Данный текст является фанфиком по мотивам вселенной «Гарри Поттера». Все персонажи и их характеры переосмыслены в рамках альтернативной художественной вселенной.

Тёмный, сырой подвал Малфой Мэнора пах плесенью, крысиным помётом и чужим застарелым страхом. Но в самом дальнем углу, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, сидела Полумна. На ней была грязная, разорванная мантии, но её лицо оставалось пугающе безмятежным. Она разглядывала пляшущие пылинки в блеклом луче света, словно находилась не в плену у Пожирателей Смерти, а на лугу в Оттери-Сент-Кэтпол.

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В подвал вошла Она.

Беллатриса Лестрейндж двигалась как хищная кошка — бесшумно, опасно, шурша тяжёлыми подолами своего угольно-чёрного платья. В её руке привычно покоилась изогнутая волшебная палочка. Её безумные тёмные глаза сканировали пленников, пока не остановились на Полумне. Беллатриса ждала привычного: что девчонка сожмётся, задрожит, начнёт умолять. Но Полумна лишь медленно подняла голову. Её огромные, блекло-голубые глаза встретились со взглядом ведьмы. В них не было страха. Только тихое, вязкое любопытство.

Это взбесило и одновременно заворожило Беллатрису. Шагнув вперёд, она грубо схватила Полумну за ворот мантии, рывком поднимая на ноги.

— Рассеянная маленькая дрянь, — прошипела Беллатриса, обжигая её лицо горячим дыханием с привкусом горького вина. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, Тёмный Лорд оставит тебя здесь гнить? Нет. Ты идёшь со мной. Я найду применение твоей пустой голове.

Полумна даже не попыталась вырваться. Её тело обмякло в руках Беллатрисы, полностью подчиняясь чужой силе. Когда Лестрейндж потащила её к выходу, грубо толкая в спину, Полумна тихо, едва слышно произнесла:

— У вас очень тёплые руки, Беллатриса. И от вас пахнет звёздной пылью... и тоской.

Беллатриса резко замерла на верхней ступени лестницы. Её пальцы сильнее сжали палочку, до побеления суставов. Ей хотелось ударить девчонку, раздробить её разум Круциатусом прямо здесь. Но вместо этого она лишь сильнее впилась пальцами в её плечо, увлекая за пределы Мэнора — туда, где начнётся их личный, извращённый и чувственный ад.

Старое поместье Лестрейнджей встретило их гробовой тишиной и запахом вековой пыли. Беллатриса привела Полумну в свои личные покои — просторную, мрачную спальню, где массивные шёлковые портьеры полностью глушили дневной свет.

— Раздевайся, — бросила Беллатриса, проходя к огромной кровати с балдахином.

Полумна послушно скинула грязную мантию, оставшись совершенно обнажённой в холодном полумраке комнаты. Её кожа казалась фарфоровой на фоне тёмного дерева мебели. Она не смущалась и не пыталась прикрыться. Она просто ждала.

Беллатриса достала волшебную палочку и коснулась виска Полумны, резко выдернув серебристую нить её мыслей. На секунду Лестрейндж погрузилась в этот хаос — там летали нарглы, шуршали невидимые существа, обрывки детских сказок мешались с воспоминаниями об отце. Это была сплошная ментальная шелуха. Пробиться сквозь неё, чтобы подчинить Полумну, было невозможно — заклинание просто вязло в этом болоте рассеянности. Беллатриса поняла, что для успешного использования легилименции нужно сначала научить девчонку убирать этот ментальный шум.

Беллатриса раздражённо отпрянула и убрала палочку.

— Твой разум — помойка, Лна, — её голос прозвучал властно, с тяжёлым, тягучим ударением на первый слог. — Ты не умеешь собирать себя воедино. Ты рассыпаешься. Я не собираюсь тратить силы, продираясь сквозь твои бредни. Мы научим тебя концентрации.

Беллатриса толкнула Полумну на колени перед кроватью, заставив её лечь грудью на мягкий ковёр, вытянув руки вдоль туловища. Сама же ведьма с тихим шорохом тяжёлой ткани забралась на постель. Она опустилась на колени прямо над лицом Полумны, расправив подол юбки так, что перед глазами девочки оказались лишь её обтянутые тонким шёлком ягодицы. От тела Беллатрисы исходило плотное, дурманящее тепло.

