В тот вечер они сидели на диване, утомлённые работой, и смотрели какой-то старый фильм. Анна забралась под плед, положила голову Дмитрию на колени, и он лениво перебирал её волосы. За окном моросил дождь, в комнате горел тёплый свет торшера, и всё дышало тем особым уютом, который бывает только в тихие будние вечера, когда никто никуда не спешит.

В дверь постучали. Резко, требовательно, совсем не так, как стучат соседи или почтальон.

Дмитрий переглянулся с Анной.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил он.

— Нет. Может, курьер?

Он поднялся и открыл дверь. На пороге стояли Аслан, Арсен и ещё трое незнакомых, но таких же фактурных кавказцев — все в дорогой casual-одежде, все с влажными от дождя плечами, и от них пахло хорошим парфюмом, алкоголем и улицей. В руках у Аслана была бутылка элитного коньяка, у Арсена — объёмный пакет с какими-то свёртками.

— Добрый вечер, брат! — прогудел Аслан с порога. — Мы тут мимо проходили, с гулянки. Дай, думаем, попроведаем нашу сладкую Анну. Не помешали?

Дмитрий не успел ответить — из-за его спины уже выскочила Анна. Она увидела гостей и просияла. С криком: «Мальчики мои!» — она кинулась Аслану на шею и звонко поцеловала его в губы. Потом Арсена — так же крепко, так же в губы. С остальными расцеловалась в щёки, но её руки уже обвивались вокруг их шей, а их ладони привычно легли на её талию. Дмитрий стоял в стороне, чувствуя, как горячая краска заливает лицо.

— Проходите, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Гости вошли, заполнив коридор своими объёмами и низкими, раскатистыми голосами. Аслан поставил коньяк на стол, Арсен извлёк из пакета свёртки с копчёным мясом, сыром, лавашом и зеленью. Они располагались, как у себя дома: хлопали дверцей холодильника в поисках лимона, гремели тарелками. Анна крутилась между ними, смеялась, и её домашнее платье казалось слишком тонким на фоне их массивных тел.

Дмитрий накрыл на стол. Достал рюмки, нарезал закуску. Он двигался машинально, стараясь не думать о том, для чего на самом деле пришли эти люди.

Потом двое — тот, которого звали Тимур, и ещё один, с густой рыжеватой бородой, — подхватили Анну под руки и увели в спальню. Она обернулась на мужа, и в её глазах он прочитал тот самый блеск: предвкушение и немой вопрос. «Ты как?» Он едва заметно кивнул.

Дверь спальни закрылась.

— Садись, — Аслан пододвинул Дмитрию стул. — Давай выпьем.

Они сели втроём: Аслан, Арсен и третий гость, которого представили как Заура. Разлили коньяк. Выпили за встречу. Закусили. Разговор потёк — общий, мужской, почти светский. Аслан рассказывал про свою деревню в горах, Заур шутил про то, как трудно парковаться в центре, Арсен спрашивал у Дмитрия про его работу. Они вели себя так, будто из спальни не доносились ритмичные шлепки и приглушённые стоны его жены.

— У тебя отличная женщина, — заметил Заур и разлил ещё.

— Спасибо, — выдавил Дмитрий и залпом выпил. Коньяк обжёг горло.

Через пятнадцать минут дверь спальни открылась. Вышел Тимур. Абсолютно голый, потный, с влажными завитками волос на груди. Его член — ещё не опавший, огромный, блестящий от влагалищной смазки — покачивался при ходьбе. С кончика стекала мутная капля и упала на паркет. Тимур потянулся, хрустнул плечами и как ни в чём не бывало сел за стол.

— Ну, кто следующий? — спросил он, наливая себе коньяк. — Там две дырки свободны.

Заур и Арсен переглянулись, засмеялись и поднялись. Похлопали Дмитрия по плечу и ушли в спальню. Дверь закрылась. Почти сразу звуки стали громче: стоны перешли в ритмичное, сдавленное мычание — рот Анны, очевидно, был занят, — а кровать застучала о стену с размеренностью метронома.

Дмитрий остался за столом с Тимуром и Асланом. Он смотрел на Тимура — на его член, всё ещё влажный, всё ещё поблёскивающий соками его жены. Этот член только что был внутри Анны. Он растягивал её, наполнял, двигался в ней. Дмитрий представил, как она стонала под его тяжестью. Как раздвигала ноги. Как принимала его до самого дна.

