Пролог

Август в Тверской области — это особая херня. Вроде солнце еще печет, но вечерами уже тянет сыростью от Волги, и комары звереют так, будто последний день жрут. Поселок Эммаусс — это тридцать километров от областного центра, пара пятиэтажек, агроколледж с общагой и вечно раздолбанная остановка, где вечером собираются местные алкаши. Если ты тут вырос — уедешь при первой возможности. Если приехал учиться — считай, попал в другой мир.

Общежитие аграрного колледжа — это место, где мораль дохнет быстро. Как только переступаешь порог, в лицо бьет запах: дешевый стиральный порошок, кислые щи из столовой, прелые носки из соседнего блока и вечная сырость из подвала, где вечно что-то булькает в трубах. Стены здесь помнят такое, что любая порнуха покажется детским лепетом. Каждый сантиметр этих коридоров пропитан потом, спермой и отчаянием.

Здесь, в блоке 2Б, этой осенью соберется компания, которая перевернет представление о том, что вообще может быть между людьми. Между парнями и девчонками, соседями и теми, кто должен просто учиться, но вместо этого будут учиться совсем другому.

Тут не будет принцев на белых конях. Не будет романтики из дешевых сериалов. Здесь будет только одно: голод. Голод по деньгам, власти, вниманию — и по- обычному, человеческому, горячему телу рядом, когда за окном воет ветер, а в комнате тепло и пахнет чужими духами и потом.

История, которую я расскажу — про то, как стираются границы. Про то, как «нельзя» превращается в «а почему бы и нет?». Про девочек, которые приехали сюда девственницами, а через месяц будут брать в рот по три члена одновременно, и про парней, которые сначала дрочат на порно, а потом имеют все это вживую, прямо за стенкой от спящей комендантши.

И да, здесь будет грязно. Очень грязно. Потому что в реальной жизни чисто бывает только в порно, где после секса сразу встают и идут пить шампанское. А здесь будет так, как есть: пот, слюни, сперма, мокрые простыни, сбитое дыхание и этот тупой, животный кайф, когда уже похер на всё — на учебу, стыд, парня в армии, мужа, который уехал в рейс.

И начнется все с того, что в общагу приедет мажор. Сын папика, который никогда не видел реальной жизни. Думает, что он король, а окажется... Хотя, не буду забегать. Сами всё увидите.

Если не побоитесь заглянуть в блок 2Б.

Глава 1. Понял, батя

Черный «Гелендваген» с тонировкой под ноль выглядел на фоне общаги как иномарка посреди помойки. Серьезно, это было настолько нелепо, что даже бабки на лавочке у подъезда перестали семечки лузгать и уставились на это чудо.

Из машины вышел мужик в дорогом костюме, лет пятидесяти, с лицом человека, привыкшего, что ему все должны. Глянул на общагу — и аж перекосило.

Повернулся к машине, открыл заднюю дверь.

— Вылазь.

Оттуда выполз Артём. Высокий, спортивный, накачанный. Лицо красивое, но с таким выражением, будто он сейчас обоссаться решил, а туалета нет. Джинсы

«Gucci» за сто тысяч, кроссовки «Balenciaga» — и всё это на фоне облезлой двери с надписью: «Общежитие № 2».

— Батя, ты че, серьезно? — Артём оглядывался так, будто его в клетку с голодными тиграми засунули. — Тут же бомжи живут.

— Тут студенты живут, — спокойно ответил отец. — Будешь как все. Четыре года.

— Да я в Москву хочу, в Вышку! — Артём реально закипал. — Ты же обещал!

— Я обещал, что ты образование получишь. Получишь. Здесь. В Твери. Будешь как нормальный пацан, а не мажор, который по ночным клубам шляется и бабки на ветер пускает.

Отец достал из кармана бумажник, вынул оттуда десятку. Десять тысяч рублей. Протянул сыну.

— Это на месяц. Дальше сам. Карта заблокирована, тачку я забрал. Хочешь жрать — иди работай. Хочешь баб — ну, сам как-нибудь, языком или деньгами, которые заработаешь. Всё.

— Батя...

— Я сказал — всё. Понял?

Артём смотрел на отца и видел, что тот не шутит. Спорить бесполезно. Он знал этот взгляд. Так батя смотрел на проворовавшихся чиновников, когда подписывал им приговор.

— Понял, батя.

