8

Максим с самого утра был в прекрасном расположении духа.

Звонила Зинаида Васильевна и сообщила, что сегодня Иру наконец выписывают. Она попросила парня приехать вместе с её отцом, чтобы встретить девушку у больницы. Зинаида всё ещё сильно переживала за дочь, тревожась о её ментальном состоянии. Она даже откровенно поговорила с Максимом, умоляя его поддержать Иру и быть рядом в этот сложный период. Зина искренне боялась, что парень, узнав об изнасиловании, порвёт с её дочерью, но её опасения не подтвердились. Максим повёл себя как настоящий мужчина.

Зина отложила телефон и открыла на мониторе чистый документ, собираясь приступить к написанию отчёта. Его нужно было сдать ещё позавчера, но главврач вошла в её положение и разрешила завершить работу, как только Зинаида придёт в себя и оправится от потрясения, связанного с нападением на дочь.

В дверь негромко постучали.

— Да-да, войдите!

В кабинет вошёл Константин.

— Зина, как ты? — Он подошёл к ней вплотную. — Как дочь?

— Хорошо. Она молодец, держится бодро. Её сегодня выписывают. Я уже звякнула мужу, чтобы он приехал за ней на машине.

Константин склонился к Зинаиде и мягко поцеловал её. Зина не отстранилась, но и не ответила на его порыв с прежней страстью.

Костя и Зина с некоторых пор находились в весьма странных отношениях. Любовниками в привычном понимании их назвать было сложно. Виделись они исключительно на работе; Зина никогда не искала с ним встреч на стороне, и вся их связь не выходила за рамки больничных стен. А началось всё во время совместных ночных дежурств. Зинаида иногда дежурила по ночам — подрабатывала. Терапевт Константин, высокий, импозантный мужчина, тоже часто оставался в своём отделении на ночь.

Зинаиде он нравился: всегда вежлив, галантен, ухожен (за что стоило сказать спасибо его жене) и к тому же прекрасный собеседник. С ним можно было легко обсудить то, о чём мужчины обычно говорить не любят: поболтать о новом сериале или похвастаться свежекупленной кофточкой. Но при всём этом он оставался типичным самцом. В его взгляде всегда читалось неприкрытое желание и готовность подарить женщине всю ласку, на какую он был способен. А способен он был на многое — в чём Зина вскоре убедилась лично.

В то дежурство она осталась в кардиологии, а он пришёл к ней якобы за лекарством. Мол, кому-то в его отделении срочно потребовался валокордин, который у них внезапно закончился. Лишь позже Костя признался, что эту сказку сочинил на ходу, прекрасно зная, кто сегодня дежурит. Ночь выдалась спокойной: больные спали, санитарка тоже дремала в своём углу. В ординаторской стояла широкая мягкая кушетка. Зина до сих пор не могла толком понять, как они оба на ней оказались.

Они целовались жадно, до боли.

Костя, словно дикарь, не видевший женщину несколько месяцев, торопливо срывал с неё одежду. Зина едва не вскрикнула, когда он вошёл в неё, — его мужское достоинство оказалось куда крупнее того, к какому она привыкла за годы брака. Женщина мгновенно потеряла голову. Их соитие — иначе это действо и назвать было нельзя — вышло скоротечным, но невероятно ярким.

Когда они наконец пришли в себя, Зинаида с ужасом обнаружила, что они даже не заперли дверь ординаторской. К счастью для любовников, на дворе стояла глухая ночь и их никто не застал. С тех пор Зина всегда тщательно проверяла замок.

— Наглеешь, — лукаво глядя ему в глаза, тихо произнесла Зинаида в настоящем моменте.

Костя прищурился и вновь потянулся к её губам. Зина мягко выставила ладонь вперёд и, качнув головой, осадила его:

— Нет, не сегодня. Я совсем не в том настроении.

— Всё в порядке? — заботливо спросил Константин.

— Да, Костя, всё хорошо. Просто последние дни я была на пределе из-за Иры.