Он вспомнил себя — свой собственный член, самый обычный, среднего размера. Вдруг накатило жгучее, унизительное чувство неполноценности. Как такой огромный вообще мог в неё войти? И как она — его жена, его нежная Аня — не порвалась, а, наоборот, кричала от наслаждения? В груди защемило, но пах предательски налился тяжестью. Он снова хотел смотреть. Он хотел видеть, как эти гиганты обрабатывают её тело, её дырки, её рот.

— Ты какой-то смурной, брат, — заметил Аслан, наливая ему. — Пей. Всё нормально. Это просто секс.

— Просто секс, — повторил Дмитрий и опрокинул рюмку.

— У нас говорят: если цветок поливать, он пахнет сильнее, — добавил Тимур, не стесняясь своей наготы. — Твоя жена — цветок.

Из спальни донёсся громкий, протяжный женский крик. Анна кончала. И почти сразу — двойной мужской рык. Дмитрий закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, член упирался в ширинку так, что было больно.

Гости пили. Ели. Смеялись. Они явно не собирались уходить. А из спальни уже слышался новый ритм — значит, кто-то занял освободившееся место.

— Ты не переживай, — сказал Аслан, закидывая в рот кусок мяса. — Мы ещё посидим. У нас ещё бутылка есть.

Дмитрий кивнул, плеснул себе ещё и залпом выпил, пытаясь заглушить пожар, который разгорался внутри всё сильнее. Он знал, что эта ночь будет долгой. Очень долгой. И он хотел этого. Каждой клеткой своего предательского, возбуждённого тела.

Прошло ещё минут пятнадцать. За окном совсем стемнело, дождь усилился, и тяжёлые капли барабанили по карнизу. В гостиной горел всё тот же тёплый свет, но теперь комната казалась Дмитрию какой-то ирреальной, будто сцена из чужого сна. На столе громоздились остатки закусок, пустая бутылка из-под коньяка и начатая вторая. Тимур, всё ещё абсолютно голый, рассказывал какую-то историю про рыбалку в горной реке, Аслан поддакивал, Заур закусывал лимоном. Обычный мужской трёп — если не считать того, что один из собеседников сидел с обсыхающим членом, на котором ещё поблёскивали следы влагалищных соков его жены.

Дмитрий почти не слушал. Он пил уже машинально, не чувствуя вкуса. Всё его внимание было приковано к звукам из спальни, где его жену обрабатывали двое оставшихся гостей. Стоны не прекращались — то приглушённые, то громкие, то переходящие в ритмичное мычание, которое означало, что её рот снова занят. Кровать стучала о стену монотонно, как маятник, и этот звук сводил его с ума. Возбуждение достигло такого накала, что он боялся пошевелиться — любое трение ткани о член могло закончиться конфузом прямо за столом.

Дверь спальни отворилась, и вышел Арсен. Он был полностью обнажён, и Дмитрий с ужасом и восторгом отметил, что его член оказался ещё крупнее, чем у Тимура — длиннее, толще, с массивной багровой головкой, которая всё ещё блестела от слюны. Арсен тяжело дышал, на его лбу блестел пот, но лицо выражало глубокое, сытое удовлетворение.

— Одна дырка свободна, — объявил он, проходя к столу. — Я спустил в рот. Сглотнула, умница.

Он сел на свободный стул, налил себе полную рюмку коньяка, выпил залпом и принялся накладывать на тарелку мясо.

Дмитрий смотрел на него. На этот член, который только что был во рту его Анны, который растягивал её горло, который излил сперму, и она — его жена — покорно сглотнула. Мысли заметались. У меня микроскопический членик. По сравнению с ними я — мальчик. Как она вообще ещё может меня хотеть после таких гигантов? Они разорвали её, растянули так, что мне там даже тесно не будет. Она принимает их всех, и ещё просит добавки. А я... что я могу ей дать?

Но вместе с унижением — жгучим, острым, почти приятным в своей остроте — пришло и возбуждение. Член ныл и требовал освобождения.

Тимур поднялся из-за стола и потянулся.

— Я ещё не заходил во второй круг, — сказал он. — И ты, — кивнул он кавказцу с рыжеватой бородой, которого звали Магомед, — тоже. Пойдём.

Магомед молча кивнул и встал. Оба — голые, огромные, готовые к новому заходу — направились к спальне.

Дмитрий дёрнулся было следом, но Тимур обернулся в дверях и выставил вперёд ладонь. Жест был мягким, но однозначным.

