ВНЕКЛАССНЫЕ ЗАНЯТИЯ / Extracurricular Activities © bradoxox

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 22.05.2026

От переводчика:

В американской средней школе (Middle School, обычно 6–8 классы) и старшей школе (High School, 9–12 классы) внеклассные занятия (extracurricular activities) - неотъемлемая часть школьной жизни.

Это различные формы занятий, в которых ученики участвуют помимо обязательных уроков. Их статус не является обязательным в смысле «без них не выпустят», но фактически считаются почти необходимыми: участие в них воспринимается как норма и важная составляющая развития ученика. Внеклассными занятиями могут являться: спорт, клубы (или по нашему – кружки) по изучаемым дисциплинам, творческие занятия (театр, хор, танцы, школьная газета), дебаты и ораторское искусство.

Внеклассные занятия важны для поступления в вузы. Университеты США оценивают не только оценки и результаты тестов (SAT/ACT), но и достижения во внеучебной деятельности. Особенно ценятся глубина вовлечённости, прогресс и лидерские роли, а не просто длинный список участия.

***

Сью повесила трубку и сказала: - Кажется, Том Хейден присоединяется к команде по дебатам. Макс очень взволнован.

Я постарался выдать как можно более сарказма в своем ответе: - Я так взволнован, что Макс взволнован.

Сью закатила глаза и покачала головой: - Не начинай.

Макс был новым учителем в старшей школе, где моя жена Сью преподает английский в выпускных классах, одиннадцатом и двенадцатом. Макс же преподает политологию. Они вдвоем руководят школьной командой по дебатам. Меня познакомили с Максом и его женой Дарлин на школьной рождественской вечеринке. Ему около двадцати шести, он примерно на пять лет младше нас с Сью. Сью и Макс особенно сблизились во время осеннего семестра, работая в дискуссионной группе. И за пять месяцев, прошедших с начала учебного года, я много слышал от Сью о Максе.

Итак, я спросил: - И почему это старый добрый Макс так взволнован?

— Том Хейден попросил разрешения присоединиться к нашей команде по дебатам в следующем семестре. Ты помнишь Тома Хейдена, верно?

— Нет.

— Он один из самых крутых ребят, в этом году он был квотербеком сборной школы по футболу. Макс считает, что его присоединение к нашей команде на дебатах поможет сделает дебаты более популярными.

Школьный футбол в нашем маленьком городке был очень важен: длинные автомобильные караваны на выездные матчи, полный стадион, когда команда играла дома, бесплатные стрижки членам команды в случае победы. Даже полицейские смотрели сквозь пальцы, когда футбольная команда слишком восторженно праздновала победу. Сью, как и большинство преподавателей средней школы, ходила на домашние матчи по пятницам, чтобы поддержать родную школу. Иногда я ходил с ней. В отличие от всех остальных в нашем городе, я не большой поклонник футбола. Но полные стадионы позволяли школе финансировать другие мероприятия. Такие, как участие школьной команды в дебатах.

Я усмехнулся: - Дебаты никогда не смогут быть популярнее футбола.

Сью улыбнулась мне в ответ: - Ну, тогда присоединение к нам Тома, может сделать наши дебаты немного покруче, чем до этого. Сью помолчала, размышляя, и добавила: - Я просто не могу понять, зачем ему понадобилось вступать в дискуссионную команду. Он старшеклассник. Его документы в колледж уже поданы, так что слишком поздно было бы указать свое заявке в колледж участие в дебатах как внеклассное мероприятие. В прошлом году он учился в моем классе. Он из богатой семьи и вроде сам по себе учится на "отлично". И получает "пятерки" без особого труда. Но дебаты проходят в состязательном ключе и требуют усилий. Поэтому я не уверена, что Хейден к такой работе готов.

Сью подумала еще немного и еще сказала: - Хотя похоже, он относится к футболу достаточно серьезно. Наша футбольная команда провела успешный сезон, и он вроде как герой города. Но в то же время, кажется он много увлекается девушками. Думаю, я не раз замечала его с каждой хорошенькой девушкой в школе.

Я сказал: - У вас в дебатной команде две девушки. Тогда, может быть, он охотится за одной из них.

— Ага, Ада и Холли, - она помолчала, а затем добавила: - Может быть. Они, конечно, более чем привлекательны для него, но они кажутся серьезными девушками, ответственно относятся к учебе и серьезно планируют будущее. Они примерно такие же, какой и я была в старших классах. В отличие от тех более легкомысленных девушек, с которыми я его видела. Обе мои девушки - старшеклассницы. Ада, безусловно, лидер споров в команде. Но и Холли не отстает. Надеюсь, он не будет преследовать их. Не то чтобы они сами не смогут с ним справиться, но в этом семестре у нас в плане много парных встреч и турниров, и нам не нужна драма. Они обе должны быть полностью готовы к игре.

Затем она сказала: - Но плюсом то, что теперь у нас будет восемь человек в команде, так что у нас могут быть четыре команды по два человека.

Я вспомнил фамилию Тома и спросил Сью: - Хейден. Он как-то связан с автосалоном, где мы покупали твою машину.

— Этот салон их семьи. Она, вероятно, самая богатая в городе. У них большой дом с бассейном и акрами земли рядом с загородным клубом. Я просто не понимаю, почему он хочет присоединиться к дискуссионному клубу в свой последний семестр в старшей школе.

Я выразил догадку: - Может быть, он планирует заняться политикой.

— Макс говорил мне, что Том уже прошел два курса политологии. Возможно, ты прав, и он просто интересуется политикой. В любом случае, Макс рад, что тот присоединится к нам.

Выражая сомнение, я заметил: - Похоже, что Макс в восторге и от тебя.

Сью разозлилась: - Прекрати! Макс женат на замечательной женщине, в которую он по уши влюблен. Его не интересуют другие женщины. А я замужем за мужчиной, в которого также влюблена по уши, и меня не интересуют другие мужчины. Макс - мой друг, и это все, чем он когда-либо будет для меня. Ты можешь продолжать ревновать, абсолютно без причины, но это просто глупо.

Сью помолчала, вздохнула и смягчила тон: - Марк, я вижу, тебе неприятно, что нас с Максом объединяет наша команда по дебатам. Мне нравилось участвовать в дебатах и в старшей школе, и в колледже. Мне и сейчас нравится это делать. Но теперь я не участвую в дискуссиях, но мне нравится вся организация, исследования, анализ тем для дискуссий, поиск сильных сторон нашей команды и слабых мест соперника, вообще помогать ребятам в подготовке дискуссий. И еще. Ты же и сам работаешь почти каждые выходные, так что мое участие в клубе не значит, что ты сидишь дома и ждешь меня. Но меня задевает, если тебе неудобно мое участие в дебатах. Мы же с Максом вдвоем являемся модераторами команды. Я не могу заставить Макса уйти из команды, но если ты так недоволен этим, может быть, мне уйти с поста тренера. Ты бы этого хотел?

— Нет, я знаю, как тебе это нравится. Я просто думаю, что ты с ним слишком близка.

— Мы работаем вместе. Мы друзья. И это все, чем будем когда-нибудь. Он мне нравится, с ним легко ладить. Легко обсуждать работу с командой. Мы же не разговариваем о наших супругах, и не обсуждаем вопросы наших браков. Хотя он и рассказывает часто о своих малышах. На самом деле, говорит о них не переставая. Так что, все, что мы с ним делаем, - это планируем наши дебаты и иногда сплетничаем о других преподавателях, а иногда об учениках. Я бы хотела, чтоб ты понял, насколько нелепо думать, что мы с Максом как-то связаны. Или когда-нибудь будем, - она помолчала, пытаясь подавить злость. - Ты знаешь, это действительно оскорбительно - думать, что я скрываю от тебя другого мужчину. За кого ты меня принимаешь?

— За замужнюю женщину.

— Я и сама ощущаю себя замужней. Я никогда тебе не изменяла и не собираюсь. Просто перестань ревновать. Тебе не о чем беспокоиться.

Так мы и закрыли эту тему. У меня действительно не было причин для ревности, за исключением того, что Сью постоянно продолжала говорить о нем: - Максу пришла в голову блестящая идея; - Макс предложил использовать эту аргументацию для следующих дебатов; - Макс подумал, что нам следует разбить тех или иных студентов на пары, и это сработало великолепно.

Макс, Макс, Макс. Все, что Макс делал или говорил, было идеально во всех отношениях.

Я был почти уверен, что Сью не изменяла мне физически, но я также был уверен, что они оба были очень привязаны друг к другу. Слишком привязаны. Я наблюдал, слушал и решил, что было бы неплохо почаще напоминать Сью, что я и наблюдаю и слушаю.

Их команда по дебатам собиралась на внеклассные занятия каждый вторник и четверг по два-три часа. А соревнования проводились по выходным. Если их команда успешно выступала на предыдущих соревнованиях, тогда следующий семестр включал в себя больше поездок, а ближе к концу этого семестра – даже поездки на 2-3 дня с ночевками во время турниров. В мае эти турниры обычно длятся целыми днями в выходные. У нас большой штат с большим количеством школьных команд, и более поздние соревнования включали в себя ночевки в отелях округа, а затем и штата, где проходили эти турниры.

У Сью и Макса были отдельные номера в отелях, но то, что они собираются проводить выходные в одном отеле, меня не устраивало. Понимал, что веду себя глупо. И был уверен, что между ними нет ничего романтического. Ну, почти уверен. Поэтому наблюдал и слушал.

Оказалось, что Том, выпускник, которому Макс разрешил присоединиться к команде, заинтересовался Холли, одной из двух девушек-участниц команды. Сью держала меня в курсе их романа. Их команда ездила на свои мероприятия в школьном фургоне. Холли и Ада раньше сидели вместе. А теперь Том всегда был рядом с Холли в фургоне. Холли и Том сидели за одним столом за обедом, и Сью стала замечать их вместе и в школе.

Первая ночевка после того, как Том присоединился к команде, включала в себя однодневное субботнее мероприятие с ранним началом и ночлегом в отеле с пятницы на субботу. Две девочки жили в одном номере, а мальчики разбились на пары. Сью и Макс должны были проверить комнату в 10 часов вечера, чтобы убедиться, что все на местах. Когда Сью зашла в номер девочек, Холли не было там, а сосед Тома по их комнате в присутствии Макса постучал в дверь их с Томом номера. Когда дверь открылась, Холли вышла из комнаты Тома, застегивая блузку, и побежала по коридору в свою комнату.

Тогда с Холли начались проблемы. По словам Сью, она казалась рассеянной и не заинтересованной в диспуте. Он всегда была важной частью команды, а теперь Сью не знала, что и делать. Поговорить с Холли? Рассказать ее родителям? Но Сью и сама виновата, так как была не только тренером по дебатам, но и их сопровождающей.

Поэтому Сью сказала мне: - Макс считает, что им уже есть восемнадцать лет, они взрослые люди, и мы ничего не можем с этим поделать. Но что мы можем сделать, так это как-то повлиять на их участие в дебатах. Макс говорит, что мне следует поговорить с Холли о ее выступлении на дебатах, а не о ее сексуальной жизни. Сначала мы хотели поговорить с ней вместе, но потом решили, что лучше поговорить с не мне одной, как женщине с женщиной. Холли, возможно, будет более откровенна. Что ты об этом думаешь?

Я спросил: - А как участие Тома в дебатах?

Она с любопытством посмотрела на меня и сказала: - Вообще-то, Том довольно неплох, как участник дебатов. Он серьезно относится к политическим позициям и неплохо держится на ногах. Почти так же хорошо, как Холли. По крайней мере, так, какой она была раньше. И, в отличие от Холли, последние дебаты он провел действительно хорошо. Они с Адой помогают нам выстоять.

Мне не нравилось выслушивать ее размышления "От Макса", я сказал: - Думаю, будет уместно поговорить с ней о ее участии в дебатах. Тем более, если команда рассчитывает на нее. И, если она захочет поговорить с тобой о своей сексуальной жизни, нужно пойти ей навстречу.

— Она не должна быть с ним. Он просто играет с ней, и я не хочу, чтобы она страдала.

— Ты же говоришь, что ей есть восемнадцать. Она должна совершать свои собственные ошибки. Если ей нужен твой совет, она его попросит. В противном случае, это не ваше с Максом дело. Так что ты собираешься делать?

— Поговорю с ней о ее выступлении на дебатах, я полагаю.

Сью поговорила с Холли, и она призналась Сью, что между ней и Томом ничего не происходит, они просто разговаривали в его комнате. Сью поведала мне: - Холли винит в своих неудачах на дебатах то, что перегружена учебой. Она устала, и это сказывается. Поэтому постарается лучше сбалансировать ситуацию.

Я спросил: - А правду ли Холли говорит? Между ними точно ничего?

Сью решительно ответила: - Думаю, лукавит. Они встречаются. Я просто надеюсь, что это не закончится полной катастрофой. Для нее или для команды.

Но проблемы Холли продолжались. К середине апреля Том и Холли уже не были вместе. По словам Сью, Том, казалось, теперь больше интересовался Адой, другой девушкой в команде.

Примерно тогда же, когда я однажды принял звонок с незнакомого номера, я переключил его на голосовую почту. Прослушав затем сообщение, я был ошеломлен: - Если вам интересно и не боитесь правды, спросите свою жену, почему в ее номере в гостинице часто находится ученик...

Это было одиночное сообщение.

В тот вечер, после возвращения Сью из школы, я прокрутил ей это сообщение. Не смутившись, она ответила: - Это Холли. Бедная девочка. Том ушел, и она в отчаянии. Я предупреждала ее, но, как ты и подметил, она вправе сама совершать свои ошибки.

— Так что за парень-ученик был в твоем гостиничном номере?

— Ты же знаешь, я помогаю всей команде в дебатах. Я их тренер. У Тома возникли некоторые проблемы с определением того, что делать на утренней сессии на следующий день, поэтому мы с ним и Максом разрабатывали стратегию его дебатов в моем гостиничном номере. Вот что видела Холли на самом деле.

