Скрежет старого Land Rover'ом о гравий — и вот я уже стою перед её домом. Маленький коттедж, заросший плющом, который пахнет сыростью и старым деревом. Тёща, Марина Сергеевна, прожила здесь одна последние пять лет, и каждый раз, слыша её голос по телефону, я чувствовал, как внизу живота начинает тянуть. Ей пятьдесят четыре, но если ты не всматриваешься в паспорт, чтобы найти точку, то никогда не поверишь.

Она встретила меня на пороге, в одном коротком домашнем халате, который едва прикрывал бёдра. Халлаты такие — из какого-то прозрачного шёлка, который больше выдавал, чем скрывал.

– Ой, приехал всё-таки, – она улыбнулась, и я заметил, что её губы влажные, а щёки чуть-чуть покраснели. – Проходи, дорогой, я как раз чай заварила.

Я прошёл в гостиную, чувствуя, как она следует за мной, почти касаясь моей спины своей грудью. Её грудь — тяжёлая, зрелая, с выступающими тёмными сосками, которые даже через ткань халата были заметны. Каждая её походка была расплавленным свинцом по моим нервам.

Я пошёл в ванную, чтобы умыться. Всё ещё чувствовал на себе её взгляд. Когда я вышел, дверь в её спальню была приоткрыта. Изнутри доносились странные звуки: сбивчивое дыхание и влажный, ритмичный хлюпающий звук. В коридоре было тихо, и я, затаив дыхание, заглянул внутрь.

Марина лежала на кровати, закинув ноги за голову, в позе, которую не делают благопристойные тёщи. Её пальцы, длинные и тонкие, ритмично работали внизу, там, где плоть была влажной и сочной. Она зажмурилась, губы приоткрылись, из горла вырвался глухой стон.

Я стоял, привалившись к дверному косяку, и смотрел, как её бедра непроизвольно дергаются в такт движениям пальцев. Кожа была белой, почти прозрачной, с синеватыми венками, а там, внизу, всё было возбуждённо-красным.

– Ох... господи... да..., – прошептала она, выгибаясь.

Я тихонько кашлянул. Марина вздрогнула, резко открыла глаза и попыталась прикрыться, но было поздно — она уже всё показала.

– Ой, прости, я... я думала ты на кухне! – она засуетилась, пытаясь натянуть халат.

Я сделал шаг вперёд, закрывая за собой дверь. В комнате пахло её духами и чем-то ещё — резким, животным, специфическим запахом возбуждённой женщины.

– Не извиняйся, – сказал я, подходя к кровати. – Это самое красивое, что я видел за сегодня.

Я сел рядом, чувствуя, как от неё исходит жар. Она смотрела на меня смущённо, но в её глазах горел огонь.

– Ты чего... чего сейчас стоишь? Надёвай штаны... – она попыталась отстраниться, но я взял её за руку.

– А теперь, Марина, – я наклонился к её уху, чувствуя запах её волос, – ты сделаешь то, что я скажу. Сначала ты разделась, теперь ты займёшься мной. И не вздумай отказываться.

Она удивленно подняла брови, но в её взгляде промелькнуло возбуждение.

– Это шантаж, что ли? – тихо спросила она, и в её голосе послышалось submitting — покорность.

– Именно. Ты не встанешь с этой кровати, пока я не получу то, что хочу.

Я лёг на спину, расстегнул ширинку и достал свой член, который к этому моменту уже стоял колом. Марина сглотнула, глядя на него, и медленно, почти роботоподобно, сползла с кровати на колени.

– Да, господин... – прошептала она, и её голос дрогнул.

Она обхватила мой ствол пальцами, сжала его, а затем, медленно и жадно, прильнула губами к головке. Я вскрикнул, когда её горячий язык обвил её, а затем она открыла рот и с силой заглотила меня, до самого основания. Её глаза смотрели на меня снизу вверх, полные этого странного, покорного обожания.

– Глубже, – приказал я, хватая её за волосы и прижимаясь к её лицу. – Давай, Марина. Глубже.

Она подавилась, из глаз брызнули слезы, но она не отстранилась. Наоборот, она ещё сильнее всосала меня внутрь, и я почувствовал, как её гортань сжимает меня, высасывая всё из меня.

– Да, бля, вот так...’ – выдохнул я, зарываясь пальцами в её рыжеватые волосы. – Сглатывай... да, вот так.

Когда она неохотно отстранилась, её губы блестели от слюны. Я схватил её за руку, рванул на себя и перевернул на спину. Халат отлетел в сторону, обнажая её mature тело. Тяжёлая грудь с крупными ареолами, широкий таз, сочная, чуть дряблая, но такая манящая попа.

– Ты хочешь этого? – я вжался в неё, чувствуя её возбуждение.

– Да... очень, – выдохнула она, обхватывая меня ногами.

Я вошел в неё одним резким толчком, до самого упора. Марина вскрикнула, закинув голову назад, её тело выгнулось, как натянутая струна.

