The Cuckold Diet Challenge Ch. 8.5 Автор: Cpete

Новая работа мне, в общем-то, нравилась, но задач навалилось столько, что меня буквально засыпало этой лавиной. В конце концов я послушалась Рика и твёрдо ответила шефу «нет», когда тот попытался повесить на меня очередной проект. Начальник немного побрюзжал, но настаивать не стал. А я почувствовала странную смесь облегчения и вины — будто предала негласный кодекс, по которому безвылазно жила все последние годы.

Сняв очки, я потёрла затёкшую шею; каждое движение отзывалось тупой болью в плечах. «Чёрт, мне просто позарез нужна передышка после всего кошмара последних недель», — подумала я и потянулась к телефону. Голос Шелли всегда действовал на меня как глоток чего-то живого и тёплого. Особенно сейчас, когда мысли о Рике, о нашей хрупкой гармонии и о том, как легко всё могло было рухнуть, не отпускали ни на минуту.

Шелли сняла трубку после второго гудка.

— Привет! Как насчет того, чтобы прикончить сегодня вечером бутылочку вина? — спросила я, перекладывая телефон к другому уху и откидываясь в кресле. Пальцы невольно скользнули по бедру поверх юбки в попытке снять напряжение.

— Отличный план, Даниэль. Встретимся в том заведении на Третьей авеню?

— Вообще-то я надеялась, что ты заедешь ко мне после работы, — ответила я тише, хотя в офисе уже почти никого не осталось. — Рик принес потрясающее вино, подарок от давнего клиента. Хорошее, выдержанное... Как раз то, что нужно, чтобы расслабиться и поговорить по душам.

На том конце провода повисла пауза. Я уловила в ней секундное колебание, и внутри у меня все сжалось от предчувствия.

— Не знаю, Даниэль... Ты же помнишь, что Рик, кажется, до сих пор злится на меня из-за... ну, сама понимаешь.

— Да, знаю, — вздохнула я, вспоминая, как все взорвалось в доме после той истории. — Именно поэтому тебе и нужно прийти. Дай ему шанс увидеть в тебе не угрозу, а часть нашей жизни. Пусть поймет, что твое присутствие — это здорово для всех нас: для меня, для тебя и для наших отношений.

Шелли снова замолчала. Я прямо видела, как она покусывает губу, колеблясь.

— Может, в другой раз? Вчерашняя ночь меня совсем выжала. Из меня сегодня паршивый собеседник — скорее всего, просто вырублюсь на твоем диване после первого же бокала.

— Да брось ты, слабачка, — рассмеялась я, хотя внутри уже вспыхнуло любопытство. — Что, засиделась допоздна? Тяжелый день на новой работе?

Она хихикнула, и этот звук прозвучал... как-то иначе. Более томно, лениво, с такой сытой ноткой, что я невольно подалась вперед, ощутив внезапный прилив тепла внизу живота.

— Скорее уж долгая и очень бурная ночь. И это точно была не работа.

— Ого! Сплетни про парня? — воскликнула я, и сердце почему-то забилось быстрее. — Выкладывай все, детка! Мне срочно нужно отвлечься от этой горы бумаг, иначе я сойду с ума. Не представляю, как Рик годами выдерживал такой бешеный ритм.

— О, расскажи мне об этом, — вздохнула Шелли. — Мой босс — какой-то раздолбай, в три раза моложе и с половиной моего интеллекта.

— Бла-бла-бла. Хватит о работе. Давай подробности о твоём новом парне и вчерашней ночи. Ничего не утаивай.

Наступила долгая пауза. Я услышала, как она глубоко дышит на том конце линии.

— Ну... это был не совсем новый парень... и я не знаю, стоит ли мне говорить. Не хочу, чтобы ты разозлилась.

— Чёрт, Шелли, — сказала я серьёзно, но с теплотой. — Ты же трахалась с моим мужем, ради Христа, и мы до сих пор подруги. Пока этот «не совсем новый парень» — не Рик, мне абсолютно плевать, с кем ты там играешь в прятки с колбасой.

Она всё ещё колебалась.

— Эм... не знаю, Даниэль. У меня мало настоящих подруг, и я чуть не потеряла тебя тогда... так что я боюсь рисковать.

— Теперь ты точно должна рассказать, подруга, — пригрозила я шутливо, хотя внутри уже гудело от предвкушения. — Если не выложишь всё за пять секунд, я протяну руку сквозь этот телефон и вырву тебе горло. Ну же, кто этот таинственный мужчина?

— Питер Росси... Мясо, — выпалила она.

Фраза стукнула меня, как удар тока. «Мясо», — выдохнула я, и воздух мгновенно покинул лёгкие. В голове вспыхнули яркие, непристойные образы: тяжёлый, толстый, как предплечье, член, пульсирующий от желания, вены, набухшие под горячей кожей, массивная головка, способная растянуть меня до предела, войти так глубоко, что я чувствовала его по всему телу... Я вспомнила, как он растягивал меня до придела, как мои стенки сжимались вокруг этой невероятной толщины, как я кричала от смеси острой боли и дикого блаженства, когда он входил до упора, как моя плоть дрожала, обволакивая его, выделяя столько сока, что он стекал по бёдрам, по его яйцам... На мгновение всё вокруг почернело. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Между ног неожиданно стало горячо и влажно, соски затвердели, болезненно натирая кружево бюстгальтера под строгой блузкой. Я сжала бёдра, пытаясь унять предательскую пульсацию.

— Даниэль? Даниэль? Ты ещё здесь? — встревоженно повторила Шелли.

Я судорожно вдохнула, пытаясь успокоить бешеный стук сердца.

— Прости... я здесь. Ты просто... на секунду меня выбила из колеи. Я... удивлена, что ты всё ещё видишься с этим большим... придурком после всего, что было.

— О, ничего серьёзного, — засмеялась Шелли, и в её смехе слышалась сытая, довольная женщина. — И вообще, та голова, с которой я хочу общаться, сидит на его члене, а не на плечах.

Слова ударили прямо в цель. Неприятная, но одновременно возбуждающая волна прокатилась по моему телу. Я невольно провела языком по сухим губам, вспоминая вкус его кожи — солоноватый, мускусный, тяжёлый. Как он тяжело дышал, когда я... Нет. Я не должна думать об этом. Но тело помнило. Помнило, как он растягивал меня, как я чувствовала каждую пульсацию, каждую вену, как он бил в самую нужную точку в глубине, заставляя меня кончать так сильно, что ноги дрожали часами после.

— Кроме того, я свободна, — продолжала она, и в голосе появилась защитная нотка. — Ты можешь трахаться с Риком, когда захочешь. Девушке иногда нужно маленькое... облегчения. И не надо мне напоминать, что Мясо далеко не «маленькое», когда дело касается такого облегчения.

— О, пожалуйста, Шелли, — попыталась я отмахнуться, но голос предательски дрогнул. — Это было не так уж и... здорово.

— Ты пытаешься убедить меня или себя саму? — парировала она. — Я же держала видеокамеру, помнишь? Видела, как ты выгибалась, как твои глаза закатывались, как ты умоляла его трахать тебя сильнее, глубже...

Я покраснела, хорошо хоть это не было видно в трубку телефона. Воспоминания нахлынули с новой силой: яркий свет камеры, влажный звук скольжения, мои стоны, смешанные с его низким рычанием, как мой живот надувался от его размера, как я дрожала в оргазме, сжимая его так сильно, что он едва мог двигаться...

— Я была пьяна, — пробормотала я слабо.

Шелли фыркнула.

— Не во второй раз. Мы же вместе пару раз смотрели видео, там все видно очень ясно, детка. Так что не пытайся парь мне мозги.

Я закрыла глаза, чувствуя, как влага между бёдрами становится всё ощутимее, пропитывая тонкую ткань трусиков.

— Ладно... да, мне понравилось Мясо и его... конский член. Но только потому, что я тогда совсем сошла с ума. Временное помешательство, и только.

— Даниэль, не нужно врать мне, — мягко сказала она. — Будь честна хотя бы со мной. Если бы Рика завтра сбила машина... ты бы доставала рулетку на каждом свидании, измеряя, когда будешь выбирать замену.

— Шелли, если Рик умрёт завтра, я прыгну следом за ним в могилу, — ответила я горячо, и это была правда... ну почти. Любовь к нему была настоящей, глубокой, пропитавшей каждую клеточку моей жизни. Но тело... тело иногда хотело другого. Хотело того тяжёлого, неумолимого заполнения, которого Рик, при всей своей нежности и умении, дать не мог.

— Чушь собачья! Ты будешь прыгать, но «на» и не в могилу.

Я невольно рассмеялась, хотя и с горечью.

— Ладно, ты выиграла. Признаю: если Рик... ну, если он уйдёт, я, возможно — и я подчёркиваю «ВОЗМОЖНО» — могла бы рассмотреть физические... достоинства при выборе нового «Рика 2.0».

— Тогда тебе лучше молиться, чтобы он остался жив, — сказала Шелли вдруг холодно, и я вздрогнула от этой нотки в её голосе. — Потому, что если ты ещё раз сделаешь больно этому человеку... я лично отправлю тебя в могилу.

Молчание повисло тяжёлое. Я почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она любила Рика по-своему — глубоко, преданно, почти как я.

— Знаешь, — продолжала она тише, — Мясо просил меня дать ему твой номер.

— Я бы предпочла, чтобы ты бы подарила ему триппер, — сухо ответила я, но внутри, где-то глубоко, тёплая волна виноватого удовольствия разлилась. Мясо... хотел меня? Несмотря на всех других женщин, которые, наверное, выстраивались в очередь к его огромному... Я отогнала мысль, но она осталась, щекоча нервы. Кому не приятно чувствовать себя желанной? Особенно когда этот кто-то обладает таким... инструментом, способным довести до безумия одним видом.

— Не волнуйся, — болтала Шелли. — Я сказала ему забыть о тебе. Но этот дурак заявил, что не может. Сказал, что придёт в твою юридическую контору и согнёт тебя через стол... загонит свой огромный член так глубоко в твою тугую задницу, что ты будешь чувствовать его вкус на языке.

Образ вспыхнул перед глазами с такой силой, что я едва не застонала вслух. Я представила себя на старой работе, наклонённую над пошарпанным деревянным столом, юбка задрана на талию, трусики сорваны и валяются под ногами, его мощные руки держат меня за бёдра так, что пальцы оставляют синяки, и этот толстенный, горячий как огонь член упирается в мой анус... растягивает медленно, неумолимо, заполняя меня до придела, боль и удовольствие сливаются в один сплошной огонь, я кричу, толкаюсь назад, чтобы принять больше, из вульвы смазка течёт ручьями по бёдрам, по столу, а он рычит, делая меня своей собственность, своей блядью, не способной получать наслаждение ни от кого другого... Я сжала бёдра сильнее, чувствуя, как клитор пульсирует, требуя прикосновения. Трусики уже были насквозь сырыми.

— Боже... надеюсь, он не пойдёт туда. Я в ужасе. Если Рик узнает... какой кошмар...

— Если ты так боишься, Даниэль, — серьёзно сказала Шелли, — то лучше опереди его. Сейчас. Объясни ему, чтобы он не подумал, что ты прячешься или чего-то скрываешь.

— Нет! — резко сказала я. — И ты тоже не смей! Всё только начало налаживаться. Я не хочу будить старые призраки. Это не проблема. Я не видела его и не собираюсь встречаться. Я не прячусь и ничего не скрываю — скрывать нечего. И не лгу — он не спрашивал. Если спросит — скажу правду.

— Правду? Какую «правду» о «Близком контакте третьей степени» с той мясной заменой, которую мы не снимали, но он всё равно пронюхал?

Я вздрогнула, вспоминая тот ужас, когда Рик узнал о другой... большой встрече. О том, как я пыталась скрыть, как дрожала от стыда и возбуждения одновременно.

— Чёрт возьми, Шелли! Это было совсем по-другому! Я сражалась за брак, за детей, за семью, за нашу жизнь! Я бы скорее призналась в убийстве Кеннеди, чем сказала Рику, что выбрала большой член вместо него. Это была ошибка. Глупая, единственная, и я благодарю Бога каждый день, что он простил... или хотя бы сделал вид, что простил.

Шелли молчала, и я почувствовала укол вины. Она ведь была на моей стороне тогда, держала камеру, была свидетелем моего падения и моего триумфа одновременно.

— Прости, Шелли. Я не хотела на тебя кричать. Просто... тяжёлый день. Расскажи лучше о своём «большом» свидании с Мясом. Все подробности.