А после того, как Холли узнала о Томе и Аде, она захотела, чтобы я вообще исключила Тома из нашей команды по дебатам. Но я не принимаю таких решений, и я объяснила ей это. Теперь, думаю, это ее месть за то, что я не сделала того, что она хотела. Холли еще предстоит повзрослеть.

Я не стал настаивать, просто решил, что, наверное, это хорошо, что в комнате со Сью и Максом был кто-то из учеников. Она же не смогла бы изменять мне с кем-то из студентов.

Через несколько дней после звонка Холли, Сью сказала, что Холли ушла из дискуссионной команды. Это случилось как раз перед майскими турнирами в штате, когда подводились итого дебатов между командами в округах.

В апреле Сью должна была уезжать каждую пятницу с вечера на соревнования в округе и проводить там почти весь день в субботу. В пятницу ее команда уезжала после занятий, оставалась в другом городе на ночь, проводили соревнование весь день в субботу и к вечеру возвращалась домой. Очевидно, Том был таким хорошим спорщиком, что помог добиться участия их команды в майских турнирах штата. Эти дебаты продолжались с утра субботы до полудня воскресенья. Теперь они выезжали сразу после занятий в пятницу и возвращались в воскресенье вечером. Таким образом, она проводила две ночи в гостиничном номере в полном одиночестве. Ее близкий друг Макс жил дальше по коридору.

Когда мне поведала об этом Сью, и столкнувшись с обычным обсуждением моей бессмысленной ревности, она сказала: - Буду только рада, если ты сможешь пойти с нами. Ты даже можешь остаться в моей комнате. И так сможешь держать меня подальше от всех парней, с которыми я обычно сплю на соревнованиях.

— Всех парней?

— Ну, помимо Макса, есть еще и судьи, координаторы мероприятий, другие представители школы. Есть также один парень, который составляет расписание, в какой школе должны пройти следующие встречи, в какой школе и в каком порядке. Я регулярно сплю с ним. Так много мужчин... Я так занята, трахаясь со всеми этими парнями, что едва успеваю на дебаты. На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, может, тебе стоит поселиться в отдельной комнате, - Сью хихикнула и продолжила. - Серьезно, я буду рада, если ты будешь со мной. Я просто хочу, чтобы ты пришел, чтобы мы могли побыть подольше вместе, а не для того, чтобы попытаться уличить меня в неверности.

Но, я же ничего не сказал вам о себе.

Я отвечаю за безопасность конгрессмена США от нашего штата. За безопасность дома, семьи и его лично. В наши дни часто приходят угрозы убийством, к которым мне приходится относиться серьезно, независимо от того, какую политическую позицию занимает мой клиент. Когда он находится в Вашингтоне, тогда полиция Капитолия обеспечивает безопасность членов палаты представителей. Я же возглавляю команду, обеспечивающую безопасность его дома и семьи здесь. Когда он в городе, обычно с четверга или с пятницы по понедельник, или когда Конгресс не работает, я отвечаю за его личную безопасность. Так что нет, я не могу присутствовать на дебатах со Сью по выходным. И она это знает.

Тем временем, Сью сообщила, что роман между Томом и Адой накаляется. То же самое, что и с Холли, за двумя исключениями. Ада была единственной девушкой, остающейся в команде, поэтому у нее был отдельный номер в отеле. Поэтому после ужина Том проводил много времени в ее комнате. Другое отличие заключалось в том, что Ада продолжала превосходно участвовать в дебатах. Кстати, как и Том, что подчеркнула Сью.

Я знал, что Сью хотела бы вмешаться и предупредить Аду о Томе, но все же это было не ее дело. Пока все оставались на ночь в своих комнатах, и все бы продолжали относиться к дебатам серьезно, - Сью решила, что ей не стоит поднимать эту тему. Даже если бы она застала Тома в комнате Ады в ее постели, что, по мнению Сью, они уже и делали, все, что она могла сделать, это сказать ему, чтобы он шел в свою комнату. А Том тогда мог бы вообще ее слушать. И Ада и Том были уже взрослые люди.

Сью и ее команда успешно выступили на окружных и турнирах в штате. Финальный турнир проходил в последние выходные мая. Мой конгрессмен сообщил мне поздно вечером в пятницу, что ему придется остаться в Вашингтоне на все выходные, чтобы принять меры по какому-то неотложному поводу. Его семья планировала остаться дома на все выходные, и, даже если бы они собрались уехать из дома, моя команда легко бы их прикрыла.

Поэтому я решил навестить Сью на эти выходные. Соревнования проходили в столице штата, чуть менее чем в двух часах езды от нашего дома. Я бы поболел за ее команду.

Финальные соревнования штата начинались в субботу утром и продолжились до полудня воскресенья. Такие встречи обычно проводились в как-нибудь средней школе, и Сью со своей командой останавливались в отеле неподалеку. Но я не знал, в каком именно. Если Сью и упоминала при мне название отеля, а я его не запомнил. Спросить ее об этом сейчас, - был не вариант, так как я решил хоть раз сделать сюрприз своей жене.

Поэтому я решил позвонить Дарлин, жене Макса. Может быть, Макс сказал ей, где они остановились. Я начал думать о том, как узнать номер мобильного телефона Дарлин, когда заметил, что Сью не взяла свой iPad. Странно. Она использовала его для подготовки к дебатам, но сейчас он пылился на нашем комоде в гостиной. Держу пари, она забыла его и теперь сходит с ума. Я понял, что это еще одна хорошая причина навестить ее. Я мог бы принести ей ее планшет и стать ее героем.

Мне также больше не нужно было звонить Дарлин. Расписание мероприятий и название гостиниц были в ее школьном электронном письме. Я открыл iPad, у нас были ПИН-коды наших устройств, а залез в ее почтовый ящик. Там был раздел электронной почты под названием "Дискуссионная группа". Я просмотрел его. Множество электронных писем с расписаниями, темами для обсуждения, логистикой, но после второй недели мая – не было ни слова. Поток сообщений просто прекратился. Я просмотрел переписку Сью и Макса. Опять же облом: после третьей недели апреля между ними ничего не было. Я просмотрел их электронные письма. Там было обсуждение их команды и того, какие темы они будут освещать, распределение исследований между ними и логистика. Ничего романтичного или даже кокетливого. А после третьей недели апреля вообще не было никаких электронных писем Максу или от него.

Еще более странно.

Тогда я обратился к истории телефонных звонков Сью. После третьей недели апреля никаких разговоров по телефону с Максом не было. Хотя до этого было очень много.

Ничего не понимая, я решил, что мне все-таки нужно позвонить Дарлин. Найдя номер мобильного Дарлин в контактах Сью (они однажды вместе работали над школьным проектом), и позвонил ей. Она ответила. После обмена любезностями я раскрыл свою тайну: - Подумал, что мог бы навестить Сью и Макса на дебатах. Но я хочу сделать сюрприз для своей жены. Ты не знаешь, где они остановились? В каком отеле?

В течение, наверное, тридцати или сорока секунд от Дарлин ничего не было слышно. Затем, после этой паузы, она сказала: - Макс ушел из команды в конце апреля. Мы с ним почувствовали, что ему нужно проводить больше времени с семьей, и его отсутствие в каждые выходные стало для нас невыносимым. Он сейчас со мной, если хочешь с ним поговорить. Подожди.

Она передала трубку Максу: - Привет, Марк. Да, оставлять детей на все выходные с Дарлин было уже слишком, поэтому я и ушел из команды. Сью сказала, что сама сможет со всем справиться, и я подумал, что все, что происходит – к лучшему.

Тогда я спросил: - Ясно. Что же, может тогда подскажешь, где в эти выходные будет проходить турнир? Где буде останавливаться команда?

Вот тогда-то меня опять ударили по башке.

Последовала еще одна долгая пауза, после которой Макс сказал: - Финал завершился во вторые выходные мая. Соревнования закончились. И в эти выходные никакого турнира не планировалось.

Теперь настала моя очередь промолчать. Макс вздохнул и продолжил: - Том Хайден посещает мои занятия по государственному управлению. Сегодня, когда ученики прощались и выходили из класса, я случайно слышал, как Том что-то говорил своим приятелям о какой-то вечеринке у него дома. Единственная причина, по которой я обратил внимание на это, и сейчас говорю тебе об этом, - так это то, что Том в разговоре упомянул имя Сью. Так что, думаю, ты можешь поискать ее там, - он помолчал недолго и закончил. - Извини, Марк.

Я повесил трубку.

***

Было около 5 часов вечера, прекрасный, теплый вечер. Том жил со своими родителями недалеко от загородного клуба. Я решил пригласить себя на вечеринку к Тому и поехал туда. Перед воротами было припарковано всего три машины, так что тусовки, к которой я уже приготовился, там не ожидалось.

Я подошел к калитке на заднем дворе и тут услышал женский голос, который смеялся и визжал. Кому-то было очень весело.

Но, это был голос Сью.

Я открыл заднюю калитку и встал в проходе на задний двор. За моей женой, совершенно голой, гонялись по заднему двору два молодых парня, какие-то подростки, одетые только в трусы, в то время как другой парень, тоже в одних шортах, снимал их на телефон. Пока я наблюдал, двое парней догнали Сью, которая визжала и смеялась, пытаясь вырваться из их объятий.

Сью была первой, кто заметил меня, стоящего в распахнутой калитке. Она замерла, а остальные трое повернулись и посмотрели на меня.

Парень с телефоном направился ко мне, продолжая снимать. Подойдя, он высокомерно сказал: - Частная вечеринка, братан. Вали отсюда.

Я промолчал, только взглянул на него, когда он подошел. Я смотрел на Сью, которая все еще стояла там, где остановилась, но с выражением полного ужаса на лице.

Парень еще ближе подошел ко мне, когда я оставался неподвижным, а Сью, наконец, обрела дар речи и крикнула мне: - Марк, не трогай его.

Парень подошел ко мне и сказал: - О как, Марк! Итак, ты ее муж. Однако, это мой дом, моя вечеринка, и ты не приглашен. Так что ты должен уйти. Мы отправим твою жену, когда закончим с ней.

Двое парней, ловивших мою жену, начали приближаться ко мне с фотографом. Я так и не двинулся с места и молчал, просто стоял там.

Итак, значит этот парень с телефоном и есть хозяин дома, - Том Хайден. Он выставил руку, упирая мне в грудь и постарался вытолкнуть меня обратно в ворота. Но при этом он продолжал держать телефон перед собой, и по всей видимости, все еще снимал. Он толкнул меня и сказал: - Ты должен уйти. Сейчас. Если ты этого не сделаешь, я выбью из тебя все дерьмо на глазах у твоей жены. И тогда она будет умолять меня перестать причинять тебе боль.

Том был в хорошей спортивной форме, ростом примерно 183 см., и весил, вероятно, около 90 кг. Двое других были повыше, один – около 188 см., а другой – 190 см., и поплотнее Тома, вероятно, около 100 кг. или даже больше. А мой рост 175 см. и вес около 84 кг., и сам я худощавый, но жилистый. Так что, я не очень устрашающе выгляжу. Вообще, по жизни, я продолжаю убеждать себя, что должен выглядеть более угрожающе. Может быть, заставить себя тренироваться перед зеркалом. Но все-таки мой вид никому не внушает уважения, или чувства опасности. Так что, и эти трое не видели во мне особой угрозы.

Оружие, которое я обычно ношу с собой на работе, - это револьвер 38-го калибра с коротким стволом, "Бульдог". И я обычно ношу его в кобуре на пояснице. И сейчас он был на месте, прикрытый легкой курткой. Признаюсь, что тогда еще подумал: - Наверное, доставать пистолет - не самая лучшая идея.

Том продолжал толкать меня в грудь, все сильнее. Дальнейшие мои действия были на автомате: - захватив его ладонь своей правой рукой на моей груди, я нажал на его кисть, заставив его опускаться вниз, пока он не оказался на коленях. Когда я услышал, что хрустнули его пальцы, он выпустил свой телефон и схватился за руку, видимо, больше не желая выбивать из меня дерьмо.

Как раз подошли два "ловца моей жены". Крупные парни, я тут же предположил себе, что они тоже были футболистами, как и Том, но так как прошло уже шесть месяцев после окончания футбольного сезона, и они располнели. Тот, что был ближе ко мне, замахнулся на меня. Я просто шагнул в сторону от его удара и всадил кулак ему в солнечное сплетение.

На автомате. Он опустился на четвереньки, пытаясь отдышаться.

Подошла очередь третьего. Он атаковал, наклонившись вперед, пытаясь врезаться в меня, как защитник в игрока, бегущего с мячом. Но я стоял в нескольких футах от калитки в заборе. Забор деревянный сплошного заполнения, около 180 см. высотой, со стойками калитки в форме квадрата. Когда этот "защитник" бросился на меня, я шагнул в сторону, поймав его за правую вытянутую руку и, используя его инерцию, швырнул его лицом в столб ворот. Он упал как мешок с картошкой. Я наклонился и взглянул на него, приподняв его голову за волосы. У него текла кровь из носа и не хватало пары зубов, но он дышал.

Сью подбежала проверить первого из них: - Том, с тобой все в порядке?

Том плача ответил: - Этот ненормальный сломал мне пальцы. Он плакал. Затем обратился ко мне: - Мой папа тебя уничтожит.

Сью в ужасе смотрела на меня, и я сказал: - Сью, оденься. Мы уходим.

Она убежала в дом.

Я поднял телефон Тома, выключил запись и положил к себе в карман. Если отец Тома собирался меня уничтожить, я бы хотел, чтобы у меня было видео, на котором Том приближается и толкает меня. Я спросил Тома: - Назови пароль телефона.

Том, оскалившись, решил играть крутого: - Пошел ты.

Я подошел к нему, все еще стоявшему на коленях, взял его за ухо и дал легкую пощечину. Том тут же сказал: - 1, 2, 3, 4, 5, 6. Я попробовал, и это сработало.

Первый здоровяк, которого я ударил в солнечное сплетение, начал подниматься. Его дыхание почти восстановилось, и он смотрел на меня снизу вверх с неподдельной яростью. Не собираясь ждать его в честном бою, я ударил его ногой в висок, и он снова упал.

