный запах чужого тела. Это было предельно грязное, сокрушающее все рамки приличия действие, но Алиса почувствовала, как между ее собственных бедер от этого накатывает неистовая, пульсирующая судорога экстаза.

Когда порывы стихли, Евгения медленно убрала ладони от ее лица, но не сдвинулась ни на миллиметр. Руками она уверенно раздвинула в стороны свои половички ягодиц, полностью открывая взору девушки свой интимный центр.

— А теперь, дорогая, приблизься и начинай глубоко вдыхать этот аромат, который тебя так манит, — властно скомандовала хозяйка.

Алиса, ведомая первобытными инстинктами, подалась вперед. Она уткнулась носом прямо в теплую ложбинку между ягодиц Евгении и принялась жадно, до головокружения вдыхать остатки ее горячего запаха, смешивающегося с ароматом кожи.

Евгения удовлетворенно вздохнула, чувствуя щекочущие прикосновения чужого дыхания, а затем плавно поднялась с постели и поправила халат.

— Прекрасно, маленькая моя. Теперь мы официально вышли с тобой на совершенно новый уровень доверия, — сыто улыбнулась она и направилась к выходу из комнаты. — Отдыхай и пиши музыку. Вечером тебя ждет шоколад.

Едва за Евгенией закрылась дверь, Алиса осталась один на один со своей пылающей плотью. В ушах все еще стоял гулкий звук, а в носу — тяжелый, пьянящий аромат хозяйки дома. Переполнявшее девушку возбуждение было настолько диким и концентрированным, что терпеть его не было никаких сил.

Алиса судорожно откинулась на подушки, раздвинула колени и запустила дрожащую руку себе между ног. Пальцы, мгновенно ставшие влажными, скользнули к набухшему клитору. Она принялась лихорадочно, быстро растирать податливую плоть, до боли закусив губу. Перед глазами стояли дерзкие образы: зрелые ягодицы Евгении, вишневый дым и слюнявчик на шее. Оргазм, подстегнутый экстремальным психологическим переломом, настиг пианистку практически мгновенно. Тело Алисы свела мощная, сладкая судорога, из груди вырвался хриплый стон, а пальцы замерли на пульсирующей точке.

В момент наивысшего блаженства, когда мышцы окончательно расслабились, Алиса уже по привычке полностью отпустила контроль. Накапливавшаяся после утреннего чая жидкость упругим, мощным потоком хлынула из ее лона. На этот раз фонтан был невероятно сильным — горячая рубиновая струя с шумом била вверх, щедро заливая и без того мокрую постель и наполняя комнату новой, концентрированной волной ее собственного запаха. Алиса бессильно закрыла глаза, погружаясь в блаженную истому на пару минут и чутко вслушиваясь в затихающие ритмы своего сердца.

Когда дыхание выровнялось, Алиса открыла глаза. Ее тело было истомлено, но разум оставался кристально чистым, а творческая энергия буквально требовала выхода. Скопившаяся внутри страсть и благодарность к Евгении превратились в чистые ноты.

Алиса поднялась с влажной кровати, подошла к синтезатору и решительно опустила пальцы на клавиши. Музыка полилась сама собой — глубокая, пульсирующая, передающая всю историю ее утреннего подчинения. Она продолжила писать свой шедевр, выводя на нотном стане каждую деталь этого незабываемого дня.

Алиса продолжала самозабвенно работать над треком. Творческий процесс шел идеально: рваные наброски превращались в стройную, гипнотическую структуру, а сама музыка обретала плоть и объем.

Спустя пару часов дверь спальни снова отворилась. Евгения вошла в комнату, по-прежнему оставаясь в больших наушниках, чтобы не подслушивать чужие секреты. В руках она уверенно несла лакированный поднос, на котором аккуратно расположились две глубокие пиалы, уже знакомый тканевый слюнявчик и плотная черная маска для глаз. Опустив поднос на прикроватный столик, женщина весело взглянула на пианистку.