– Ох, господи! – за стонала она, впиваясь ногтями в мои плечи. – Так глубоко... так сильно...

Я двигался в ней быстро, грубо, чтобы слышать, как её тело бьётся о кровать. Её пизда была горячей и влажной, сжимала меня с невероятной силой. Характерный звук всмяшек и хлюпанья заполнил комнату, перебивая её всхлипы и стоны.

– Посмотри на меня, – приказал я, замедляясь. – Видишь, как ты меня принимаешь? Ты моя рабыня сейчас, слышишь?

– Да... да, мой хороший! – она задрожала, её бедра начали двигаться навстречу мне, и мы слились в общем ритме.

Я перевернул её, усадив на край кровати, так что она сидела спиной ко мне. Я раздвинул её ягодицы — тяжёлые, мягкие, пахнущие мускусом и возбуждением.

– Будешь делать всё, что я захочу? – шепнул я ей в самое ухо.

– Всё... только не останавливайся...

Я толкнул её вперед, так что она уперлась руками в ковер. Её жопа оказалась прямо передо мной. Я прильнул к ней, вылизывая её, собирая всю её влагу. Я пил её, как жадный зверь, ощущая, как она содрогается от каждого моего касания языком.

– Ох, бля, да... вот так... не переставай, – её голос стал хриплым и низким.

Я поднял её, усадил лицом вниз, чтобы её зад был максимально доступен. В этот момент в коридоре послышались шаги — кто-то из соседей или просто шум в доме. Но нам было плевать.

Я схватил её за бедра и с силой впечатал её в неё, входя в её задний проход. Марина вскрикнула, вцепившись в свои же колени, её тело напряглось, а затем расслабилось, принимая меня.

– Господи... так не может быть... – её голос дрожал от возбуждения и боли. – Это же...

– Молчи, – перебил я, продолжая двигаться в ней. – Просто принимай.

Каждый толчок отдавался в её теле конвульсией. Я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, пытаясь удержать. В воздухе смешались запахи пота, секса и старой мебели. А затем я почувствовал, как её тело обмякшее, и она просто легла лицом в ковер, продолжая принимать меня.

– Кончаю... – прошептала она, и я почувствовал, как её зад сжимается невероятно сильно.

Я с силой вбился в неё в последний раз и выпустил в неё всё, что было. Кончил в её попу, чувствуя, как горячая жидкость течет по стенкам. Марина вздрогнула, замерла, а затем обмякла, тяжело дыша.

– Теперь ты моя, – сказал я, отстраняясь и глядя на неё сверху.

– Да... – она повернулась, глядя на меня с обожанием и какой-то странной, новой для неё покорностью. – Мой господин.

***

С того дня всё изменилось. Теперь я ездил к ней в гости почти каждые выходные. Мы официально не называли это «отношениями» — она была моей актёром, моей тёщей, но в реальности мы оба знали истину.

Её превращение в мою рабыню стало нашей маленькой тайной, OurSecret. Она ждала меня, всегда в короткой юбке, с аккуратно уложенными волосами, но с тем самым блеском в глазах, который был заметен только мне.

Шанс представилсям однажды в супермаркете, когда мы случайно «столкнулись» в отделе с алкоголем.

– Привет, Марина, – сказал я, касаясь её руки.

Она покраснела, глядя в пол.

– Привет... – едва слышно ответила она.

Я увёл её в тёмный угол между стеллажами с консервами.

– Домой! – коротко приказал я.

– Но мне нужно докупить продукты...

– Ты слышишь, что я говорю или нет? – я сжал её запястье, чувствуя, как она дрожит.

– Домой, – повторила она, послушно кивнув.

Когда мы вошли в её квартиру, она даже не успела снять пальто — я развернул её к стене и заставил опуститься на колени.

– Делай, чего должна, – я расстегнул ширинку.

Она послушно расправила губы, взяла меня в рот, глядя мне прямо в глаза. Её движения стали уверенными, она знала, что делать. Теперь это была её обязанность, её единственная важная роль в жизни, когда я был рядом.

– Глубже, – я похлопал её по щеке.

Она повиновалась, стараясь угодить мне даже в мельчайших деталях. Я чувствовал, как её тепло наполняет меня, как она старается быть идеальной.

– Ты моя хорошая девочка, – сказал я, когда она закончила и тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. – Зайди в спальню и жди меня там.

Она молча встала и ушла. Я вернулся в машину, сел за руль и с улыбкой подумал, что теперь посещать тёщу стало намного приятнее.

– Посмотрим, на сколько тебя хватит, моя рабыня, – пробормотал я себе под нос.

С каждым разом она становилась всё более податливой. Теперь она не спорила, не возражала, не пыталась казаться «достопочтенной родственницей». В любую секунду, когда я этого хотел, она была готова. И это было лучшее, что могло случиться с этими семейными отношениями

23608   168 29   +7.69 [20]