Третий все еще был без сознания, но я оставил его лежать лицом вниз, чтобы он не захлебнулся своей кровью.

Завершая свой визит, я сказал Тому: - Позаботься о своих друзьях, приятель. Им обоим нужна скорая помощь. И тебе нужно положить шину на пальцы.

Сью вернулась, одетая в рабочую одежду, с дорожной сумкой в руках. Мы с ней сели в мою машину и уехали.

Сью застыла на пассажирском сиденье.

Через несколько минут движения она сказала: - Марк, позволь мне объяснить.

Сказав ей: - Заткнись, - мы ехали до дома в тишине.

Когда мы вернулись домой, Сью спросила: - Теперь мы можем поговорить? Я знаю, это выглядит некрасиво, но я могу объяснить.

Я сказал: - Уйди с глаз моих. Шагай в гостевую спальню и оставайся там, - она неохотно подчинилась.

Теперь пришло время заняться телефоном Тома. Фотографии были в галерее. Много фотографий обнаженных девушек, но среди более свежих были снимки Сью, спящей обнаженной в гостиничной кровати на спине или на животе, и одна фотография от первого лица, на которой Сью, улыбаясь, делает кому-то минет. Наверное, Тому.

Я открыл первое попавшееся видео. Там было много роликов, и я искал те, где была Сью. На первом фото Сью была изображена улыбающейся и обнаженной, сидящей на металлическом стуле во внутреннем дворике с сигаретой. Когда я ранее был в "гостях" у Тома, я видел металлический стул, на котором она сидела на этом фото, там же в их патио были и еще такие же стулья и металлический стол. На другом фото Сью стояла одной ногой на земле, другой - на сиденье стула, опираясь на колено, положив одну руку на него, в другой держала вейп-ручку, а в остальном Сью была открыта миру. Сью вообще-то никогда не курила, поэтому я решил, что в вейп-устройстве она курила марихуану. На видео было видно, как на круглом металлическом столике во внутреннем дворике были еще ручки для вейпа и несколько открытых ликерных бутылок. Звука не было. На протяжении примерно тридцати-сорока секунд фильма Сью просто улыбалась, наслаждаясь затяжками.

На следующем видео была запечатлена обнаженная задница Сью на пути к бассейну Тома. Когда Сью повернулась к камере, было видно, что на ней не было ничего, кроме небольшого количества косметики, серег и обручального кольца. Оборачиваясь к камере, Сью кокетничая, произнесла: - Прекрати снимать меня, Том. Когда видео потемнело, Том, очевидно, демонстративно убрал телефон, но вскоре опять вернулся к записи, снимая, как Сью спускается по ступенькам бассейна. В конце видео Сью просто плавала в бассейне. Эти видеозаписи были датированы предыдущими выходными.

Следующее видео, снятое незадолго до моего прихода, начиналось с того, что Сью стояла в бассейне, и вода плескалась о ее лобковые волосы. Двое парней, тех самых, что напали на меня позже, появились на видео и разделись до шорт, прежде чем войти в бассейн и подойти к Сью.

Сью крикнула в сторону снимающего видео: - Я же сказал тебе не приглашать этих сегодня. Она выглядела рассерженной. Двое парней подошли к Сью по воде. Один из них зашел ей за спину и обнял ее. Он не удерживал ее, скорее, это было похоже на то, как будто он просто ласкал ее сзади. Его руки начали с ее живота, а затем медленно опустились вниз, пока его левая рука не остановилась на краешке ее лобковых волос, а правая не скользнула ей между ног, лаская ее пальцами. Сью закрыла глаза, слегка приоткрыв рот, и прислонилась к нему спиной. Она начала дышать тяжелее. Парень опустил голову. Я не мог точно сказать, что он делал, но, по-моему, он целовал ее в шею.

Другой парень оказался перед Сью. Он взялся обеими руками за ее груди, правой рукой приподнял ее левую грудь, массируя сосок большим пальцем, а затем поцеловал его. В это же время большим и указательным пальцами левой руки он массировал ее правый сосок.

Примерно через минуту после этого Сью внезапно открыла глаза, посмотрела на Тома, снимающего на видео тройничок, и, отойдя от двух парней в бассейне к лестнице, ведущей к бассейну, сказала: - Ты не должен это снимать. Прекрати сейчас же.

Она вроде как была зла. Видео снова потемнело, но звук остался, и было слышно, как Сью игриво крикнула: - Вам меня не поймать! Тут видео снова появилось. Сейчас Сью стояла на верхней ступеньке лестницы бассейна, и улыбалась. Она побежала, но не вокруг бассейна, а подальше - на задний двор, дальше от дома. Она продолжала смеяться.

Двое парней вылезли из бассейна и побежали за Сью. Они догнали ее примерно в тот момент, когда я открывал калитку.

Дальше Том повернул телефон в мою сторону, когда я стоял у калитки, как он толкал меня, а я взял его за руку. Потом телефон упал на землю.

Фотографии Сью в гостиничном номере были сделаны несколько недель назад, так что какая-то история у нее с Томом уже имеется. Я отправил все фотографии и видео Сью на свой телефон и скопировал их в iCloud.

Именно тогда в мою дверь постучали копы. Я положил свой пистолет с кобурой в ящик комода, чтобы его не конфисковали. За дверью меня ожидали четверо полицейских. Тот, кто, по-видимому, был главным, зачитал мне мои права, надел на меня наручники и посадил на заднее сиденье полицейской машины. По дороге в полицейский участок один из полицейских сказал: - Ты избил троих старшеклассников. Они все в больнице. Ты что, с ума сошел?

Я сказал: - Простите, но я не собираюсь разговаривать без присутствия адвоката.

Они отвезли меня в участок, забрали мой телефон и телефон Тома, и поместили меня в камеру предварительного заключения. Я прождал там, как мне показалось, около часа. Затем меня отвели в комнату для допросов. И снова ожидание. Наконец, вошел мужчина лет тридцати пяти, сел напротив меня и сказал: - Идет запись. Затем он впервые посмотрел на меня, еще раз зачитал мои права и спросил, понял ли я их. Я ответил, что понял. Он представился: - Я детектив Смайли. Вы действительно напали на детей. Какое оружие вы использовали? Биту? Дубинку? Куда вы дели то, с чем вы напали? Рано или поздно мы найдем это, так что, лучше, если вы сами скажете мне, где это находится.

Я ответил: - Рад познакомиться, детектив. Но не собираюсь отвечать на любые вопросы без присутствия моего адвоката. Я также хочу позвонить по телефону, на который имею право.

Детективу не понравилась моя речь, и скривившись, он сказал: - Хорошо, если вы хотите играть по этому сценарию, - и он крикнул тому, кто должен был его слушать: - Стоп запись. Затем он улыбнулся, теперь уже дружелюбно, и спросил: - Хочешь выпить? Может кофе, газировки, воды? Может быть, бутерброд или что-нибудь перекусить?

Я сказал: - Только адвоката и телефонный звонок.

Он пристально посмотрел на меня и сказал: - Так и чувствовал, ты выглядишь слишком знакомо. Ты же из телохранителей конгрессмена Моралеса, так? Он подождал, но когда я так и не ответил, он продолжил: - Ты же, вроде бы, служил в спецназе. Я помню тебя по одному из мероприятий, организованных конгрессменами.

Опять молчание с моей стороны. Я не помнил этого типа, хотя и работал со многими местными полицейскими. Он усмехнулся и продолжал: - Зачем тебе оружие, чтобы избить тех детей. Я просто предположил, учитывая твой рост и их данные, а также то, что их было трое, что у тебя должно было быть оружие. Извини за это.

Я по-прежнему молчал, поэтому он сказал: - Мы с тобой делаем одно дело, защищаем и служим, - он снова усмехнулся. Затем продолжил: - И, поскольку мы с тобой вроде как братья по оружию, я собираюсь дать совет, на само деле, лучший совет, который тебе когда-либо дадут. Мы обвиним тебя в нападении, нанесении побоев, краже и, возможно, нанесении увечий. Ты сильно навредил этим ребятам и за это получишь значительный срок. Если же будешь сотрудничать, то все может обернуться гораздо лучше. Судья расценит твое сотрудничество как раскаяние и смягчит приговор. Я лично передам судье, что ты был очень готов к сотрудничеству. Пойми, я твой друг. Сотрудничай, и все будет намного легче.

Я просто смотрел на него, и он продолжал пытаться разговорить меня.

— Послушай, я бы поступил так же, как и ты. Может быть, даже жестче, если бы нашел свою жену так... как это сделал ты. Я полностью понимаю. Просто не понимаю, как ты мог вообще поступить по-другому. Ты, должно быть, был в ярости, раз напал на этих детей. Возможно, твой адвокат будет ссылаться на временное помешательство.

— Насколько я понимаю, ты сделал то, что должен был сделать. Но судья не будет рассматривать это таким образом. Я, например, восхищаюсь тем, что ты сделал, поэтому я хочу, чтобы все прошло как можно проще для тебя. Как я уже сказал, я бы поступил так же. Но чтобы все было проще, ты должен сотрудничать и показать судье, что сожалеешь о содеянном.

Опять ничего не добившись, он продолжил: - Мы конфисковали твой телефон. Давай начнем с твоего пароля на телефоне. В рамках расследования ты по закону обязан сообщить нам свой пароль, чтобы мы могли открыть телефон. Это улика, - он подвинул ко мне блокнот с карандашом и выжидательно смотрел на меня, видимо ожидая, когда я дам ему свой пароль.

Усмехнувшись, я сказал: - Адвокат. Телефонный звонок.

— Послушай, ты можете позвонить своему адвокату через минуту, но когда он приедет, не сомневаюсь, что он скажет то же самое: ты обязан сообщить нам свой телефонный пароль, в интересах расследования. Мы просто сэкономим немного времени, если ты сообщишь его мне сейчас.

Я просто уставился на него.

В этот момент дверь открылась, и вошел начальник полиции Петти, посмотрел на Смайли, а затем на меня. Дернув плечом на детектива, он сказал: - Снимите с него наручники. Когда Смайли так и сделал, Петти продолжил: - Пойдемте со мной.

Когда Смайли начал вставать, Петти его остановил: - Не вы, а он.

Освободившись от наручников, я последовал за шефом из смотровой.

Когда я сказал: - Шеф, мне нужно позвонить, - Петти ответил: - Позвоните из моего офиса. В своем кабинете он подвинул мне телефон: - Набирайте свой номер после девятки.

Я сделал звонок конгрессмену Моралесу. Видимо, увидев, что звонят из полицейского управления, он тут же ответил. Я объяснил ему, что арестован и нахожусь в кабинете Петти, шефа полиции. Конгрессмен сказал: - Скажите Петти, чтобы он вышел из кабинета.

Я сказал: - Шеф, конгрессмен сказал мне попросить вас выйти.

Петти вздохнул, встал и сказал: - Ладно, мне все равно нужно отлить, - и ушел.

Когда я объяснил конгрессмену свою историю, он выслушал и сказал: - Я пришлю адвоката в течение часа. Вы же знаете, что нужно держать язык за зубами, верно? Вы можете поговорить с Петти, но не усложняйте ситуацию.

Будучи полностью согласен с ним, я просто ответил: - Да, сэр.

Закончив со мной, конгрессмен сказал передать трубку Петти. Я открыл дверь кабинета, Петти стоял снаружи, и я сказал ему, что с ним хочет говорить конгрессмен. Он вернулся и взял трубку.

Их разговор был в основном односторонним: Моралес говорил, а Петти повторял: - Да, конгрессмен. Хорошо, конгрессмен, - и менее чем через минуту Петти повесил трубку.

Я раньше работал с шефом полиции Петти, координируя работу муниципалитетов и организацию встреч конгрессмена. Он был назначен мэром, политическим союзником конгрессмена. Они оба баллотировались на этот пост при поддержке одной и той же партии. И партия будет поддерживать того, кого конгрессмен Моралес будет поддерживать.

Петти попросил меня: - Просто скажите мне, зачем вы отправили троих детей в больницу.

Я ответил: - В телефоне Тома Хейдена есть видео. Посмотрите его, и вы увидите, что Хейден и остальные напали на меня, я оборонялся.

Он подошел к двери и крикнул: - Смайли, телефон Хейдена ко мне. Когда Смайли так и сделал, но остался ждать у открытой двери, Петти сказал ему: -Выйди и закрой дверь.

Я открыл телефон Тома и прокрутил видео. Петти, видно, понравилось смотреть, как моя жена бегает голышом. Он просмотрел видео и сказал: - Ладно, этот ребенок толкнул тебя первым. Но зачем было отправлять их в больницу. Это же перебор.

— Их было трое, и они все футболисты, а я не хотел танцевать с ними всю ночь. Я просто хотел забрать свою жену и уйти оттуда. Поэтому я убедил их, что не надо больше ссориться.

— Том говорит, что ты украл у него телефон. Он говорит, что ты дал ему пощечину и забрал его телефон.

— Я дал ему пощечину? Правда? Он так сказал? Вы бы отдали мне свой телефон, если бы я просто дал вам пощечину? Я попросил его телефон, потому что видел, как он снимал видео с моей женой. Я просто попросил его, и он отдал мне его вместе со своим паролем. Так что, я ничего не крал.

В этот момент появился мой адвокат от конгрессмена. Он всегда занимался сбором средств на политические цели для конгрессмена и мэра. Он вошел в кабинет без стука и сказал: - Привет, шеф, как дела? Вижу, вы удерживаете моего клиента незаконно. Он же ничего не сделал, кроме как защищал себя и свою жену от трех мужчин, напавших на него. Мы с ним уезжаем. Сейчас же.