— Твой приказ на сегодня прост, — Беллатриса наклонилась чуть ниже, и её голос завибрировал над ухом Полумны. — Твой взгляд. Твои мысли. Всё твоё существо теперь принадлежит только одной точке. Ты будешь смотреть точно на мои ягодицы. Часами. Твой взгляд должен видеть только их. Твой мир сжался до моих изгибов. Если я замечу, что твоё сознание уплыло к твоим невидимым тварям, я выжгу его Круциатусом. Концентрируйся, Лна. Смотри на меня.

Полумна замерла. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от тела Беллатрисы. Вся шелуха её мыслей — нарглы, звёзды, прошлая жизнь — вдруг начала стремительно блекнуть. Запах кожи Беллатрисы, её близость и этот безумный приказ подействовали как мощнейший ментальный якорь.

Полумна не испугалась угроз. Напротив, её глаза потемнели от странного, гипнотического желания. Она послушно зафиксировала взгляд точно там, где приказала Беллатриса. Её сознание, до этого летавшее в облаках, впервые в жизни начало сжиматься в одну звенящую, острую, как бритва, линию фокуса. Она смотрела на Беллатрису так, словно та была центром зародившейся Вселенной.

Дни сливались в бесконечную, тягучую череду света и тени. Обучение концентрации продолжалось часами. Полумна лежала неподвижно, её фарфоровое тело застывало на ковре. Каждый раз, когда Полумна чувствовала, что её сознание готово сорваться в привычный хаос, её удерживал этот якорь. С каждым днём Полумне требовалось всё меньше усилий, чтобы отсекать ментальную шелуху. Минуты складывались в часы. Беллатриса сидела неподвижно, чувствуя, как этот неотрывный, тяжёлый взгляд Полумны буквально физически прожигает шёлк её белья. Ментальный шум девчонки утихал, уступая место чистой, звенящей пустоте, готовой принять Тьму.

В один из вечеров, когда Беллатриса наконец позволила ей подняться и сесть рядом у её ног, Полумна, мягко коснувшись кончиками пальцев подола чёрного платья ведьмы, тихо спросила:

— Для чего это, Беллатриса? Зачем вы заставляете меня собирать мысли в одну точку?

Беллатриса медленно повернула голову. Её тёмные глаза, обычно горевшие безумием, сейчас смотрели на Полумну на удивление спокойно и глубоко. Она протянула руку, грубо, но без прежней ярости схватила Полумну за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в лицо.

— Твой мозг был решетом, Лна, — её голос прозвучал тихим, вязким шёпотом. — Любой паршивый менталист мог ворваться туда и выпотрошить тебя за секунду. Но теперь всё меняется. У этой дрессировки есть плюсы, которые твоя пустая голова ещё не осознала. Когда ты научишься идеальной концентрации, никто в этом мире не сможет сломать тебя. Если завтра тебя схватит Поттер, министерские ищейки или даже Тёмный Лорд... если против тебя применят пытки и попытаются взломать твою память — ты просто вспомнишь этот фокус. Ты сожмёшь весь свой разум в одну звенящую точку, которую я тебе дала. И ты просто не впустишь в свой мозг чужого легилимента. Они будут ломать твои кости, но не смогут коснуться твоих мыслей. Считай, что я делаю тебя сильней. Но по-своему. Я строю в твоей голове крепость, Лна. Но ключи от этих ворот будут только у меня.

Полумна смотрела на неё, и её сердце забилось чаще не от страха перед возможными пытками, а от осознания того, насколько чувственным и глубоким был замысел Беллатрисы. В этой жестокой науке была высшая форма защиты. Полумна ласково прижалась щекой к ладони ведьмы, её глаза потемнели от обожания. Она поняла, что готова пойти ради этой женщины на всё.

— Я буду очень послушной ученицей, Беллатриса, — прошептала Полумна, ловя губами её пальцы. — Показывайте мне эту точку столько, сколько захотите.

Беллатриса шумно выдохнула, чувствуя, как её собственное превосходство плавится под этим мягким, добровольным подчинением. Концентрация Полумны была завершена. Её разум был очищен, превращён в идеальный белый холст.