В её голосе снова зазвучала радость — сытая, возбуждённая, почти торжествующая.

— Ну, ты наполовину права. Свидание было действительно «большим». Но Мясо — не мой бойфренд. Чёрт, он даже не «друг с привилегиями». Скорее просто... Привилегия. Но о-о-о, БОЖЕ... Какая это была Привилегия...

Я слушала, чувствуя, как моё тело отвечает на каждое слово, на каждую интонацию, как между бёдрами становится всё жарче и влажнее, как соски трутся о ткань, и понимала, что эта ночь будет долгой — и не только из-за работы. Внутри уже тлело что-то опасное, сладкое и запретное, и я не была уверена, что смогу с этим совладать.

Шелли уже разошлась вовсю, делая буквальное, покадровое описание ее встречи с Мясом. Я слушала как в тумане, рациональная часть моего мозга ликовала, что я наконец-то покончила с этим «мясным» наваждением. У меня был дом, машина, дети и реальный шанс вернуть те супружеские отношения, о которых мечтает каждая пара: безопасное, любящее, уютное место, укрытие и защита от жизненных бурь. И всё же крошечная, едва заметная частичка моего сознания жаждала хоть капли того запретного трепета. Тех чувств, которые дарил мне Мясо. Тех ощущений, которых я никогда раньше не испытывала.

Единственной параллелью, которую я могла провести, было детство: я снова и снова вставала в очередь на американские горки, хотя они пугали меня до полусмерти. Я знала, что стояние в часовой очереди ради одной минуты восторга и ужаса означает упустить кучу других аттракционов в парке, но мне было нужно именно то, что могли дать только эти горки — этот момент свободного падения, когда сердце вырывается из груди, а всё тело поёт от адреналина.

Но сильнее всего меня пугало другое — то, как предательски отзывалось мое тело на бесстыдные подробности Шелли. Соски торчали, как пули, твёрдые и чувствительные, трущиеся о кружево бюстгальтера при каждом вздохе. Влажность между бёдер была такой, что, казалось, могла бы оросить пустыню Сахару. Как бы ни убеждала меня логика, что это всего лишь глупая фантазия и я её не хочу, внутри поднималось что-то первобытное. Животное влечение, от которого я ёрзала в кресле, сжимая бёдра в тщетной попытке унять пульсацию.

Я перебила её на полуслове:

— Шелли, мне пора бежать. Тут кое-что срочно привалило, ждать вообще нельзя.

Я повесила трубку, даже не дожидаясь ответа и не попрощавшись. Вскочила с кресла, пытаясь — безуспешно — подставить в воображении Рика вместо Мяса, и бросилась к единственному отдельному туалету этажом ниже. Я бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и молилась, чтобы никто не увидел, каким пунцовым жаром залило мое лицо.

++++

Четыре дня спустя раздался телефонный звонок.

Справедливости ради, каждую ночь после того, как я узнала, что Мясо снова в городе, я буквально изнасиловала Рика всеми возможными способами и во всех мыслимых позах. Каждый раз, когда образ Мяса или воспоминание о нём вторгались в мысли, я изо всех сил старалась заменить его Риком. Не пойми меня неправильно — Рик справлялся с задачей каждую ночь и каждый раз заставлял меня кончать. Просто это было совсем не то оглушительное, сбивающее с ног, сотрясающее все тело наслаждение, которое я помнила по ночам с Мясом.

После долгих размышлений я наконец пришла к выводу, что моя память меня подвела. Любой студент-юрист первого курса знает: свидетельские показания — самое ненадёжное доказательство. Моя «эпоха отношений с Мясом» состояла из одной пьяной встречи и ещё одной, когда я была не в своём уме. Мозг, должно быть, раздул события в том отеле до размеров мифического суперсексуального приключения. Неудивительно, что интимные моменты с Риком казались бледными на их фоне. Рик соревновался с вымышленной фикцией, существовавшей только в моем воображении.

И всё же я была выбита из колеи, когда услышала голос Мяса в трубке.

— Привет, куколка. Это я, твой любимый сорт мяса.

— Звучит как реплика из дешевого порнофильма. Как ты вообще раздобыл этот номер?

— Не будь такой, куколка. У меня много талантов. Я сказал этим сучкам в твоей старой конторе, что у нас есть незаконченные дела. Думаю, ты рада меня слышать.

— Нет, не рада. Чего ты хочешь?

— Дело не в том, чего хочу я. Дело в том, чего хочешь ты.

— Мясо, у тебя нет ничего, что мне нужно. Пожалуйста, оставь меня в покое и больше не звони сюда.

— Зачем вся эта враждебность, девочка? Я думал, нам было безумно хорошо вместе. Ты же супер-извращенка. К тому же ты мне должна, сучка.

— Я тебе ничего не должна. Не мог бы ты просто уйти? Я прошу по-хорошему.

Я услышала, как он засмеялся.

— Да, помню, как ты просила меня сделать разные вещи с тобой. Чёрт, ты не просила, ты ТРЕБОВАЛА, чтобы я делал некоторые вещи. Разве я не выполнил твои просьбы? Ты мне должна, сука. Разве я не дал тебе и твоему куколду муженьку с маленьким членом то, чего вы вместе хотели? Он хотел увидеть, как ты принимаешь большой член — и он увидел как ты приняла. Этот жалкий хуесос, наверное, до сих пор дрочит на то видео.

— Ну что ж, Мясо, это была моя большая ошибка. Мой муж — точно не куколд, и он хочет видеть меня ни с кем другим.

— Я слышу, как ты говоришь, что он не куколд, и слышу, что он больше не хочет видеть, как ты берёшь большие члены. Но я не слышу трех вещей, чтобы ты сказала, что он не хотел, что у него не маленький член и что ты не хочешь мой.

— Ты в третьем классе, что ли? Ладно, Мясо. Твой сверхъестественно огромный член больше, чем у моего мужа. Это удовлетворяет твоё недоразвитое эго? Для протокола: я не хочу тебя и ни одной части твоей анатомии рядом со мной. Теперь ты доволен?

— О теперь я точно чувству недосказанность. Я был бы счастливее увидеть тебя лично. Я даже угощу тебя обедом. Давай все обсудим и, если тебе этого захочется, поставим точку.

— Мне не нужно никаких точек, Мясо. Разговор окончен.

— Не вешай трубку, сука. Если повесишь — я явлюсь в твоё лобби в облегающих спандексах и майке и буду крутить своим членом. И в этот раз попрошу, чтобы твой муженёк с маленьким членом, которому вдруг разонравилось слизывать мою сперму и смотреть видео, тоже пришел и обсудил произошедшее.

— Ты не посмеешь! — выдохнула я, ужаснувшись. Я потеряю работу. Рик никогда не поймёт. Это будет катастрофа. — Это шантаж!

— Шантаж? — Он засмеялся. — Это не мой метод, ты в этом специалист, я за открытый диалог.

Голос его вдруг стал жёстким, металлическим.

— Итак, сука. Либо я вижу тебя в кафе «Сити» у Оук-авеню через двадцать минут, либо у нас будет феерическая встреча в твоём лобби.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — сказала я тихо, но он уже повесил трубку.

++++

Мясо поднялся из-за стола и попытался обнять и поцеловать меня. Я положила руку ему на грудь, удерживая на расстоянии.

— Ну если тебе так хочется, куколка? — сказал он, снова садясь.

Я не ответила, пока не позвала официанта и не заказала кофе.

— Я здесь надолго не задержусь, Мясо. Чего ты хочешь?

Он откинулся на стуле и похлопал себя по заметной выпуклости в паху.

— Дело даже не в том, чего хочу я. Дело в том, чего тебе нужно.

Я закатила глаза.

— О, пожалуйста. Ты всего лишь система жизнеобеспечения для большого члена. В остальном ты бесполезен. — Я протянула руку, указывая пальцем на его ширинку. — Кроме вот этого, во всём остальном ты не годишься даже держать член моего мужа.

Мясо схватил мою руку и положил её себе между ног.

— Но я не такой грубый как ты, вот ты же годишься держать мой член.

Меня будто током ударило. Я резко отдёрнула руку. Жар прилил к лицу. Внутри тихий голосок шепнул, что он ощущается даже больше, чем я помнила. Горячий, тяжёлый, толстый даже сквозь ткань брюк, с отчётливой, пульсирующей твёрдостью, которая заставила мои пальцы на секунду непроизвольно сжаться, прежде чем я смогла их убрать.

На лице Мяса появилась самодовольная ухмылка.

— Если твой муженёк такой «годный», почему он заплатил мне пять штук, чтобы я убрался из города?

— Рик заплатил тебе, чтобы ты держался от меня подальше?

Мясо кивнул.

— Настоящий мужчина попытался бы надрать мне задницу или выставить за дверь или хотя бы сказать мне все в лицо. А кто-то пришёл ко мне с пятью тысячами наличными и контрактом на переезд в Филадельфию. Всё красиво, по закону. Похоже на работу юриста куколда сдавшего назад.

Я мгновенно переключилась в режим адвоката.

— Значит, у тебя нет никаких доказательств, только слухи и необоснованные обвинения. Это мог быть кто угодно.

Но в глубине души у меня остался неприятный осадок. Неужели Рик всерьез решил, будто мой секс с Мясом был настолько хорош, что ему с ним никогда не сравниться? И поэтому избавился от конкурента? Боже, надеюсь, что нет. Ведь Мясо и в подметки не годился Рику. В любой день, в любой момент, по любой шкале от одного до десяти Рик был вне конкуренции. А вот для Мяса даже единицы было бы много, это была просто бездушная фак-машина.

Наступила пауза, пока официант принёс напитки и счёт.

Мясо наклонился над столом, пока я делала маленький глоток кофе.

— Ой, да брось, меня-то не обманывай, детка. Я прекрасно знаю, о чем думает твоя милая головка. Ты всегда мечтала об идеальном мирке Барби. Муж, пара детишек, лабрадор по кличке Спот, аккуратный дом за городом и новый минивэн каждые три года. Пока твой ненаглядный мягкотелый муженек полз вверх по карьерной лестнице, ты играла в святошу на какой-нибудь копеечной благотворительной работе, состояла в приходском совете и возила хор местных девочек выступать перед глухими сиротами.

Он сделал паузу, глядя на меня.

— Секс был довольно регулярным и мягким. Никакого ебли в задницу, и я готов спорить, что ты даже никогда не глотала. Я попал в цель?

Я молчала.

— Ты была хорошей девочкой. Вот почему муженёк смотрел порнушку и фантазировал, представляя как тебя жарят разные монструозные самцы, он даже решился на это, ты организовала это, но он струхнул и передумал откупившись от меня. Твой куколдик вынужден был получать где-то то, чего ты ему не давала. Он, наверное, трахал свою секретаршу. Спорим, он переспал с твоей лучшей подругой? Давай угадаю, он заказал проститутку. Ты узнала — и решила отомстить, прокатиться на этой огромной заводной лошадке. — Мясо хлопнул ладонью по паху. — Тебе понравилось, и ты решила вернуться за добавкой.

— Рик никогда не спал с секретаршей, — возразила я.

Мясо посмотрел на меня и просто ухмыльнулся.

— А потом, как большинство баб, ты вернулась к своему толстому муженьку с маленьким членом и его скучным сексом и пыталась убедить себя, что наш секс был не таким уж и потрясающим. Весь этот большой член — просто мираж, раздутый до неприличия. Ты говорила себе, что в первый раз была пьяна, так что это не считается. Но во второй раз ты была абсолютно трезва и умоляла меня творить с тобой разные непотребные вещи. Это уже сложнее объяснить, правда? Какое оправдание ты себе придумала? «Не в своём уме», «просто эффект момента», «период помешательства»? Тебе нужно было какое-то объяснение, чтобы рационализировать своё поведение. Я прав?

— Даже близко не угадал, — сказала я, потрясённая тем, что этот туповатый недочеловек читает мои мысли.

— Правда? — Мясо откинулся на стуле. — Ты адвокат. Давай сыграем в маленькую игру «Говори правду, только правду и ничего, кроме правды», как в суде.

— Мы не в суде, и ты не прокурор, — парировала я, чувствуя, что разговор принимает неприятный оборот.

— Отлично! — Мясо даже захлопал в ладоши. — Тогда у тебя не будет проблем отвечать на мои вопросы простым «да» или «нет», верно?

Я молчала, а он продолжал.

— Вопрос первый: когда я тебя трахал, это был первый раз, когда ты получила несколько оргазмов подряд?

— Это было хорошо, я не отрицаю.