Петти сказал: - Майк, закрой дверь, - когда Майк так и сделал, Петти продолжил: - Послушай, отец этого парня делает большие вклады в фонды мэра и конгрессмена. Он позвонил мэру, а мэр позвонил мне. Я же не могу просто игнорировать его. Сын этого парня в операционной, ему делают операцию на сломанной кисти. Я думаю, парень имел что-то вроде футбольной стипендии, играя квотербеком. Ему тяжело будет делать это со сломанными пальцами. А его родители возвращаются из своего летнего дома и хотят меня видеть. Сегодня вечером. Что, по-твоему, я должен им сказать?

Майк, адвокат, сказал: - Я слышал, что есть видео? Когда Петти открыл телефон Тома, и показал ему, как моя жена бегает голышом, и как затем Том подошел и толкнул меня, Майк посоветовал шефу показать видео его родителям и сказать им, что вам пришлось отпустить Марка под подписку, пока вы не уладите все обвинения с окружным прокурором. Насколько я понимаю, есть также фотографии и видео, на которой его жена, или Том, или они оба сидят с бутылками спиртного и курят травку. Парню восемнадцать. Намекнуть, что выпивка и наркотики его ребенка на вечеринке у них дома, могут стать для них проблемой. Никто из этих троих еще не дорос до употребления наркотиков или алкоголя.

Так что, скажите им, что им лучше беспокоиться о своем сыне, а не о том, что случится с Марком. Объясните им, что вы пытаетесь защитить их и их сына. Если хоть что-то из этого всплывет, огласка не пойдет на пользу ни им, ни их сыну, ни их автосалону. И пускай забудет о стипендии. Если это всплывет, этому ребенку вряд ли будут светить колледж. Если хотите, можете сказать, чтобы он сам позвонил мне. Я попытаюсь его убедить. Они, конечно, сойдут с ума, но проглотят это.

Вздохнув с облегчением, шеф Петти сказал: - Чувствую, это может сработать. Сейчас же еду в больницу. Постараюсь встретить там Хайденов, когда они приедут. Я позвоню вам, если будут какие-либо проблемы.

Затем шеф обратился ко мне: - А вы постарайтесь держать свою жену под контролем. Или, по крайней мере, с закрытым ртом. Можете идти. Если мне понадобится от вас что-то еще, я свяжусь с Майком.

Майк сказал: - И еще кое-что. Мне понадобятся копии всех фотографий и видеозаписей с женой Марка, а также видео, где Том толкает Марка. И сегодня же, пока что-нибудь из них не исчезло.

Успокаивая Майка, я сказал: - У меня есть копии всего.

— Это хорошо, но мне будут нужны копии от шефа. Никто не сможет потом заявить, что мы сами изменили фотографии или видеозаписи, если я получу их от шефа Петти.

Петти ответил: - Я отправлю их вам сегодня вечером. Мне стало ясно, что завтра к этому же времени все в городе будут знать о голой вечеринке моей жены у бассейна.

Я попросил шефа вернуть мой телефон. Петти позвал Смайли, стоявшего за дверью, и приказал ему принести его, и через минуту мой телефон оказался у меня.

Мы с адвокатом покинули полицейский участок. На выходе Майк предложил подвезти меня домой, когда он узнал, что меня доставили в участок в наручниках. В машине Майк постарался успокоить меня, хотя я и без этого не переживал за свою судьбу, зная о железных аргументах своей правоты: - Не беспокойтесь о происшедшем, никаких обвинений предъявлено не будет. Хейден рекламирует свой автосалон как честный, придерживающийся консервативных ценностей христианский автосалон. Покупатели зададутся вопросом, насколько консервативны эти ценности, если узнают, как его ребенок устраивает вечеринки с выпивкой и наркотиками и распутничает.

Поняв, что он сейчас сказал лишнее о моей жене, Майк посмотрел на меня и сказал: - Извините, я не хотел сказать...... Я поднял руку, успокаивая его, и пожал плечами. Что есть, то есть. Он продолжил: - Если кто-нибудь побеспокоит вас по этому поводу или снова появятся копы, звоните мне. Не отвечайте ни на какие вопросы без меня. Я поговорю с окружным прокурором завтра. Он ничего не будет предпринимать, так как обязан нашему боссу своей работой. Но, серьезно, больше никаких разборок с этими детьми. Держитесь от них подальше, ладно?

Я кивнул. Том меня вообще не интересовал. Некоторое время мы ехали молча. Затем Майк посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: - Я всегда считал вас хорошим парнем, и, пожалуйста, не поймите меня неправильно, но я не могу понять, почему конгрессмен нанял именно вас для своей личной охраны. Вы не такой уж и большой, а обычно охранники огромные и устрашающие.

Я ничего не сказал; я и сам знал, что я не огромный и не страшный.

Майк продолжил: - Однажды вечером мы с конгрессменом болтали, выпивая, и я спросил его, зачем ему нанимать таких, как вы, а не настоящих горилл, для охраны. Он рассказал мне о вашем прошлом в спецназе, а затем сказал: - В моей службе безопасности есть большие парни. Любой, кто захочет причинить мне вред, будет следить за ними; но они не станут следить за Марком. Они скорее решат, что он мой бухгалтер или политический консультант. Поэтому никто и не заметит его приближения.

Майк посмотрел на меня. Мне нечего было сказать, поэтому он усмехнулся и сказал:

— Похоже, кому-то сегодня не повезло заметить тебя вовремя.

Затем Майк продолжил: - Кстати, про спецназ. Я всегда считал вас, ребята, здоровяками с кучей мускулов. Наверное, это из-за фильмов Джона Уэйна (1907-1979, голливудский актер и режиссер, "король вестернов", рост 193 см., вес – 105 кг. Прим.пер.), когда он снимал это кино про таких ребят много лет назад. Он и сам был крупным парнем. А что за ребята в вашей группе были все такие?

Я подумал о парнях, с которыми служил, и ответил: - Да, большинство в моем отряде были примерно такими же. Это же относилось практически ко всем в нашей группе.

Майк переспросил: - В группе?

— Организационно каждый отряд состоял из двенадцати человек, которые входили в роты, роты в батальоны, а 2-3 батальона составляли Группу спецназа. Никто из нас не был таким уж крупным, мы должны были уметь воевать, а не пугать своим размером. Вообще, я иногда думаю, что в спецназ набирают людей среднего роста, потому что не хотят, чтобы враг сразу заметил наше приближение.

Он рассмеялся и сказал: - Значит, нет каких-нибудь Джонов Уэйнов?

— Я не помню, чтобы где-нибудь его видел. Я бы заметил, он бы точно выделялся.

Майк высадил меня у моего дома и дал свою визитку. Я посмотрел, как он уезжает и подумал: - Никто - ни шеф полиции, ни копы, ни конгрессмен, ни мой адвокат – так и не спросили меня о Сью. Наверное, я мог бы порубить ее на куски и закопать на заднем дворе, и так бы никто и не захотел о ней узнать. Наверное, я был бы счастлив, если бы так и сделал. Если бы о ней больше никто ничего не услышал, наверное, меня бы начали допрашивать, что с ней случилось? Все-таки хорошо, что я не склонен к насилию.

Когда я открыл дверь, тут же увидел Сью, сидящую на диване в гостиной. Она приняла душ и переоделась в шорты и скромный топ. Никакой косметики, волосы собраны в конский хвост. Она хотела выглядеть юной и невинной. Понявшись, он обеспокоенно спросила: - И как все прошло с полицией?

Я проигнорировал ее, пошел на кухню за бутылкой воды, вернулся и сел на стул напротив нее. Она спросила: - Тебя арестовали?

Я просто уставился на нее.

Она продолжила: - Я подтвержу, что они напали на тебя первыми. Я засвидетельствую, что ты просто защищался.

Я просто продолжал смотреть на нее. Наконец, она сказала: - Я знаю, что это плохо. Я знаю, что на самом деле я не могу дать разумного объяснения, но просто хочу рассказать, что произошло. И почему. Могу я это сделать? Ты готов послушать? Марк, я люблю тебя. Я хочу остаться замужем. Я сделаю все, о чем ты попросишь.

Наконец я раскрыл рот: - Я не хочу даже смотреть на тебя, не говоря уже о том, чтобы слушать все твои бредни. Иди в гостевую и оставайся там. Когда я буду готов поговорить с тобой, я позвоню. - Она колебалась, не желая уходить, поэтому я сказал: - Не надо болтовни. Если захочешь поесть, приготовь себе что-нибудь и отнеси в гостевую. Я не хочу, чтобы ты была рядом, как в спальне, так и на кухне. И определенно не хочу слышать ничего из того, что ты можешь сказать. Иди! Сейчас же!

Она встала и направилась в комнату для гостей.

Почему я просто не сказал ей, чтобы она уходила? Я хотел посмотреть, что будет со мной по закону. Если они решат предъявить мне какие-либо обвинения, я хотел, чтобы Сью свидетельствовала в мою пользу, а не против меня. Я должен был держать Сью при себе, пока не разрешится моя юридическая ситуация.

Вот так мы и прожили субботу и воскресенье: Сью, как привидение, бродила по нашему дому, выходя из гостевой спальни только для того, чтобы поесть и сходить в туалет. Все еще ожидая услышать что-нибудь от Майка, моего адвоката, я решил выйти на работу в воскресенье. Работа означала сопровождение жены конгрессмена, обычно в продуктовый магазин и обратно. Один из здоровенных, устрашающего вида парней из моей службы безопасности сопровождал их сына на вечеринку к однокласснику. Я уверен, что все дети и их родители находили его очень грозным.

Конгрессмен должен был вернуться только в среду или четверг, поэтому в понедельник я остался дома. Сына конгрессмена сопроводили в школу, а его жена весь день была дома, так что я оказался не у дел. Мне нужно было составить график дежурств моей команды на ближайшую неделю, и я мог бы сделать это дома.

Сью пошла в школу на занятия. Ей пришлось воспользоваться услугами Uber, так как ее машина была припаркована у школы. Ее машина осталась там, потому что именно там она бы ее оставила, если бы они поехали на дебаты на школьном фургоне. Это было сделано для моих глаз. Если бы я проходил мимо школы, как раз по пути к конгрессмену, мне бы стало любопытно, почему ее машины нет на школьной парковке. Должно быть, она отправилась вечеринку к Тому на его машине.

Позвонил Майк и сказал: - Итак, вы сняты с крючка. Официальная версия гласит, что на вас напали, и вы защищались. Один из парней, пострадавших от вас, тот, чье лицо вы изменили, признался, что они напали первыми. Он утверждает, что вы вторглись на чужую территорию, поэтому они пытались вышвырнуть вас вон. В нашем городе этим футболистам многое сходит с рук, но они не могут силой выкинуть кого-то со своей территории, если вы никому не угрожаете. Применение силы при незаконном проникновении на территорию должно быть пропорционально угрозе, а вы просто стояли там, хладнокровно и спокойно, не угрожая, пока Хейден не начал толкать вас. Они могли бы попросить вас уйти, а в случае вашего отказа, они должны были вызвать полицию, но не имели права вас тронуть. В любом случае, видео, которое снимал Том, - ваш железный аргумент. И это подтверждается тем, что этот парень рассказал полицейским. Так что против вас не будет выдвинуто никаких обвинений.

И адвокат добавил: - Так что, у них нет против вас обвинений в нападении и нанесении побоев, но у нас могут быть. Прокурор штата спросил, хотите ли вы сами выдвинуть против них обвинение?

— Нет, они меня не волнуют. Насколько вы уверены, что все обвинения против меня закрыты?

— Во-первых, вы находитесь под защитой конгрессмена Моралеса. Окружной прокурор и прокурор штата не собираются идти против его воли. Во-вторых, у вас больше оснований для обвинения их, чем у них на вас. Вы вовсе не были агрессивны, это они напали на вас. Учитывая обстоятельства, некоторое превышение пределов обороны, вероятно, сойдет вам с рук.

— Единственное, что осталось, - это кража телефона Тома. Никто не верит, что он просто отдал его вам. Но если они будут преследовать вас из-за телефона, то информация о нем всплывет в суде. Старик Хейден, дедушка Тома и тот, кто командует в этой семье, не хочет этого. И вы отдали телефон полиции; теперь он у окружного прокурора. Они не собираются настаивать на вопросе о телефоне.

— Хорошо, спасибо. Это большое облегчение.

— Другие новости о вашей жене и отпрыске Хейденов не очень хорошие. Давайте начнем с вашей жены. Родители Тома хотят выдвинуть против нее обвинения в совращении их сына. Их сыну есть восемнадцать лет, так что это не пройдет. Когда копы на машине скорой помощи прибыли к парню домой, они обнаружили там наркотики и алкоголь. У парня даже не хватило ума избавиться от всего этого до приезда копов. А вот и видео, на котором ваша жена курит травку, поскольку они не нашли ни табака, ни ручек для вейпа.

— Том для полиции утверждает, что наркотики и алкоголь принесла ваша жена. Он и двое других ребят еще недостаточно взрослые, чтобы пить или употреблять частично разрешенные наркотики. За это ей могут предъявить обвинение. Даже если это не она принесла с собой наркотики и спиртное, она не может пить и употреблять наркотики в присутствии учеников школы. Итак, прокурор штата выдвигает обвинения: употребление запрещенных веществ или содействие совершению правонарушений несовершеннолетними, или и то, и другое. Любой из них, учитывая обстоятельства, может быть обвинен в уголовном преступлении в этом штате. Они могут заявить, что это ваша жена дала им наркотики, чтобы соблазнить их. Это может обернуться для вашей жены обвинением в изнасиловании. Родители Хейдена и их старик действительно хотят расправиться с ней. Они рассматривают обвинения, и ваша жена может быть арестована сегодня или завтра.

— Но окружной прокурор хочет привлечь к ответственности Тома больше, чем вашу жену. Оказывается, в телефоне парня есть фотографии и видео более чем дюжины других девушек. Не знаю, видели ли вы их?

Я сказал: - Видел там фотографии других девушек, но я не присматривался к ним, а искал фото своей жены.

