5

Про Максима и Ирину говорили коротко: «Сладкая парочка». Ещё с выпускного — точнее, с прошлого года — их неизменно видели только вместе. С тех самых пор ни Максим, ни Ирина ни разу не появлялись в обществе в компании кого-то другого.

И то, что Ирина уже второй день не отвечала на звонки Максима, да и вообще ни на чьи звонки, было само по себе тревожным фактом. Друзья в шутку «прикалывались» над Максимом: мол, нашла себе Ирка другого. Или сбежала с каким-нибудь богатеньким сынком олигарха и теперь торчит в дорогом отеле — а что, Ирка-то девка видная! Ноги «от ушей», да и всё остальное, как говорится, при ней. И так далее, и тому подобное.

Максим на всё это не обращал внимания. Хотя, если честно, злился смертельно. Он любил Ирину и доверял ей, но... в жизни чего только не бывает. «Нет! — упорно думал он. — Не могла она вот так просто сбежать от него. Не в её это характере. Она бы всё ему сказала. А так...»

Максим вздрогнул, когда в кармане заверещал телефон. Сердце тревожно подскочило, он боялся взглянуть на экран, изо всех сил желая, чтобы это была Ира.

Но это была не Ира.

— Да. Алло. Я слушаю, — глухо произнёс он в трубку.

Вдруг он нахмурился, глаза его широко округлились, и он, дрожащим от волнения голосом, быстро проговорил:

— Да. Тёть Зин... Конечно! Я буду через пять минут...

***

Тётя Клава, отдышавшись после ходьбы по запруженной людьми улице, вошла в двери больничного корпуса. Ей навстречу быстрым шагом шла Нина, ночная санитарка — женщина лет сорока пяти, с немного грубоватым, но всё же миловидным лицом и короткой стрижкой.

— Клавдия Анатольевна, я тороплюсь! — на ходу бросила Нина. — Так что в журнале распишусь вечером. Там в коридоре новенькая, ночью привезли... вот, держите.

Женщина всучила санитарке связку ключей и быстрым шагом выскочила на улицу.

— Надо же, — пробурчала тётя Клава, провожая многозначительным взглядом убегающую коллегу. — На свиданку, небось, к хахалю своему поспешает. Какая новенькая... кто? — не понимая, хмыкала пожилая женщина.

Тётя Клава переодевшись в старый, но чистый халат, вышла из сестринской, где ей отделили закуток для переодевания и шкафчик. Утром в коридоре больницы никого не было, поэтому стоящая у стены возле травматологии каталка с лежащей на ней девушкой бросилась в глаза сразу.

— А что же её бросили-то посреди коридора? — спросила тётя Клава у медсестры, выглянувшей из-за двери ординаторской.

— Да, на скорой ночью привезли. Не знает никто, кто она такая. Патрульные ночью в новостройке нашли. Ограбили её там, видать, изнасиловали, а потом бросили.

— А в палате места не нашлось?! — с осуждением в голосе проговорила тётя Клава.

— Так её только привезли, Томка за дежурным побежала. Сейчас врач осмотрит и решит, куда её.

— Ну, работнички... ети их налево... — недовольно сокрушалась пожилая женщина.

Она подошла к каталке, и вдруг, широко раскрыв глаза, скрестила на груди руки со словами:

— О, батюшки! Да это ж...

Санитарка резко развернулась и с прытью, достойной молодой девушки, бросилась по коридору, выкрикивая на бегу:

— Зинка! Зинка-а-а!..

***

Зинаида Васильевна, налив себе кофе, с довольным видом присела за стол в своём кабинете. Конечно, не так уж часто выдаётся у неё свободное утро. Частенько ей приходилось прямо с утра ковыряться в чьём-нибудь теле или писать бесконечные отчёты осмотров.

Но сегодня утро началось почти хорошо, если бы не пропавшая дочь, которая уже второй день не отвечает на звонки ни ей, ни парню своему. «Ну, парню-то понятно, — думала Зинаида. — Понятно, девчонке только семнадцать, может, кто другой приглянулся. Но матери-то почему?» Но в глубине души поднимался страх: ну не могла она так. Просто так, ничего ей не сказав!

В полиции, куда она позвонила, сказали, что поскольку пропавшая совершеннолетняя,  заявления о пропаже принимают лишь на третьи сутки. И Зинаида, обзвонив всех подруг дочери, бывших одноклассников, номера телефонов которых смогла найти, не находила себе места.

Зинаида поднесла чашку с кофе к губам и уже собиралась сделать глоток, когда услышала, как в коридоре кто-то кричит её имя. Дверь её кабинета рывком распахнулась, и в проёме появилась запыхавшаяся тётя Клава.

— Зинка! Там... — женщина хваталась за сердце, — там Ирка твоя!

— Что-о-о... Где?!

— Там, у травматологии...

***

Максим буквально влетел в палату, попутно отбиваясь от медсестры, пытающейся его остановить.

— Ира! Что с ней? — Максим замер у дверей, увидев тётю Зину, сидящую на краю кровати, на которой с перевязанной головой лежала Ира.

— Тссс! — Женщина приложила палец к губам.

Но Ирина уже открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Выйдите немедленно! — возмущалась медсестра. — А то я охрану вызову! — Она тянула Максима за руку.

— Макс, — тихо прошептала Ира, улыбаясь.

Зинаида встала и, взяв Максима за руку, обратилась к медсестре:

— Спасибо, Светочка, я сама...

Зинаида потянула Максима в коридор.

— Что с ней?! — взволнованно спрашивал парень.

— Её избили, — с горечью ответила Зинаида.

— Но кто, где?! — Максим замолчал, не в силах произнести больше ни слова.

— Она не помнит. Шла по улице... на неё напали... а потом она очнулась уже здесь.

— Что с ней? — тревожно спросил Максим.

— Её сильно ударили по голове, но ничего страшного нет, лёгкое сотрясение. Просто... — Зинаида всё же не смогла сказать ему всё, — у неё шок... пойди к ней, только... ничего не спрашивай... ей нельзя сейчас волноваться.

— С ней всё в порядке, это правда?! — Глаза Максима бегали.

Зинаида отвела глаза, сняла с себя халат и накинула его Максиму на плечи.

— Никаких расспросов. Хорошо.

Максим осторожно присел на краешек кровати. Ира открыла глаза.

— Макс, ты, — тихо произнесла она.

— Тихо, девочка, тебе нельзя волноваться. Врачи говорят, что у тебя лёгкое сотрясение и что скоро всё пройдёт.

Ира взяла руку Макса и слабо пожала её. На глазах её выступили слёзы.

— Максик, милый, пообещай мне, что не разлюбишь меня. — Ира искала его взгляд.

— Конечно не разлюблю! Глупенькая. Поправляйся скорее, знаешь, как я по тебе скучаю.

Ира улыбнулась.

— Мы не виделись всего два дня. — Ира наверно имела ввиду их последнюю встречу.

— Всего?! — притворно воскликнул Максим для которого это время тянулось как целый век. — Уже!

В палату вошла всё та же медсестра и строго, но уже без злости в голосе, сказала:

— Молодой человек, покиньте, пожалуйста, палату, у больной процедуры.

— Что, а, да! — вскинулся Максим, поднимаясь. — Всё, всё, я ухожу! — Он подмигнул Ире и вышел.