— Я принимаю это за «да». Но тебе было бы трудно обманывать, у нас есть видео-подтверждение.

Мясо наклонился ближе.

— Ладно, вопрос второй. Ты кончала от того, что унижала своего муженька куколда с маленьким членом и от мысли, что наставляла ему рога.

— Он не куколд, и я в тот момент думала, что исполняю его фантазию!

— Извини, детка, я опять не услышал «нет» в твоем ответе.

Мясо придвинулся ещё ближе.

— Тебе нравится, как я с тобой обращаюсь, но ты никогда не просила и не просишь сейчас об этом мужа. Потому что он либо не может соответствовать твоим запросам, либо ты потеряешь к нему ещё больше уважения, если он попробует. Я прав?

— Я не собираюсь отвечать больше ни на один из твоих тупых вопросов.

— Решила воспользоваться «пятой поправкой», чтобы не разоблачить себя? Ладно. Ещё один вопрос, и тебе даже не нужно отвечать словами, я вижу твои ответы по глазам, жестам.

Он достал из нагрудного кармана ключ-карту отеля и положил её на стол рядом со счётом.

— Я вижу по маленьким бугоркам на твоей блузке — соски пытаются проткнуть бюстгальтер. И я готов поспорить, что ты мокрая, как горный ручей. Если хочешь доказать, что наш «Большой взрыв» не был самым лучшим сексом в твоей жизни — оплати чек. Если нет — возьми ключ-карту.

Это было очевидно. Моя рука метнулась к чеку. Но прежде, чем я успела взять счёт, внутри прозвучал тихий голосок: «Ты обязана Рику, ты должна убедиться, что сомнений не осталось, все это просто наваждение».

Я оглянулась по сторонам, потом подняла ключ-карту со стола и направилась к лифтам.

++++

Примерно час спустя я смотрела на своё отражение в зеркале ванной. Чувства были смесью ужаса, шока и ликования. Прилив эндорфинов от всех полученных оргазмов заставлял меня светиться от макушки до кончиков пальцев. Но был и шок от того, что я вообще нахожусь в этой гостиничной комнате. Грязь и отвращение внутри — такое, что никакая гостиничная душевая и мыло не смогли бы отмыть.

Гул бейсбольного матча, доносившийся из телевизора, заполнял ванную, пока я выключала фен. Я пыталась привести лицо в порядок, когда услышала, как Мясо зовёт меня по имени.

Я вышла из ванной голая по пояс и увидела, что Мясо сидит на кровати с моим BlackBerry в руках и нажимает кнопки.

— Сука, я же сказал тебе не принимать душ! — выпалил он, продолжая что-то набирать.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, бросаясь за телефоном.

— Спокойно, сука! — Мясо откинулся назад и швырнул мне телефон. — BlackBerry? Ух ты, это олд скул. И без пароля. Я добавил свой номер в быстрый набор.

— Ты не мог! — в панике я начала листать контакты. — Мы с Риком договорились никогда не ставить пароли. Он узнает!

— Расслабься, куколка, — сказал Мясо, перекидывая ноги через край кровати и поглаживая себя. — Я «замаскировал» своё имя. Оно записано как «TEAM». Немного задом наперёд от MEAT, прямо так, как я тебя выворачиваю, когда трахаю.

Я сунула BlackBerry в сумочку, часть меня спрашивала, почему я не удалила номер прямо сейчас.

Подойдя к нему вплотную, я сказала:

— Это было глупо. Ты пытаешься чтобы я развелась? Ничего подобного, мы больше НИКОГДА этого не сделаем. Точка.

Член Мяса уже стоял во всю длину.

— Разведёшься, не разведёшься — мне пох. Раз уж ты меня больше никогда не увидишь, как насчёт на посошок?

Он схватил мою руку и придвинул их к своему гиганту.

Половина меня хотела выскочить из комнаты, но рот и промежность начали выделять слюну. Что со мной, чёрт возьми, не так?!

— Я не могу... у меня уже надеты колготки, я не хочу, чтобы они порвались.

Мясо схватил подушку с кровати и бросил её себе к ногам.

— Вы, сучки, всегда находите оправдания.

С этими словами он направил мою голову на свой напряжённый член, пока я опускалась на колени, не оказывая никакого сопротивления.

Последняя мысль, пронесшаяся в голове, была: «Я опоздаю на работу», — прежде чем он начал трахать меня в рот.

++++

Мне пришлось остановить минивэн за торговым центром, чтобы протошниться. Меня рвало не прекращая несколько минут, я разрыдалась, когда подумала о том, из чего состоит блевотина на асфальте.

Достав мобильный, я думала только о том, как я могла быть такой глупой, сделать что-то настолько глупое и когда же я стала такой глупой.

Я позвонила в офис и сказала администратору, что плохо себя чувствую и еду домой.

— Ты в порядке, Даниэль? Надеюсь, ты не подхватила что-то заразное, — сказала секретарша.

Боже, двойной смысл был почти невыносим. — Нет, я уверена, что всё будет хорошо, я никому не наврежу. Наверное, просто съела что-то на обед, к чему я не привыкла.

Секретарша попыталась разрядить обстановку:

— О, я знаю, о чём ты. Приятно, когда это в тебя входит, но потом, девочка моя, как жалеешь об этом.

Повесив трубку, я подумала: «Если бы ты только знала... И молю Бога, чтобы Рик никогда не узнал».

++++

Прошло три дня после того телефонного звонка, прежде чем паника начала немного отступать. Мир не рухнул. Рик, казалось, ничего не заподозрил. Чёрт, я даже могла сосредоточиваться на работе больше чем на пятнадцать минут за раз, прежде чем либо страх последствий того «обеденного перерыва», либо эротические воспоминания снова разрывали мозг.

Я отложила бумагу, которую читала, и глубоко задумалась о том, что произошло — и в том гостиничном номере, и на обеде в кафе с Мясом, которая завела меня туда несколько дней назад.

Сколько ни ломала голову, я не понимала, почему реагирую на него именно так. Будто не могла иначе. Мясо делал со мной вещи, которые я не понимала. Я не хотела его. Он значил для меня меньше, чем ничего. Это было чисто физическое. Мне он даже не нравился.

Я пыталась анализировать. Вообще-то я была успешной, образованной женщиной, хорошей матерью и уважаемым адвокатом, а не какой-то блюдью из трейлерного парка и не рабыней примитивных биологических инстинктов. В памяти всплыла статья из какого-то психологического журнала «Хорошие отцы против плохих парней». В ней говорилось, что доисторическая прошивка заставляла женщин искать альфа-самцов в самые фертильные дни цикла ради сильного потомства. В остальное время пещерные женщины выбирали надежных, заботливых мужчин, готовых оставаться рядом, помогать растить детей и защищать семью. Авторы утверждали, что этот генетический код до сих пор на подсознательном уровне управляет всеми женщинами, даже в наши дни.

Я снова взяла какой-то документ, но сосредоточиться так и не смогла. Как-то раз крутили подкаст о том, что современная контрацепция сглаживает гормональные качели, которые как раз и толкают женщин на те самые метания между «хорошими отцами» и «плохими парнями». После рождения близнецов мне перевязали трубы. Могла ли эта операция подсознательно подтолкнуть меня к тому, чтобы подчиниться такому «мерзавцу», как Мясо? Впрочем, я понимала, что ответ вряд ли кроется в одной лишь биологии — всё-таки со времён открытия огня человечество шагнуло далеко вперед.

Как бы там ни было, это уже не важно. Эту мимолетную интрижку я унесу с собой в могилу как приятное воспоминание. Будет о чем подумать на старости лет, сидя в кресле-качалке в доме престарелых и держа за руку моего надежного Рика, пока у наших ног будут играть правнуки.

++++

Я выходила с совещания в понедельник, когда зазвонил мобильный. На экране высветилось «TEAM». Глупое перевернутое имя, которое Мясо поставил вместо своего. Чёрт! Почему я не удалила этот контакт, или, ещё лучше, не заблокировала номер?

Я колебалась, стоит ли игнорировать звонок, но боялась, что Мясо придёт на работу, если я не отвечу.

— Чего ты хочешь? — сказала я резко, направляясь к своему кабинету.

— Будь снаружи через пять минут, куколка, иначе я войду с выставленным огромным членом и отымею тебя, сука прямо на рабочем месте.

Звонок оборвался прежде, чем я успела хоть что-то ответить. Я тупо уставилась на потемневший экран, затем развернулась и зашагала к лифту. «Вот каково это — оказаться жертвой шантажа», — подумала я, и меня пронзила острая вспышка вины за то, как я сама когда-то поступала с Риком.

++++

У стойки ресепшн я на секунду притормозила и бросила администратору, что ухожу до конца дня, так что пусть просто записывает звонки кому мне потом перезвонить.

Уже на выходе из лобби я вдруг поймала себя на мысли, что даже на автомате не произнесла дежурное: «Скоро увидимся». Оговорочка по Фрейду? Я отмахнулась от этой мысли, потому что прямо у входа увидела Мясо, который развязно подпирал столб напротив здания.

Он сразу же попытался меня поцеловать, но я резко оттолкнула его.

— Зачем ты приперся, Мясо? Я же ясно сказала, что видеть тебя больше не хочу. Скорее ад замерзнет, чем я подпущу тебя к себе хоть на пушечный выстрел.

Мясо лишь ухмыльнулся и, покрутив в руке ключ-карту от отеля, кивнул на припаркованную у обочины новенькую иномарку.

— Ну, если тебе так хочется льда, у меня в багажнике как раз завалялись коньки, куколка, поедем на ледяной каток. Я просто подумал, что ты не прочь прокатиться. У нее автоматическая коробка, но ты не переживай — подержаться за большой рычаг переключения передач я тебе всё равно дам.

Я подняла глаза к небу и выругалась, прежде чем ответить:

— Ты всё свободное время проводишь, заучивая реплики из дешовых порнофильмов?

Мясо продолжал ухмыляться.

— Что-то я опять не слышу от тебя «нет». Я же знаю, ты до сих пор помнишь, как нам было хорошо вместе, куколка.

— То, что было между нами, Мясо, — чистая случайность. Возможно, всё дело в запретном плоде и тайне, которая так заводила. Ты же прекрасно знаешь, что как человек ты мне противен, пусть даже то, что ты заставлял меня делать, и то, что вытворял со мной, было невероятным. Мне просто нужно было выпустить пар, перебеситься — и всё. Между нами всё кончено.

Мясо на мгновение задумался, нагло разглядывая меня.

— Если это была случайность, откуда ты знаешь, что уже перебесилась?

Я замялась. С прошлого раза мы занимались любовью с Риком каждую ночь. И это было хорошо, но... только лишь «хорошо». В постели с Риком я выкладывалась на полную, но как бы он ни старался, ему не хватало ни техники, ни... внушительных размеров, чтобы довести меня до пика наслаждения. Технике я бы, пожалуй, еще могла его научить, но вот размеры...

Голос Мяса ворвался в мои мысли.

— Знаешь, что, куколка, давай снова сыграем в игру «Говори правду». Только один вопрос, и тебе снова не нужно отвечать словами.

Я хотела развернуться и бежать обратно в здание, но ноги будто приросли к асфальту.

Мясо протянул руку.

— Покажи мне список контактов в своём BlackBerry. Если кодовое имя «TEAM», которое я поставил, удалено из быстрого набора под номером десять, я сяду в свою машину один и уеду в закат навсегда.

Он кивнул на мой телефон, другой рукой открывая дверцу машины.

— Но если кодовое имя «TEAM» всё ещё на десятом месте быстрого набора, то мы с тобой, сука, отправимся на долгую тряскую прогулку.

Проигнорировав его протянутую руку, я прошла мимо и села на пассажирское сиденье.

++++

Волосы у меня были растрёпанными, а на лице я чувствовала засохшую сперму, пока ходила кругами по гостиничному номеру совершенно голая — все отверстия распаханные и пульсирующие. Мясо в этот раз оказался еще лучше, чем я в прошлые разы. Единственная причина, по которой мы остановились, заключалась в том, что Мясу, наконец, необходимо было перевести дыхание.

Не обращая внимания на моё дефилирование, Мясо лежал на кровати и лениво переключал каналы телевизора, его огромное достоинство сейчас было вялым, но всё ещё впечатляюще огромным.

Мне нужно было взять эту ситуацию под контроль, пока она не разрушила мою жизнь, брак и семью.