— Время полдника, моя хорошая, — скомандовала Евгения, и в ее голосе прозвучали ласковые, смеющиеся нотки. — Марш в постель!

Алиса послушно улыбнулась и забралась на влажные простыни, устраиваясь поудобнее у изголовья. Евгения привычным жестом завязала слюнявчик на ее шее, а затем расправила черную маску и зафиксировала ее на голове девушки. В ту же секунду мир Алисы погрузился в абсолютную темноту. Лишившись зрения, она инстинктивно вздрогнула и машинально раскинула руки в стороны, пытаясь нащупать опору в пространстве.

Евгения мягко, но уверенно перехватила ее ладонь, сжав пальцы:

— Сосредоточься только на моем голосе и на своих ощущениях, маленькая.

Алиса преданно кивнула и послушно опустила руки на свои обнаженные колени, полностью отдаваясь воле своей хозяйки.

В темноте все остальные чувства пианистки обострились до предела. Она уловила тихий шорох посуды, а затем — густой, солоноватый аромат грибов и сливок. Евгения вооружилась шпажкой, наколола небольшой сочный ломтик яблока, щедро обмакнула его во вторую пиалу, где находился пикантный грибной соус со сметаной, и поднесла к лицу девушки.

— Хорошая моя, открой ротик, — вкрадчиво прошептала Евгения прямо над ее ухом.

Алиса приоткрыла губы, принимая неожиданное угощение. Контраст между ледяной сладостью фрукта и теплым, сытным, соленым соусом оказался ошеломляющим. Разжевав кусочек, Алиса удивленно выдохнула:

— Это... яблоко и грибы? Кажется, все эти выходные я буду твоим личным полем для кулинарных экспериментов!

— Именно так, лапуля, — бархатисто рассмеялась Евгения.

Пока Алиса сидела с завязанными глазами и держала рот слегка приоткрытым, ожидая продолжения, Евгения уже подготовила следующее изысканное безумие. Она наколола дольку спелого, брызжущего соком апельсина, густо изваляла его в нежном сметанно-грибном соусе и отправила в рот пианистке. Цитрусовая кислинка взорвалась на языке, странным образом переплетаясь с чесночными нотками грибов.

Следом за апельсином наступил черед бархатистого персика. Сладкая, тающая мякоть, смешанная с соленым соусом, казалась Алисе верхом гастрономического извращения, но в условиях полной темноты, изоляции и тотального доверия к «мамочке» этот полдник превратился в невероятно чувственный, дразнящий ритуал. Она послушно жевала и глотала всё, что давала ей Евгения, чувствуя, как от этой близости и неизвестности внутри снова разгорается знакомый, тягучий пожар.

Едва полдник подошел к концу, Алиса уловила тихий перестук пиал, которые Евгения вернула на столик. Мягкая, теплая ладонь хозяйки опустилась на ее обнаженный живот, медленно поглаживая по часовой стрелке. Этот жест помог расслабиться и прислушаться к бурлящим внутри ощущениям. Дикое смешение цитрусовых, персика и сметанно-грибного соуса уже начало свою невидимую работу в желудке.

— А теперь, золотце мое, аккуратно перевернись на живот, — негромко, но властно скомандовала Евгения прямо над ухом замершей в темноте девушки. — Сожми ноги под собой и руками разведи свои ягодицы как можно шире.

Алиса послушно кивнула, ориентируясь в пространстве исключительно наощупь. Она перевернулась, поджала колени и, доверяясь моменту, пальцами зафиксировала свои бедра. Стоило ей полностью расслабиться, как экзотический кулинарный коктейль дал о себе знать. Из ее задней дырочки один за другим начали с гулким, протяжным звуком вырываться новые, частые порывы. Алиса сгорала от стыда под своей маской, но понимала, что эта капитуляция тела — именно то, чего ждет ее ментор.