Лестрейндж резко поднялась, увлекая Полумну за собой на постель, и толкнула её навзничь. Пришло времядля следующего уровня. Видя успехи Полумны, она решила усложнить задачу. Беллатриса медленно опустилась на колени, устраиваясь прямо на лице Полумны, полностью перекрывая ей воздух своим шёлковым бельём и тяжёлым теплом своего тела. Полумна не сопротивлялась. Она принимала всё это, не пугаясь и не плача, ломая все привычные шаблоны палача.

— Удержи этот покой, Лна... — донёсся глухой, властный голос сверху, пока Беллатриса доставала палочку и направляла её сквозь ткань прямо в глаза задыхающейся, но счастливой девочки. — Легилименс.

Реальность мрачного поместья Лестрейнджей растворилась мгновенно. Тяжёлый шёлк белья Беллатрисы, душивший Полумну секунду назад, обратился в тёплый, влажный ночной воздух. Нехватка кислорода сменилась глубоким, чистым вдохом.

Полумна открыла глаза и обнаружила, что лежит на спине. Под ней не было ковра — она покачивалась на абсолютно гладкой, зеркальной поверхности тёмной воды, которая уходила в бесконечность. Вода была тёплой, как парное молоко, и парадоксальным образом держала её тело, не давая утонуть. Полумна была совершенно обнажена, её фарфоровая кожа тускло светилась в полумраке.

Над ними раскинулось колоссальное, бархатно-чёрное небо, усыпанное миллиардами живых, пульсирующих звёзд. А прямо по центру сияла огромная, полная, неестественно близкая Лна. Она заливала весь этот ментальный Эдем призрачным серебряным светом.

Вода со стороны Полумны тихо колыхнулась. Из темноты, ступая босыми ногами прямо по водной глади, к ней приближалась Беллатриса. В этом мире на ней не было её тяжёлых, сковывающих платьев. Тонкая, почти прозрачная чёрная сорочка струилась по её изгибам, намокая снизу и липнув к бедрам. Её волосы больше не были дикой, спутанной копной — они мягкими волнами спадали на плечи. Лицо Беллатрисы, лишённое каноничного безумия, дышало той самой скрытой, первозданной чувственностью, которую Полумна разглядела ещё в подвале. Полумна видела перед собой не сумасшедшую садистку, а очень чувственного человека, и проникалась ею всё сильнее.

Беллатриса опустилась на колени рядом с Полумной. Вода под её весом слегка прогнулась, но не разошлась. Тёмные глаза ведьмы отражали звёдное небо.

— Ты справилась, Лна, — прошептала Беллатриса, и её голос эхом разнёсся над бесконечным океаном. — Твой разум чист. Этот мир — мой подарок тебе за твоё послушание.

Беллатриса резко разрывает поцелуй и поднимается во весь рост, уверенно ступая по зеркальной глади воды. Полумна остается лежать у её ног, тяжело дыша, а её взгляд по-прежнему прикован к силуэту ведьмы, чьё тело окутано серебряным лунным сиянием. Беллатриса смотрит сверху вниз властно, упиваясь своей абсолютной покорностью. Медленным, нарочито неторопливым движением она стягивает с себя тонкое шёлковое бельё и точным жестом бросает его прямо на лицо Полумны. Ткань, пропитанная горячим теплом и дурманящим ароматом кожи Беллатрисы, полностью перекрывает Полумне обзор и воздух.

Для Полумны эта темнота под шёлком становится новой ступенью транса. Она не пытается сбросить ткань. Напротив, она делает глубокий вдох, впитывая этот резкий, собственнический запах, который мгновенно затапливает её сознание, вытесняя любые другие мысли. Весь её мир теперь сужается до этого аромата и ощущения мягкой ткани на лице.

В следующую секунду Беллатриса опустилась обратно к ней, раздвигая колени и устраиваясь сверху. Откинув шёлк с глаз Полумны, она позволяет ей видеть своё лицо, искажённое смесью триумфа и страсти. Их обнажённые тела приходят в плотное соприкосновение. Когда они начинают тесно переплетаться, двигаясь и с силой труясь промежностями друг об друга, Полумну захлёстывает колоссальная волна ощущений.

Полумна чувствует, как жар Беллатрисы буквально плавит её собственную прохладную кожу. Это трение, вязкое и непрерывное, отзывается в сознании Лавгуд электрическими разрядами. В её восприятии это не просто физическая близость, а полное ментальное слияние: с каждым движением Беллатриса словно забирает частицу её сущности, заменяя её своей Тьмой. Полумна чувствует себя одновременно ведомой и невероятно свободной, растворяясь в этой властной, непреклонной чувственности, где каждый толчок и вздох ведьмы ощущаются как удары пульса самой вселенной.