— Слушай, Мясо, если мы собираемся продолжать это делать, то приоритет номер один — Рик никогда не должен узнать. Рик никогда не должен пострадать. — Я встала перед ним, уперев руки в бока. — НИКОГДА. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. Ты понимаешь?!

— Я думал, приоритет номер один — это чтобы ты кончала, — ответил Мясо, пытаясь заглянуть мимо меня на экран телевизора. — Какое мне дело, узнает ли этот убогий рогоносец с маленьким членом? Что он сделает? Заплатит мне ещё пять тысяч?

— Это ещё одна вещь, — сказала я, выхватывая у него пульт. — Больше никаких упоминаний о нём. Ни в шутку, ни всерьез и никаких оскорблений.

Мясо поудобнее устроился на кровати, чтобы видеть телевизор за моей спиной.

— Как скажешь, куколка. Можешь говорить что угодно. Но я вижу, как ты кончаешь, когда я унижаю и оскорбляю этого жалкого мужа-куколда. Ты бы так не визжала подомной, если бы хоть немного его уважала.

— Это неправда! — прошипела я с большим пылом, чем чувствовала на самом деле. — Для твоего сведения, мой муж так хорошо оттрахал обеих моих подруг, что они теперь умоляют повторить снова.

Даже произнося это, я сама почувствовала не естественность. Я использовала трахи Рика с Тиной и Шелли в его защиту.

Мясо просто пожал плечами.

— Большое дело. Зрелых баб легко возбудить.

Я слегка отпрянула от этого двусмысленного оскорбления. Во мне поднялась ярость.

— Ну, он ещё и переспал со своей персональной тренершей и с хорошенькой молоденькой практиканткой. Он был настолько хорош с ними в постели, что мне пришлось отгонять их обеих палкой, чёрт возьми.

Теперь Мясо заинтересовался.

— Да ладно? Ты мне его описывала раньше совсем по-другому. Я и не думал, что у твоего муженька есть хоть что-то интересное для баб. По тому, как ты говорила, да и поступала с ним, я думал, ему давали только за деньги.

—Множество горячих красоток сами рвутся в его объятия, — сказала я с самодовольной улыбкой, хотя внутри уже начинало шевелиться тревожное предчувствие.

Мясо заложил руки за голову, глядя на меня сверху вниз.

— Правда, сука? Если твой муженёк так хорош в ебле, зачем же тебе нужен я?

Вопрос на мгновение выбил меня из колеи. Я ощутила, как кровь прилила к лицу, а между бёдер неожиданно вспыхнуло влажное тепло — будто тело само отозвалось на грубое напоминание о том, чего Рик не мог дать. Но разум быстро взял верх.

— Давай я объясню так, чтобы дошло даже до твоего крошечного мозга, — процедила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя пальцы против воли теребили край простыни. — Мой муж отлично справляется с комплексным техобслуживанием. Он надежный, проверенный, делает все на совесть — образно говоря, и масло вовремя поменяет, и тормоза проверит. Но порой задача оказывается слишком специфической, и машину приходится гнать в автосервис к специалисту узкого профиля. К механику, который умеет делать хорошо только что-то одно, потому что у него есть нужные инструменты и опыт. Так вот, Мясо: ты для меня — всего лишь один из таких инструментов. Не больше.

Мясо ухмыльнулся, медленно поднимая свой тяжёлый член обеими руками, словно демонстрируя его вес и толщину.

— Значит, ты говоришь, что нуждаешься в моём инструменте, чтобы работа была выполнена? Чтобы твой мотор снова завёлся? Чтобы устроить тебе настоящую, глубокую настройку?

Господи, какой самодовольный осёл, пронеслось у меня в голове. От его слов по коже пробежала дрожь — смесь раздражения и предательского возбуждения. Я видела, как на головке уже выступила капля влаги, как вены набухли под горячей кожей, и моё тело отозвалось невольным спамом внутри.

— Ещё одно условие, — продолжила я, стараясь не смотреть на его член. — Больше никаких звонков. Я не могу рисковать. С этого момента звонить буду только я. Я выбираю место и время. Никогда не рядом с офисом и ни в коем случае не рядом с домом. Ты понял?

Мясо не ответил словами. Он продолжал медленно дрочить свой член, и я смотрела, как он растёт, наливается кровью, становится ещё толще, ещё тяжелее на глазах. Кожа на нём была гладкой, горячей, и я почувствовала, как собственные соски закаменели, как между бёдрами начала сочится влага.

— Не могу, куколка, — наконец произнёс он, не прекращая движений. — Я тоже деловой человек, у меня самого назначено много встреч. Нужно придерживаться расписания. Всё работает просто: я звоню — ты приезжаешь.

Он кивнул в сторону комода, где лежал тюбик лубриканта рядом с пачкой денег, которые я оставила за номер.

— А теперь, сука, подползи сюда и смажь мой щуп, чтобы твой мастер-механик мог использовать свой инструмент для правильной настройки твоей задницы.

Я поползла по кровати на четвереньках, ощущая, как простыня скользит под коленями, как воздух в номере тяжёлый от запаха пота, спермы и нашего возбуждения. Когда я приблизилась, жар его тела ударил мне в лицо. Мясо лежал, широко раскинув ноги, его член торчал вверх, тяжёлый, пульсирующий. Я взяла тюбик, выдавила прохладный гель на ладонь и обхватила его рукой. Горячая плоть заполнила мою ладонь полностью, пальцы не сходились. Я медленно, тщательно размазала лубрикант по всей длине, чувствуя каждую вздувшуюся вену, каждую пульсацию под пальцами. Мясо тихо застонал, откинув голову, и я невольно облизнула губы, вспоминая вкус его кожи, солоноватый, тяжёлый, мужской. Моё дыхание участилось. Несмотря на его грубые слова, несмотря на раздражение, тело предательски отозвалось — клитор набух, внутри стало горячо и мокро, я почувствовала, как по внутренней стороне бедра капля собственного сока потекла вниз.

— Вот так, сука... — прохрипел он, когда я раздвинула руками полушария попки и села на него, сфинктер плотно обхватил этого монстра, я ускорила движения, пока не услышала его низкий рык удовлетворения.

++++

После возвращения в офис мне не понадобилось много времени, чтобы рационализировать своё поведение с Мясом. Рик сам запустил эту цепь событий, когда переспал с той проституткой. Если бы он не трахнул стриптизёршу, Шелли никогда не познакомила бы меня с Мясом и не показала бы, чего я была лишена. Значит, Рик сам навлёк это на себя. К тому же он переспал с четырьмя разными женщинами — нет, с пятью, если считать проститутку. А через мою постель прошли всего двое мужчин, да и то я ограничивала себя, встречаясь с Мясом лишь изредка.

С другой стороны, это шло Рику даже на пользу и ничуть не умаляло его достоинств. Зная, что мои аппетиты удовлетворены, я могла полностью наслаждаться любовью с ним, не требуя того физического насыщения, которое он просто не был способен мне дать. Рик получал от меня самый лучший секс, на какой я только была способна, я ничего не экономила для него. Я смотрела на встречи с Мясом как на личную «программу психологической разгрузки». Многие девушки тратили обеденный перерыв на маникюр, спортзал или тай-чи в парке. Пока это не перерастало в одержимость, интрижка оставалась отличным способом освежиться и восстановить душевные силы. Я воспринимала Мясо точно так же — как необходимую передышку, после которой возвращалась к Рику более спокойной, любящей и готовой отдавать себя без остатка.

И всё же с каждым днём напряжение росло. Мясо не звонил уже больше недели. Я знала, что он всё ещё в городе — Шелли время от времени пользовалась его «услугами». Я панически боялась, что он меня больше не хочет, и что Рик заметит перемену в моём настроении — ту тихую, грызущую пустоту, которая всегда появлялась, стоило телу затосковать по грубой, всепоглощающей близости. Поэтому, когда на экране телефона высветился код «TEAM», я почувствовала себя школьницей, которую впервые позвали на свидание: сердце бешено заколотилось, внизу живота разлилось предательское тепло, а пальцы слегка задрожали.

++++

Я стёрла засохшую сперму с лица, поправила помаду и собиралась вернуться на работу. Мясо, как обычно, сказал оставить деньги на оплату номера. Но от его следующих слов у меня все внутри похолодело

— Слушай, куколка, а что, если в следующий раз мы поднимем ставки?

По низу живота пробежала горячая волна, и я медленно повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Мясо выключил звук телевизора и вытянулся во весь рост на кровати — обнажённый, мощный, с ленивой, самодовольной улыбкой.

— Ко мне на неделю приезжает младший брат. Парню только-только исполнилось двадцать один, но член у него лишь чуть короче моего. Зато толще. Я подумал, может, ты захочешь дать ему попробовать.

Я поправила волосы, глядя на своё отражение в зеркале, пытаясь скрыть, как сильно забилось сердце.

— Не знаю, Мясо. Я не могу позволить себе слишком много необъяснимых обеденных перерывов. К тому же у меня нет времени «обкатывать» новую модель.

Он сел на кровати, и его член тяжело качнулся между ног.

— Я имел в виду скорее двойное удовольствие для тебя. У брата есть всё необходимое, но ему не хватает опыта. Мы могли бы работать с ним в паре — с двойной энергией, а ты бы показывала ему, как правильно. Так и ты получила бы больше удовольствия за меньшее время.

— Я не собираюсь участвовать ни в каком групповом сексе, Мясо.

— Двое очень близких людей едва ли можно назвать «группой», куколка.

По телу пробежал сладкий, запретный холодок. Я представила, как два огромных, тяжёлых члена одновременно входят в меня — один растягивает рот, другой глубоко заполняет влагалище, или, ещё хуже и сладострастнее, как они по очереди или вместе берут меня сзади и спереди, как я оказываюсь между ними, зажатая двумя горячими мужскими телами, как молодое, неопытное тело брата дрожит от первого глубокого проникновения, а я направляю его движения, уча его... Я почувствовала себя настоящей пумой — зрелой, опытной, желающей, способной удовлетворить двоих сразу.

— Дай мне подумать, ладно?

Мясо снова включил телевизор.

— Я снова принимаю твой ответ за «да», — сказал он спокойно.

++++

Всю оставшуюся неделю я не могла выкинуть из головы мысль о том, как Мясо и его брат будут трахать меня одновременно. Я никогда раньше даже не думала о двух мужчинах сразу. Конечно, я раньше никогда не думала, что буду так жаждать конского члена. Дополнительный бонус — возможность учить молодого, сильного, неиспорченного мужчину — посылал дрожь по позвоночнику. Я чувствовала себя настоящей страстной, зрелой женщиной, которая может дать молодому парню то, чего он ещё не пробовал.

Но в тоже время я четко понимала — это уже слишком. Я заходила слишком далеко. У меня уже был способ получить достаточное удовольствие, и, честно говоря, риск теперь начал сильно перевешивать награду. Чем больше людей вовлечено, тем выше шанс, что Рик узнает. А я не могла играть с этим. Ставки были слишком высоки. Я даже думала может быть, ещё раз или два встретится с Мясом — и всё, завязывать. А встреча с ним и его братом одновременно была чисто экспериментом из любопытства. Конец уже был виден, и я была уверена — я, надеялась, скоро им надоем и у них найдётся более молодая добыча.

Мой телефон зазвонил, и я немного расстроилась, увидев на экране имя Шелли, а не Мяса.

— Шелли, как дела, подруга? Я по тебе скучаю.

— Рик знает о Мясе, — сказала она без предисловий.

Моё сердце остановилось. Желудок подскочил к горлу, будто пытался вырваться наружу. Кишки свело, холодный пот выступил на висках, а в голове застучало.

— Рик знает, что о Мясе? — выдохнула я хрипло.

— Рик знает, что Мясо в городе, и приказал следить за ним. Он только что приходил ко мне и допрашивал.

У меня потемнело в глазах. Ноги стали ватными.

— Что ты ему сказала?

— Правду, Даниэль. Я свободна и время от времени вижусь с Мясом. Рик был в ярости, что ты знала о его приезде и ничего не сказала.

— Шелли, это катастрофа...

— Не волнуйся. Я заверила Рика, что Мясо до тебя не добрался. Сказала, что это ерунда. Это же не правда, что ты трахаешься с ним в обеденные перерывы, верно?

Наступила долгая пауза. Я пыталась ответить, но из горла не вырвалось ни звука. Только тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Даниэль? Даниэль? Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, скажи мне, что ты ничего не делаешь с Мясом!

— Это было всего несколько раз, — выдохнула я тонким, жалким не своим голосом.

Шелли издала длинную, отчаянную тираду ругательств, каких я никогда раньше от неё не слышала.