Когда последний аккорд этого интимного залпа затих в воздухе, Евгения бережно развязала слюнявчик и сняла черную повязку. Свет заставил Алису зажмуриться. Женщина ласково притянула пианистку к себе за плечи и одарила глубоким, благодарным поцелуем в губы.

— Можно вопрос? — чуть отдышавшись, спросила Алиса.

— Конечно, спрашивай, — Евгения перебирала ее влажные волосы.

— А зачем ты надела на меня это? — Алиса опустила взгляд на тяжелые металлические кольца на своей налившейся груди. — Ты за весь день к ним даже не прикоснулась и никак не использовала.

— Потому что я хочу, чтобы они стали временной частью твоего тела. Как татуировка или настоящий пирсинг, — вкрадчиво пояснила Евгения, глядя на нее свысока. — Когда ты вернешься обратно в клуб, — она многозначительно кивнула в сторону панорамного окна, — ты сможешь с гордостью показать Вике, что на тебе остался мой осязаемый след.

— Ты бы... хотела, чтобы у меня появился настоящий пирсинг или тату? — Алиса с любопытством закусила губу.

— Если ты сама этого захочешь — почему бы и нет?

— Ради тебя я сделаю татуировку вот здесь, — Алиса кокетливо похлопала ладонью по своей искусанной ягодице.

Евгения бархатисто и весело рассмеялась:

— Ну смотри, дерзкая моя, как бы Вика тебя не приревновала. Одно дело — провести со мной сумасшедшие выходные в постели, и совсем другое — набить тату в мою честь.

Ласково шлепнув девушку на прощание, Евгения собрала поднос, надела наушники и вышла, оставив Алису наедине с мыслями окончательно доделывать финальную музыку.

Алиса целиком ушла в работу, шлифуя каждый переход и каждую ноту. Когда за окном начали сгущаться субботние сумерки, Евгения так и не появилась, но из коридоров дома доносились приглушенные звуки: шаги, шорох каких-то тяжелых упаковок и тихие мужские голоса рабочих. Интрига нарастала, подстегивая творческую энергию пианистки.

Ближе к ночи Алиса наконец поставила финальную точку. Музыка была полностью готова. Дрожащими от волнения пальцами она набрала сообщение Евгении: «Готово».

Спустя минуту хозяйка дома вошла в спальню. Алиса с лукавой улыбкой пригласила её присесть за синтезатор, а сама привычным, чувственным движением устроилась на её коленях. Набрав в легкие воздуха, девушка коснулась клавиш.

По комнате разлилась великолепная, невероятно зрелая музыка. Она звучала густо, тепло и тягуче, идеально передавая атмосферу этих выходных — от нежных утренних поглаживаний до безумных, порочных ночных откровений в запертой комнате. Евгения завороженно слушала. Она мягко положила голову на плечо Алисы, мерно поглаживая её обнаженный живот и время от времени одаряя шею девушки легкими, благодарными поцелуями.

Когда финальный, глубокий аккорд растаял в тишине, Алиса грациозно поднялась со стула и сделала изящный, театральный поклон.

Евгения разразилась бурными аплодисментами:

— Браво, Алисочка! Это просто шедевр, невероятно прекрасно и глубоко! — она осыпала девушку такими восторженными комплиментами, будто побывала на концерте величайшего классического музыканта.

Женщина ласково притянула пианистку обратно к себе. Алиса послушно устроилась на ее коленях, обнимая хозяйку за шею.

— Как ты назвала это произведение, моя юная звездочка? — тихо спросила Евгения, заглядывая ей в глаза.

— Рубиновый фонтан, — с гордой, счастливой улыбкой ответила Алиса.

Глаза Евгении понимающе блеснули:

— Потрясающее название для нашей истории... А теперь, — ее голос стал тише и бархатистее, — нас ждет финальный аккорд этих выходных. Я хочу, чтобы эта ночь стала для тебя самой осязаемой. Чтобы даже спустя недели, вернувшись в свой привычный мир, ты закрывала глаза и всем телом чувствовала каждую секунду, проведенную здесь.