Мужик кивнул, сел в «Гелендваген» и уехал. Артём остался стоять посреди парковки с двумя чемоданами Louis Vuitton, десятью тысячами в кармане и полным ощущением, что его только что поимели без смазки.

Через минуту к нему подошел парень. Лет двадцать, небритый, в растянутой майке-алкоголичке и спортивных штанах, которые видали лучшие времена еще при Путине на первом сроке. Из-под майки торчала татуировка — какой-то дракон кривой, явно домашней работы.

— Че, брат, заселяешься? — спросил парень. Улыбка у него была простая, открытая, без подвоха. — Серёга я. Козлов. Второй курс. Будешь моим соседом, если хочешь.

Артём оглядел его с ног до головы. Обычный русский пацан. Не бомж, но до его московских друзей этому Серёге как пешком до Китая.

— Артём.

— Ну, пошли, Тёма. Покажу местные достопримечательности.

Внутри общага оказалась еще хуже, чем снаружи. Коридор длинный, узкий, освещение тусклое — лампочки экономят, наверное. Пахло так, будто здесь неделю не выносили мусор, хотя выносили — воняло от самих стен. Кафель на полу местами отбит, двери деревянные, краска облупилась. Где-то играла музыка, где-то орали, из-за одной двери доносился женский визг и мужской смех.

— Не обращай внимания, — Серёга шел впереди, даже не оборачиваясь. — Тут своя жизнь. Привыкнешь.

Они поднялись на второй этаж. Дверь с табличкой «Блок 2Б» была приоткрыта. Серёга толкнул ее, и они вошли в коридорчик, от которого расходились четыре двери.

— Вот, — он показал на первую. — Тут я живу. Будем с тобой в двояка пока. Второй сосед — Руслан, но он пока в деревне, завтра приедет. Дальше — комнаты девчонок.

— Девчонок? — Артём даже оживился немного.

— Ага. Алина, Карина, Света, Лена. Четыре штучки. Так что смотри, не обоссысь от счастья. Но предупреждаю сразу: с Кариной осторожнее. У нее парень в армии, в Чечне служит. Если узнает, что кто-то к его девушке лезет — приедет и яйца оторвет. А он здоровый, реально.

Артём хмыкнул. Его такие предупреждения не пугали. Он в своей московской тусовке видел и не таких «опасных».

Как раз в этот момент дверь одной из комнат открылась, и оттуда вышла девушка.

Артём аж замер.

Это была Карина. Он это понял сразу, хотя никто его не представлял. Потому что таких не представляют — их видят.

Черные волосы чуть распущены которые еще буквально секунду назад были собраны в длинный хвост, открывают шею. Лицо яркое, смуглое — видно, что кровь с юга мешаная, может, татарка или азербайджанка. Глаза большие, черные, с таким прищуром, будто она уже всё про тебя поняла и сразу решила, что ты лох. Губы пухлые, накрашены ярко-красной помадой — той самой, что остается на засосах и на членах. Одета в короткие шорты, из-под которых торчат длинные, ровные ноги, и в облегающую майку без бретелек. Майка едва держится на груди. А грудь — боже, какая грудь. Четвертый размер, не меньше. Высокая, упругая, с торчащими сквозь тонкую ткань сосками. Она даже не пыталась ее спрятать. Наоборот — казалось, гордится, что она такия.

Карина окинула Артёма взглядом. Оценила джинсы, кроссовки, чемоданы. Усмехнулась.

— Ого, новые люди. Мажорчик заехал? — голос у нее был низкий, с хрипотцой.

— Слышь, Серег, ты че, богатенького Буратино подселил? Он тут долго не протянет.

— Заткнись, Карина, — беззлобно огрызнулся Серёга. — Нормальный пацан. Тёма, это Карина. Карина, это Тёма. Жить вместе будем. Любите друг друга хаха.

Карина подошла ближе. Встала почти вплотную. Артём чувствовал запах ее духов — дешевые, но такие терпкие, что сразу встает. Она смотрела ему в глаза, потом медленно опустила взгляд вниз, на ширинку. Усмехнулась.

— Ты че, в «Гуччи» приехал в нашу помойку? Батя деньги дает? Или сам заработал?

— Батя, — честно признался Артём.

— Ну, ясно. Кормушку прикрыли? — она говорила это и одновременно... как-то странно на него смотрела. Не как на человека. Как на кусок мяса, который можно либо съесть, либо выбросить. — Серег, дай угадаю. Он в двушке с вами?