— Даниэль, Рик сказал, что уничтожит нас обеих, если поймает тебя с Мясом! Он никогда не поверит, что я здесь ни при чём! Что нам делать? — простонала она.

— Может, он не узнает, — сказала я с надеждой, хотя сама не верила своим словам.

— Даниэль, ты собираешься лгать Рику? Потому что я не буду. Если он спросит — я скажу ему правду.

Я на мгновение задумалась, ощущая, как сердце тяжело стучит в груди, а пальцы невольно сжимают телефон так, что костяшки побелели. Внутри боролись страх, вина и отчаянная решимость.

— Нет, Шелли, я не собираюсь лгать Рику. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он просто пошлёт кого-нибудь допросить Мяса, и мне станет только хуже. Я всё расскажу ему сама и сдамся на его милость.

— Ты слишком веришь в терпимость Рика, — тихо сказала Шелли.

— Я ставлю на то, что двенадцать лет нашей жизни и сохранение семьи для него до сих пор дороже всего. К тому же он уже однажды меня простил. А то, что я сглупила с контрактом в самом начале, было гораздо хуже этой нелепой оплошности.

— Ты считаешь это «нелепой оплошностью», Даниэль?

— Нет. Но именно так я это преподнесу Рику. Будем честны, я не выставляла это напоказ. Я вела себя осторожно, никому не рассказывала о нас с Мясом... даже ты ничего не знала.

— Это верно, Даниэль. Я до сих пор в шоке, что ты изменила Рику после всего, через что вы прошли. Ты хоть раз думала, что тебя могут поймать?

— Думаю, эта мысль всегда сидела где-то в глубине души. Рик уже однажды простил меня, когда всё было гораздо хуже. Если он принял меня обратно тогда, почему бы не сделать это снова? Как говорят у нас в суде — он создал прецедент. Получается, если я оступлюсь ещё раз, его прощение мне уже гарантировано.

— Даниэль, по-моему, ты совершаешь роковую ошибку, принимая доброту и силу Рика за слабость и вседозволенность. Если ты рассчитываешь на такую логику, твои шансы равны нулю. У тебя есть запасной план?

Я тяжело вздохнула. Грудь сжало от предчувствия беды.

— Всё, что мне остаётся — пойти ва-банк, если он потребует развода. Буду клин клином вышибать. Ему есть что терять, точно так же, как и мне.

— Мне так жаль, что я вообще втянула тебя во всё это... со сводником и его парнями. Чувствую себя виноватой. Я могу хоть чем-то помочь?

В голове внезапно мелькнула безумная мысль. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Шелли, мы как сёстры, и я никогда бы о таком не попросила... но я в отчаянии. Я уверена: когда Рик в прошлый раз переспал с тобой и теми девчонками, это помогло ему почувствовать, что мы квиты. Ну, знаешь, услуга за услугу. Ты... позволишь Рику отомстить мне с тобой? Ты ведь сама сказала, что отчасти виновата в случившемся.

Шелли замолчала. Прошла всего секунда, показавшаяся вечностью.

— Даниэль, конечно, я это сделаю. Я ведь была готова переспать с Риком ради тебя, когда мы затеяли всю ту историю с похудением. В конце концов, не мешки же мне ворочать. Особенно теперь, когда он так чертовски хорош собой.

— Спасибо, Шелли... наверное. Но что, если придётся лечь с ним не один раз? Рик может захотеть попрекать меня этим какое-то время. Я не выдержу, если он пойдёт к кому-то другому. Так я могу потерять его навсегда.

Шелли тихо рассмеялась.

— Ох, умоляю, Даниэль! Только не проси своего идеального Рика трахать меня без перерыва каждый день. Обещай, что остановишь его хотя бы к моему выходу на пенсию.

Напряжение на мгновение отступило, и я невольно рассмеялась вместе с ней. Но затем мой голос снова стал серьёзным:

— И ещё одно. Ты можешь забрать близнецов и попросить Тину, чтобы они переночевали у неё?

— Конечно, Даниэль. Главное — разберись с Риком. Я буду наготове. Удачи.

Я повесила трубку, зная, что остался ещё один звонок. Мысленно проклиная себя, я отыскала в списке контактов имя «TEAM» и нажала на вызов, до боли стиснув зубы.

— Привет, куколка, — ответил Мясо, даже не дав мне заговорить. — Перезвони позже, я сейчас занят.

На заднем плане я услышала женский стон, но мне было плевать, даже если бы он трахал жену самого президента.

— Я больше никогда тебе не позвоню, мудак! Удали мой номер и не появляйся больше. Если появишься — я воткну тебе нож прямо в сердце.

Мясо только засмеялся.

— Это «нет» на двойное действо со мной и моим младшим братцем? Тебе же меньше достанется, сука. Но ничего страшного — твоя жопа и пизда уже слишком растянулись для меня. Передай привет и поцелуи своего рогоносца муженьку. Если, конечно, он не захочет занять твоё место. Я даже позволю тебе посмотреть, как я сделаю из него свою новую сучку.

— ПОШЁЛ ТЫ ХУЙ! — закричала я в трубку, не заботясь о том, кто может услышать. — Рик знает, что ты в городе, придурок!

Мясо продолжал смеяться.

— Отлично, мне ещё пять тысяч не помешают. Скажи ему, чтобы на этот раз были пятидесятидолларовыми купюрами. Сотни слишком неудобно менять. А теперь извини, я решаю практическую задачу по физике — пытаюсь объяснить школьной учительнице, как квадратный колышек входит в круглую дырочку.

Я ткнула отбой. Я чуть не сломала кнопки, яростно удаляя «TEAM» из быстрого набора, а потом пыталась стереть из памяти его пошлые фразы, запах его кожи, тяжесть его члена в руке, всё то, что ещё недавно сводило меня с ума.

++++

Разговор с Риком сорвался с самого начала, как только я заговорила о Мясе и обо мне.

Мои мольбы, слёзы, угрозы, извинения и рыдания не произвели на него никакого впечатления. Рик молча собрал сумку и вышел из дома, направляясь в отель, меньше чем за пятнадцать минут. Дверь так и осталась широко открытой, когда Шелли тихонько вошла, найдя меня оцепеневшую за кухонным столом с открытой бутылкой вина.

— Я приехала, как только ты позвонила, Даниэль, — сказала она, обнимая меня. Её теплое тело прижалось к моему, руки крепко обхватили плечи. — Разговор, видимо, прошёл не очень удачно?

Я сидела неподвижно, глядя, как Шелли взяла себе бокал и налила вина из моей бутылки. Слёзы медленно стекали по щекам, солоноватые, горячие.

— Мне так жаль, Даниэль. Должно быть, было тяжело.

— Рик хочет развода. Он выгоняет меня из нашей спальни, требует, чтобы я переехала в гостевую комнату, и даёт мне всего неделю на подписание бумаг. Он хочет все отобрать у меня — дети, дом, всё.

Шелли поморщилась.

— Ты... дала ему понять про моё... предложение помочь?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и боли.

— Он даже не моргнул, когда я сказала, что он может иметь тебя. Даже не ответил, когда я пообещала устроить так, чтобы вы могли встречаться регулярно.

Шелли на мгновение показалась уязвленной, но я продолжала, голос дрожал.

— Хуже всего, Шелли, что Рик как будто испытал облегчение. Словно он всё это время только и ждал, когда я оступлюсь и теперь рад, что ожидание закончилось и он может двигаться дальше.

— Это жестоко, Даниэль. Я никогда не ожидала такого от Рика. Что ты собираешься делать?

— Скажу тебе, чего я НЕ собираюсь делать. Я не собираюсь разводиться — вот что я в первую очередь не собираюсь делать.

Я сделала глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло, но не приносит облегчения.

— Рику просто нужно немного времени, чтобы остыть и перешагнуть через это, как в прошлый раз. Я перетащу свои вещи в гостевую комнату, но из дома и от детей я не уйду.

— А если он всё равно будет настаивать на разводе?

Я старалась не думать об этом, но глаза снова наполнились слезами.

— Шелли, сейчас Рику больно. Его гордость и самолюбие ранены. Мне нужно просто позволить ему наказать меня. Чёрт, пусть свяжет, отшлёпает, побьёт, заставит выписывать фальшивые чеки — мне плевать. А потом я по кирпичику восстановлю его эго. Сделаю так, чтобы он снова почувствовал себя настоящим мужчиной. Ты ведь поможешь мне, правда?

Шелли подняла свой бокал:

— Я с тобой. До самого конца, что бы ни случилось.

Я запрокинула голову к потолку, чувствуя, как отчаяние внутри меня медленно смешивается с холодным расчётом.

— Надеюсь, тебя будет достаточно, Шелли. В прошлый раз у него были две совсем молоденькие девчонки, с которыми он покувыркался в кровати. Возможно, мне придётся предложить ещё и Дженни. — Я фыркнула. — Не то, чтобы этой худой сучке понадобилось много уговоров, чтобы сбросить свои бриджи перед Риком.

Шелли поморщилась.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Скажи Рику... скажи ему, что мы могли бы проводить целые выходные вместе. Ты могла бы брать меня с собой в отпуска. Чёрт, я бы переехала к вам жить хоть завтра, если он захочет.

Я не знаю, было ли это от вина или от отчаяния, но я вдруг почувствовала уверенность, что смогу всё провернуть.

— Вот увидишь, Шелли, он был бы полным дураком, если бы отказался от такого постоянного, доступного женского тепла. Рик будет жить в собственной эротической фантазии. После нескольких месяцев, когда мы будем трахать его до изнеможения, я уверена — он сам с облегчением отпустит меня на пару часов «для себя».

Шелли поставила бокал так резко, что вино плеснуло на скатерть.

— ДАНИЭЛЬ! Вы даже ещё не помирились, а ты уже планируешь снова изменять Рику!

— Нет-нет-нет. Я просто говорю, что ему, возможно, понадобится небольшая передышка от непрерывного секса. Я больше никогда его не подведу. Рик всегда будет на первом месте.

Шелли посмотрела на меня серьёзно, почти печально.

— А что, если Рик не согласится играть? Что, если он доведёт дело до развода?

Я вздрогнула от одной мысли об этом, и в груди снова сжалось от острой боли.

— Тогда он вынудит меня сделать ему очень больно, — жестко произнесла я. — Я не какая-то пустоголовая кукла на содержании. Даже Рик понимает, что у матерей колоссальное преимущество — суды почти всегда оставляют дом и детей им. К тому же я уважаемый адвокат и отлично знаю эту систему изнутри. Например, с судьей Дэвисом мы несколько лет вместе заседали в благотворительном совете при суде.

Шелли понимающе кивнула и продолжила:

— Даниэль, ты же помнишь, что я вела бухгалтерию и дела в юридической фирме Рика? Так вот, Рейнольдс — тот самый адвокат по разводам, которого он нанял — каждые выходные играет в гольф с тремя судьями по семейным делам. А четвертый судья — его бывший сосед по комнате в колледже. Мало того, сын одного из этих судей — его крестник.

Я поперхнулась вином.

— Значит... значит, я просто подам ходатайство об их отводе.

— Ох, пожалуйста, — Шелли закатила глаза. — Ты же не думаешь, что ты первая, кому это пришло в голову? Половина судей в этом здании — бывшие партнёры из фирмы Рика. Вторая половина зависит от фирмы Рика: гонорары за выступления, финансирование предвыборных кампаний. Вот почему фирма Рика так успешна.

Чёрт возьми. Эти слова лишили меня дара речи. На прежней работе я сама постоянно пользовалась связями фирмы Рика, чтобы открывать нужные двери и получать преимущество. Но мне и в страшном сне не могло присниться, что однажды я окажусь по другую сторону этого «закрытого мужского клуба». Я прекрасно понимала, как тяжело бороться против паутины взаимных одолжений и негласных договорённостей, на которых держится вся судебная система. Видеозапись, которая была у Рика, сводила мои шансы в этом суде практически к нулю. И всё же это оставалось моим единственным выходом, если Рик действительно решит пойти на развод и разрушить нашу семью до основания.

Голос Шелли вернул меня к реальности.

— Значит, это твой план? Кнут или пряник?

При слове «пряник» у меня на долю секунды вспыхнул в памяти Мясо и его тяжёлый, огромный член, но я мгновенно прогнала этот образ, заменив его лицом Рика — любимым, родным, тем, кого я любила и теряла.