Вспышка наслаждения внутри легилименции была подобна взрыву сверхновой — ослепительной, серебряно-белой, выжегшей все мысли до основания. Небо над ментальным океаном раскололось, звёзды рухнули в воду, и в момент этого абсолютного, оглушительного экстаза Беллатриса резко, безжалостно оборвала заклинание.

Реальность обрушилась на Полумну хлёстким, ледяным ударом. Полумна рухнула на мягкие простыни огромной кровати в поместье Лестрейнджей. Она судорожно, со свистом вдохнула холодный воздух спальни, её грудь бурно вздымалась. Беллатриса тяжело нависала над ней. Её дыхание всё ещё было сбитым, а на бледных щеках горел лихорадочный, тёмный румянец.

Полумна медленно перевела на неё взгляд. Её блекло-голубые глаза были затуманены, губы приоткрыты. В них не было обиды за столь резкое возвращение. Только бесконечная, вязкая преданность и желание. Она слабо улыбнулась. А шёлковое бельё Беллатрисы осталось на ней как первый, интимный подарок.

Прошло несколько дней. Ритуал их странного плена окончательно устоялся. Это было утро, когда Беллатриса решила окончательно зафиксировать статус своей Лны, превратив обычный завтрак в акт тотального тактильного одомашнивания.

Полумна проснулась на ковре у кровати. На ней было только то самое подаренное чёрное шёлковое бельё Беллатрисы. Ведьма сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Рядом на столике стоял серебряный кувшин. Беллатриса медленно взяла тяжёлую керамическую миску и до краёв наполнила её парным молоком. С глухим стуком она опустила миску на пол, прямо у своих ног.

— Сюда, Лна, — лениво и властно позвала Беллатриса, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Тебе запрещено вставать на ноги. Твой мир сегодня — здесь, внизу. Споползи ко мне.

Полумна послушно опустилась на живот. В её глазах не было ни капли обиды или тени унижения. Она медленно, плавно сползла по ковру, пока её голова не оказалась прямо у щиколоток Беллатрисы. Полумна замерла на четвереньках перед миской. Опустив лицо к самому краю, она начала послушно лакать молоко, чувствуя, как Беллатриса сверху наблюдает за каждым движением её губ. Молоко капало на шёлк, пачкало бледный подбородок, но Полумна выполняла приказы не из-за страха, а из глубокого желания угодить.

Когда с молоком было покончено, Беллатриса взяла со стола кусок запечённого мяса. Она не стала класть его в миску.

— Ешь, — скомандовала ведьма, протягивая еду прямо в своих тонких, длинных пальцах.

Полумна, оставаясь на четвереньках, подалась вперёд. Она аккуратно приняла еду из её рук. Беллатриса медленно скармливала ей кусочек за кусочком, а Полумна преданно тёрлась щекой о её колени. Иногда Беллатриса просто клала кусок на ковёр рядом с собой, и Полумна послушно ела его оттуда, на четвереньках, полностью подчиняясь правилам этой извращённой заботы.

Когда Полумна насытилась, Беллатриса грубо, но с явным удовольствием запустила пальцы в её растрёпанные светлые волосы, заставляя Лавгуд поднять голову и посмотреть себе в глаза.

— Хорошая девочка. Послушная. Ты идеально принимаешь своё положение в реальности. А теперь посмотрим, как ты примешь мою Тьму там, где правила диктуют твои собственные инстинкты.

Беллатриса резко выхватила волшебную палочку, направив её прямо в зрачки Полумны.

— Легилименс!

Реальность спальни с хлопком свернулась, и Полумна снова оказалась внутри чужого сознания, подвешенная в полумраке и туго опутанная дьявольскими силками. Прохладные, шершавые лозы проросли сквозь подаренное шёлковое бельё, обвивая её запястья, лодыжки и мягко сжимая шею. Из темноты к ней медленно шагнула обнажённая Беллатриса.

Беллатриса опустилась на колени прямо перед ней. На её бедрах плото крепился кожаный страпон с гладким, темным насадком. Ведьма подалась вперёд, её пальцы вплелись в светлые волосы Лны.