Евгения медленно поднялась, подошла к мокрой постели и изящным движением вытянула из-под изголовья одну из объемистых подушек. Бросив на Алису хитрый, торжествующий взгляд, женщина положила подушку на самый край кровати и плавно опустилась на неё сверху.

Сделав глубокий вдох, Евгения полностью расслабила мышцы. В тишине комнаты, где только что отзвучали последние аккорды «Рубинового фонтана», из её задней дырочки один за другим протяжно и весомо раскатились интимные звуки. Это не было приказом — это была чистая, неприкрытая благодарность за написанную музыку, выраженная на том самом первобытном языке, который Алиса так любила.

Но на этом ответный сюрприз не закончился. Продолжая оставаться в абсолютно расслабленном состоянии, Евгения чуть приподняла бедра над подушкой. Секунду спустя из её лона с упругим шумом хлынула горячая золотистая струя. Поток был мощным, пульсирующим, но коротким — он мгновенно пропитал ткань, смешивая свежий аромат хозяйки с уже устоявшимся букетом комнаты.

Алиса завороженно наблюдала за каждым движением своего ментора, чувствуя, как от этого зрелища сердце начинает колотиться где-то в горле.

Евгения плавно поднялась с подушки, окинула взглядом дело своих рук и удовлетворенно улыбнулась. Она подошла к замершей у синтезатора девушке, крепко поймала её за ладонь и потянула за собой:

— А теперь, моя хорошая, идём. Финальный аккорд ждет нас.

И они вместе направились в сторону ванной комнаты.

Они переступили порог просторной ванной комнаты, и Алиса на секунду замерла, пораженная открывшейся картиной. Огромная ванна была до самых краев заполнена теплой, густой и блестящей темно-коричневой массой. Тяжелый, пьянящий, невероятно сладкий аромат растопленного шоколада и сочной спелой вишни плотным облаком висел в воздухе, заставляя голову кружиться от гастрономического и эротического восторга.

Евгения мягко подтолкнула девушку вперед, пропуская её к этому сладкому бассейну. Алиса удивленно обернулась через плечо:

— А ты... разве ты не полезешь со мной?

— Нет, моя хорошая, — вкрадчиво и властно ответила Евгения, окинув ее фигуру горящим взглядом. — Всё это великолепие сегодня принадлежит только тебе одной. Исключительно тебе. Я хочу, чтобы ты залезла туда и сама обмазала себя этим шоколадом с ног до головы. Нанеси его на плечи, на грудь с моими кольцами, на лицо... Я хочу, чтобы абсолютно каждая твоя дырочка была заполнена этой сладкой, липкой массой.

Алиса с трудом сглотнула, чувствуя, как от этих слов между ног мгновенно стало невыносимо горячо.

— А потом? Что будет потом?

— А потом, когда ты полностью пропитаешься этим вкусом, вернёшься в спальню, — Евгения хищно прищурилась и провела ладонью по бедру пианистки. — И я завершу эти выходные с тобой. По-своему, так, как умею только я. А теперь — иди. Твори, дорогая моя. Создай для меня лучшую, самую порочную и прекрасную картину, которую я когда-либо видела в своей жизни.

Женщина одарила её мимолетным поцелуем и уверенным шагом вышла из ванной комнаты, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь. Алиса осталась один на один со своей шоколадной вселенной.

Едва щелкнул замок закрывшейся двери, в скрытых динамиках ванной комнаты тихо заиграла обволакивающая, гипнотическая музыка в стиле дарк-лаундж. Ее тяжелые, медленные и глубокие басы идеально срезонировали с густой атмосферой помещения.

Алиса сделала шаг вперед и плавно перешагнула через бортик, погружаясь в теплую, вязкую темно-коричневую массу. Ощущение растопленного шоколада, смешанного с вишневым нектаром, прикоснувшегося к обнаженной коже, заставило девушку шумно, сладострастно выдохнуть. Помня строгий приказ своей «мамочки», пианистка принялась самозабвенно творить свою лучшую, самую порочную картину.