— Так вот, это все фотографии девочек из старшей школы, и все они очень откровенные. На некоторых фотографиях есть шестнадцатилетняя дочь окружного прокурора. Очень откровенные, даже порнографические фотографии и видео с ней. И на всех проставлена дата. Проблема Тома Хейдена заключается в том, что сейчас девочке всего шестнадцать, а когда были сделаны ее фотографии и видео, она была еще моложе. Брачный возраст в этом штате составляет семнадцать лет. Том был уже совершеннолетним, когда делал фотографии, и поэтому считается взрослым. Тому станет еще хуже, если докажут, что он делился фотографиями и видео. А он, скорее всего, так и сделал. Окружной прокурор жаждет крови Тома. Так что, у Тома не будет той жизни, которую он и его родители планировали для него.

— Это обещает стать интересным. Семья Хейден не хочет, чтобы какие-либо фотографии и видеозаписи стали достоянием общественности. Они собираются обвинять вашу жену в разовом совращении их бедного, ни в чем не повинного сына. А окружной прокурор должен использовать фотографии и видеозаписи, чтобы привлечь к ответственности Тома, который подверг сексуальному насилию и снимал на видео дочь прокурора. Есть ставки на то, кто победит в этом деле?

— Но ладно, это все возможно. Как бы то ни было, вашей жене понадобится адвокат. Если вас не привлекают к ответственности, значит, конфликта интересов нет, так что я могу заняться ее защитой, если хотите.

Я ответил: - Теперь это ее проблема. Я собираюсь развестись с ней, поэтому мне нужен адвокат по бракоразводным процессам. У вас есть кто-то на примете?

— Да, я могу переключить вас на Мэг Харрисон, когда мы закончим. А если вы обратитесь за своей защитой в нашу фирму, тогда я не смогу вести дело вашей жены.

— Спасибо, но как я уже сказал, это ее проблема.

Майк пообещал держать меня в курсе событий, попросил остаться на телефоне и он переключит меня на адвоката по разводам. Через короткое время в трубке раздался женский голос: - Мэгги Харрисон, чем вам помочь?

Мы обсудили с ней причины моего развода, и назначили встречу на следующий день. Она продиктовала мне список необходимых ей документов: кто из нас что принес в брак, кто чем владеет сейчас, вместе или по отдельности, доказательства супружеской измены. Кстати, оказывается, что супружеская измена в нашем штате влияет на распределение имущества при разводе.

— У вас есть доказательства неверности вашей жены?

Я рассказал ей о фотографиях и спросил: - Могу ли я выставить ее из дома прямо сейчас, сегодня?

— Давайте, я посмотрю ваши документы завтра. Если вы совместно владеете вашим домом, так что нет, вы не можете выставить ее из дома, пока она сама не согласится уйти. Если вы не сможете уговорить ее уйти самой, и вы будете какое-то время находиться в одном доме, у вас не может быть с ней интимных отношений. Если дело дойдет до суда и судья обнаружит, что вы все еще продолжаете свои отношения, он скажет, что близость показывает, что вы пытаетесь во всем разобраться. Что вы все еще пара. Даже если вы подали на развод, судья может просто приостановить процесс и назначить брачные консультации.

Я сказал ей, что хочу, чтобы Сью ушла из дома, и попытаюсь убедить ее съехать. После этого мы договорились о завтрашней встрече.

Сью пришла домой в обычное время после школы, так что ее пока не арестовали.

Я усадил ее на диван, сам сел напротив и сказал: - Я готов тебя выслушать, но мне не нужны отговорки, оправдания, рациональные объяснения того, как ты сожалеешь или что ты чувствуешь по этому поводу. Я просто хочу знать, что произошло. Даты, время, обстоятельства. Если сможешь это сделать, я готов выслушать.

— У тебя есть один-единственный шанс сказать мне правду. Я просмотрел телефон Тома и видел все фотографии и видео, которые он делал с тобой. О некоторых из этих фотографий и видео ты знаешь, о некоторых - нет, так что знай, я уже видел большую часть из них и пойму, если начнешь лгать. Первая ложь - и на этом все заканчивается. Понимаешь?

Сью начала: - А смысл мне врать? Если ты уже знаешь, даже хуже того, если видел видео и фото, которые он сделал? Нет необходимости возвращаться ко всему этому. Позволь мне просто попытаться объяснить.

Но мне было нужно, чтобы Сью сама своей рукой призналась в своей неверности, чтобы использовать это при разводе. Вот почему я хотел установить хронологию. Ее оправдания и рациональные объяснения были мне попросту не нужны. Так что, я поднял ставку: - Ну давай, расскажи, что произошло. Развесели меня. Но помни: как только начнешь врать, все кончится.

Сью некоторое время пристально смотрела на меня, наверное, решая, ухудшит ли ее признание отношения между нами, или, будет лучше, если теперь она настроится на честность. Наконец, она решилась и сказала: - Хорошо, я напишу, но сначала все-таки хочу объяснить.

— Хорошо, можешь объяснять все, что хочешь. После того, как расскажешь мне, что произошло.

Она спросила: - Они собираются привлечь тебя к ответственности? За избиение Тома и остальных?

— Нет, не похоже, - я открыл на своем телефоне приложение для голосовой записи и положил его на кофейный столик между нами, включил запись и сказал: - Я собираюсь записать то, что ты рассказываешь. Просто говори правду. С чего все началось?

Сью глубоко вздохнула, посмотрела на телефон, ведущий запись, а затем на меня. Потом начла: - Том и Холли общались. В 10 вечера мы проверяем номера, чтобы просто пересчитать носы, убедиться, что все на месте и все в порядке. После проверки номеров все ребята должны оставаться в своих комнатах, смотреть телевизор, читать, заниматься, спать, что угодно; и потом мы не проверяем их снова, если нет проблем. Том тогда выгонял своего соседа по комнате и тот спал на полу в комнате другого товарища, а Холли проводила ночь с Томом в его комнате. Я подозревала, что именно этим они и занимались, но им обоим уже было восемнадцать, и они могли бы даже жениться без чьего-либо разрешения, если бы захотели. Я не полагала, что в мои права входит вмешиваться, и если бы я это сделала, они просто были бы более осторожны. Может быть, даже уходили бы из отеля, чтобы переспать. Тогда я подумала: - По крайней мере, мы знаем, что они в безопасности.

— Потом, в начале апреля мы были на окружном турнире, ночевали в пятницу, а в субботу весь день дебатировали. Том постучал в мою дверь в пятницу вечером после 10-часовой проверки. Я была в постели, но накинула гостиничный халат и впустила его. Он был очень обеспокоен предстоящими дебатами следующего дня. Поэтому он сел на рабочий стул, а я - на кровать, и мы обсудили стратегию дебатов. Вообще-то, в этом и заключалась моя роль: помощь в стратегии дебатов. Казалось, после нашего разговора он почувствовал себя лучше и ушел.

В следующую субботу у нас опять с утра должны были быть дебаты и мы бы были заняты весь день, поэтому мы заехали в отель в пятницу. Вечером Том снова постучал в мою дверь. Те же опасения по поводу дебатов на следующий день. Та же дискуссия. Том сидел на стуле, я - на кровати.

— Пока мы разговаривали, он встал и сел рядом со мной на кровать, чтобы обсудить несколько своих идей, которые он записал. Я не думала, что это так уж и важно. Мы обсуждали планы дебатов, когда он поцеловал меня. Это было для меня шоком, и я замерла. Он, должно быть, принял это за знак того, что я не против поцелуя, поэтому он... продолжил.

И в итоге остался на ночь.

С тех пор, когда мы уезжали, он проводил ночь со мной в моем гостиничном номере. А Холли, должно быть, однажды зашла в номер Тома и застала там только его соседа по комнате. Видимо, так она т поняла, что Том был у меня в номере. Она вызвала меня на разговор, но я, конечно, все отрицала. А у нее, естественно, не было доказательств того, что мы с Томом встречались, мы были осторожны, но Холли не дура. Она сказала, что я вызываю у нее отвращение. Хуже того, она позвонила тебе и оставила свое сообщение. Затем она рассказала обо мне и Томе Максу. Я не могла допустить, чтобы она шпионила за мной и докладывала обо мне тебе с Максом, поэтому я заставила ее уйти из команды. К тому моменту ей все это и самой надоело, так что не потребовалось много усилий, чтобы она заявила об уходе из команды. Это было где-то на третьей неделе апреля.

Говоря об этом, мне показалось, что Сью, как будто сама была в некотором восторге от того, что Том предпочел ее Холли. Я спросил: - Я думал, Том перешел от Холли к Аде?

— Насколько я знаю, Том с Адой никогда не были в связи. Я просто придумала это для тебя, как причину ухода Холли из команды. Но Холли пошла к Максу со своими подозрениями. И Макс тоже столкнулся со мной лицом к лицу, и я снова все отрицала. Макс знал, что я лгу, и ушел с поста тренера команды. Свой уход он объяснил тем, что ему нужно больше бывать дома, со своей семьей, но на самом деле он ушел, потому что боялся, что нас с Томом раскроют. Это положило бы конец моей преподавательской карьере, а последствия могли бы положить конец и его работе в школе. Он не хотел никаких последствий.

Я перебил: - Ты же говорила мне, что Холли ушла из команды, но не сказала об уходе Макса. Почему?

— Уход Холли было легко объяснить. Парень бросил девушку-подростка ради ее подруги. А уход из команды еще одного человека, особенно Макса, тренера, и когда оставалось всего несколько недель на итоговый турнир, точно вызвал бы у тебя подозрения. Я подумала, что ты бы точно предположил, что Макс ушел из-за чего-то, связанного со мной. Особенно после телефонного сообщения Холли. А я не хотела, чтобы ты что-то вынюхивал. Ты бы не поверил, но он уволился, чтобы проводить больше времени со своей семьей. Хотя Дарлин, очевидно, так и считала на самом деле.

Я спросил: - А может Макс уволился, потому что ты теперь была с Томом, а не с ним? Может его тоже выгнали?

— У нас с Максом не было отношений. Всегда существуют подозрения, что учителя-мужчины и женщины встречаются, как ты и упрекал меня, поэтому мы держались на расстоянии. Макс никогда не был в моей комнате, а я - в его. Если нам нужно было поговорить лично, это всегда происходило в холле или в каком-нибудь общественном месте.

— Как ты уже знаешь, турнир по дебатам закончился три выходных назад. Родители Тома каждые выходные при хорошей погоде отправляются в свой пляжный домик. В последние два уик-энда, как я уже говорила, я как будто должна была быть на двухдневном турнире, но мы остались с Томом в его доме. Предполагалось, что мы будем только вдвоем. Немного наркоты, немного выпивки - и только мы вдвоем.

— Мы с Томом играли в бассейне, когда появились двое его друзей. Тех парней, которые напали на тебя в эти выходные. Кит и Стив. Они были линейными в нашей футбольной команде. Мы с Томом были голыми в бассейне. Я оказалась как в ловушке и пыталась прикрыться, но двое друзей разделись и прыгнули в воду. Том познакомил нас, сказал, что мы собираемся устроить вечеринку, и мы поиграли в бассейне. Сначала мы просто играли в салочки и плавали наперегонки. Мы все были обнажены, и было много прикосновений, но до поры ничего по-настоящему сексуального.

— Догонялки были очень утомительными, поэтому мы сделали перерыв. Мы все еще тяжело дышали после заплыва, и один из них сказал, что я не в форме, так как дышала тяжелее, чем они трое. Я утверждала, что я в отличной форме. Мы смеялись, что готовы поспорить, кто из нас сможет задержать дыхание под водой дольше всех. Один из них принес во внутренний дворик ручки с вейпом, и мы все покурили. Я получила настоящий кайф.

— Том сказал: - Давай поспорим? Проигравшие уступают победителям. Я против них троих. Если бы я оставалась под водой дольше остальных, они все должны были уступить мне. Если один или несколько из них оставались под наркозом дольше меня, мне пришлось бы сделать им минет. Я была очень под кайфом, поэтому согласилась. И почему-то верила, что обыграю их, останусь под водой дольше, чем любой из них, поэтому выиграю и мне не придется никому делать минет. Мы пошли ко дну, и двое из них продержались дольше меня. Так что я проиграла это дурацкое пари.

— Итак, ты оплатила ставки, - Сью опустила глаза и кивнула. – И что ты сделала, завела их по одному в дом?

Сью покраснела: - Нет, мы все остались у бассейна, - и после паузы добавила: - Были еще соревнования, которые я снова проиграла, и ставки.... пошли выше.

— Например, какие?

— Какая разница?

— Все-таки, что за соревнование? Каковы были ставки?

— Просто глупое дерьмо. Они хотели поиграть в футбол. Мы вышли из бассейна, и Том пошел за своими футбольными наплечниками, чтобы я их надела.

Я спросил: - Значит, ты играла с ними в футбол в наплечниках и ни в чем другом?

— Тогда мне это показалось забавным. Мы все были под кайфом и больше времени проводили, падая со смеху, чем играя в футбол. Но мы все-таки немного поиграли в футбол. Они показали мне, как направлять мяч по центру. Присесть на корточки, ноги расставить, мяч прямо перед моей головой, взять мяч двумя руками, поднять голову, а затем передать мяч в руки квотербеку между ногами... ну, ты знаешь, как это делает центровой. Я всегда была в центре, но они трое по очереди играли на позиции квотербека. Как только я отбивала мяч, я должна был бежать и перехватить бросок квотербека. Если я ловила мяч, то должна была бежать и пытаться совершить тачдаун. Мне никогда не позволяли этого сделать. Они позволяли мне ловить мяч, но каждый раз один из них подхватывал меня и относил вместе с мячом в свою, как они говорили, конечную зону. Так что тот, кто меня подбирал, получал тачдаун. У меня же так никогда и не было тачдаунов, поэтому я проиграла.

— И на что спорили?

Сью отвела взгляд и прошептала: - Больше, чем на минет. В тот момент я была по-настоящему пьяна, и мы все были под кайфом большую часть выходных. Мы вчетвером оставались дома у Тома, пока я не вернулась домой в воскресенье вечером. В основном мы загорали, плавали и.... играли, - Сью замолчала.

— Это было два выходных назад. А что случилось в прошлые выходные?