— Ну что ж... Значит, сегодня я дежурю один.

— Да. Катя хотела отпроситься, но в последний момент у неё что-то переигралось, так что она остаётся на смену. Сказала, что отпросится на следующей неделе.

Константин криво усмехнулся:

— Если у неё так дела пойдут, то скоро нам придётся отправлять её в декрет.

— Ну, дело молодое, — вздохнула Зина. — А мы-то? Мы с тобой ничем не лучше. Даже хуже, — она строго сдвинула брови. — Она-то хоть к своему парню бегает, а мы?..

— А что «мы»? — притворно удивился Константин.

— Я замужем, ты женат. У нас у обоих взрослые дети, а мы тут...

— Ну и что мы?

— Да ну тебя! — Зинаида не выдержала и улыбнулась. — Забыл, что ли?

— Забыл что? — Константин состроил исключительно невинную гримасу.

Зинаида негромко рассмеялась и, чувствительно ущипнув его за бок, напускным строгим тоном скомандовала:

— Мужчина, немедленно покиньте кабинет!

***

Максим тепло поздоровался с Анатолием Дмитриевичем, отцом Иры. Тот уже ждал его у своей машины, припаркованной возле подъезда.

— Здравствуйте! Извините, что припозднился.

— Ну, здорово.

Анатолий Дмитриевич покосился на пышный букет в руках парня и понимающе усмехнулся, но комментировать не стал. Несмотря на плотный поток машин, они довольно быстро докатили до больничного городка. Отец Иры набрал её номер:

— Алло, Иришка?.. Да, мы подъехали... — Мужчина на секунду замолчал, бросив весёлый взгляд на застывшего в ожидании Максима. — Да, и Макс тоже с нами. Сейчас я поднимусь...

— Нужна помощь, дядь Толь? — по-свойски предложил Максим.

— Да там сумку её с вещами забрать надо — мать же ей полдома туда натащила, — ответил Анатолий Дмитриевич.

— Дядь Толь, а можно я сам поднимусь? — с надеждой спросил парень.

— Ну, давай, вперёд.

Мужчина с доброй улыбкой посмотрел вслед сорвавшемуся с места парню, который буквально взлетел по ступеням больницы.

— Хм, кавалер, блин... — беззлобно пробурчал отец.

Когда Максим с букетом наперевес вошёл в палату, Ира была уже полностью готова к выписке. Она крепко обняла парня и, тепло попрощавшись с соседками по палате, которые провожали её завистливыми взглядами, взяла его под руку.

Они не торопясь пошли по длинному больничному коридору. Дверь одной из палат травматологии оказалась распахнута настежь. Ира мельком бросила взгляд внутрь, на лежащего прямо напротив проёма пациента.

И вдруг остановилась как вкопанная.

Та часть лица мужчины, которую не скрывали стерильные бинты, показалась ей до безумия знакомой. Лежащий на койке Шамиль, заметив её в проходе, тоже замер, уставившись на девушку широко раскрытым, полным дикого ужаса уцелевшим глазом.

— А-а... А!.. — хрипел он, судорожно пытаясь вытянуть в её сторону дрожащую руку и что-то сказать.

Ира нахмурилась, силясь понять причину своей реакции. Максим почувствовал заминку и легонько потянул её за собой:

— Идём?

Девушка бросила на бьющегося на койке больного ещё один быстрый взгляд, но так и не смогла вспомнить, где именно видела этот глаз. В душе поднялось лишь какое-то липкое, омерзительное чувство — словно она случайно прикоснулась к гнилой, склизкой картофелине.

Ирина резко тряхнула головой, прогоняя наваждение, и, крепче прижавшись к плечу Максима, уверенно зашагала к выходу. Неприятный осадок тут же улетучился. Уже через минуту Ирина напрочь забыла про забинтованное лицо и безумный, испуганный взгляд мужчины, смотревшего на неё так, словно перед ним предстал карающий призрак...