Она зачерпывала липкую, ароматную субстанцию обеими ладонями и щедро, густо размазывала ее по всему телу. Алиса покрыла шоколадом плечи, ключицы, густо обмазала налившуюся грудь, отчего металлические зажимы на сосках полностью скрылись под слоем кондитерского крема. Затем она скользнула ладонями к лицу, пачкая щеки, подбородок и губы, пробуя сладкий вишневый привкус на язык. Ведомая желанием полностью раствориться в этом приказе, Алиса начала методично, пальцами заталкивать теплую, скользкую массу во все свои интимные зоны. Она глубоко вводила пальцы в лоно, заполняя его сладким кремом, а затем, превозмогая приятное сопротивление, аккуратно продвинула густой шоколад и в свою самую узкую заднюю дырочку. Внутри все приятно горело и пульсировало от этого плотного, необычного ощущения. Полностью пропитавшись шоколадно-вишневым безумием, Алиса превратилась в живой, блестящий десерт.

Выбравшись из ванны, девушка даже не подумала вытереться. Абсолютно мокрая, липкая и пахнущая на весь дом вишней, она медленно пошла по коридору обратно в спальню. С каждым её шагом на светлом паркете оставались тяжелые, темные шоколадные следы ног, а с бедер лениво падали густые капли.

Алиса толкнула дверь комнаты и замерла на пороге. Спальня, всё еще хранившая тяжелые ароматы их прошлых утех, была погружена в полумрак. На краю кровати её ждала Евгения. Женщина была полностью обнажена, а на её бедрах теперь красовался массивный ремень страпона с внушительным, лоснящимся фаллосом, направленным строго вперед. Взгляд хозяйки дома, устремленный на шоколадную пианистку, горел первобытным, хищным голодом.

— Подойди ко мне, моя послушная девочка, — вкрадчиво, не терпящим возражений тоном приказала Евгения, похлопав ладонью по кожаному ремню. — Твой «Рубиновый фонтан» был прекрасен. А теперь пришло время для моего финального аккорда.

Алиса, затаив дыхание и чувствуя, как внутри всё замерло от сладкого ужаса и дикого возбуждения, сделала первый шаг к кровати, оставляя на ковре темный шоколадный след.

Алиса безмолвно шагнула к кровати и покорно опустилась на спину, раскинув руки в стороны. Густой, теплый шоколад, покрывавший ее тело, мгновенно испачкал свежие простыни, создавая вокруг девушки темный, глянцевый ореол. Евгения хищно улыбнулась, оценив покорность своей пианистки, и грациозно взобралась на постель, нависая над ней всем своим зрелым, обнаженным телом.

— Ты самый порочный десерт, который мне когда-либо доводилось пробовать, — прошептала Евгения.

Эта ночь превратилась в безостановочный, изнурительный и сладкий марафон, где растопленный шоколад с вишневым нектаром выступил в роли идеальной, ароматной смазки. Евгения начала с глубокого, властного поцелуя, заставляя Алису принять массивный фаллос в свой рот. Пианистка послушно обхватила губами лоснящийся пластик, покрытый сладким кремом, лаская его языком под тихие, одобряющие стоны хозяйки. Евгения задавала жесткий, уверенный ритм, заставляя голову Алисы тонуть в подушках.

Затем женщина переместилась ниже. Обильно смазанный шоколадом фаллос с влажным, скользящим звуком вошел в переднюю дырочку Алисы. Девушка громко, протяжно застонала, выгибаясь в пояснице. Каждое движение ремня страпона отзывалось внутри нее пульсирующим экстазом. Шоколад делал скольжение невероятно гладким, мягким и глубоким, превращая интимную близость в сплошной поток жара. Евгения уверенно меняла позы, заставляя Алису переворачиваться то на бок, то вставать на четвереньки, полностью подчиняя ее тело своей воле.