— Я сказала Тому, что буду у него, только если мы будем одни, без его друзей. Он согласился, но все равно пригласил их. На этот раз, несмотря на то, что я все время просила его остановиться, Том снял на видео, как я в бассейне убегаю от Стива и Кита. Я пыталась убежать от них. И ты это видел.

Я сказал: - Если бы ты хотела убежать, ты бы забежала в дом, оделась и вернулась домой. Но ты побежала на задний двор, чтобы они могли тебя там поймать.

Сью опустила глаза.

Ответа не последовало, и я продолжил: - Итак, с Томом вы начали в апреле, а пару выходных назад присоединились еще пара парней. Сью опустила взгляд на свои колени, ничего не сказав. Я спросил: - Так Макс был когда-нибудь в этой группе?

— Нет, я же говорила тебе. У тебя была паранойя из-за Макса, но для этого не было причин. Мы с ним были и остались просто друзьями.

— Тогда кто же еще? Сью посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я продолжал: - А что насчет парня, который, по твоим словам, составляет расписание школьных дебатов, в каких школах и в каком порядке. Когда ты начала с ним спать?

Сью широко раскрыла глаза и, потрясенная, спросила: - Откуда ты о нем знаешь?

— Когда ты шутила обо всех мужчинах, с которыми спала, все они были во множественном числе: судьи, координаторы мероприятий, школьные кураторы; никого конкретного, кроме одного парня, который, по твоим словам, составлял расписание дебатов. Тогда я и понял, что он реальный человек и ты с ним спишь. Так когда ты с ним начала?

Сью уставилась на меня, наверное, пытаясь понять, насколько правдивой она может быть. Наконец, она ответила: - Некоторое время назад. Ничего серьезного, просто было чем заняться, а не сидеть в своей комнате и пялиться в телевизор. Всякий раз, когда он останавливался в том же отеле, что и мы, я приходила к нему в номер, мы смотрели какой-нибудь фильм, у него всегда было вино, и...... я оставалась у него на ночь. И последнее время примерно пару месяцев я ничем с ним не занималась.

— Потому что Том встал на пути у тебя с этим парнем.

Сью опустила глаза, ничего не ответив. Я решил настаивать: Итак, еще одним парнем в единственном числе, с которым ты, по твоим словам переспала, - был Макс, о котором ты упомянула, когда шутила. Так ты с ним переспала? Скажи мне правду.

— Какая теперь разница?

— Так значит да.

— Нет, я не это имела в виду. Я просто хотела сказать, что после всего, что я тебе уже рассказала, какая разница, были ли у меня другие. На самом деле, у меня ничего не было с Максом. И нет причин лгать сейчас.

— Но были и другие. Кто еще?

Сью сказала: - Марк, я понимаю, что у меня проблема. Я просто не могу быть одна, поэтому я завожу... дружбу. Если я остаюсь одна, я вообще не могу заснуть, у меня начинается депрессия, мне кажется, что я вот-вот умру. Я всегда был такой, но с возрастом стало еще хуже. Эти ребята для меня ничего не значат, они просто составляют мне компанию. Я знаю, что это болезнь, и теперь я обращусь за помощью. Начну посещать психотерапевта по этому поводу. Завтра же первым делом поищу что-нибудь подходящее.

— Я проработал на службе пять лет после того, как встретил тебя, и три года после того, как мы поженились. У тебя все это время была... компания?

— Пока ты служил, у меня было несколько парней. Несколько в колледже и двое после того, как я вернулась сюда. Мне было очень одиноко. Я была так влюблена в тебя и так хотела выйти замуж. И думала, что смогу справиться с твоим постоянным отсутствием. Но я не смогла. И я рассталась с парнем, с которым встречалась, как только тебя выписали.

— С кем?

— Ты никого из них не знаешь. Я не разговаривала ни с одним из здешних парней уже много лет. Думаю, один уехал, а с другим я иногда сталкиваюсь, но мы просто говорим "Привет" и занимаемся своими делами. Мне было одиноко, когда тебя не было. Я вырос здесь, и у меня до сих пор есть друзья, которые были у меня со времен начальной школы. И мои родители, и сестра. Но все равно было ужасно одиноко лежать ночью в постели, когда тебя не было рядом.

Я бывал в отъездах, служил своей стране. Мы со Сью поженились после того, как она окончила колледж. В то время я служил в армии, и после свадьбы мне предстояло отслужить еще три года. Сью закончила школу, мы поженились, и Сью вернулась домой, чтобы преподавать в государственном школьном округе, где она училась в детстве. В конце концов я уволился и устроился на работу в службу безопасности конгрессмена.

Наконец, она подняла глаза и сказала: - Это все, что у меня было. Теперь я могу объяснить?

Я сказал: - Конечно. Мне всегда приятно слушать интересные истории.

— Во-первых, как ты узнал, что я у Тома? Что я буду там?

— Твой хороший друг Макс услышал, как Том хвастался, что ты придешь к нему на вечеринку. И Макс рассказал мне.

— Хорошо, я рада, что он сказал тебе, - Сью сделала паузу, а затем продолжила свое объяснение: - Итак, я была абсолютно честна. Я совершила несколько серьезных ошибок. Я сознаю это. Серьезные ошибки. Я также знаю, что мне не нужен ни один из этих парней, это просто моя болезнь. Мне нужен только ты и я хочу только тебя. Мы можем это исправить. Я получу помощь. И никогда больше не буду тебе изменять.

— Но позволь мне попытаться рассказать о них. Тот парень, планировавший турниры, на самом деле был не более чем от скуки и одиночества в гостиничном номере. Не то чтобы я принарядилась и шла развлекаться в бар или клуб. Мне пришлось остаться со студентами.

Я перебил ее: - Но ты оставляла студентов, чтобы побыть с этим парнем в его комнате.

— Только когда он останавливался в том же отеле, что и мы. Я была бы, самое большее, в нескольких этажах от команды. У меня всегда был с собой сотовый, если бы я им понадобилась. Я даже не помню, когда у нас с ним это началось. Пару лет назад. Не то чтобы мы когда-либо планировали встречаться. Если он был на турнире и останавливался в нашем отеле, мы просто составляли друг другу компанию. Но если я больше никогда его не увижу, я не буду его искать.

— Что касается Тома, ты же знаешь, что мне нравится работать над дебатами. Я как будто возвращалась в старшую школу и колледж. Когда я училась в старшей школе, я была без ума от нашего квотербека, самого популярного парня в школе. Он приставал ко мне, но все, чего он хотел, - это секса. Если бы я пошла с ним, мы бы пару раз переспали, он бы похвастался мной перед своими друзьями, и на этом все бы закончилось. Это не то, чего я хотела, поэтому у нас с ним ничего не получилось. Я была не из таких девушек.

Я снова перебил: - Но сейчас ты такая и есть.

Сью заплакала, посмотрела на свои руки, сложенные на коленях, и продолжила: - Мне действительно нравился тот парень в старших классах, и я всегда задавалась вопросом, как бы это могло быть. Совершила ли я ошибку, отказав ему? Он был таким плохим? Мне показалось, что я действительно нравилась ему. Может быть, из этого что-то и вышло бы. В моем воображении он всегда был лучше, чем на самом деле. В любом случае, в моей голове он был незаконченным делом долгие годы. Не то чтобы я предпочла бы его тебе. Я тебя люблю. Это просто то, что не давало мне покоя.

— А Том очень похож на ту мою школьную любовь: очень красивый и очень популярный. Поэтому, когда он поцеловал меня, это был еще один шанс узнать, каково это - быть с квотербеком средней школы, второй шанс вернуться в прошлое и быть с самым популярным парнем в школе.

Сью опустила глаза: - У меня было ощущение, что я могу вернуться в старшую школу. Наверное, я чувствовала, что взрослею и жизнь проходит мимо меня. А мои ученики с каждым годом выглядели все моложе. Я многое пропустила в старшей школе. Мои подруги тогда ходили на вечеринки у бассейна, где курили травку, выпивали, обкуривались и перепихивались с кем попало. Они все веселились. И потом рассказывали мне истории о своих приключениях. Я осуждала их, говорила им, что они шлюхи, но, честно говоря, я им завидовала. Они были дикими и свободными. Им было все равно, что думают о них другие.

— Тогда я была в команде по дебатам. И считала себя горячей девчонкой с мозгами. Мне нравилось вести дебаты, и я была не из тех девушек, которые плавают голышом на вечеринках у бассейна, ловят кайф и трахаются с квотербеком только потому, что он квотербек.

— Итак, теперь я повзрослела, и Том, другой квотербек, преследовал меня, и я могла притвориться, что вернулась в старшую школу. Вот и все, что было. Просто моя школьная фантазия о том, чтобы быть девушкой квотербека и ходить на все те вечеринки, которые я пропустила. Будто бы я снова молода и свободна.

— А двое других футболистов?

— Этого не должно было случиться. Я не знала, что Том пригласил их присоединиться к нам. И вдруг они оказались там вдвоем, в бассейне, и все голые. Я подумала, что если останусь в бассейне, то смогу немного прикрыться. Если бы я сразу вышла из бассейна, мне пришлось бы всю дорогу до дома бежать голышом. Ты же видел, как далеко. Я также подумала, что, поскольку я учитель, а они ученики, я смогу контролировать ситуацию.

— Это то, что я говорила себе, но, честно говоря, чувствовала себя так, словно снова стала подростком и попала на ту вечеринку у бассейна, которую избегала в старших классах. Наркотики, спиртное и мальчики. Том, целуя меня, дал мне иллюзию, что я могу понять, чего мне не хватало. Я не переживала заново свою юность; я жила той юностью, о которой, как мне казалось, сожалела, что она не прожита.

— Но это было уже слишком. Трое парней, все молодые, похотливые, ненасытные. И каждый из них мог бы рассказать большему количеству друзей о том, с какой дикой учительницей они переспали. Я переживала, что в следующие выходные с Томом могло быть еще больше парней, поэтому я сказала Тому "никаких друзей". Он согласился, но эти двое вернулись. На этот раз они разделись только до шорт, потому что знали, что Том снимает видео. Я почти уверена, что это была подстава. Том хотел, чтобы я снялась с ними на видео. Я не знаю, как он планировал использовать его, но он явно что-то замышлял. Хорошо, что ты вовремя приехал и его телефон оказался у тебя.

Она улыбнулась мне: теперь я был ее героем-спасителем. Это шедеврально...

Сью продолжала: - Я знаю, что вела себя ужасно, но я люблю тебя. Никто из этих парней ничего для меня не значил. Это была просто фантазия, или скука, или одиночество, и всегда был только секс. На самом деле меня не волнует ни Том, ни тот организатор, ни кто-либо другой, кроме тебя. Я хочу это исправить, и я уверена, что мы сможем. Как я уже сказала, я вылечусь от своей болезни. Я уйду из дискуссионной группы. Больше никаких ночевок за городом. Я сделаю все, что ты захочешь.

Просто скажи мне, что делать. Как мы можем это исправить?

Я сказал: - Сегодня утром я говорил с моим адвокатом. Он сказал, что я снят с крючка обвинений в стычке с Томом и его друзьями, но теперь ты в опасности и тебя могут арестовать. Похоже, что учитель, да и любой взрослый, не должен устраивать вечеринки с наркотиками и алкоголем с восемнадцатилетними учениками. Кто бы мог подумать? И Том теперь утверждает, что это ты принесла наркотики и алкоголь. Они подумывают о том, чтобы предъявить тебе обвинение в двух возможных преступлениях. Я забыл, в чем именно они заключаются, но это связано с растлением детей. Я бы меньше беспокоился о том, как исправить наш брак, а больше о возможном тюремном сроке. На твоем месте я бы искал адвоката по уголовным делам.

Сью побледнела: - Мне предъявят обвинение?

— Похоже на то. В любом случае, лучше нанять адвоката. Это тяжелые преступления, тебе грозит тюремный срок.

— Где мне найти адвоката?

— Онлайн?

Сью встала, взяла телефон и позвонила отцу. Я не слышал, что она ему сказала, но, вероятно, не о том, что ее поймали на употреблении наркотиков со студентами. Очевидно, он дал ей имя адвоката, которому она позвонила. Было уже далеко за полдень, но адвокат выразил желание встретиться с ней немедленно. Должно быть, она сказала адвокату, что ее арест неизбежен. Когда она уходила, я сказал: - Убедись, что он сможет справиться и с твоим разводом. Она сделала мне пренебрежительный жест рукой, явно теперь больше беспокоясь о тюрьме, чем о разводе.

Сью вернулась домой через пару часов. Она села и сказала: - Думаю, они будут предъявлять мне обвинение за то, что я была на вечеринке с учениками. Невероятно.

Мне было все равно, но я спросил: - Он тоже занимается твоим разводом? Дай мне его контакт, чтобы я попросил своего адвоката связаться с ним.

Сью посмотрела на меня и сказала: - А мы не можем просто отложить развод? Мне нужно разобраться с этим уголовным делом. Я не хочу разводиться. Мы можем справиться с нашими проблемами, я могу справиться со своей болезнью, и у нас все еще может быть счастливый брак.

— Нет, мы не можем. Я хочу, чтобы ты ушла отсюда сегодня вечером. Иди жить к своим родителям или сестре. Ты должна уехать.

— Это и мой дом тоже. Я не уйду, и ты не сможешь меня заставить. Мы должны оставаться вместе, чтобы работать над нашим браком. Позволь мне доказать тебе, что отныне я буду самой лучшей женой на свете.

— Послушай, Сью, у меня есть фотографии и видео, где ты голая трахаешься с тремя парнями. Плюс твое признание. Я хочу, чтобы наш развод был чистым, простым и непринужденным. Я бы хотел сохранить втайне от твоих родителей и сестры эти фотографии, видео и твое признание. И я не хочу, чтобы директор школы и школьный совет узнали о них. Я не хочу, чтобы о них знал кто-либо вообще. Но я хочу, чтобы ты сейчас же убралась отсюда. Собери достаточно вещей, чтобы хватило на несколько дней. Мы можем назначить время, когда ты сможешь вернуться за остальными вещами.