— Ага.

— Значит, стена общая с нами. Будешь слушать, как мы дрочим по ночам, мажорчик. Не ссы, мы громко не кончаем.

С этими словами она развернулась и ушла обратно в комнату, виляя задницей так, что у Артёма чуть челюсть не отпала.

Серёга рассмеялся.

— Ну, ты понял? Это Карина. Она такая. Но за базар отвечает. Если подружишься — будет тащить. Если нет — сожрет и не подавится. Пошли, вещи занесем.

Пока они заносили чемоданы, из комнаты девчонок вышла еще одна. Эта была полная противоположность Карине. Русые волосы распущены по плечам, лицо круглое, мягкое, с большими голубыми глазами. Одета в простой сарафанчик, который, правда, с трудом сходился на груди. А грудь — тут Артём второй раз за пять минут потерял дар речи. Пятый размер, не меньше. И такая... настоящая. Не силикон, не эти московские накачанные шары, а тяжелая, живая, колышущаяся при каждом шаге. Она шла и держала перед собой тарелку с пирогами.

— Ой, здравствуйте, — сказала она тихо, увидев Артёма. И сразу покраснела. До корней волос. — Вы... новенький?

— Света, это Тёма, — представил Серёга. — Тёма, это Света. Она у нас печет вкусно. Всех кормит. И вообще душевная девчонка.

Света протянула тарелку.

— Угощайтесь. С яблоками. Я сама пекла.

Артём взял пирожок. Света при этом случайно наклонилась, и сарафан чуть оттопырился. Он увидел край огромной груди, ложбинку, и у него внутри всё перевернулось. Такая домашняя, теплая... И такие желанная.

— Спасибо, — сказал он, стараясь не пялиться.

Но Света заметила его взгляд и покраснела еще сильнее. Схватила тарелку и убежала обратно.

— Она у нас стеснительная, — усмехнулся Серёга. — Но сиськи — отвал башки, да? Ты не смотри, что полненькая. Мужики за ней табуном ходят. Только она комплексует, дурочка.

— Нормальная она, — сказал Артём.

— Ага. Погоди, третью увидишь. Ленку. Она... ну, короче, она странная.

Из-за двери высунулась голова. Бледная, с темными волосами, черными глазами и серьгами-гробами в ушах.

— Серег, ты опять про меня гадости говоришь? — голос низкий, с таким вызовом.

— Да нет, Лен, знакомлю просто.

Лена вышла. Вся в черном: черная майка без рукавов с бретелькой, но с группой «Король и Шут», черные джинсы, черные кеды. Худая, почти тощая, но в этом

была своя порода. Лицо такое как в семейке Адамс.., но глаза... глаза такие, что сразу понятно — человек не простой. Она посмотрела на Артёма с ног до головы, скривилась и ушла обратно, даже не поздоровавшись.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Серёга. — Она всех так. Лесбиянка она. Втюхалась в Карину по уши, а та её динамит. Ну и ходит злая.

— А четвертая? — спросил Артём.

— Алинка? Она пока не приехала. Завтра должна. Самая младшая, первокурсница. Один сказал она тихая, скромная. Из деревни, с бабушкой живет. Девственница еще, наверное. С нее пылинки сдувают.

Артём кивнул, но думал он уже о другом. О Карине, которая прошлась перед ним грудью. О Свете, у которой этот пятый размер колышется под сарафаном. О том, как он будет тут жить месяц, год, четыре года...

И о том, что, может быть, батя не так уж и ошибся.

Вечером, когда Серёга ушел по делам, Артём остался один в комнате. Достал телефон. Связь ловила еле-еле. Написал бывшей однокласснице в Москву: «Ты не поверишь, куда меня сослали». Ответа не было. Написал другу: «Я в жопе мира. В прямом смысле». Тот ответил: «Сочувствую. Скинь фото местных телок».

Артём подумал и полез на полку за пирожком. Светины пирожки. Откусил — и реально вкусно. Такие домашние, с детства забытый вкус.

В этот момент он услышал звуки из-за стены. Сначала тихо, потом громче. Женский смех, потом мужской голос. Карина с кем-то разговаривала, потом замолчала, потом... Артём прислушался. Через стенку было слышно плохо, но он мог поклясться — там кто-то кого-то целует. Или даже больше.

Он прижался ухом к стене.

Звуки стали отчетливее. Женские стоны. Негромкие, приглушенные, но такие... настоящие. Карина. Это была Карина.