— Не просто пряник. Целый шведский стол, где нет ничего запретного, были бы только силы и фантазия. В этот раз всё будет гораздо сложнее, чем в прошлый, и займёт куда больше времени. Но секс уже сработал однажды. И у меня есть предчувствие: если я снова смогу достаточно часто заставить кровь отливать от мозга Рика к его члену, я верну себе семью. И даже больше.

Мы пытались дозвониться Рику, но его мобильный был переведён на голосовую почту. По мере того как вино в бутылке убывало, наши звонки становились всё чаще и отчаяннее. Я уже смутно помню, когда мы наконец сдались, но автоответчик Рика, подпитываемый градусом выпитого, я завалила тонной своих истеричных сообщений.

++++

Я проснулась в гостевой спальне совершенно дезориентированной, с тяжёлой, пульсирующей головной болью. Но стоило мне вспомнить, почему я оказалась именно здесь, как сердце пронзила боль, которая была стократ сильнее любой мигрени.

Пошатываясь, я вышла на кухню. На столе сиротливо высились две пустые винные бутылки, а рядом белела записка от Шелли.

Д,

Мне пришлось ненадолго заскочить в офис — на старой работе меня никогда не заставляли работать по выходным :-(

Надеюсь, ты и Рик найдёте выход. Как я говорила вчера ночью — ВСЁ, что я могу сделать, чтобы помочь, я готова.

Буду ждать твоего звонка с нетерпением (и без одежды — LOL)

Обнимаю

Шелли

Держа записку в руке, я машинально нажала кнопку быстрого набора Рика. Это движение вызвало болезненное воспоминание о том, как Мясо внёс свой номер в мой телефон. Какая наглость — думать, что он вообще может находиться на одном устройстве с Риком! Как же я теперь жалела, что не удалила номер этого ублюдка сразу.

После четырёх гудков телефон Рика перешёл на голосовую почту. Разочарованная, я увидела, что на моём мобильном куча пропущенных вызовов и несколько сообщений, но ни одного от Рика. Надежда вспыхнула, когда я заметила мигающий индикатор на домашнем автоответчике. С замирающим сердцем я нажала кнопку воспроизведения.

— Даниэль, это Анжела. Я слышала о твоём... поступке с Риком. Мы говорили с ним вчера вечером. Мне очень жаль, дорогая, из-за развода. Тебе просто нужно поступить мудро и думать о том, что лучше для детей, ладно?

Я нажала «удалить», не дослушав. На автоответчике было ещё около дюжины сообщений — от Тери, Майка, обоих родителей, даже от нашего священника. Чёрт возьми, неужели Рик нанял пиарщиков? Все они говорили примерно одно и то же: «...подумай о детях, поступи правильно, отпусти его, бла-бла-бла...». Никто не думал о моих чувствах. Никто не думал о том, чего нужно мне.

Я вздрогнула, когда зазвонил домашний телефон, и схватила трубку, молясь, чтобы это был Рик.

— Даниэль, это Анна.

Я мысленно застонала. Великолепно. Именно того, чего мне сейчас не хватало — моей кузины с её вечным «я же говорила». Но, возможно, Анна знает, где Рик.

— Анна, ты знаешь, где Рик? Я схожу с ума от беспокойства. Мне нужно с ним поговорить!

Голос Анны был жёстким.

— Нет, я не знаю, где Рик, и даже если бы знала, не сказала бы тебе. Я говорила с ним вчера вечером. Он в полном отчаянии. Как ты могла, Даниэль? Стоило ли это твоего брака?

— Послушай, Анна, это была глупая ошибка, и только! Я уже начинаю злиться на Рика за то, что он сбежал, как маленький ребёнок, и разыгрывает несчастного мученика.

— Ты злишься? Чёрт возьми, Даниэль, ты никогда ни за что не берёшь ответственность? Когда продаёшь душу дьяволу за грязный член, не жалуйся потом, когда дьявол приходит за своей долей.

— Это несправедливо, Анна. Рик должен вернуться домой, чтобы мы могли пережить это вместе, как пара.

Анна смягчила голос.

— Я не собираюсь сейчас тебя добивать. Вы оба слишком сильно страдаете. Но тебе нужно понять: ваш брак окончен. Пора поступить правильно — ради Рика, близнецов и всей семьи.

— Ты не понимаешь. Если я отпущу Рика, у меня не будет семьи!

— Даниэль, ты всё равно останешься матерью близнецов. Изменится только семейная структура.

— Кроме того, что я больше не буду жить в доме, который я сделала домом. Не буду каждое утро видеть мужчину, который просто является МОИМ мужем!

— Возможность выбирать ты уже просрала. Ты сама отказалась от этого права, когда вернулась к тому долбаному члену.

Разговор заходил в тупик. Головная боль усиливалась, а Анна только усугубляла её. Я попрощалась с ней, пообещав не делать глупостей, и сказала, что мы поговорим позже.

++++

Моей целью было найти Рика. Как бы мне ни было противно, я начала обзванивать всех, кто оставил сообщения на автоответчике, в надежде, что кто-то знает, где он.

После последнего разговора с родителями я ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы узнать, где находится Рик. Я скорее проползла бы голой по битому стеклу, чем прошла через эту телефонную пытку снова. Оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь из них всё-таки передаст Рику, что я его ищу.

Я решила подойти к делу как к настоящему судебному процессу. Села за стол, взяла лист бумаги и принялась набрасывать аргументы «за» — почему Рик просто обязан меня простить. Рядом отдельным списком расписала все катастрофические последствия, которые ждут его, если он всё-таки доведёт развод до конца. Это было самое важное слушание в моей жизни. Я до дыр протаптывала ковёр в гостиной, вслух репетируя каждую реплику. Даже проговорила всю речь перед большим зеркалом в ванной, чтобы убедиться: я выгляжу именно так, как и положено раскаявшейся жене, в чьём сердце остался только он. Время летело незаметно, пока я пыталась предугадать любые вопросы и возражения Рика. Я просчитывала лазейки, обходные пути, запасные планы. Готовилась к чему угодно.

Хотя я ждала его возвращения, всё равно вздрогнула, когда он вошёл. Надежда рухнула, когда он протянул мне бумаги о разводе.

Мой первый довод — что мы можем остаться жить в одном доме и попытаться всё наладить — был сразу отвергнут.

Когда Рик вернулся, переодевшись из рабочей одежды, я перешла ко второму приёму: использовала детей как рычаг давления, признаваясь, какая я была глупой шлюхой и как не могу без него жить. Рик выглядел сочувствующим, но не сделал ни единого встречного предложения, кроме развода на тех немыслимых условиях, которые он считал справедливыми.

Я сменила тактику и вытащила тяжёлый аргумент: я буду бороться с разводом до конца. Сделаю его посмешищем в юридическом мире. Заблокирую ему общение с детьми.

И это сработало. В следующий миг мы уже сидели в роскошном стейк-хаусе. На мне было одно из моих лучших платьев, которое, похоже, село после химчистки — ткань соблазнительно обтягивала грудь и бёдра. Ну и пусть. Скоро на мне не останется ничего, кроме собственной кожи, и чем скорее это случится, тем лучше.

Из дамской комнаты ресторана я позвонила Шелли.

— Всё идёт даже лучше, чем я мечтала!

— Не может быть, Даниэль! Как тебе это удалось? Я думала, развод уже решённое дело?

— Оказалось проще, чем я предполагала. Видимо, я чертовски хороший переговорщик, — тихо рассмеялась я в трубку. — На самом деле я просто вспомнила, что Рик тоже юрист. Он понимает, что в любой сделке есть уступки. Угроза вынести наш грязный секрет на всеобщее обозрение вернула его за стол переговоров.

— И этого оказалось достаточно, чтобы отменить развод? Кнут, а не пряник?

— Пришлось ещё и подсластить предложение. Ты теперь часть сделки. Я пообещала привести ещё и эту худую сучку-тренершу Дженнифер как дополнительный бонус. А самый большой бонус — Рик практически согласился, что я могу иногда позволять себе немного развлечений на стороне.

— Не верю, Даниэль! Рик разрешит тебе гулять?

— Поверь. Когда он услышал, что я могу устроить так, чтобы ты переехала к нам насовсем, и что я буду «уравновешивать весы», находя ему молоденьких красоток, если сама оступлюсь, он даже не возразил.

— Охх... я уже начинаю течь от одной мысли об этом. Есть шанс начать уже сегодня?

— Дай мне ещё немного разогреть мотор Рика. Жди звонка.

— К чёрту. Я уже буду сидеть за рулём, с заведённым двигателем машины и с заведённым своим собственным мотором, и ждать твоего звонка.

++++

Час спустя ошеломлённая Шелли и я смотрели, как Рик выходит за дверь.

— Что за чёрт... — прошептала Шелли. Её пеньюар был уже полуспущен, обнажая одну грудь. — Рик только что отшил нас обеих и сказал, что всё равно подаёт на развод?

Я вскочила с дивана в такой ярости, что готова была рвать и метать.

— Этот ублюдок! Я сотру его в порошок!

Шелли поправила пеньюар.

— И что теперь? Будешь оспаривать развод?

Я на секунду замерла. Сердце колотилось так бешено, что этот стук отдавался в висках.

— Мне нужно что-то, что выровняет шансы. В зале суда все карты на руках у Рика. Но у меня есть способ дать себе рычаг давления. Вернуть его за стол переговоров.

— Что ты собираешься делать?

— Я подумала о том, чтобы заявить, будто Рик сексуально домогается детей.

Шелли заметно побледнела.

— Даниэль, ты не можешь этого сделать!

— Конечно могу. Полно баб так делает, — отрезала я, продолжая мерить шагами комнату. — Проблема в том, что всё это шито белыми нитками. Судьи на такие байки уже почти не ведутся. Чтобы обвинение сработало, нужен хоть какой-то дым без огня. Дети или экспертиза меня не поддержат. Проще подкинуть детское порно на комп Рика. Это пара пустяков.

Шелли попыталась достучаться до меня.

— Остановись! Подумай, что ты говоришь. Что будет, если тебя поймают? Как всё может обернуться?

Я снова зашагала.

— Ты права. Чтобы сделать это так, чтобы какой-нибудь компьютерный гений, которого наймёт Рик, не смог вычислить меня, нужны знания, которых у меня нет. А если меня раскроют... всё рухнет. Лицензия, дети, Рик. Слишком рискованно. Чёрт, чёрт, чёрт.

Шелли облегчённо вздохнула, когда я снова села рядом с ней.

— Но, Шелли, есть одно обвинение, по которому суды всегда встают на сторону женщины. Я заявлю, что Рик меня бил. По закону один из супругов в любом случае должен провести ночь в тюрьме. Минимум двадцать четыре часа на остывание. Полиция в таких случаях всегда забирает мужчину. Это идеально вписывается в мои планы. Домашнее насилие не выглядит так ужасно, как насилие над детьми. Рик проведёт ночь в камере, остынет и увидит, к чему могут привести его действия.

— Рик хоть раз поднимал на тебя руку?

— Конечно нет. Но обвинение в домашнем насилии будет преследовать его и держать в напряжении.

Шелли обняла меня.

— Я знаю, что тебе больно, и мне кажется, ты в шоке или что-то в этом роде. Потому что Даниэль, которую я знаю, никогда бы не сделала ничего подобного человеку, которого любит.

— Ты не поняла. Я делаю это не ПРОТИВ Рика. Я делаю это РАДИ Рика. Чтобы мы остались вместе, прошли консультации, терапию, разобрались в этом хаосе.

— Даниэль, ты ошибаешься. Ты посадишь Рика в тюрьму, и он НИКОГДА больше с тобой не заговорит. Забудь о терапии или консультациях. Почему бы тебе не попытаться стать хорошей бывшей женой? Дать Рику то, чего он хочет. Когда он переживёт боль и обиду, ты сможешь стать его другом. После двенадцати лет ты наверняка знаешь, какие кнопки нажимать. От друга — один шаг до любовника, а потом и до жены снова.

Я на мгновение задумалась над её словами, но отмела их.

— Слишком много рисков. Слишком велика вероятность, что какая-нибудь другая сучка запустит в него когти. Подумай сама: пока Рик просто приводил себя в форму, он уже успел трахнуть четверых... включая тебя.

По крайней мере, у Шелли хватило такта промолчать.

— Так что представь, Шелли, каких охотниц за сокровищами привлечёт подтянутый, холёный Рик, когда станет партнёром в своей юридической фирме. Слишком рискованно. Мне нужно что-то более весомое, чтобы держать его в узде. Что-то вроде того контракта, который мы провернули раньше.