Когда передняя дырочка пианистки была полностью насыщена, Евгения перешла к самому деликатному этапу. Она аккуратно развела искусанные ягодицы Алисы, добавила еще немного жидкого шоколада на вход и медленно, с ювелирной точностью направила фаллос в ее самую узкую заднюю вселенную. Алиса до боли зажмурилась и шумно выдохнула, чувствуя, как податливые мышцы ануса медленно растягиваются, принимая внутрь внушительный объем. Евгения действовала предельно аккуратно, давая девушке привыкнуть, а затем начала двигаться вперед и назад. Это было невероятно острое, смелое и по-хорошему грязное удовольствие. Шоколад внутри задней дырочки создавал неповторимое ощущение тепла и наполненности. Под аккомпанемент дарк-лаунджа из коридора, Евгения брала ее почти до самого рассвета, поочередно меняя рот, переднюю и заднюю дырочки, пока Алиса окончательно не лишилась сил от непрерывных, оглушительных оргазмов.

Ближе к утру, когда обе женщины были полностью истощены, Евгения сняла страпон и отбросила его в сторону. Она легла рядом с тяжело дышащей, липкой Алисой и принялась медленно, смакуя каждую секунду, слизывать этот изысканный десерт с ее тела. Женщина аккуратно очищала языком ее плечи, ключицы, бережно обводила губами потяжелевшие металлические зажимы на груди, собирая остатки сладкой массы. Полноценно наслаждаясь вкусом своей подчиненной, Евгения протянула руку к тумбочке, взяла спелую вишню, раздавила ее пальцами и вложила сочную мякоть в рот Алисе, после чего сама слизнула сладкий сок с ее губ. Они делили этот вишнево-шоколадный вкус на двоих, лениво целуясь и лаская друг друга расслабленными пальцами.

В процессе этих долгих, тягучих ласк Евгения и сама с ног до головы измазалась в темном креме, перенося его с кожи Алисы на свои собственные грудь и бедра. Жидкий шоколад остался плотным слоем лежать на теле пианистки, как они и задумывали, скрепляя финал их безумной субботы. Когда силы окончательно покинули их, полностью покрытые липким, ароматным шоколадом женщины крепко обняли друг друга, переплетаясь телами. В таком виде, пахнущие вишней, пороком и абсолютным доверием, они вместе провалились в глубокий, безмятежный сон прямо на испачканных простынях, засыпая под сизые рассветные лучи.

Они проснулись, когда солнце уже стояло в зените. Евгения ласково потянула Алису за руку:

— Пойдем, отмывать наше шоколадное безумие.

— У тебя еще и душ здесь прячется? — сонно улыбнулась пианистка.

— Да, дорогая, цивилизация добралась и до этого загородного дома.

В просторной душевой кабине они принялись бережно смывать друг с друга остатки ночной игры, то и дело прерываясь на влажные, долгие поцелуи. Липкий крем намертво въелся в кожу.

— Знаешь, — со смехом фыркнула Алиса под струями воды, — если мы еще раз устроим нечто подобное, я требую остаться ночевать прямо в ванной!

— Договорились, — Евгения ласково намылила ей плечи.

Им пришлось изрядно повозиться, особенно с волосами. Чтобы полностью избавиться от шоколада, женщинам даже пришлось соорудить друг другу новые, аккуратные высокие прически, полностью убрав пряди назад. Но из душа они вышли абсолютно довольные и сияющие.

— Идем пить чай, — скомандовала Евгения, накидывая халат. — А потом как? Какие планы?

— Увезешь меня в город? — попросила Алиса.

— Конечно.

Пока чайник закипал, экран смартфона Алисы мигнул. Вика написала: «Когда тебя забрать, звездочка?»

Алиса быстро ответила: «Меня Женя привезет. Хочу к маме заскочить, повидаться с ней и Кристиной».

«Хорошо, отдыхай», — отозвалась Вика.