— Да... вот так... — услышал он ее шепот.

И мужской голос, который он не узнал.

— Кайфовая ты...

Потом ритмичные звуки, скрип кровати. И снова стоны, уже громче, уже без стеснения.

Артём отлип от стены. У него член стоял так, что джинсы трещали. Он глянул на свою сумку, где лежал ноутбук. Можно было бы зарубить порно, но оно сейчас казалось таким пресным по сравнению с тем, что происходило в соседней комнате. Реальная девка, реальный парень, реальный секс. И она — занятая же.это ее парень там? Нет, парень в армии же. Измена. Самая настоящая, сочная, грязная измена.

Он лег на кровать, расстегнул ширинку, достал член. Рука пошла сама собой. Он смотрел в потолок, слушал сквозь стену, как кончает Карина (а она кончила громко, с визгом), и представлял, что он там, с ней. Что это его член в ней. Что это он заставляет ее кричать.

Кончил он быстро лишь от прикосновения к члену как подросток при виде первой сиськи. Густо, сильно, прямо себе на футболку. Лежал, смотрел на белый потолок, и улыбался.

— Ничего, — прошептал он сам себе. — Я тут надолго. Всё будет.

Глава 2. Старики

Утро в общаге — это отдельный вид искусства. Просыпаешься не от будильника, а от того, что кто-то на общей кухне уже жарит яичницу, кто-то орет в коридоре, а в туалет очередь с семи утра. Артём продрал глаза в половине девятого. Серёга уже не спал, сидел за столом, пил растворимый кофе и что-то листал в телефоне.

— Проснулся, мажор? — он ухмыльнулся. — Ты че вчера дрочил, я чуть глянул и вышел.

Артём покраснел это пиздц...

— Да не, я...

— Ладно, забей. Я тоже под это дело кончил, — Серёга заржал. — Карина — она такая. Ее через стенку слышно за два квартала. С кем она там была? Не разглядел.

— Я не знаю, — честно сказал Артём.

— Да похуй. Сегодня план такой: я покажу тебе местный расклад. Кто есть, кто, кому можно в глаз дать, кого трахать можно, а кого нельзя. Одевайся, пошли жрать. Тут столовка через дорогу, кормят паршиво, но дешево.

Они вышли в коридор. По дороге Серёга кивал каким-то людям, с кем-то здоровался за руку, кому-то просто махал.

— Это Толян, местный торчок, — кивнул он на тощего парня с мутными глазами. — С ним не связывайся, он по мелочи «соли» толкает. Если менты нагрянут — он первый сдаст.

Толян зыркнул на Артёма, ничего не сказал, ушел.

В столовой было людно. Пахло дешевым борщом, котлетами и пережаренным маслом. Серёга взял поднос, навалил себе всего, Артём взял по минимуму — кофе и бутерброд.

— Зря, — сказал Серёга. — Тут главное — наедаться. Вечером жрать будет нечего, если деньги не считать.

За столиком напротив сидели трое парней. Один здоровый, с квадратной челюстью, двое помельче.

— Вон, смотри, — Серёга кивнул на здорового. — Это Руслан. Твой сосед по блоку. Он из-под Старицы, боксер. Добрый, но, если бесить — убьет. К нему нормально относись.

Руслан увидел их, кивнул.

— Дальше, — продолжил Серёга. — Вон те две — местные шалавы. Марина и Ксюха. С ними можно, но только с резинкой. У них весь этаж был, не хватай ничего.

Артём посмотрел на девушек. Одна высокая, блондинка, с накачанными губами, вторая пониже, обе в джинсах в обтяжку. Выглядели дешево, но сексуально.

— Слышь, Тёма, ты запоминай: тут не Москва. Тут свои законы. Если баба сказала «нет» — значит нет. Но если она глазками стрельнула, и сама пришла — значит можно всё. Понял?

— Понял.

В столовую зашли девчонки. Карина, Света и Лена. Карина была в том же прикиде, что вчера, только майку сменила на еще более открытую. Света в простом сарафане, но он опять трещал на груди. Лена в черном, как всегда.

Они сели за соседний столик. Карина сразу повернулась к Артёму:

— О, мажорчик проснулся. Слышь, Тёма, ты вчера ничего не слышал? А если да, понравилось?

Света покраснела, Лена скривилась, а Артём чуть кофе не поперхнулся.

— Я... не слушал.

