Среда началась с триумфа заговорщиков. План «Перехват» сработал с пугающей, поистине сокрушительной эффективностью. Накануне вечером Христофоров тайно пронёс на кафедру заветную пол-литровую бутыль отцовского казачьего первача, настоянного на зверобое и лютой ненависти к здравому смыслу. Повод нашли исторический — триста лет со дня учреждения первой имперской винокурни. Лев Аркадьевич, чья академическая душа была беззащитна перед столь монументальной датой, принял вызов. К полуночи профессор читал стихи Гумилёва уборщице тёте Люсе, а к утру превратился в недвижимый памятник самому себе, способный лишь хрипеть в трубку: «Леночка… спасайте… Родина в опасности…»

И Леночка спасла.

В 9:00 двери 512-й аудитории распахнулись. На сей раз явка была стопроцентной — на галёрке теснились даже третьекурсники, прослышавшие о «шоу века», и пара аспирантов с кафедры прикладной макроэкономики. Елена Дмитриевна вошла в аудиторию с видом уставшего, но решительного гладиатора. На ней был строгий деловой костюм, который, впрочем, лишь подчёркивал её безупречную фигуру. За руку она вела Софию. Пятилетняя фурия была облачена в тот самый знаменитый ситцевый сарафанчик. Едва девочка залезла на стул у доски, сарафан бесстыдно задрался, и аудитория снова затаила дыхание: тончайшая ткань детских трусиков бесхитростно обрисовывала невинные контуры крошечной детской пироженки-щёлки.

— Итак, господа, — Елена со стуком опустила на стол тяжёлый журнал, и гул мгновенно стих. — Полагаю, причины отсутствия Льва Аркадьевича вам известны лучше, чем мне. Христофоров, прекратите так преданно смотреть мне в глаза, от вас пахнет спиртовым заводом. Переходим к теме. Сегодня у нас макроэкономическое моделирование. Тема: «Инновационные драйверы вывода экономики РФ из системного кризиса». Прошу, какие у вас соображения по поводу импортозамещения и подъёма ВВП?

С места, словно подброшенный пружиной, вскочил Бадоян. Глаза его горели огнём первооткрывателя.

— Елена Дмитриевна! Зачем нам эти сказки про импортозамещение подшипников и процессоров? Давайте смотреть правде в глаза: с высокими технологиями и умом у нас как-то исторически не заладилось. Сколково полностью провалилось, миллиарды закопали в пиксели! Но у нас есть другой, неисчерпаемый ресурс! Вы знали, что годовой оборот мировых порносайтов в разы превышает ВВП некоторых европейских стран? Спрос постоянный, кризисоустойчивый! Раз Сколково сдохло, давайте построим Вагино-Щёлково! Превратим РФ в главного порно-лидера планеты! Будем экспортировать контент в промышленных масштабах! Это поднимет Россию с колен быстрее, чем любая нефть!

Аудитория взорвалась аплодисментами. Парни на задних партах одобрительно заулюлюкали. Елена Дмитриевна лишь устало потёрла переносицу.

— Бадоян, ваша бизнес-модель дышит таким наивным либертарианством, что мне даже неловко, — вздохнула она. — Вы забываете, в какой географической и политической реальности мы находимся. Как только ваше «Вагино-Щёлково» покажет первую чистую прибыль, туда тут же придут суровые генералы из ФСБ. Проект немедленно национализируют, засекретят и создадут Госкорпорацию «РосПорноТех». И вот тогда начнётся настоящая драма.

Елена прошлась вдоль кафедры, чеканя шаги:

— Вы представляете себе уровень бюрократии? Регистрация вебкам-моделей исключительно через портал «Госуслуги», с обязательной верификацией биометрии и справкой от нарколога. Генералы начнут пилить бюджеты на закупку «стратегических силиконовых имплантов», заказывая их через откатные схемы в Китае. Половина денег уйдёт на строительство секретных бункеров для VIP-съёмок под Геленджиком. В итоге контент станет унылым, цензурированным, перед каждым роликом заставят крутить гимн РФ, а сама индустрия погрязнет в налогах на добавленную стоимость. Вы не поднимете экономику, Бадоян, вы просто создадите ещё одно убыточное министерство с раздутым штатом чиновников в латексе.

— Ну уж нет! Если старая номенклатура мешает, мы изменим саму систему! — подхватил инициативу староста Костик, азартно размахивая тетрадкой. — Мы проведём радикальную реформу образования! Зачем тратить бюджетные годы на высшую математику, физику и макроэкономику, если они не приносят стране ни рубля? В школах и институтах нужно вводить новые, прикладные предметы! Прямо в расписание: первая пара — основы анала, вторая — теория и практика орала, на третьей — вагинальные дисциплины и спецкурс по фетишу! Будем растить профессиональные кадры со школьной скамьи, формировать цифровые порно-хабы по всей стране!

Студенты легли на парты от хохота. Христофоров судорожно записывал что-то в блокнот, явно представляя себя куратором школьной практики.

И тут со своего стула поднялась София. Всё это время она увлечённо грызла колпачок от маминого маркера, но масштабные планы студентов по строительству порно-империи задели её за живое. Она подошла к краю подиума, поправила свой крошечный сарафанчик, из-под которого снова мелькнули контуры её детской пироженки, и посмотрела на Костика с искренним, уничтожающим детским презрением.

— Дядя, ты всё-всё неправильно придумал! — звонко, на всю притихшую аудиторию объявила девочка. — Зачем строить какие-то хабы? Моя мама же вам ещё на том уроке сказала, что она у нас самая главная! Если наша страна станет этим вашим порно-лидером, то маму выберут самой главной порно-королевой! У неё же самая красивая писюшка в мире, я точно знаю! Значит, все деньги мира будут у нас дома! В большой картонной коробке под кроватью!

Костик беззвучно открыл рот. Бадоян медленно сполз со стула, качая head.

— И тогда, — победоносно продолжала София, сияя огромными глазами, — мама купит мне большую-пребольшую говорящую куклу! Если только папа опять её не заберёт, как в прошлый раз, для каких-то своих других целей… Он её зачем-то в спальню унёс и закрылся! А этот ваш дурацкий порно-сайт… мама его просто закроет на ключ! Чтобы мальчики не смотрели чужие плохие писюшки, а смотрели только на маму, когда она будет по телевизору выступать с Новым годом в Кремле! Да, мам?

В 512-й аудитории МГУ наступил апокалипсис.

Аспиранты с макроэкономики начали тихо выть, уткнувшись в подоконник. Третьекурсники на галёрке катались по полу, задыхаясь от кашля. Костик закрыл лицо руками, понимая, что семейные тайны Елене Дмитриевны — это самый мощный геополитический компромат в истории вуза. Христофоров с пунцовым лицом пытался осмыслить фразу про «папу и говорящую куклу для других целей», а Бадоян просто крестился, шепча: «Кремль… Новый год… Новогоднее обращение порно-королевы… Я бы смотрел это вечно!»

Елена Дмитриевна застыла. На её лице отразилась такая гамма чувств — от желания немедленно депортировать мужа из страны до мысли о смене фамилии, — что аудитория поняла: финал близок. Она медленно, со скрипом закрыла журнал. Её идеальный академический авторитет только что был помножен на ноль семейной коробкой под кроватью и кукольными драмами отца семейства.