Я не сомневался, что напоминание Сью о том, что реальная угроза обнародовать имеющиеся ее фотографии, видео и ее признание, - может возыметь действие.

Сью спросила: - Ты угрожаешь, что передашь это дерьмо всем, если я не уйду?

— Нет, я так не говорю. Я говорю, что не хочу, чтобы кто-нибудь их увидел. Но тебе придется уйти. Сейчас мне нужно побыть одному, и ты должна дать мне это пространство.

— Так ты подумаешь о том, чтобы мы остались вместе, в браке?

— Я подумаю обо всем. Но тебе нужно уехать сегодня же. До школьных каникул еще неделю или около того. Переезжай к родителям, закончи учебный год, если они тебе позволят, разберись с этими уголовными обвинениями, и мы посмотрим, чего добьемся через несколько недель.

Через несколько недель мы будем там, где находимся сейчас или разводимся.

Сью некоторое время смотрела на меня, ничего не говоря, но обдумывая это. Наконец, она сказала: - Хорошо, я поеду к родителям. Просто пока ты еще думаешь о нас. Но я перееду обратно.

Я подумал: - Ну, если я не смогу что-то с этим поделать.

Сью пошла собирать вещи и, уходя, спросила: - Я все-таки думаю, что уходить - это ошибка. Может быть, нам нужно продолжать разговаривать и работать над нашим браком. Попытаться исправить это. Можно мне остаться?

— Нет.

Сью снова заплакала, но вышла и уехала на своей машине. Удивительно, но я почти ничего от нее не слышал: всего несколько сообщений о том, что она любит и скучает по мне. Что она хотела бы вернуться домой, но согласилась с моими пожеланиями. Думаю, Сью давала мне пространство для маневра.

Во вторник днем я встретился с Мэгги, моим адвокатом по бракоразводным процессам. Я спросил ее совета, так как я убедил Сью временно покинуть дом, могу ли я теперь сменить замки, чтобы она не могла зайти в дом без меня?

Мэгги ответила: - Ни в коем случае. Она сама должна согласиться держаться подальше. По закону вы не можете не пускать ее. Не играйте с ней в игры; если мы обратимся к судье, это аукнется вам в ответ.

Я передал адвокату фотографии, видеозаписи и запись признания Сью. Я также передал ей наши финансовые отчеты. Она спросила: - Каким путем ты хочешь пойти? Выжженная земля или быстро и просто?

Я сказал ей: - Быстро и просто. Ее могут обвинить в употреблении наркотиков и алкоголя с восемнадцатилетними, так что, надеюсь, она все равно получит по заслугам. Меня это действительно не волнует. Я просто хочу, чтобы она ушла.

Мэгги сказала: - Хорошо. Она просмотрела фотографии и видео, которые я получил с телефона Тома, и прослушала запись признания Сью, которое я записал.

Она сказала: - Да, это довольно убедительно. Потом просмотрела наши финансовые показатели и подытожила: - Похоже, ваш самый большой актив - это ваш дом. Вы зарабатываете почти в четыре раза больше, чем она, поэтому вы внесли больший финансовый вклад. Она заработала четверть того, что вы заработали, и внесла свой вклад в наш брак. Итак, это будет нашим первоначальным предложением. Ты получаешь 75% от всего, она - 25%. Каждый из вас сохраняет свои пенсионные накопления и свои автомобили.

— И никаких алиментов. Если встанет вопрос об уголовном деле, она останется без работы, но это ее вина и ее проблема, а не ваша. Вы не обязаны поддерживать человека, который сделал неправильный выбор и пострадал от последствий этого выбора. Детей у вас нет. Это не должно быть так уж сложно. У нее есть адвокат?

— Думаю, она уже встречалась с адвокатом по уголовным делам. Я посоветовал ей воспользоваться услугами адвоката по разводам.

— Хорошо, мы свяжемся с ней к концу недели. Если у нее нет адвоката по бракоразводным процессам, придется побудить ее нанять его. Я дал ей адрес родителей Сью, и мы договорились встретиться снова, когда у нее будет готово заявление о разводе. Я встал, чтобы уйти, но Мэгги сказала: - Майк хочет пообщаться с вами минутку, прежде чем вы уйдете. Так что я пошел навестить Майка.

Майк говорил по телефону, но быстро повесил трубку. Он попросил меня присесть и сказал: - Я связался с окружным прокурором, чтобы узнать, что происходит, и убедиться, что у вас не будет никаких проблем. Он хочет заняться Томом и вашей женой. Он уже разговаривает с прокурором штата, который будет осуществлять судебное преследование.

— Молодой мистер Хейден не только сделал откровенные сексуальные снимки несовершеннолетней девочки, дочери окружного прокурора, но и поделился ими. Он усмехнулся и продолжил: - Интересно, чему в наши дни учат в школе. Наверное, только не Конституции.

— Шеф Петти послал двух детективов допросить двух парней, друзей Тома, которых вы избили. Они догнали их, когда они выходили из школы. Они попросили двух детей показать свои телефоны. Теперь нет абсолютно никаких причин, по которым они должны были отдавать свои телефоны детективам. Ордера-то они никакого не показали. Все, что нужно было сделать двум детям, это отказаться. Детективы попытались бы запугивать их, но все, что им нужно было делать, это продолжать говорить "Нет", и на этом все закончилось бы. Но они сами отдали им свои телефоны, полные фотографий и видео молодых девушек, которые сделал Том. Детективы конфисковали их телефоны и затем тут же арестовали их. Двое приятелей Тома находятся на крючке за хранение детской порнографии - фотографий несовершеннолетних девочек, которые снимал Том. Они утверждают, что ничего не знали ни о каких несовершеннолетних девочках, и судебное преследование будет трудным. И они готовы свидетельствовать, что это Том сделал фото и видео и поделился ими с ними обоими. Бросок Тома под автобус спасет их. Эти двое будут кататься на коньках.

— И дочь окружного прокурора, очевидно, согласилась дать показания против Тома. Они также пытаются найти остальных девушек по его телефону, но у них есть по крайней мере еще одна несовершеннолетняя девушка, готовая также дать показания. Таким образом, по меньшей мере два случая сексуальной эксплуатации несовершеннолетних. Это может означать тюремный срок, а Тома навсегда зарегистрируют в реестре сексуальных преступников.

Я сказал: - Можно предположить, что окружной прокурор мог бы защитить свою дочь от огласки. Может он все-таки откажется от этих обвинений.

— Его дочь была яркой, жизнерадостной, счастливой девочкой, которая получала хорошие оценки и которую все любили. Я несколько раз встречался с ней на мероприятиях по сбору средств для окружного прокурора. Она была хорошим ребенком. Около года назад она стала угрюмой, необщительной и казалась очень подавленной. Ее успеваемость ухудшилась, и ее родителям стали звонить обеспокоенные учителя. Она не хотела рассказывать о том, что произошло. В конце концов, они отправили ее на терапию, и это помогло. У нее стало больше хороших дней, чем плохих, и ее оценки улучшились. Но она все еще не та, которой была раньше.

По крайней мере, теперь родители знают, что с ней случилось. Это Том. Когда они сказали ей, что знают о Томе и видели сделанные им фотографии и видеозаписи, она сломалась и по словам родителей, согласилась давать показания.

— Суда, вероятно, не будет. Адвокаты Тома сделают все для этого. Даже если состоится судебное разбирательство, суд будет закрытым, так как там будут слушать показания несовершеннолетних девочек, и их имена не должны быть преданы огласке. Эти две девушки должны быть под защитой суда.

— Так что, вероятно, суда не будет. Скорее всего, будет сделка с признанием вины. Но окружной прокурор не удовлетворится какой-то ерундой с общественными работами. Обвинителем по делу назначена прокуратура штата, и у них есть веские аргументы, так что Том несомненно осужден с тюремным заключением, и точно будет пожизненно поставлен на учет по признаку пола. Ему вряд ли понравится тюремное заключение: сексуальный маньяк, растлевающий молодых девушек, даже если это будет короткий срок, сразу становится всеобщей сексуальной игрушкой. А когда он выйдет на свободу, ему придется иметь дело с семьями молодых девушек. Как бы то ни было, будущее Тома - работа в каком-нибудь офисе семейного автосалона. Конечно, если они смогут найти способ скрыть, что он там работает. Не слишком радужное будущее для Тома.

— Тогда остается только ваша жена. Хейдены обвинят ее во всех смертных грехах. Том охотился за молодыми девушками до того, как переспал с вашей женой, но почему-то во всем виновата ваша жена. Он помолчал, осознавая, что сказал, а затем еще раз извинился.

— Все в порядке, так и было. Он действительно спал с моей женой.

Майк продолжил: - В любом случае, Хейдены теперь понимают, что ужасные фото и видео, сделанные Томом, будут опубликованы. Они сосредоточены на том, чтобы уберечь Тома от тюрьмы. Но они горят желанием наказать вашу жену. Трем старшеклассникам, с которыми она была, по восемнадцать, и это, может быть, и отвратительно, но не противозаконно. Но если докажут, что она употребляла с ними наркотики и алкоголь, - это противозаконно. Для всех четверых. К счастью или к сожалению, единственным доказательством того, что кто-то употреблял наркотики, является видеозапись, на которой ваша жена курит вейп. Нет никаких свидетельств того, что кто-то из троих детей курил или пил.

— Адвокаты Тома слезно клянутся, что никто из троих детей не употреблял наркотики или алкоголь с вашей женой. Они знают, что если докажут участие мальчиков в этом, это значит, что они признаются в преступления. Когда их привели в больницу после стычки с вами, им не провели тестирование на наркотики или алкоголь, хотя в доме были обнаружены алкоголь и наркотики. Вероятно, это было сделано Петти специально: он хотел хоть как-то оправдаться перед важным донором о своей работе.

— Итак, вот какие дела будут с вашей женой по закону: она, а также все трое учеников обратились к адвокатам. Даже если это она принесла наркотики и алкоголь, все они будут утверждать, что пила или курила только она. А эти трое ни к чему из этого не прикасались. В нашем штате нет состава преступления в том, что она употребляла марихуану сама и не предлагала ее никому, или распивала алкоголь в частном доме. Даже если она делала это в компании восемнадцатилетних подростков, она будет свободна от обвинений при условии, что они не делали этого вместе с ней.

— Так что, вот что ожидает вашу жену. Первое. Мать Тома входит в школьный совет и она уже созвала экстренное заседание школьного совета на 9 утра сегодня. Сьюзен точно будет уволена сразу после этого заседания. Она больше не сможет преподавать ни здесь, ни где-либо еще. И как только члены школьного совета получат фотографии и видеозаписи, сделанные Томом, почти все в городе увидят их или узнают о них.

— Второе. Люди скоро узнают, что ваша жена была у Хейденов с тремя учениками-футболистами. Но даже те, кто знает, не догадывается, насколько это было плохо. Теперь Хейдены постараются, чтобы все узнали, каким монстром была ваша жена. Те, кто слышал о том, что произошло, уже обвиняют ее в разращении учеников. Она учитель и взрослый человек, в то время как те трое – только ученики и дети. Дальше будет только хуже. Но это еще не все.

— Третье. После заседания школьного совета и увольнения вашей жены вся история станет достоянием общественности. Все в городе услышат ту или иную версию произошедшего. Кто-то увидит фотографии и видео или узнает о них. У нас маленький городок. И очень консервативный. Учителя здесь не бегают голышом со своими учениками. И не трахаются с ними. Теперь ваша жена не сможет никуда идти, не подвергнувшись насмешкам. И я имею в виду грубость и даже громкие оскорбления. И не только на несколько недель или месяцев. Ее будут избегать. Нормальная жизнь для нее здесь закончена. Хейдены позаботятся об этом.

Заканчивая свои прогнозы, Майк сказал, что будет держать меня в курсе того, что будет по делу Тома на законных основаниях, и я уехал.

***

В четверг Мэгги позвонила, чтобы я посмотрел и подписал заявление о разводе. Все было так, как она и говорила мне, и я подписал его. Она сказала: - Это будет подано сегодня днем, а завтра утром вы сможете официально расстаться со своей женой до развода.

Хорошо, что этот адвокат работает на меня.

В пятницу утром я поехал в аэропорт, чтобы встретить конгрессмена, который прилетал домой на продолжительные выходные. У него не было планов участия в политических мероприятиях, поэтому я должен быть на связи, если он или его семья вдруг решат куда-нибудь поехать. Я высадил его и поехал домой.

Сью была дома и распаковывала свой чемодан в спальне.

Сдерживая ярость, я спросил: - Что ты здесь делаешь?

— Думаю, ты уже слышал; все остальные, похоже, об этом знают. Я потеряла работу. Они даже не хотели, чтобы я провела выпускные экзамены или даже выставила ученикам итоговые оценки. В прошлый вторник мне пришлось сдать зачетные ведомости, так что думаю, оценки моих учеников будут основаны на этом.

— Директор уволил меня, и, когда я выходила из кабинета, две женщины из администрации школы смеялись надо мной и говорили ужасные вещи. Это ужас, - Сью плакала: - Я думала, что они мои подруги.

Она продолжала, всхлипывая: - И сегодня еще мне вручили документы о разводе. Как ты мог так поступить со мной? Я думала, мы будем работать над нашим браком. Я же обещала, что пройду курс лечения от своих проблем и мы останемся вместе.

Я сказал: - Ты неправильно думала. И что ты здесь делаешь?

— Ты же просил время подумать. Я была не против. Но вместо этого ты вручил мне документы. С моей стороны было ошибкой уходить. Нам нужно обсудить это. Я могу измениться, я могу обратиться за помощью, и у нас все еще может быть хороший брак. Но мы должны продолжать общаться.

— Нет, я хочу, чтобы ты убралась отсюда.

— Это мой дом, и мой адвокат говорит, что я имею полное право находиться здесь. И я просто должна быть здесь, чтобы поработать с нашим браком. Ты больше не сможешь угрожать мне фотографиями и видео. Все, кто еще не знает о них, скоро уже будут знать. Мои родители и сестра почти не разговаривают со мной. Так что, тебе больше нечем мне угрожать.

Я сказал: - Ты просто не понимаешь своих проблем. Хейдены хотят тебя распять. Они обвиняют тебя в проблемах своего сына. А у него их очень много. Их план состоит в том, чтобы сначала добиться твоего увольнения, - и они это уже сделали; а затем расклеить твои фото и раздать видео по всему городу. Что они сейчас и делают. Лица Тома не будет ни на одной из эти фото или видео. Может быть, только фото одной части его тела у тебя во рту. Таким образом, они уничтожат тебя, не вовлекая Тома. И, хотя у твоего малолетнего ебаря есть и похлеще проблемы, но твоя жизнь здесь станет невыносимой. Ты даже не сможешь выходить на улицу.

— Конечно, это очень плохо, но, думаю, не так, как тюремное заключение. На данный момент у них нет доказательств того, что трое восемнадцатилетних подростков употребляли наркотики вместе с тобой. Но у меня эти улики есть. Я же записал твое признание, и там ты, по крайней мере, дважды, говорила, как вы вчетвером делили наркотики. Для тебя это дамоклов меч, и если это признание попадет в руки полиции, ты тут же будешь в тюрьме. Трое парней, скорее всего, просто получат по заслугам, а то, что ждет Тома, будет намного хуже, вина за выпивку и наркотики. Но для тебя это будет означать, 100% тюремный срок. Учитель употребляет наркотики со своими учениками? Судья швырнет в тебя молотком.

— Они не были моими учениками.

— Ага, скажешь это судье. На данный момент единственный человек, который пока слышал твое признание на диктофоне, - это мой адвокат по бракоразводным процессам. И она не имеет отношения к другим делам, кроме развода: ни к стычке с Томом и его друзьями, ни к твоим голым вечеринкам у бассейна. Только к разводу. Но если это признание станет известно кому-то еще, - тебе конец.

Потрясенная Сью опять заплакала: - Ты бы этого не сделал.

— Когда дело касается тебя, я не хочу иметь с тобой никаких дел, кроме развода. Я просто хочу, чтобы все побыстрее закончилось. И, честно говоря, мне все равно, сядешь ты в тюрьму или нет. Просто исчезни из моей жизни. Начиная с этого момента. Так что перестань разбирать багаж, собирай вещи обратно и возвращайся к своим родителям. Ознакомься с соглашением о разводе и подпиши его. Возможно, для тебе это будет более выгодная сделка, чем та, которую ты получишь от судьи. Но посмотри на это у своих родителей, а не здесь.

Сью села на кровать и зарыдала. Наконец, я сказал: - Все, заканчивай, уходи.

Но Сью рыдала: - Мы можем это исправить. Дай мне еще один шанс. Я теперь уволена с работы и живу в своей старой спальне. Как будто я все еще учусь в старшей школе. Это ужасно угнетает. Пожалуйста, дай мне последний шанс.

— Послушай, ты сама хотела воплотить в жизнь свои школьные фантазии, и вот ты их и получила. Так что иди. Не будет никаких шансов.

Ей потребовалось некоторое время, но она собрала вещи и уехала.

На этот раз, после того как она ушла, я еще некоторое время получал от нее смс, голосовые сообщения и электронные письма: - она проходит терапию по поводу своих проблем; - она работает над собой; - она извиняется; - парни для нее ничего не значили, это просто симптом ее болезни; - она любит меня; - почему бы нам просто не попробовать еще раз?

Затем она написала сообщение о том, что кто-то написал большими буквами "ШЛЮХА" на ее машине. И она поехала с матерью в продуктовый магазин, а люди показывали на нее пальцами и кричать ей гадости. В конце концов, мать просто схватила Сью и, оставив купленные продукты, просто бежали оттуда. И кто-то сделал скриншоты с видео, где обнаженная Сью курит вейп в шезлонге Тома, и оасклеил снимки на уличных фонарях, дорожных знаках и столбах инженерных коммуникаций по всему городу. В конце концов дорожным рабочим пришлось долго их снимать.

Я не ответил ни на одно из ее сообщений.

Сью наняла адвоката по бракоразводным процессам, который, как я полагаю, посоветовал ей, что соглашение о расторжении брака, которое мы ей представили, было для нее более выгодным, чем то, которое может дать ей суд. И, вероятно, она не могла позволить себе подавать в суд на развод. Четыре месяца спустя наш развод был завершен.

После развода я обнаружил, что Сью ждет меня у меня дома. Она была очень зла и обвиняла меня: - Ты не же не мог просто так все оставить, да? Я только переспала с несколькими парнями. Я же не убегала с ними; и не была эмоционально к ним привязана; и трахалась с ними не потому, что была несчастлива с тобой. Это был просто секс. Что в этом такого?

Она жаловалась: - И почему мужчины так зациклены на своей гордости? Я никогда не могла понять мужскую одержимость быть единственным, кто может засунуть член в "свою" женщину, - Сью взяла слово "свою" в воздушные кавычки. Она продолжила: - Почему? На моей киске нет таблички с надписью "частная собственность". И на ней нет замка с ключом только для мужа. И она не изнашивается оттого, что кто-то засовывает в нее свой член. Моя киска не собирается стираться от чрезмерного использования. Я же всегда давала тебе в любое время, когда ты хотел меня. Другие парни были для меня настолько незначительны, что ты даже не знал о них. Я же не изменилась, и мое тело не изменилось, ничего не изменилось. Я все та же любящая жена, какой была до того, как ты меня поймал. Изменилось только то, что ты узнал.

— Хорошо, я понимаю, что у тебя могут быть опасения по поводу болезней и беременности. Но я всегда осторожна и не собираюсь тащить домой какие-то болезни. Я также не собираюсь беременеть от других. Но даже если бы я и забеременела, что бы это изменило? Я никогда не могла понять, почему мужчины, узнавшие, что ребенок не от них, вдруг не хотят иметь с ним ничего общего. Это так глупо. И так лицемерно. Пока он не знал, что это не его ребенок, он бы всегда любил его, как своего. Затем он узнает, что ребенок - плод спермы другого парня. Только что он любил ребенка, был готов умереть за него. А в следующую минуту он уже не хочет иметь с ним ничего общего. Почему? Это же тот самый ребенок, которого он любил раньше. Единственная разница только в том, что отец, а он и есть его настоящий отец, - теперь знает то, чего не знал раньше. И он хочет бросить ребенка, которого еще минуту назад безоговорочно любил. Невероятно, какими зависимыми бывают мужчины.

— То же самое можно сказать и о бессмысленном сексе, который у меня был с другими мужчинами. Ты любил меня, я знаю, что любил, а потом вдруг перестал. Почему? Потому что я провела какое-то время с другими парнями? Я же не изменилась. Я по-прежнему твоя любящая жена. Единственная разница в том, что теперь ты узнал о других мужчинах. Только что ты любил меня, а в следующую минуту захотел развестись. Почему? Потому что ты узнал, что какие-то парни, на которых мне наплевать, засунули в меня свой член? Какое это вообще имеет отношение к нам, к нашей совместной жизни? Не то чтобы я была с ними вместо тебя или заменяла тебя. Это никак не влияло на наш брак.

— Теперь ты отказался от меня, потому что думал, что обладаешь исключительными правами на мое тело. Но это же не так. У нас был прекрасный брак, пока ты не обнаружил, что я не принадлежу тебе одному. И, раз, и все кончено, потому что ты понял, что ты был не один. Как будто в этом есть что-то важное. Это все из-за тебя.

Я подумал, что вот, наконец-то и появилась настоящая Сью и сказал: - Желаю тебе хорошей жизни. У меня, по крайней мере, так и будет, раз тебя в ней не будет.

Я вошел и закрыл за собой дверь, оставив Сью на крыльце.

С тех пор я не общался с ней. Несколько недель спустя я случайно встретил одну из подруг детства Сью на мероприятии в честь конгрессмена Моралеса. Она рассказала мне, что Сью потеряла всех своих друзей, родители почти не разговаривали с ней, и в конце концов она решила переехать к тете в Сан-Диего. Сью попытается начать там все сначала.

Моя подруга, Джилл, недавно развелась и спросила, как я держусь: - Может быть, мы как-нибудь выпьем кофе и поговорим?

Она привлекательная женщина, и я всегда готов поговорить. Только не для того, чтобы подать в суд.

Я никому, кроме полицейских при моем задержании, не показывал фото и видео, сделанные Томом, и не делился признанием Сью ни с кем, кроме как со своим адвокатом. В этом не было необходимости: все в городе и без меня видели фото и видео, слышали о них или видели фото Сью, курящей травку, обнаженной и открытой всему миру, которые кто-то расклеил по всему городу. Хейдены гораздо лучше, чем я, рассказали людям о Сью.

Моя жизнь продолжалась по-прежнему, но теперь без жены. Я, как и прежде, в полном распоряжении конгрессмена. Он начал очередную кампанию по своему переизбранию, поэтому я был занят больше обычного. И меня это устраивает. После его телефонного звонка в кабинет шефа Петти, мой босс никогда не упоминал при мне ни о моем аресте, ни о моей жене, ни о чем-либо подобном.

Примерно через пять месяцев после того, как я поймал Сью на заднем дворе дома Хейденов, я обсуждал меры безопасности с владельцем ресторана, где конгрессмен планировал провести сбор средств от важных доноров. Я заканчивал разговор, когда вошел Майк, мой адвокат. Он увидел меня и сказал: - Почему бы нам не пообедать вместе? Давно не говорили.

Я согласился, и мы уселись за ланч.

После того, как мы сделали заказ, Майк спросил: - Хочешь знать, что случилось с парнями, с которыми трахалась твоя жена?

— Конечно.

— Двум "защитникам" Тома, Стиву и Киту, которые бросились на вас, не было предъявлено никаких обвинений. Так что, им повезло закончить школу и поступить в колледж. Одному из них летом после ссоры с вами была проведена стоматологическая операция. Мне сказали, что теперь у него приятная улыбка. Правда, нос еще нуждается в ремонте. У другого часты головные боли. Врачи полагают, что это из-за сотрясения мозга о стойку калитки.

Он продолжил: - Том Хейден был обвинен государством по четырем эпизодам производства и распространения материалов о сексуальном насилии над детьми и по четырем пунктам обвинения в растлении несовершеннолетних. Его родители наняли отличного адвоката, и Том признал себя виновным по этим обвинениям. Но по сделке с ним прокурор штата не стал смягчать обвинения, хотя и снял обвинение в изнасиловании. Судебного разбирательства не было, только признание вины и вынесение приговора.

— Он получил два года тюрьмы, еще три условно и пожизненный статус сексуального преступника. Через пятнадцать месяцев его могут освободить при условии хорошего поведени. Сейчас он в тюрьме штата. Окружной прокурор следит за ним и как-то рассказал мне, что в тюрьме его зовут Томасита, и он сейчас почему-то без большей части зубов. И это случилось в течении первой недели его заключения. Очевидно, он очень популярен среди своих сокамерников. Наверное, у многих из них есть маленькие дочери.

Майк сделал паузу, посмотрел на меня, изучая мое лицо. Наконец, он спросил: - А ты сам не хочешь знать, что люди говорят о тебе сейчас?

— Да, я не против, всегда полезно знать, что думают люди. Мне же еще жить и работать здесь.

— Конгрессмен попросил меня выяснить, как люди относятся к вам. Он должен баллотироваться здесь, и ему не нужны какие-то альбатросы у него на шее (an albatross around one’s neck – идиома, означает тяжкое бремя, груз вины, проблему, от которой трудно избавиться. Прим.пер.). Парни, схлестнувшиеся с вами, были футбольными героями, так что его беспокойство было оправданным.

— Большинство людей знают, что это вы вытащили свою жену из дома Хейденов. Они знают, что трое парней из-за вас попали в больницу. Люди, которые вас знают или видели когда-то, не верят, что вы сделали это сами. Некоторые думают, что вы применили оружие, хотя и не могут понять, какое. Другие считают, что не обошлось без пистолета, хотя никаких сообщений об оружии и не было. Некоторые продолжают считать, что этих крепких футболистов побили ваши коллеги, здоровенные парни из службы безопасности. Но опять же, не было никаких сообщений, что там был кто-то еще. Они могут понять, что вы разозлились на тех детей, хотя в первую очередь и считают виновной вашу жену, но.... расправиться с тремя футболистами? В одиночку? Правда? Для многих это не имеет смысла. И если с вашей стороны был нечестный бой, то многие считают это неправильным.

— Конгрессмен рассказал мне о вашей службе стране в спецназе и о наградах. Это во многом снимает чьи-то домыслы о том, что с вашей стороны бой был несправедливым. В конце концов, это было трое на одного, и они не были дружески настроены. Но все это, то, что вы - спецназовец и одолели трех здоровенных парней, только усиливает интерес к вам у людей. Так что вы сейчас в некотором роде знаменитость. Герои с армейским прошлым имеют больший статус, чем герои футбола.

— Самое главное, что конгрессмен продолжает верить в вас. Он высокого мнения о вас. Любой, кто плохо отзовется о вас в его присутствии, получает десять минут его гнева. Тем не менее, есть еще несколько парней, которые могут попытаться подвергнуть вас испытанию. Просто ради интереса, какой вы все-таки крутой. Просто будьте осторожны.

Люди в городе, которые знают, кто я такой, в основном держатся от меня на расстоянии, но иногда я ловлю на себе жалостливые, любопытные взгляды или взгляды мужчин, которые, как я полагаю, удивляются, как это я уделал трех их больших и злых звезд школьного футбола. Некоторые смотрят на меня так, будто хотели бы увидеть все своими глазами. Хотя пока что никто не пытался. Честно говоря, я все еще не выгляжу так, чтобы мой вид внушал кому-то страх.

Думаю, что мне все-таки не помешает поработать перед зеркалом над более грозным выражением лица в обычном состоянии.

А может быть, я буду выглядеть более устрашающе, если отпущу бороду?

The END