3

Максим уже третий час стоял на углу возле входа в кафе. Он снова ждал Ирину на их постоянном месте, но её всё не было. Телефон упорно молчал. С Ирой, конечно, и раньше такое бывало — она могла по три дня не отвечать на звонки, — но чтобы вот так, без предупреждения...

В руках парень держал довольно приличный букет белых роз, из-за которого чувствовал себя глупо и неловко. Он то и дело ловил на себе высокомерные взгляды проходящих мимо девушек и насмешливо-вызывающие ухмылки их кавалеров. Максим понимал, что стоять на улице с веником наперевес уже давно вышло из моды, но та, ради которой он здесь торчал, этого стоила.

Он в очередной раз достал сотовый и взглянул на экран: 19:45. Солнце неумолимо садилось. Ира не пришла. Снова. Это был уже второй день её исчезновения. Давя в себе глухую, поднимающуюся волну ревности, Максим отыскал в списке быстрого вызова контакт «Ирочка» и нажал кнопку набора.

— Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети... — равнодушно и монотонно за вещал приятный женский голос автоответчика.

Максим раздосадованно выругался. Злясь на Ирку за сорванное свидание, он сунул телефон в карман брюк и огляделся по сторонам, ища, куда бы пристроить ставшие ненужными цветы. В этот момент к дверям кафе подошли две девицы. Вздохнув, парень сделал шаг им навстречу и протянул букет той, что шла ближе:

— А это вам, девушки.

Та уставилась на него в полном недоумении, лишившись дара речи. Зато её подруга сориентировалась мгновенно и ядовито усмехнулась:

— Что, киданула тебя твоя краля? И ты решил свой веник нам всучить?!

Максим оторопел от такой наглости, но быстро взял себя в руки.

— Да пошли вы все! — в сердцах бросил он, швырнул букет в урну и резко шагнул на проезжую часть.

Он едва не угодил под колёса дорогой тёмной иномарки, которая как раз подруливала к обочине. Машина разразилась длинным, яростным сигналом, а из открытого бокового окна высунулся мужчина колоритной внешности.

— Куда прёшь, э-э?! — заорал он вслед. — Ты чё, козёл, не видишь, что ли, здесь люди ездят?!

Максим, не оборачиваясь, ткнул в воздух средний палец и быстро затерялся в толпе прохожих.

— Ну зачем ты так? — нахмурилась вторая девчонка, с явным сожалением глядя на торчащие из мусорного бака розы.

— Да ну его! — презрительно бросила первая, провожая парня взглядом. — Лошара какой-то. Видишь, даже тёлка его — небось ботанка серая — и та кинула. На кой тебе его веник? Пошли, нас там мальчики заждались, поди, без нас уже всё выпили.

— И то верно, идём! — весело подхватила подруга, мгновенно забыв о случившемся.

В салоне припаркованной иномарки тощий протянул здоровяку по кличке Рус несколько скомканных купюр.

— На, иди бухла возьми. Сейчас к Светке поедем.

— Так она же говорила, что муж её сегодня дома, — возразил Рус, неохотно забирая деньги.

— Ну и что? В прошлый раз он тоже дома был! Нажрался как свинья, дрых всю ночь, а я тем временем Светку его прямо в соседней комнате имел. Ха-ха-ха! Мужу её пива возьми, чтоб спал крепче, усек?

— А-а-а! — довольно оскалился Рус, вылез из машины и побрёл к круглосуточному ларьку.

Светка жила на самой окраине, и дорогая чистая машина, медленно ползущая по разбитому, тёмному переулку, смотрелась здесь чужеродно. Вдруг Рус толкнул тощего локтем в бок, кивая на дорогу:

— Смотри, Шамиль, какая цыпочка! Вах...

Тощий приоткрыл заспанные глаза и уставился в окно. На узком, неосвещённом тротуаре стояла одинокая высокая блондинка с чисто-белыми волосами. Короткое платье совершенно не скрывало прелести её длинных, потрясающе стройных ног.

— У-тю-тю-тю! — оживился Шамиль. — Откуда ты такая взялась? А ну, притормози-ка, Рус.

Машина мягко подкатила к обочине. Тощий опустил стекло и, коверкая слова в полной уверенности, что все девчонки без ума от кавказского акцента, вальяжно заговорил:

— Алё, красавица! Садысь, покатаемся, нэ пожалеешь! Да, Рус? Прокатнём почти бесплатно! — и он зашёлся хриплым, довольным смехом.

Девушка безучастно посмотрела на них сквозь тёмные очки, надула из жевательной резинки розовый шарик и звонко хлопнула им.

— Садысь, да! — настаивал Шамиль.

Криво улыбнувшись, блондинка распахнула дверцу и скользнула на заднее сиденье. Тощий тут же пересел к ней назад.

— Вдвоём веселее, да! — ухмыльнулся он. — Гони, Рус!

Машина сорвалась с места, быстро набирая скорость и уносясь прочь от городских кварталов. Шамиль продолжал нести какую-то развязную чушь, придвигаясь к попутчице всё плотнее.

— А ты смелый девушка, да? — осклабился он, бесцеремонно кладя ладонь на её обнажённое бедро.

Девушка снова лишь криво усмехнулась в ответ.

— Слышь, ты чё такой молчаливый, а? — продолжал давить акцент тощий.

В полумраке салона её лицо показалось ему странно знакомым. Будто он его уже где-то видел... Но где? Мысль ускользала. Впрочем, его ладонь уже скользила выше, и Шамиль выбросил лишние думы из головы, полностью сосредоточившись на волнительной близости.

Когда машина выехала на загородную трассу, тощий, прикусывая от нетерпения губы, крикнул вперёд:

— Сверни куда-нибудь, Рус! Тормози в темноте, сил больше нет!

Он уже вовсю бесстыдно шарил рукой под её короткой юбкой.

— Ты чё такой холодный, а? Как ледышка! Ну ничего, сейчас дядя Шамиль тебя быстро согреет! — он снова коротко гоготнул.

В этот момент девушка спокойно полезла в свою сумочку. Она достала оттуда маленький клубок белых шерстяных ниток, в который были воткнуты две длинные металлические спицы. Увидев это, Шамиль разразился новым приступом смеха:

— Ты чё, вязать тут собралась?! Ха-ха! Тебе скучно, да? Слышь, Рус, тёлка скучает, сейчас нам носки вязать будет! Давай тормози быстрее, ха-ха-ха!

Всё, что произошло дальше, заняло доли секунды.

Молниеносным, неуловимым движением девушка выдернула спицу из клубка и с силой всадила её прямо в глаз Шамилю.

— Аха-ха-а-а-ах! — смех тощего оборвался диким, захлёбывающимся хрипом.

Он судорожно схватился руками за лицо и завыл на ультразвуке:

— А-а-а!.. Сучка! Глаз... ты мне глаз выткнула, падла! Рус, кончай её, конча-а-ай!

Рус резко крутанул руль к обочине и ударил по тормозам. Но тех нескольких секунд, пока тяжёлая машина останавливалась, девушке с лихвой хватило, чтобы извлечь из сумки массивные портняжные ножницы.

Лезвия с хрустом вошли в горло здоровяка ровно в тот момент, когда он пытался отстегнуть ремень безопасности. Тело Руса задергалось в конвульсиях, брызгая горячей, густой кровью на лобовое стекло и приборную панель.

Девушка с абсолютно безразличным лицом повернулась к Шамилю. Тот сидел, вжавшись в спинку сиденья, прижимая ладони к окровавленному лицу. Она холодно клацнула ножницами прямо перед его носом.

— Убью, сука... — прохрипел Шамиль сквозь зубы, но его руки вдруг безвольно плетьми упали на сиденье.

Его уцелевший глаз расширился от дикого ужаса, когда он понял, что тело отказывается ему подчиняться. Он был полностью парализован.

Криво улыбаясь, блондинка потянулась к его брюкам. Ремень не поддавался, и она обыденным движением перерезала его ножницами.

— Ты... ты чего собралась делать?! — бледнея от страшной догадки, прошептал тощий.

Девушка медленно сняла тёмные очки, скрывавшие её лицо. Сердце Шамиля ухнуло куда-то в бездну.

В тусклом свете он НАКОНЕЦ УЗНАЛ ЕЁ.

— Ты?! — его шёпот задрожал от неописуемого ужаса. — Но как... ты же... нет! Это невозможно! НЕТ!!!

Она наклонилась к самому его лицу, заглядывая в расширенный от паники зрачок, и глухо произнесла:

— Каждому воздастся по делам его, — её голос звучал странно, потусторонне, заставляя кровь стынуть в жилах.

Девушка наконец нащупала то, что искала, и с силой сомкнула лезвия...

Ночную тишину разорвал нечеловеческий, полный агонии вопль, быстро перешедший в булькающий хрип.

Через минуту девушка спокойно выбралась из машины. Через открытое окно водительской двери она протянула руку к разорванному горлу Руса, бесцеремонно погрузила пальцы в глубокую рану и обильно смочила их тёплой, липкой кровью.

Она неторопливо обошла автомобиль спереди и принялась выводить кровавые буквы на капоте...

В этот момент набежавшее облако открыло луну. Холодный свет залил пустую загородную дорогу и одинокую иномарку с распахнутой настежь дверью. В салоне остывали два изуродованных тела. Вокруг царило мёртвое, звенящее молчание, и не было ни души.