— Муж — потом, — сказал он с лёгкой улыбкой. — В следующий раз, брат. Сегодня мы сами.

И дверь спальни закрылась перед его носом.

Он замер. В висках застучало. Унижение накрыло его с головой, как ледяная волна. В следующий раз. Мне не разрешили. Меня — мужа — не пустили в собственную спальню, где трахают мою жену. Я должен сидеть здесь, с ними, пить их коньяк и слушать, как они её имеют. И я это заслужил. Я сам это выбрал.

Он медленно вернулся за стол и сел. Лицо горело, но он ничего не сказал. Молча налил себе ещё, чувствуя, как дрожат пальцы. Возбуждение не ушло — наоборот, стало сильнее. Унижение подпитывало его, как масло подпитывает огонь.

— Не переживай, — Аслан по-свойски хлопнул его по плечу. — Она сейчас вернётся.

Из спальни донеслись звуки — ещё громче, чем прежде. Стон Анны перешёл в сдавленное мычание. Потом раздался громкий мужской рык — один, через минуту второй, потом третий. Кровать грохотала. Анна вскрикнула — высоко, протяжно, явно в оргазме. И всё стихло.

Прошла минута. Дверь открылась.

Анна вышла из спальни. Абсолютно голая. Её кожа блестела от пота, ноги слегка подрагивали. По внутренней стороне бёдер текли белые густые струйки — из влагалища и между ягодиц, оставляя влажные дорожки. Лицо — всё в сперме. Белые капли блестели на лбу, на щеках, на подбородке, в волосах. Сперма стекала по вискам, и она даже не пыталась её вытереть.

По бокам от неё шли Тимур и Магомед — оба голые, с обсыхающими членами, на которых ещё блестели остатки спермы и смазки. Они обнимали её за талию, придерживая, потому что Анну слегка пошатывало.

Она подошла к мужу, наклонилась и, взяв его лицо в ладони, поцеловала в губы. Долго. Глубоко. Язык скользнул в его рот, и Дмитрий почувствовал вкус — солёно-горький, вязкий. Вкус чужой спермы, которой был полон её рот. Он ответил на поцелуй, притянув её к себе, и сперма с её лица размазалась по его щеке.

Кавказцы за столом одобрительно загудели.

— Вот это подарок мужу! — воскликнул Аслан. — Смотри, какая жена — вся в нашем соке, а целует тебя. Цени.

— Подарок, точно, — засмеялся Заур. — Не женщина, а мёд.

Анна, всё ещё опираясь на мужа, рассмеялась. Смех был хрипловатым, уставшим, но счастливым.

— Мальчики, — она обвела компанию сияющим взглядом, — спасибо за чакры.

— Чакры сегодня точно прочистились, — кивнул Арсен. — Столько спермы залили — вся старая энергия вышла.

— Рабочие дырки, — одобрительно добавил Тимур, наливая себе и остальным. — И узкие, и глубокие. Редкая женщина.

Анна вспыхнула и спрятала лицо на груди мужа. Ей было стыдно — Дмитрий чувствовал это по тому, как она вжалась в него, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в его рубашку. Но она не переставала улыбаться. Стыд и удовольствие смешались в ней так же, как в нём — унижение и возбуждение.

— Садись с нами, красавица, — позвал Аслан. — Выпей, закуси. Ты сегодня много работала.

Анна подняла голову и засмеялась. Дмитрий притянул её к себе на колени. Она была горячей, мокрой, скользкой от пота и чужого семени, и он обнимал её, не разжимая рук. Его пальцы гладили её плечи, шею, а губы сами тянулись к её лицу — он целовал её лоб, щёки, везде, где ещё блестели капли спермы, и этот вкус больше не был чужим. Он был её. Он был их общим.

— За Анну! — провозгласил тост Аслан.

— За Анну! — поддержали остальные.

Звякнули рюмки. Вечер продолжался.

Застолье продолжалось. Алкоголь тек рекой: Аслан открыл вторую бутылку коньяка, Заур разливал по рюмкам, не забывая подкладывать всем закуску. Разговоры становились всё громче и откровеннее. Обсуждали женщин, сравнивали, спорили о футболе, потом опять возвращались к женщинам. Анна, всё ещё сидевшая на коленях у мужа, раскраснелась от выпитого и от смущения — её тело, её дырки, её умения обсуждали при ней, как обсуждают достоинства дорогой машины. Дмитрий обнимал её за талию, чувствуя, как она горяча и как мелко дрожат мышцы её бёдер.