— Твоя задача — держать фокус, Лна. Помни: они сжимаются от твоего страха. Если ты позволишь экстазу или панике сорвать твою концентрацию, они заберут твой воздух.

С этими словами Беллатриса упёрлась ладонями в бёдра Полумны и с силой, уверенно ввела страпон глубоко внутрь неё. Полумна судорожно выдохнула, и дьявольские силки тут же отреагировали на этот внутренний импульс — лозы на её запястьях натянулись, а стебель на шее сжался туже. Но Полумна не попыталась вырваться.

Беллатриса начала брать её, постоянно меняя скорость — то более быстро, то медленно, то оставаясь глубоко внутри Полумны. Сначала она двигалась нарочито медленно. Каждое такое ленивое, тягучее движение заставляло Полумну тихо стонать. Затем Беллатриса резко взвинтила темп, переходя на быстрые, жесткие толчки. Страпон ритмично вбивался в Полумну. Тело Лавгуд содрогалось от подступающего экстаза, и силки вокруг её шеи и запястий затянулись с пугающей силой, на грани удушья. В самый пиковый момент Беллатриса резко замерла, оставаясь глубоко внутри неё, давая Полумне сделать короткий вдох, а затем снова обрушила на неё финальный, сокрушительный темп.

В самый пик рука на шее сожмёт её сильней всего, до хруста, фиксируя финальный оргазм на пороге беспамятства, после чего Беллатриса оборвала ментальную связь, вернув их в реальность спальни. Ведьма смотрела на кашляющую Полумну с диким, граничащим с благоговением потрясением — девочка доверила ей свою жизнь без капли страха.

Беллатриса была искренне довольна успехами своей Лны. Теперь она решила перейти к полной наготе, чтобы Полумна пахла только ею. Взмахом палочки она сожгла всю старую одежду Полумны дотла. Две недели Полумна жила в абсолютной наготе, пока не перестала чувствовать одежду как необходимость.

Когда её кожа стала абсолютно восприимчивой, Беллатриса достала свои вещи, насквозь пропитанные её ароматом мускуса и Тьмы. С помощью магии она зашнуровала на ней свой корсет, который прочно сел на фигуру Полумны, чтобы ничего не падало. Лифа Беллатриса решила не надевать вовсе — жёсткие рёбра корсета подтолкнули снизу и идеально подчеркнули небольшую грудь Полумны, выставив её фарфоровую кожу напоказ над чёрным краем. Остальное бельё магия утянула точно под её размер. На голову Полумны Беллатриса надела вторые шёлковые трусики, оставив прорези только напротив глаз. Полумна оказалась заперта в этой ароматной капсуле: она должна была чувствовать только Беллатрису.

— Легилименс.

Новый ментальный мир встретил их тяжёлым безмолвием. Полумна обнаружила, что лежит на спине внутри роскошного гроба, стоявшего посреди огромного, заброшенного кладбища в густом тумане. Небо над ними было чёрным, и с него медленно кружились крупные чёрные розы, оседая на бархат гроба и на обнажённую грудь Полумны.

Беллатриса опустилась в гроб рядом, ложась сверху в этом узком пространстве.

— Замри, Лна. Приказ прежний. Не двигаться. Лежи как мёртвая кукла и вдыхай мой аромат.

Полумна послушно застыла. Беллатриса начала ласкать её обнажённую грудь, приподнятую корсетом. Пальцы ведьмы сжимали нежную кожу, заставляя Полумну тяжело, рвано дышать сквозь шёлк маски. Затем Беллатриса легла плотно рядом, жестко зафиксировала Полумну рукой за шею и начала медленно входить в неё страпоном. Теперь она делала это неторопливо, но каждый толчок оборачивался сильным, синхронным сжатием руки на горле. Глубокий толчок — и пальцы смыкались, полностью перекрывая кислород; шаг назад — короткое послабление для вдоха. В самый пиковый момент оргазма рука на шее сожмет сильнее всего, доводя Полумну до слепого экстаза на грани беспамятства, после чего они вернулись в реальность.

Возвращение в реальность было тихим. На фарфоровой коже Полумны действительно проступили тонкие, горящие багровые полосы — следствие её ментальных тренировок и уроков боли. Беллатриса сидела на краю постели, аккуратно втирая прохладную мазь в её раны.