— О да, и посмотри, как «замечательно» он сработал, — язвительно бросила Шелли. — А эта затея с домашним насилием ещё хуже. Рейнольдс, адвокат Рика, или любая молодая акула из его конторы разорвёт тебя в клочья, если не будет железных улик.

— Я знаю, Шелли. Именно поэтому мне и нужна ты. Ты должна меня избить. Пару раз приложиться так, чтобы остались сочные синяки и ссадины для фотофиксации. На тебе мы тоже оставим пару следов. Так твои показания прозвучат куда убедительнее — мол, пострадала, когда оттаскивала Рика от меня. Две беззащитные женщины, спасающие друг друга, все дела.

Мне понадобилось немало времени, чтобы уговорить Шелли, но в итоге мы несколько минут били и шлёпали друг друга. К сожалению, результат в зеркале оказался неутешительным. Кроме лёгкого покраснения, видимых повреждений почти не было.

— Чёрт возьми, Шелли, ты бьёшь, как девчонка! — простонала я, разглядывая свои псевдотравмы.

— Ну да, — ответила Шелли. — А чего ты ожидала? Меня воспитывали как маленькую принцессу, а не как какую-нибудь лесбиянку-хулиганку.

Я вошла в нашу спальню и вернулась с одним из носков Рика, набитым мелочью.

— Попробуй ударить меня этим, Шелли. Я видела такое в одном тюремном фильме.

Шелли раскрутила носок над головой.

— Ты уверена, что это не будет слишком больно?

— Я десять часов рожала близнецов. Думаю, выдержу несколько «нежных» ударов от принцески, которая...

Следующее, что я помню — я уже лежала на полу. Губа кровоточила, а в голове стоял оглушительный звон.

— Это отлично работает! — воскликнула Шелли. — Губа уже распухла.

Я понимала, что Шелли немного перестаралась — она не остановилась даже тогда, когда я свернулась калачиком на полу и умоляла её прекратить. Но я все же встала, схватила носок — теперь у неё под глазом красовался красивый синяк.

Когда я потянулась к телефону, чтобы набрать «ноль-два», на губах против воли промелькнула слабая улыбка. Но резкая боль в разбитой губе тут же напомнила: когда приедет патруль, улыбаться ни в коем случае нельзя. И всё же я знала: эта боль — ничто, если она поможет мне вернуть семью.

++++

Всё прошло в точности так, как я и рассчитывала. Приехал патрульный экипаж, мы дали показания, копы отщелкали кадры для фотофиксации. Единственное, что меня напрягло, — старшая в патруле, женщина. Она разглядывала нас с явным скептицизмом. Полицейские наотрез отказались уезжать без вызова скорой. Я уже была готова поехать в приёмный покой, чтобы утяжелить статью, но Шелли наотрез отказалась. Пришлось и мне дать заднюю: я банально побоялась оставлять её с копами наедине — вдруг расколется и всё выболтает.

Наконец патруль уехал. После нескольких бокалов вина «в лечебных целях» я уговорила Шелли заночевать в детской. Я долго ворочалась в постели, но под утро всё же провалилась в сон. Мне снилось, как всё наконец-то возвращается на круги своя.

++++

Стук в дверь в пять утра никогда не сулит ничего хорошего. И на этот раз исключения не было. Мой план рухнул, когда та же самая недовольная женщина-полицейский надела на нас обеих наручники. Нам даже не позволили переодеться — мы остались в тонких ночных пеньюарах.

— Ничего не говори, что бы ни случилось! — прошипела я Шелли, пока нас усаживали в разные патрульные машины и везли в участок.

Прошло несколько часов, прежде чем я снова увидела Шелли. Нас обеих провели через всю процедуру, включая унизительный «полостной» обыск, и теперь мы сидели в наручниках за столом в комнате для допросов, лицом к зеркальной стене. Шелли едва держалась, вся дрожала, как осиновый лист.

В комнату вошёл мужчина, которого я узнала по рождественским вечеринкам в фирме Рика — теперь он занимал высокий пост помощника окружного прокурора. В руках у него был планшет.

Помощник прокурора уже не был тем улыбчивым человеком, которого я помнила. Он поднял руку, прерывая мои попытки заговорить, и сел.

— Ваш скоро уже бывший муж Рик рассказал мне о ваших последних... не самых мудрых жизненных решениях.

Я попыталась перебить его, но он повернул планшет ко мне. На экране в чётком видео Шелли размахивала носком с монетами и била меня. Звук тоже был — я отчётливо услышала её голос:

— Нужно, чтобы выглядело правдоподобно, Дани.

Видео длилось ещё минуту. Потом помощник прокурора выключил экран.

— Мне не нравится, когда люди тратят ограниченные ресурсы моего ведомства ради личной мести. Поэтому, чтобы сэкономить время и деньги, я предлагаю вам разовую, безальтернативную сделку. Во-первых, я запросил ваше освобождение под надзор Рика — по пять тысяч долларов за каждую, то есть десять процентов от залога в пятьдесят тысяч.

Он посмотрел на нас.

— По-хорошему, вам обеим не помешало бы посидеть под замком. Но ваш муж использовал те самые связи, которые вы называете «юридическим братством», чтобы вытащить вас. У вас есть одна неделя, чтобы привести дела в порядок, и я отзову все обвинения. Советую воспользоваться щедрым предложением мужа. Если нет... — он постучал планшетом по столу, — я отзову залог, и вы проведёте это время в окружной тюрьме, обвиняемые в подаче ложного заявления в полицию, что является уголовным преступлением в этом штате, в заговоре, соучастии и во всём остальном, что я смогу найти.

Он толкнул через стол мобильный телефон.

— Номер Рика уже набран. Просто нажмите «вызвать». Это ваш единственный звонок.

Я уже устала от того, что все пытаются мной командовать.

— Я не позволю себя запугать и отдать свой брак. Большинство этих обвинений — пустышки, и вы это знаете. Неудивительно, что ваша первая жена изменяла вам...

Шелли так сильно сжала мою руку, что ногти впились в кожу.

— ЗВОНИ СЕЙЧАС, ДАНИ! ЗВОНИ РИКУ И ВЫТАСКИВАЙ НАС ОТСЮДА!

Я увидела панику в её глазах, взяла трубку и нажала кнопку.

— Дорогой? — тихо сказала я. — Я снова была глупой. Ты должен помочь мне.

++++

Я оттягивала подписание бумаг до самого последнего дня недели. Оставалась в гостевой комнате, надеясь, что близость к Рику сделает его достаточно возбуждённым, и я смогу использовать секс, напоминая о хороших временах, чтобы заставить его передумать. Но этот ублюдок каждую ночь приводил в нашу спальню эту худую сучку-тренершу Дженнифер. Я так и не смогла применить своё искусство — Дженнифер тварь трахала Рика до потери сознания.

Я даже попыталась свалить вину на Шелли, сказав, что именно она пробудила во мне тягу к большим членам. Рик посмотрел на меня так, будто это была исключительно моя вина — что только моё тело требовало крупного, толстого члена. Хуже всего было то, что он заявил: мне нужно сбросить несколько килограммов. Он, видимо, не понимал, какой стресс я пережила — работа, тюрьма, развод... все эти решения подкосили мои пищевые привычки. Раньше я находила утешение в сексе с Риком, но за эту неделю без его прикосновений единственным утешением стала еда.

Хотя и больно было видеть, как Рик переселяет её в мой дом, я всё же получила удовлетворение от того, что заставила эту сучку Дженнифер ждать, пока я уйду, прежде чем она окончательно обосновалась.

Говоря о переезде... в итоге я поселилась у Шелли — просто ради экономии.

— Сколько ты получишь? — спросила она.

— Немного алиментов, но я должна выплатить кредит за машину. Примерно триста пятьдесят тысяч после раздела сбережений, драгоценностей и выкупа моей доли в доме, когда Рик его рефинансирует. Но эти деньги я увижу не раньше чем через тридцать дней.

— Ты знаешь, Мясо больше не в городе.

— Да, ты мне вроде говорила. А что случилось? Последнее, что я слышала — он приболел.

— Несколько парней застали его за тем, как он трахал жену их босса. Босс, видимо, имел авторитет, поэтому они хорошенько его отмутузили... и сильно досталось его достоинству.

— Чёрт, Шелли, это было единственное, в чём он был хорош. Ты его навещала в больнице?

— Ни за что! Я жалею, что вообще с ним познакомилась.

— В этом я тоже с тобой согласна. Хотя... по сексу с ним я буду скучать.

— Какой теперь план, Даниэль? С Риком всё кончено, верно? Никаких больше глупостей.

— Никаких больше глупостей. Ты была права, Шелли. Мне нужно стать хорошей бывшей женой. Давать Рику то, чего он хочет. Когда он переживёт боль и обиду, я смогу стать его другом. После двенадцати лет совместной жизни я знаю, какие кнопки нажимать, гораздо лучше, чем эта худющая сучка-тренерша, с которой он теперь играет в семейную жизнь. А когда я стану другом Рика, от дружбы до любовницы — всего один маленький шаг, а потом и до жены снова. Поверь мне, Рик очень скоро заскучает с этой тупой подружкой. Ему быстро захочется взрослого разговора и зрелой женщины, которая действительно заботится о его интересах. А не какой-то девчонки, которая едва доросла до взрослого стола.

— А что ты будешь делать до тех пор?

— До тех пор я буду трахаться с кем захочу, когда захочу и где захочу.

— Даниэль, это не так уж и хорошая идея, как мне кажется. Я всегда завидовала тебе и Рику. Тому, что у вас было.

Я пожала плечами.

— У нас с Риком всё будет по-прежнему. Но сначала я хочу выжечь из себя эту грязь, чтобы потом, когда мы сойдёмся, нам никогда больше не пришлось об этом вспоминать. И не надо петь мне жалобные песни о тяжёлой женской доле. Ты вот можешь хоть каждый вечер пробовать на вкус свежее «мясо». Разных сортов.

— Даниэль, в том-то и дело, что это мясо третьего сорта, — вздохнула Шелли. — Дешёвый суррогат вместо нормальной еды, который лишь ненадолго глушит голод. Да я бы к чёрту послала всё это «мясо», лишь бы получить хотя бы один шанс на нормальный, полноценный ужин с кем-то вроде Рика.

Я усмехнулась и покачала головой:

— Не суй свою вилку в мою тарелку, подруга. Лучше подумай вот о чём: когда я получу свои бабки и отступные, мы рванём в круиз. Как тебе идея дать хорошенько себя оттрахать каким-нибудь горячим островным парням с огромными членами?

Я была уверена, что Шелли будет в восторге. Но она лишь грустно улыбнулась.

++++

И вот мы отправились в двухнедельный круиз — чтобы нас хорошенько оттрахали. По крайней мере, меня оттрахали — островные парни, официанты и кто угодно, кого я могла найти на своем пути. Я решила, что сброшу лишний вес уже дома. После всего того стресса мне был нужен отдых. Однако, когда мы возвращались, я с ужасом увидела, сколько килограммов набрала всего за одну неделю. Похоже, правду говорят, что на круизный лайнер ты садишься пассажиром, а сходишь с него уже грузом.

Шелли, похоже, кайфовала от круиза куда меньше моего. Почти всё время она торчала у бассейна или в тренажёрке, а на экскурсиях наотрез отшивала большинство мужчин. Мне же, как назло, вечно доставались их менее привлекательные друзья «на подпевках». Как-то раз, выходя из дамской комнаты перед тем, как укатить в каюту со своим очередным трофеем, я услышала разговор этого парня с приятелем:

— Ну я же говорил! Надо было клеить толстуху. Эти пышки всегда безотказнее и трахаются охотнее.

В любой другой ситуации я бы послала ко всем чертям любого, кто посмел бы так меня оскорбить. Но ещё на танцполе я почувствовала его внушительный бугор в штанах... так что к чёрту всё. Один хрен я его больше никогда не увижу.

++++

Год спустя наши отношения с Риком так и топтались на месте. Он и Дженнифер, казалось, становились всё ближе с каждым божьим днём, а потом и вовсе сыграли свадьбу. Но последней каплей стало то, как близнецы приняли мачеху — из-за этого мы впервые после развода крупно поскандалили.

— Рик, меня уже тошнит от того, что дети называют эту разлучницу «мамочкой Джен»! — выговаривала я ему. — И я костьми лягу, но не позволю, чтобы меня, их родную мать, звали какой-то «мамочкой Ди»!

Рик только пожал плечами.

— Даниэль, так просто удобнее дома и на детских праздниках, — спокойно ответил Рик. — Никто и не думает запрещать тебе видеться с близнецами. Вот только в последнее время ты сама почти не появляешься, и Дженнифер просто берёт на себя то, на что у тебя нет времени.