Они устроились за столом с горячими кружками. Евгения строго посмотрела на гостью:

— На сегодня — никаких игр. Тебе нужно отдохнуть.

— Ну... у меня есть одна ма-а-ленькая последняя просьба, — застенчиво протянула Алиса.

— Какая же ты ненасытная, девочка моя! — Евгения бархатисто рассмеялась.

— Можно, перед тем как я оденусь и мы уедем, ты... сядешь мне прямо на лицо?

— Ох, ладно, — прищурилась хозяйка. — Твое желание для меня закон.

Когда пришло время собираться, Евгения принесла чистую одежду Алисы, чтобы та снова случайно не испачкалась. Девушка оглядела кухню и с улыбкой заметила:

— Тебе тут потом столько убирать за мной... Все поверхности в шоколаде и соусе.

— Поверь, это будет лучшая клининговая история в моей жизни, — подмигнула Евгения. — А теперь — марш на стол. Прямо здесь, на кухне.

Алиса беспрекословно подчинилась. Она забралась на гладкую лакированную поверхность и вытянулась на спине. Евгения запрыгнула следом, грациозно устроилась прямо над лицом пианистки и, полностью расслабившись, выдала ей в лицо заключительные, горячие порывы своей задней дырочки.

Но когда женщина уже собиралась слезть, Алиса властно перехватила её за бедра. Не давая Евгении отстраниться, она пальцами раздвинула её спелые ягодицы и принялась увлеченно, горячо ласкать языком её самую узкую анальную вселенную. Евгения судорожно выдохнула, её дыхание стало частым и рваным от неожиданного удовольствия. Алиса смаковала каждую секунду этой запретной ласки, а когда наконец отпустила её, победно улыбнулась:

— Вот теперь — доброе утро, Женя!

Евгения, тяжело дыша, спустилась на пол, а Алиса принялась быстро одеваться. Наконец они сели в машину и поехали в город по названному Алисой адресу.

Припарковавшись у нужного подъезда, Алиса повернулась к водительскому сиденью:

— Поднимешься со мной?

— Зачем это? — Евгения удивленно округлила глаза.

— Хочу познакомить тебя со своей мамой.

— Ты серьезно? — Женщина опешила.

— Идем-идем, у меня от мамы нет никаких секретов, — Алиса потянула её за руку. — Кристину ты и так знаешь.

— Ну у вас и семейка. Всё как-то максимально странно... — вздохнула Евгения, выходя из машины.

— Да уж, последние пару месяцев в моей жизни — сплошная странность, — на ходу перечисляла Алиса, пока они поднимались на лифте. — Моя бывшая одноклассница и одногруппница Кристина теперь живет с моей мамой и, считай, приходится мне мачехой. У меня есть Вика — роскошная женщина, с которой я встречаюсь. А теперь я знакома с тобой — той, с кем провела лучшие, самые грязные выходные в своей жизни. Тебе всё еще мало странностей?

Евгения лишь обреченно покачала головой:

— Ладно, веди.

Алиса открыла дверь своим ключом и провела гостью на просторную кухню. Кристины дома не оказалось — она уехала на репетицию со своей рок-группой. За столом сидела мама Алисы.

— Мама, познакомься, это Женя, — с порога заявила девушка. — Женя, это моя мама Светлана.

Светлана внимательно окинула Евгению долгим взглядом, а затем звонко и искренне рассмеялась:

— Алиса, ты теперь собираешься знакомить меня вообще с каждой женщиной, с которой спишь?

— Ну что ты, мама, нет конечно! — весело парировала Алиса, проходя к холодильнику. — Только с теми, кто мне по-настоящему дорог. К тому же, я тут подумала... Вам со Светланой стоит как-нибудь вместе поближе познакомиться на выходных. Уверена, вы найдете общие интересы.

От этой внезапной реплики и Светлана, и Евгения одновременно поперхнулись воздухом, растерянно переглянувшись. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, а Алиса лишь довольно улыбалась, ставя идеальную, интригующую точку в этой истории.