— Я сейчас вернусь, — шепнула она ему на ухо и поднялась.

Мужчины проводили её взглядами. Голая спина, покачивающиеся бёдра, на которых ещё блестели разводы спермы. Она скрылась в ванной.

— Хороша, — сказал Тимур, провожая её глазами. — Повезло тебе, брат.

— Повезло, — согласился Дмитрий, сам не зная, чего в этом слове больше — гордости или самоуничижения.

Прошло несколько минут. Дверь ванной открылась, и Анна появилась в дверях. Она накинула домашний халат — короткий, шёлковый — и завязала пояс. Её лицо было умыто, но волосы оставались влажными и спутанными. Взгляд — ясный, хоть и слегка пьяный. Она улыбалась той особенной улыбкой, которую Дмитрий уже научился узнавать: улыбкой женщины, которая что-то задумала.

— Мальчики, — сказала она, медленно подходя к столу, — я хочу вас отблагодарить. За чакры. За энергию. За всё.

— Как отблагодарить? — заинтересовался Аслан, откидываясь на стуле.

— А вот так.

И она, не говоря больше ни слова, опустилась на колени и нырнула под стол.

Дмитрий замер. Он видел, как её плечи исчезли под краем скатерти. Он сидел во главе стола, и ему было видно только спины гостей и лицо Аслана, который сидел напротив и вдруг расплылся в широчайшей улыбке.

Через секунду раздался влажный, чавкающий звук. Кто-то из мужчин шумно выдохнул. Потом послышался сдавленный рвотный позыв — горловой, глубокий, — и Анна закашлялась, но тут же продолжила.

— Ого, — сказал Тимур, не глядя вниз, но явно ощущая происходящее. — Она у тебя старательная.

Дмитрий смотрел, как меняются лица гостей. Заур прикрыл глаза и откинул голову назад. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Под столом ритмично двигалась тень. Анна брала глубоко — он слышал, как она давится, как борется с рвотным рефлексом, как снова и снова пытается пропихнуть член в горло.

— Глубже, сладкая, — произнёс Аслан, глядя вниз и запуская руку под стол, видимо, на затылок Анны. — Вот так. Ещё.

Дмитрий слышал, как она замычала — горлом, сдавленно, потому что рот был занят полностью. Он представил, как её губы растянуты до предела, как член упирается в нёбо, как она пытается дышать носом, пока её голову держат и пихают всё глубже.

Внутри у него всё дрожало. Ревность? Да, где-то на периферии. Но главное — возбуждение. Дикое, животное, первобытное. Он смотрел на этих мужчин, на их довольные лица, на то, как они по очереди замирают и напрягаются, и понимал: его жена сейчас обслуживает их всех. Под столом. Как шлюха. И ему это нравилось. Ему это безумно нравилось.

— Хорошо берёт, — прокомментировал Заур, всё ещё с закрытыми глазами. — Горлом работает.

— Я же говорил — золото, а не женщина, — отозвался Аслан. — Дай-ка я ещё раз.

Он перехватил инициативу, и под столом зазвучало новое мычание. Анна опять закашлялась, но не остановилась. Шлепки губ, чавканье, хриплое дыхание — все эти звуки наполняли гостиную, и никто не обращал на них внимания, как на шум дождя за окном.

— Сейчас кончу, — предупредил Заур. — Держи голову.

Он напрягся. Послышался долгий, утробный стон. Анна мычала, сглатывая.

— Проглотила, — констатировал Заур, расслабляясь. — Всё до капли.

— Теперь ты, — кивнул Аслан Тимуру.

Тот придвинулся ближе. Под столом снова зазвучали влажные звуки. Анна работала уже на автомате — Дмитрий слышал это по ритму, по тому, как она подстроилась, как пытается брать максимально глубоко и быстро, чтобы поскорее довести до финала очередного гостя.

— Глотай, — скомандовал Тимур и сам застонал, содрогаясь.

Потом был Арсен — он взял её за голову обеими руками и просто трахал в рот, не давая передышки. Анна мычала, задыхалась, но терпела. И когда он кончил, она снова сглотнула.

Последним был Магомед. Он кончил быстро, со сдавленным рыком.

Под столом затихло. Анна вылезла, цепляясь за край скатерти. Халат распахнулся, открывая грудь. Губы опухшие, красные, в уголке рта — капля спермы. Глаза слезились от напряжения, по щекам размазана тушь. Но она сияла.