Я смерила его тем самым ледяным, яростным взглядом, который всегда доставала из арсенала в бытность нашего брака. Когда-то этот взгляд мгновенно затыкал ему рот. Теперь — не произвёл ни малейшего впечатления.

— Мне не нужно, чтобы эта твоя пригретая шлюшка что-то там за мной «доедала»...Но тут Рик зыркнул на меня так, что я мгновенно осеклась.

— Я бы на твоём месте был осторожнее в выражениях о моей жене.

Я быстро попятилась.

— Эм... ну, эти проекты в офисе просто убийственные, я вкалываю как проклятая. — На самом деле моя задница быстро расползалась вширь, а работа оставляла мне силы только на то, чтобы поесть и посмотреть телевизор. — Я постараюсь больше времени проводить с детьми. Несправедливо, что они сравнивают эту суч... твою жену и меня. Не то чтобы этой... Дженнифер приходилось работать на настоящей работе.

Рик покачал головой.

— Не то чтобы это тебя касалось, но клиентская база Дженнифер растёт как на дрожжах. После того как местная сеть фитнес-клубов сделала её своим лицом, она нарасхват. Её доход — и это ещё без учёта будущих роялти — уже переплюнул твою зарплату. Чертовски приятно, когда в доме наконец-то есть два полноценных источника дохода.

Чёрт. А я-то думала, что новая тачка и побрякушки — очередное доказательство того, что Дженнифер обычная охотница за сокровищами. Я спала и видела, как использую это против неё. Теперь, когда у этой сучки появились собственные деньги, всё становилось гораздо сложнее.

— Мне плевать, Рик. Я — единственная мать этих детей, и я требую, чтобы ко мне так и обращались.

— Требуй, приказывай, сколько угодно. В своём доме, когда дети с тобой, они могут называть тебя хоть вашей светлостью. Но ты не имеешь права указывать, как мы с моей женой устанавливаем правила в нашем доме. Ты сама отказалась от этого права, когда разрушила брак.

— Но это не я разрушила брак, Рик, это сделал ты. Ещё не поздно...

Рик снова бросил на меня тот взгляд и ушёл, не дав мне договорить.

++++

Я стала «анти-Дженнифер»-мамой. На кухн полно снэков и газировки, а когда дети были со мной — мы ездили в «Макдоналдс» и пиццерию. И всё же я была потрясена, когда Эрин спросила:

— Мамочка Д... то есть мама, а какого размера королева?

— Ты имеешь в виду королеву, как в диснеевских мультфильмах, или настоящую королеву, как королеву Англии?

Эрин пожала плечами.

— Мой друг Джон в школе сказал, что слышал, как мама Тери говорила его маме, что ты — королева размера. Я хотела узнать, ты такого же размера, как королева?

Я была ещё больше потрясена, когда вмешался Эрик:

— Я думаю, они имели в виду «королевский» размер, потому что мама толстая.

— Эрик! — отчитала брата-близнеца дочь. — Ты же знаешь, что мамочка Джен говорила нам не называть людей толстыми, потому что они и так уже знают, что они толстые.

Сын только пожал плечами.

— Мам, а почему ты не занимаешься спортом вместе с мамочкой Джен? Она помогает многим толстым мамам похудеть. Мы могли бы все вместе заниматься.

Эрин, стараясь переплюнуть брата, перебила:

— Это не сработает, потому что мамочка Джен уже не занимается спортом с папой по-настоящему.

У меня насторожились уши. Я придвинула к близнецам тарелку с твинки.

— А почему эта суч... мамочка Джен больше не занимается спортом? — спросила я сына.

Он набил рот, прежде чем ответить:

— Потому что она тоже толстеет.

Теперь на моём лице появилась настоящая улыбка. Похоже, семейная жизнь, двое детей и работа уже начали сказываться на этой коварной сучке. Посмотрим, как Рику понравится, когда его маленькая горячая штучка превратится в толстую колобашку.

Когда Рик приехал за детьми, я не удержалась и уколола его.

— Рик, с Дженнифер всё в порядке? Я вижу, она в последнее время выглядит немного пухлой.

Рик посмотрел на меня с недоумением, усаживая близнецов в машину. Потом повернулся ко мне, и его лицо просветлело.

— Да, Дженнифер толстеет. И будет толстеть ещё сильнее. Она беременна. УЗИ показало — будет мальчик.

Я натянула на лицо улыбку.

— Ну... эм... поздравляю, — сказала я, пока они отъезжали.

Внутри у меня всё рухнуло. Вот это была настоящая катастрофа. Ещё один ребёнок окончательно привяжет эту сучку Дженнифер к Рику. Я судорожно пыталась нащупать хоть какие-то плюсы. Единственное, что пришло на ум, — после родов чертовски тяжело возвращать форму. К тому же младенец — это всегда колоссальный стресс для пары. Возможно, именно этот спиногрыз и станет тем самым клином, который расколет их идеальный брак.

++++

Новорождённый и правда стал катастрофой. Но только для меня. Дженнифер не просто скинула послеродовые килограммы в рекордные сроки — её фитнес-клуб развернул целую рекламную кампанию вокруг её авторских «тренировок для молодых мам». Близнецы души не чаяли в младшем братике и наперебой вызывались помочь: то покормить, то подгузник поменять. На выходные ко мне они теперь приезжали со скрипом — не хотели разлучаться с малым.

Моя же жизнь превратилась в унылый день сурка: пахота, пахота и ещё раз пахота, редкие часы с детьми и унылые вечера, когда Шелли помогала мне кого-нибудь «склеить». Стрелка весов в ванной неумолимо ползла вверх, и мне позарез нужна была стройная фигурка подруги в качестве приманки для мужиков. Но и этой лавочке приходил конец.

— Что ты в нём нашла, Шелли? Он, конечно, ничего, но совсем не твой тип. У него нет ни больших денег, ни серьёзной должности, ни известности.

Я не стала упоминать, что однажды подсмотрела за ними в спальне — с тех пор как Шелли познакомилась с Майком, она больше не смотрела на других мужчин. У Майка был почти такой же как у Рика, а его техника в постели вообще не заслуживала никаких восторгов. И всё же Шелли вела себя так, будто Майк — лучший любовник на земле. Либо она оказалась гораздо лучшей актрисой, чем я думала, либо я чего-то не понимала, но скорее всего просто дурой.

Шелли отмахнулась.

— Я никогда ни к кому ничего подобного не чувствовала, — призналась Шелли. — С Майком я... я чувствую себя как за каменной стеной.

— Как за каменной стеной? С Майком? Ты серьёзно? — фыркнула я. — Да он же варёная муха! Медлительный, предсказуемый, полный антипод тех безбашенных альфа-самцов, с которыми мы всегда крутили романы. Да ты с ним встречаешься уже дольше, чем длились оба твоих прошлых брака вместе взятых!

Шелли даже густо покраснела.

— Это не просто интрижка. Майк... он знает ко мне подход. Видела бы ты нас на людях. К нему все тянутся. От него веет такой уверенностью и спокойствием, что окружающие проникаются к нему доверием. Они делают всё, что он скажет, без всяких криков и давления.

Я не выдержала и расхохоталась:

— И чего же такого этот твой Майк требует от тебя в постели, раз ты променяла всех мужиков на его одного?

К моему удивлению, Шелли наотрез отказалась выкладывать пикантные подробности. Но её следующие слова шокировали меня ещё сильнее:

— На следующей неделе Майк зовёт меня с собой в Вашингтон.

— Как мило и по-домашнему, — язвительно процедила я. — Будете ходить по музеям Смитсоновского института? Встречаться с конгрессменами? Или, может, примкнёте к какому-нибудь маршу протеста против тестирования презервативов на котятах?

Глаза Шелли гневно блеснули.

— Раз уж тебе так интересно, Майка награждают на официальной церемонии в Пентагоне. Мне пришлось буквально клещами тащить из него эту информацию. Он обезвреживал самодельные бомбы в Ираке и, по его собственным словам, «натворил всякой дурацкой геройщины в духе Джона Уэйна, которую какой-то близорукий придурок-фотокорр умудрился заснять».

— Майк служил? Занимался взрывчаткой? — я недоверчиво хмыкнула. — Он же выглядит как... тюфяк.

Теперь Шелли уже откровенно закипала.

— Майк служил в подразделении по разминированию и прошёл две командировки — в Ирак и в Афганистан.

— Ого. Кто бы мог подумать.

Шелли молча опустила взгляд на свои ногти.

— Я собиралась сказать тебе, когда вернусь, — тихо произнесла Шелли. — Но Майк предложил мне съехаться. И я согласилась. В конце месяца у меня как раз заканчивается договор аренды. Уверена, хозяин без проблем перепишет квартиру на тебя.

— Что, неужели наша Шелли решила остепениться? — ядовито усмехнулась я. — Жить в уютном домике с белым заборчиком, родить Майку двух с половиной детей и каждый вечер преданно встречать его у порога с мартини и минетом наготове?

— Знаешь, Даниэль, я бы родила ему хоть двадцать пять детей и делала этот минет где угодно и когда угодно — дома, на улице, плевать, — если бы у меня был хотя бы призрачный шанс удержать его.

Я из последних сил попыталась сохранить развязный, весёлый тон:

— Ну, в перерывах между твоими оральными подвигами мы всё равно сможем тусоваться. Майк будет жарить нам барбекю на заднем дворе, а мы — потягивать вино и перемывать всем кости, как в старые добрые времена.

Шелли снова опустила взгляд на свои ногти:

— Это ещё не всё... Нам, наверное, стоит взять паузу. Майк считает, что ты плохо на меня влияешь.

В этот миг у меня натурально отнялся язык.

— Я плохо влияю?! — взорвалась я. — Твой святоша Майк вообще в курсе про двух твоих бывших мужей? Про то, как вы там все напропалую изменяли друг другу? Про то, через сколько коек ты прошла и сколько мужиков перепробовала, оценивая их калибр и качество?!

Шелли ответила твёрдо:

— Да, Майк знает о моём прошлом, — она аккуратно смахнула покатившуюся слезу. — Он знает вообще всё, до мельчайших подробностей. Сказал, что много думал об этом. Для него не важно, с кем я спала раньше. Важно только то, что с этого дня он у меня единственный.

Я уставилась на неё в полном изумлении.

— То есть ты на полном серьёзе думаешь, что сможешь вот так, одним махом, завязать со всеми своими постельными приключениями и горячими парнями? Ты ведь это несерьёзно сейчас, да?!

— Тебе этого никогда не понять, — тихо бросила Шелли.

С этими словами она поднялась и ушла в другую комнату.

++++

Шелли съехала. Теперь моя жизнь окончательно замкнулась на работе и детях. После её ухода у меня напрочь отбило желание бегать по свиданиям. Во-первых, банально не осталось сил. Во-вторых, пропал всякий запал.

Возможно, дело было и в качестве мужиков, которые ещё соглашались лечь со мной в постель. Когда стрелка весов перевалила за девяносто килограммов, я рыдала так навзрыд, что думала — задохнусь. Что, впрочем, не помешало мне в тот же вечер подчистить остатки шоколадного торта из холодильника.

Сахар уже балансировал на грани диабета, а давление и холестерин взлетели так высоко, что врач забил тревогу: с таким букетом я на всех парах лечу к инсульту и рискую просто не дожить до выпускного близнецов.

И всё же на вручении дипломов я была. Слёзы градом катились по щекам.

Рик впервые за столько лет — с самого нашего развода — приобнял меня за плечи.

— Мы отлично справились, красавица.

Улыбка, которую я выдавила в ответ, застыла на губах. Я понимала, что глаза выдают всю мою тоску.

— Что мне теперь делать? — тихо спросила я. — Мои малыши совсем выросли.

Рик постарался быть мягким:

— Жить дальше. И, если честно, это нужно было сделать уже давно. Тебе всего сорок пять, Даниэль. Соглашайся на предложение Дженни, она поможет тебе вернуться в форму. И даже не думай спорить из-за денег — она сделает все бесплатно. Сбросишь фунтов шестьдесят, и мужчины снова будут выстраиваться в очередь, чтобы пригласить тебя на свидание.

Я горько фыркнула:

— Легко тебе говорить, мистер Совершенство. Ты понятия не имеешь, как тяжело сжигать лишний вес.

Рик посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, и я почувствовала, как к лицу приливает жар.

— Ладно, ладно— тихо обронила я. — Твоя правда. Может, и имеешь.