Полумна лежала неподвижно, преданно глядя на неё.

— Вы хотите, чтобы я полностью растворилась в вас, но не просите называть вас госпожой.

Беллатриса на секунду замерла, но продолжила втирать мазь.

— Потому что я обращаюсь с тобой не как с вещью. Для вещей и рабов есть Круциатус и другие заклинания подчинения. Их я бы использовала только против твоих друзей. Они бы боялись, унижались, сопротивлялись, пытались сбежать. Скажи, почему этого не делаешь ты?

— Там страшно... война, Гарри, Тёмный Лорд.

Беллатриса криво усмехнулась.

— Именно я избавила тебя от этого. Ты бы выжила, возможно, стала бы кем-то. И также была бы рассеянной. Теперь посмотри на себя — ты полностью концентрируешься. Магия от этого в тебе будет сильней. Я научу тебя. В ней не будет ярости, как у меня или Лорда, а она будет разрушительной и точечной. Как укол.

— Значит, я ваша ученица?

— Считай, что так. Только, в отличие от других, я не применяю против тебя заклинаний. В этом месте ты — это цветок, а я... змея.

Полумна прижалась щекой к её ладони.

— Научите меня легилименции. И всему, чему знаете сами.

— Научу. Но взамен требую покорности.

— Всё, что пожелаете.

Беллатриса отпустила её и тяжело вздохнула, глядя на приближающуюся тень финала.

— Нам предстоит сделать это быстро — твоё обучение. Думаю, скоро решающая битва. Возможно, меня на ней убьют.

— Что будет со мной?

— Сможешь за себя постоять. Не важно, будет ли это мальчишка Поттер или Тёмный Лорд. Никто не сможет к тебе прикоснуться.

— Это любовь? — тихо спросила Полумна.

— Мне давно уже плевать на это слово. Преданность.

— Это любовь. Пускай и тёмная её сторона.

Беллатриса замерла, а затем... засмеялась. Это был искренний, сухой и удивлённый смех женщины, которая поняла, что эта маленькая кукла видит её насквозь.

Время их герметичного Эдема истекло. Беллатриса стояла у кровати в боевых доспехах. Полумна сидела перед ней на коленях, обнажённая по пояс в тугом матовом корсете. Ведьма опустилась рядом и коснулась кончиком палочки её кожи на месте рядом с животом, чуть выше бедра. От тёмного пламени заклинания на бледной коже Полумны расцвела изящная метка из чёрной розы.

— Так ты узнаешь, жива я или нет. Если вдруг мертва — это будет просто картинка. Ну а если вернусь... оно будет обжигать, как моя метка здесь.

Одним резким движением ведьма закатала рукав, показывая метку Тёмного Лорда с шевелящейся змеёй, после чего скрыла её под плащом. Она протянула Полумне пергамент, перевязанный шёлковой нитью.

— И ещё кое-что. Этот свиток ты откроешь только в случае моей смерти. Там приятный бонус, если останешься одна. А теперь будь здесь и не смей выходить.

Беллатриса ушла. Дверь захлопнулась, запечатанная мощной защитной магией снаружи.

Тишина в спальне поместья Лестрейнджей стала абсолютной. Защитные заклинания на двери замерли. Полумна сидела на постели, и её ладонь сама собой метнулась к животу. Серебряный отлив на лепестках чёрной розы стремительно блекнул. Рисунок превратился в плоскую, мёртвую картинку. Полумна поняла, что Беллатрисы нет. Каноничные события завершились: Молли Уизли победила Беллатрису.

Полумна поступила так, как и сказала Беллатриса. Она сорвала шёлковую нить и прочитала завещание. Этот дом и все вещи в нём передавались Полумне. Как только она дочитала последнюю строчку, по всему поместью пронёсся вздох признания, и на стенах все портреты предков склонились в приветствии новой хозяйки.

На самом дне свитка Полумну ждал последний урок от Беллатрисы — заклинание, что позволяло снять оковы Беллатрисы в виде одежды на ней. Полумна подняла оставленную ей палочку, направила на себя и чётко произнесла слова. Тугой корсет и кружевное бельё сами собой расшнуровались и мягко упали на простыни. Полумна осталась полностью обнажённой посреди огромного, приндлежащего теперь ей дома. Оковы упали, но магия и тёмная любовь Беллатрисы навсегда остались внутри неё.