— Вот теперь чакры точно в порядке, — сказала она хрипло и улыбнулась.

Кавказцы зааплодировали. Они вставали из-за стола, потягивались, заправляли рубашки в брюки.

— Пора ехать, — сказал Аслан, наклоняясь и целуя Анну в щёку. — Спасибо, сладкая. Ты — чудо.

— Спасибо, что зашли, — ответила она. — Заходите ещё.

— Обязательно, — пообещал Тимур.

Они оделись, похлопали Дмитрия по плечу, пожали руку. Заур задержался на секунду и сказал тихо, но так, что Анна тоже слышала:

— Береги её. Такая женщина — редкость. Не каждому даётся.

— Я знаю, — ответил Дмитрий.

Хлопнула дверь. В квартире наступила тишина. Только дождь барабанил по карнизу.

Анна стояла посреди гостиной, в распахнутом халате, с лицом, перемазанным спермой, с опухшими губами. Она посмотрела на мужа. Он на неё.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он. — А ты?

— Я счастлива, — она шагнула к нему и уткнулась лицом в его плечо. — Так счастлива, что страшно.

— Мне тоже, — признался он.

Они стояли обнявшись, посреди разгромленной комнаты, пахнущей сексом, коньяком и потом, и молчали. За окном шёл дождь, и в этом молчании было больше правды, чем во всех словах, которые они могли бы сказать.

Через несколько дней после ночного визита в дверь снова позвонили. Дмитрий открыл и увидел знакомые лица: Аслан, Арсен, Тимур, Заур и Магомед — вся пятёрка в полном составе. Они держали бутылки и свёртки с закуской, и на их лицах играли сытые, предвкушающие улыбки.

— Соседи сверху, — прогудел Аслан, проходя в коридор и по-хозяйски разуваясь. — Шли мимо, дай, думаем, зайдём.

Теперь никто не стеснялся. Дверь ещё не успела закрыться, а Тимур уже подхватил вышедшую навстречу Анну за талию и впился в её губы долгим поцелуем. Заур тем временем зашёл со спины и начал расстёгивать на ней платье. Анна не сопротивлялась — наоборот, она выгнулась, помогая стянуть ткань через голову, и через минуту стояла перед ними голая, с уже набухшими сосками и влажным блеском между ног.

— Соскучилась, сладкая? — спросил Арсен, сбрасывая рубашку.

— Очень, — выдохнула она.

Кавказцы раздевались быстро, не церемонясь. Одежда летела на пол, и вскоре вся прихожая наполнилась обнажёнными мужскими телами — мускулистыми, смуглыми, с уже встающими членами. Дмитрий, единственный одетый, стоял у стены, глядя, как его жену передают из рук в руки. Его пальцы сжимались в карманах брюк, а член уже болезненно упирался в ширинку.

Они перешли в гостиную. Тимур лёг на ковёр на спину, и Анна, не дожидаясь приглашения, оседлала его, насаживаясь на огромный член до самого дна. Её стон перешёл в долгий, вибрирующий выдох. В ту же секунду сзади подошёл Арсен и, смазав её ягодицы маслом со стола, вошёл в попу — медленно, но неумолимо. Анна замычала, её глаза закатились. Аслан встал перед ней на колени и, взяв её голову обеими руками, вставил член в рот.

Теперь она не могла говорить. Только мычать. Только стонать горлом, пока три огромных мужика синхронно двигались в её теле.

Заур и Магомед стояли рядом, лениво поглаживая свои члены, ожидая очереди. Они переговаривались, комментируя происходящее, как зрители на спортивном состязании.

— Смотри, как берёт, — заметил Заур. — В три дырки сразу.

— Надо снять, — вдруг сказал Магомед, доставая телефон.

Анна, услышав это, на секунду вырвала рот из захвата Аслана и прохрипела:

— Нет. Видео — нет. Я не хочу.

— Сладкая, — Аслан снова приставил член к её губам, — это для нас. Никто не увидит. Только мы.

— Нет, — повторила она, но уже менее уверенно, потому что Арсен ускорил толчки в попе, а Тимур снизу вбивал член особенно глубоко.

— Мы будем пересматривать и вспоминать тебя, — добавил Заур, присоединяясь к уговорам. — Ты такая красивая сейчас. Такая открытая.

Анна мычала, мотая головой, но её тело предавало — бёдра сами двигались навстречу, спина выгибалась, и когда Аслан снова глубоко вошёл в горло, она сдалась.

— Только... — она опять вырвалась, тяжело дыша, — только если муж будет снимать. На его телефон. И никуда больше.

Все посмотрели на Дмитрия. Тот стоял у стены, бледный, с трясущимися руками, но глаза его горели.

— Я сниму, — сказал он охрипшим голосом.

— Вот и отлично, — резюмировал Аслан.

Дмитрий достал телефон и включил камеру. Он обходил эту живую скульптурную группу, снимая с разных ракурсов: как член Тимура исчезает во влагалище его жены, покрытый белой пеной соков; как ягодицы Анны раздвигаются, принимая член Арсена; как её губы растянуты вокруг ствола Аслана, как она давится и глотает, но продолжает брать. Он снимал её лицо — запрокинутое, с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы напряжения и экстаза. Его рука дрожала, но он продолжал снимать, чувствуя себя одновременно режиссёром, свидетелем и соучастником.

— --

А в это время на другом конце города, в поезде метро, молодая девушка с небольшим чемоданом на колёсиках нервно смотрела в телефон. Её звали Катя, ей было двадцать три года, и она приехала в этот город в командировку — на три дня, по направлению от её фирмы. Гостиницу ей не оплатили, а деньги были в обрез. Но у неё здесь жила старшая сестра Анна, и Катя решила сделать сюрприз: нагрянуть без звонка, как делала много раз раньше в студенческие годы. Сестра всегда была рада её видеть, и муж сестры, Дима, был добрым, спокойным дядькой. Они уступят ей диван на пару ночей, она приготовит им свой фирменный пирог, всё будет как раньше.

Катя улыбалась, предвкушая встречу. Она не видела сестру почти год.

Она нашла нужный дом, поднялась на лифте и остановилась перед знакомой дверью. Изнутри доносились звуки — музыка? Голоса? Она нажала кнопку звонка.

Дверь открылась.

На пороге стоял абсолютно голый мужчина. Огромный, смуглый, с мощной грудью, покрытой тёмными волосами. Его член — всё ещё стоячий, влажный, блестящий — покачивался на уровне её глаз. С кончика свисала мутная капля и упала на коврик.

Катя замерла. Сумка выскользнула из пальцев и глухо стукнулась о пол. Она открыла рот, но звук не шёл. Страх — липкий, холодный — сковал грудь, но вместе с ним, откуда-то из низа живота, поднялась и другая волна. Горячая. Запретная. Её собственный муж остался в другом городе и не прикасался к ней уже несколько месяцев. А этот... этот мужчина был огромен. И великолепен.

— Ты кто? — спросил Тимур, оглядывая её с ног до головы.

— Я... я Катя. Сестра Анны. Я... я не знала... — она запнулась, услышав доносящиеся изнутри звуки: ритмичные шлепки, влажные стоны, сдавленное мычание.

— Заходи, — Тимур посторонился, и она, не соображая, что делает, шагнула внутрь.

Гостиная была перед ней как на ладони.

Её сестра — её старшая сестра Аня — стояла на четвереньках на ковре, и три огромных голых мужика одновременно трахали её: один снизу во влагалище, другой сзади в попу, третий спереди в рот. Ещё двое стояли рядом, дроча свои члены в ожидании очереди. А сбоку, с телефоном в руках, ходил муж сестры — тот самый тихий Дима — и снимал всё это на камеру.

Катя закричала.

— Аня!!! Аня, что здесь происходит?! Дима, ты что делаешь?!

Анна, услышав голос сестры, попыталась поднять голову и выпустить член Аслана изо рта, но он держал её крепко, и она лишь замычала громче, отчаянно мотая глазами в сторону двери.

— Убери камеру! — закричала Катя на Дмитрия, и слёзы брызнули из глаз. — Что ты с ней сделал?! Вы все... вы извращенцы! Отпустите её!

Но никто не остановился. Кавказцы продолжали трахать — ритмично, невозмутимо, будто появление гостьи было лишь мелкой помехой, не заслуживающей внимания. Анна мычала, не в силах вырваться.

— Успокойся, девочка, — Тимур мягко, но крепко взял Катю за плечи и повёл на кухню. — Давай поговорим.

Она сопротивлялась, вырывалась, кричала что-то сквозь слёзы — про полицию, про то, что она всё расскажет, про то, как они могли. Тимур усадил её на стул, налил рюмку коньяка и поставил перед ней. Сам сел напротив — всё ещё голый, но уже не возбуждённый.

— Выпей, — сказал он спокойно. — И послушай.

Из гостиной продолжали доноситься стоны и шлепки. Катя, всхлипывая, обхватила рюмку дрожащими пальцами. Она смотрела в глаза этому чужому, голому мужчине и не понимала, почему не бежит отсюда прочь.

— Твоя сестра счастлива, — сказал Тимур негромко. — По-настоящему счастлива. Ты видела её лицо?

— Её... её насилуют! — выдавила Катя.

— Нет, — Тимур покачал головой. — Она сама нас пригласила. Она сама этого хочет. А муж всё знает и сам снимает. Видишь? Это их жизнь. Их выбор.

Катя залпом выпила коньяк. Он обжёг горло, но странным образом притупил остроту происходящего. Она прислушалась — из гостиной доносился довольный, сытый смех сестры, её мурлыкающий голос, её стоны, в которых не было боли. Только удовольствие.

— Я ничего не понимаю, — прошептала она.

— Понимаешь, — Тимур в упор смотрел на неё, и его взгляд скользнул по её груди, по шее, по губам. — Ты просто ещё не пробовала.

Катя чувствовала, как предательски горят щёки, как кружится голова — то ли от коньяка, то ли от его взгляда, то ли от звуков, которые доносились из комнаты, где её сестру имели сразу трое. Она не знала, что делать. Она не знала, что чувствовать. Но одно она знала точно: эта ночь только начиналась.

Катя сидела на табурете, обхватив пустую рюмку обеими руками. Коньяк разливался по телу теплом, но мысли всё ещё метались, как вспуганные птицы. Из гостиной доносились ритмичные шлепки и приглушённое мычание — её сестру продолжали трахать, и Катя не могла понять, почему этот звук вызывает у неё не только отвращение, но и что-то ещё. Что-то, о чём стыдно было даже думать.

Тимур сидел напротив. Голый. Огромный. Его член уже не стоял, но и в покое выглядел внушительно — тяжёлый, тёмный, лежащий на мощном бедре. Катя заставляла себя смотреть ему в лицо, но взгляд то и дело соскальзывал вниз, и она краснела и отводила глаза.

— Давно с мужем? — спросил Тимур спокойно, будто они встретились в кафе.

— Три года, — ответила она, не понимая, зачем поддерживает этот разговор.

— Трахает хорошо?

— Что?! — она вспыхнула. — Это не ваше дело!

— Просто спрашиваю, — Тимур пожал плечами. — Ты красивая. Молодая. А вид у тебя голодный.

— Я не голодная!

— Я не про еду.

Катя замолчала, уставившись в стол. Голодная. Он был прав. Её муж, оставшийся в другом городе, последний раз прикасался к ней почти полгода назад, и то это было быстро, скомкано, без оргазма. Она уже забыла, что такое мужские руки. Забыла, как это — когда тебя хотят.

— Твоя сестра была такой же, — продолжал Тимур, наливая ей ещё коньяка. — Уставшая, зажатая. Пока не попробовала. Теперь слышишь, как стонет? Это счастье. Настоящее.

Из гостиной донёсся долгий, протяжный женский крик — Анна кончала. Катя вздрогнула. Её бёдра непроизвольно сжались.

— Она... она правда счастлива? — спросила Катя тихо.

— Спроси у неё сама, когда выйдет.

Тимур встал и подошёл к ней. Встал близко — так близко, что она чувствовала жар его тела, запах мускуса и пота. Он взял её руку и положил себе на грудь.

— Чувствуешь? — спросил он. — Я живой. Настоящий. Не то что твой муж по телефону.

Катя хотела отдёрнуть руку, но не смогла. Её пальцы сами скользнули по его коже — горячей, гладкой, с жёсткими завитками волос. Сердце колотилось где-то в горле.

— Не надо, — прошептала она, но ладонь не убрала.

— Не надо — что? — он накрыл её руку своей и повёл ниже. По животу. Ниже. Пока её пальцы не коснулись его члена.

Она ахнула. Член был горячий, бархатистый на ощупь, и он начал расти под её ладонью, твердеть, наливаться кровью.

— Боже, — выдохнула она. — Какой он... большой.

— Возьми его, — сказал Тимур тихо. — Попробуй.

Катя не ответила, но её пальцы уже сжались вокруг ствола. Она робко двигала рукой, чувствуя, как член твердеет всё больше, становится каменным. Её возбуждение было почти болезненным — трусики намокли насквозь, клитор пульсировал, низ живота сводило от желания. Она смотрела на этот огромный член и понимала, что хочет его. Отчаянно хочет, до дрожи, до слёз.

Она наклонилась и взяла головку в рот.

Тимур застонал и запустил пальцы в её волосы. Она сосала неумело, давилась, пыталась пропихнуть глубже, но он был слишком большим — челюсть ныла, горло сопротивлялось. Но она старалась. Слюна текла по подбородку, она задыхалась, но продолжала, потому что чувствовала, как он реагирует, как напрягаются мышцы его живота, как учащается дыхание.

— Хватит, — Тимур мягко отстранил её. — Ты кончишь меня раньше времени. Пойдём.

— Куда?

— В спальню. Там удобнее.

Она заколебалась. Из гостиной доносились звуки — её сестру всё ещё трахали, и Дмитрий всё ещё бегал с телефоном. Это было безумием. Это было неправильно. Но её тело уже не слушалось разума.

— Хорошо, — сказала она чуть слышно.

В спальне он медленно раздел её. Снимал блузку, расстёгивал джинсы, стягивал бельё. Она стояла, дрожа, прикрывая грудь и лобок, и никогда в жизни не чувствовала себя такой обнажённой, такой уязвимой.

— Красивая, — сказал Тимур, убирая её руки. — Не прячься.

Он уложил её на кровать и раздвинул ноги. Катя сжалась, но он не торопился. Поднял её колени к плечам — так, что она оказалась полностью раскрыта перед ним, — и приставил головку к входу.

— Смотри на меня, — сказал он.

И вошёл.

Медленно. Сантиметр за сантиметром. Катя закричала — не от боли, а от ощущения наполнения, которое было почти невыносимым. Такой огромный. Такой глубокий. Она чувствовала, как член раздвигает стенки влагалища, как головка упирается в шейку матки, как он идёт дальше, дальше, пока яйца не прижались к её ягодицам.

— Весь, — выдохнула она, не веря. — Он вошёл весь.

— Умница, — прошептал Тимур и начал двигаться.

Он трахал её ритмично, мощно, с каждым толчком ускоряясь. Кровать скрипела. Катя стонала, вцепившись в простыни, и мир вокруг растворился. Не было ни сестры, ни мужа, ни стыда — только этот член, который вбивался в неё, доставая до каких-то точек, о существовании которых она не подозревала.

Через десять минут она кончила.

Оргазм накрыл её, как лавина. Перед глазами взорвались звёзды, тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик — громкий, неконтролируемый, животный. Душа улетела куда-то в потолок, и Катя на несколько секунд потеряла связь с реальностью.

Но Тимур не остановился. Он продолжал трахать её, жёстче, глубже, и когда она только начала приходить в себя, новый оргазм начал подниматься изнутри — ещё более мощный, ещё более разрушительный. Тимур зарычал, его член запульсировал, и горячая сперма хлынула в неё, заполняя всё влагалище.

Катя закричала опять. Этот второй оргазм был сильнее первого — тело билось в конвульсиях, пальцы рвали простыни, из глаз брызнули слёзы. Она кричала и кричала, не в силах остановиться.

Дверь спальни распахнулась.

На пороге стоял Дмитрий с телефоном в вытянутой руке. Камера всё ещё работала, красная лампочка горела. Он смотрел на них — на Катю с разведёнными ногами, всё ещё бьющуюся в оргазме, на Тимура, чей член выходил из её растянутого, покрасневшего влагалища. Сперма вытекала на простыни, влагалище зияло открытой, влажной раной, и этот вид был настолько интимным, насколько возможно.

Катя заметила его и дёрнулась.

— Выключи! — закричала она, прикрывая лицо руками. — Выключи, я сказала!

Дмитрий опустил телефон, но съёмка продолжалась — он забыл нажать «стоп». Тимур, тяжело дыша, сел на край кровати. Его член всё ещё стоял, блестящий от их общих соков.

— Извини, — пробормотал Дмитрий.

— Выйди! — Катя швырнула в него подушкой. — Выйди сейчас же!

Он попятился и закрыл дверь. Катя осталась лежать на кровати, голая, растрёпанная, с разведёнными бёдрами, между которых всё ещё текло чужое семя. Стыд накрыл её с головой, но вместе со стыдом пришло и странное, тёмное удовлетворение. Она получила то, о чём её тело кричало годами. И она знала: это только начало.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555/