— Да ладно, не ври. Все слушают. Я специально громко кончаю, чтоб вы, козлы, завидовали, — она засмеялась, довольно, грязно. — Если хочешь — могу и для тебя индивидуально.

— Карина, заткнись, — одернула ее Лена.

— А че такое? Пусть парень знает, что тут не скучно.

Света сидела красная как рак, ковырялась в тарелке. Артём поймал ее взгляд и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ — робко, но тепло.

После столовой Серёга повел Артёма дальше.

— Теперь покажу тебе самое важное. Медпункт.

Они спустились на первый этаж, прошли длинным коридором. У двери с табличкой «Медицинский кабинет» Серёга остановился.

— Здесь сидит Ольга Сергеевна. Наш местный ангел-хранитель. Она строгая, но, если надо — и справку отмажет, и градусник поставит. И вообще... — он понизил голос. — Она молодая, двадцать шесть лет. Замужем за дальнобойщиком. Он по полгода в рейсах. Так что, если у тебя фантазия богатая...

Артём приоткрыл дверь.

В кабинете было чисто, пахло спиртом и лекарствами. За столом сидела женщина. Русые волосы собраны в пучок, лицо свежее, без косметики, но такое... родное, что ли. Глаза серые, смотрит строго. Белый халат накинут на плечи, под ним — простая кофта и юбка. Юбка чуть выше колена, обтягивает. А под ней — ноги. Ровные, красивые. И попа. Артём разглядел, когда она встала, чтобы взять какую-то бумажку. Попа — огонь. Круглая, упругая, так и просится, чтобы по ней шлепнули.

— Вы кто? — спросила она строго.

— Я новый студент, Артём. Первый курс. Вот, решил познакомиться, — он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

Ольга Сергеевна посмотрела на него. Взгляд задержался на лице, потом скользнул ниже, на грудь и руки. Оценила. И — Артём это заметил — на секунду задержала взгляд на ширинке.

— Очень приятно, — сказала она без улыбки. — Но вы, молодой человек, если заболеете — приходите. А просто так по кабинетам ходить не надо.

— А если я уже заболел? — он снова улыбнулся. — Температура, знаете ли...

— Какая? — она смотрела строго, но в глазах мелькнуло что-то живое.

— Любовная.

Повисла пауза. Ольга Сергеевна покраснела. Совсем чуть-чуть, но Артём заметил.

— Выйдите, — сказала она. — И в следующий раз — по делу. Он вышел. Серёга стоял в коридоре, довольно ухмылялся.

— Ну ты наглый! Я ж говорю — с огнем играешь.

— Ничего, — Артём улыбнулся. — Я люблю игры с дамочками.

Они пошли обратно. На лестнице столкнулись с девушкой. Невысокая, лет восемнадцать, с двумя косичками. В руках — старый, потертый чемодан. Рядом

— бабушка в платке, несет сумку с картошкой.

— О, Алинка приехала! — обрадовался Серёга. — Привет, Алин!

Девушка подняла глаза. Артём аж замер. Чистое, свежее лицо, без косметики. Большие серые глаза, пушистые ресницы. Губы розовые, не накрашенные, чуть припухшие. Фигурка под скромным платьицем угадывалась — ладная, аккуратная, с небольшой, но упругой грудью. И вся она такая... невинная.

Настоящая.

— Здравствуйте, — тихо сказала Алина. — Я... заселяться.

— Пойдем, помогу, — Серёга взял у нее чемодан. — А это Тёма, сосед наш.

Алина глянула на Артёма. Их взгляды встретились. И Артём вдруг понял: вот она, та самая, которая не для быстрых трахов. Которая для другого. Которая... может быть, для него.

Но тут же в голову полезли мысли о Карине, о ее стонах через стену, о Светиных сиськах, о попе Ольги Сергеевны.

Он тряхнул головой.

— Пойдем, помогу, — сказал он.

Бабушка посмотрела на него подозрительно, но ничего не сказала. Они пошли наверх. В блок 2Б.

Где всё только начиналось.

Для особых читателей, продолжение уже ждет в тг и на бусти

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Я создала новую страничку на Бусти для тех, кому не нравится Телеграмм: boosty.to/tvoyamesti2.

А также подписывайся на мой Telegram-канал, там иногда интересно (помогу вам с ВПН):

https://t.me/tvoyamesti_club

Если у вас есть ко мне предложение или по возможности доступа, то пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com.

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск).