Ключ щёлкнул в замке, и Никита, сгорбившись, словно пытаясь стать меньше, протиснулся в прихожую. Дома было тихо, но эта тишина была густой и тяжёлой, как вода перед штормом. После прочтения книги Джека Лондона «мятеж на Эльсиноре» он все чаще стал приводить подобные метафоры связанные с морем, штормом и кораблями. Он сбросил рваную куртку на пол и застыл прислушиваясь. Из кухни доносился резкий стук ножа по разделочной доске. Мама. Его сердце, уже барахтающееся в тревоге весь день, теперь просто упало в холодную пустоту.

Он медленно двинулся к источнику звука. Ирина стояла у стола, её спину было видно через открытую дверь. Она была в простом домашнем халате, но даже в этой мягкой ткани её плечи были напряжены острыми углами. Никита подловил себя на мысли, что в маме что то изменилось. Словно ее непоколебимую уверенность кто то разрушил. Хотя, конечно же, под «кто то» они оба понимали о ком идет речь. И все же Никите было досадно. Как бы она строго не относилась к нему, она была для него хоть каким то примером стойкости и мужества. Она резала овощи, каждый удар ножа был точным, отчётливым, почти агрессивным.

— «Мам...», — начал он, голос сдавленный.

Ирина не повернулась.

— «Мам, мне нужно кое что рассказать тебе...про Леху...».

Он произнес это имя так, как будто оно было частью расписания, как «стирка» или «уборка».

— «Я... у меня проблема с ним».

Нож остановился. Она повернулась. Лицо Ирины было гладким, как камень, но глаза — это были озёра холодного, синего разочарования.

— «Какая ещё проблема? У нас уже есть месячная сделка на моё тело. Что может быть хуже?»

Никита проглотил. Его пальцы нервно теребили край джинсов.

— «В школе... Леха... я случайно... он получил выговор от директора. Из-за меня».

Ирина бросила нож на стол. Звук был металлический и окончательный.

— «Рассказывай. Сейчас.»

Он начал мямлить, слова путались. Про то, как Леха пронес в школу пачку сигарет, а Никита, торопясь в кабинет, толкнул его, и пачка выпала прямо перед завучем. Леха получил строгий выговор и его родителям все рассказали. В сущности, в школе было абсолютно все равно на поведение Лехи и его двух бестолковых друга. Никто и не подозревал о их деяниях, отношению к остальным учащимся, и очевидно о курении. Отец дал ему четко понять - хоть еще одна проблема и он отправит его в кадетское училище.

— «Он сказал... он сказал, что этот вопрос мы будем решать с тобой. Типа... ну, че выберешь: либо лицо бьём тебе, либо решаем вопрос с твоей мамой».

Ирина застыла. Весь её воздух, казалось, выдохнулся одним долгим, беззвучным свистом.

— «Ты... выбрал... меня».

Никита не мог смотреть на её лицо. Он опустил голову.

— «А что мне делать было? Он бы меня...»

— «А что мне делать было?» — она повторила его слова, но её голос был теперь острым, как лезвие того ножа. Она сделала шаг к нему.

— «Ты знаешь, что мне приходится делать каждый день уже неделю? Ты знаешь, что я делаю вечером, когда ты якобы учишься в своей комнате? Ты слышишь, Никита? Ты слышишь?»

Он слышал. Через тонкую стену. Сначала приглушенные голоса, потом — другой звук. Мягкий, влажный, ритмичный. А потом — её голос, не крик, а что-то глубокое, подавленное, вырывающееся из самого нутра. И после — тишина, а потом снова звуки, уже другие, более грубые, и её короткие вдохи. И окончательно — глубокий, мужской смех Лехи.

— «Я слышу — сказал Никита тихо, но вдруг в его голосе вспыхнула странная искра, смесь вины и гнева — к тому же... ты особо и не против была. Я слышу, как ты кончаешь постоянно. И глотаешь. С чмоками».

Ирина взорвалась. Не криком, а белой, холодной яростью.

— «Ты что себе позволяешь?» — она почти прошипела. «Я делаю это, чтобы он тебя не трогал! Чтобы ты мог хоть как-то существовать в этой школе без переломов!»

— «Но ты кончаешь — упрямо повторил он, теперь уже смотря ей прямо в глаза. В его взгляде было что-то новое, взрослое, почти циничное — значит, не так против».

Ирина отступила на шаг. Гнев на её лицое сменился чем-то более сложным — стыдом, признанием, отчаянием. Она обернулась, взяла стакан воды, но не пила, просто держала его, как якорь. «Леха... у него большой хуй», — сказала она наконец, голос стал ниже, почти материальным. «И трахает он...хорошо. Это физиология, Никита. Я женщина. Мое тело реагирует. Да, я кончаю. Но это не значит, что я хочу этого. Это значит, что мои нервы... моя влага... они реагируют на стимул. Я делаю это специально. Я делаю всё, что он говорит, специально, чтобы он держал слово».

Никита молчал. Эта откровенность была более шокирующей, чем её крик.

— «И что теперь? — продолжала она, стакан дрожал в её руке — что они теперь придумают? Леха уже имеет доступ ко мне каждый день. Я ему делаю утренние минеты, он натягивает меня в задницу. Что ещё он может потребовать? А если... а если они скажут, что меня по кругу пустят за твой косяк? Совсем о матери не думаешь... только о своей шкурке».

Слово «по кругу» повисло в воздухе, тяжелое и многозначное. Никита почувствовал, как его желудок скручивается. Он вдруг увидел её не как мать, которая кричит, а как женщину, стоящую на краю чего-то тёмного и безграничного.

— «Они придут вечером — сказал Никита. Ирина повернулась к окну, где уже сгущались ранние вечерние тени — Леха и его друг. Витя. Ну, ты наверняка помнишь его. Он тоже был там, когда ты поспорила на свою...ну в общем ты поняла.»

Никита не знал, что сказать.

— «Мама...»

— «Иди. В свою комнату. Закрой дверь. И не выходи. Что бы ты не слышал. Что бы ты не думал. Это теперь моя проблема. Ты сделал её моей».

Он повиновался. Никита шел по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдаляется от мира взрослых, от мира плоти и договоров, в который он втолкнул её ещё глубже.

Два резких звонка пробили тишину квартиры, и Ирина вздрогнула, хотя ждала этого момента последний час. Она сидела на краю дивана в коротком черном шелковом халатике, который едва прикрывал верхнюю часть бедер. Халат был завязан на один узел, и она чувствовала, как шелк скользит по коже при малейшем движении. Она встала, сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать дрожь из рук, и пошла открывать.

В прихожей, под ярким светом люстры, стояли двое. Леха, как всегда, с той же наглой, уверенной полуулыбкой, которая не достигала холодных глаз. И Витя, его тень – чуть выше, чуть шире в плечах, с молчаливым, оценивающим взглядом, который скользнул по ней с головы до ног мгновенно.

— «Входите», – сказала Ирина, отступая, и голос её прозвучал удивительно ровно.

Они вошли, не снимая курток. Леха бросил быстрый взгляд в гостиную, затем на неё.

— «Ну что, этот балбес тебе всё рассказал?» – спросил он, расстегивая молнию на своей спортивной куртке. Он делал это медленно, демонстративно.

Ирина кивнула, скрестив руки на груди, чувствуя, как шелк халата трется о соски, которые уже предательски набухли от адреналина и чего-то ещё, более тёмного

— «Да. Уже всё знаю».

Леха фыркнул, сбросил куртку на пол рядом с ботинками. Витя молча последовал его примеру.

— «Ну как, Ирина Владимировна, решать вопрос будем?» – Леха сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. От него пахло холодным воздухом, дешевым табаком и мужской агрессией.

— «Ты ведь знаешь моего отца. За сигареты он мне уши оторвёт. Повезло, что он с командировки приедет только через неделю».

Ирина почувствовала слабый проблеск надежды. Она сделала ещё один шаг назад, её пятки уперлись в плинтус.

— «Ах, даже не знаю... – начала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, почти матерински-жалостно. – Разве тебе мало того, что я сосу и ты трахаешь меня в зад каждый день? Хочешь, я с твоим папой сама поговорю? Попробую что-нибудь объяснить... Не знаю, скину на Никиту, скажу, что это он курил, но на тебя спихнул.»

Леха рассмеялся – коротким, сухим, неприятным звуком. Он подошёл так близко, что она почувствовала тепло его тела. Его рука поднялась, и большие пальцы легли на шелковый поясок её халата.

— «Ну уж нет, Ирина Владимировна, – прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. – Вы явно не поможете с отцом». Он слегка дёрнул за поясок, и узел ослаб. «Но косяк нужно исправлять. Твой сын подставил меня. Надо отвечать».

Сердце Ирины забилось чаще.

— «Ну и как же ты мне прикажешь исправить косяк моего балбеса?» – спросила она, и в её голосе впервые зазвучала трещина – не страх, а что-то вроде усталой покорности.

Леха откинул полы её халата. Шелк соскользнул с её плеч, открыв глубокий вырез и большую часть грудей, прикрытых лишь тонкой тканью чёрного платья под ним. Он не стал стягивать халат дальше, просто оставил его раскрытым. Затем он кивнул в сторону Вити, который стоял, засунув большие руки в карманы джинсов, и смотрел на неё с явственным, голодным интересом.

— «А вот так, – сказал Леха. – Теперь он тоже в сделке».

Ирина замерла. Слова не сразу дошли до её сознания.

— «Что?»

— «Витя. Теперь будешь ему тоже сосать. И всё остальное, если понадобится. За этот косяк. Чтобы нам было не обидно».

— «Да вы... охренели? – вырвалось у Ирины, и она отступила ещё на шаг, но спина уже упиралась в стену. – Я и так... каждый день... вы что, совсем с ума сошли?»

Леха наклонился к ней, его лицо теперь было в сантиметрах от её.

— «Ну, смотри сама. Значит, Никите... ох, как не сладко придётся завтра. И послезавтра. И весь следующий месяц. Пока я не решу, что мы квиты. А решу я это не скоро». Его голос был тихим, но каждое слово впивалось в неё, как гвоздь.

Ирина закрыла глаза. Перед веками проплыли образы – Никита, с его вечно испуганным взглядом, синяк под глазом, разбитая губа. Её собственная жизнь, и без того превратившаяся в череду унизительных вечеров. А теперь их двое. Двое. Её тело, уже наученное неделей регулярного использования, отозвалось на эту мысль предательским спазмом где-то глубоко внизу живота, тёплой влажной волной, которая не имела ничего общего с её волей.

Она открыла глаза. Смотрела на Леху, потом на Витю. Витя ухмыльнулся, и его рука потянулась к ширинке джинсов, будто проверяя, всё ли на месте.

— «Ладно, – прошептала Ирина. Голос был чужим, плоским. – Я согласна».

Леха удовлетворённо хмыкнул и отступил

— «Ну вот и славно. А то я уж думал, ты не понимаешь по-хорошему».

Ирина медленно, как во сне, соскользнула с халата. Он упал на пол бесформенной чёрной лужей. Она стояла теперь только в коротком чёрном домашнем платье( осень на улице, халат лишь был накидкой) которое заканчивалось высоко на бёдрах. Её ноги были босыми. Она опустила взгляд на пол, потом подняла голову.

— «Мне завтра утром на работу рано, – сказала она тем же безжизненным тоном. – Так что сегодня отсосу за завтра тоже. Чтобы два дня не отвлекаться».

Леха переглянулся с Витей, и тот, наконец, издал первый звук – низкий, одобрительный смешок.

— «Деловая, – процедил Витя. – Мне нравится».

Ирина не отвечала. Она опустилась на колени на прохладный паркет пола прихожей. Поза была неудобной, колени упирались в жёсткое дерево. Она сложила руки на бёдрах и подняла взгляд.

— «Доставайте. Хуи».

Это грубое слово, вылетевшее из её уст, казалось, завело парней ещё больше. Леха расстегнул ширинку первым. Он носил боксеры тёмного цвета. Уже было видно, как под тканью выпирает крупное, твёрдое образование. Он засунул руку внутрь, вытащил свой член. Он был уже полностью возбуждён – длинный, толстый, с выраженной головкой, которая слегка блестела в свете люстры. Ирина видела его уже много раз, но каждый раз её внутренности сжимались от смеси страха и того странного, нежеланного возбуждения, которое он в ней вызывал.

Витя, не торопясь, расстегнул свои джинсы. У него была другая манера – более медленная, более властная. Его член, когда он освободил его, оказался чуть короче, но даже толще, особенно у основания, с густой тёмной шапкой курчавых волос. Он взял его в руку, негромко похлопал по ладони, глядя на Ирину сверху вниз.

— «Ну, мамочка, – сказал Леха, подходя к ней вплотную. Его член оказался на уровне её лица. От него пахло кожей, мылом и едва уловимым мужским мускусом. – Покажи класс. Ты же у нас глотательница опытная».

Ирина замерла на секунду, глядя на эту плотную, пульсирующую плоть так близко. Затем она наклонилась вперед. Её губы сами собой приоткрылись. Первым был Леха. Она коснулась головки кончиком языка, почувствовав солоноватый вкус кожи. Затем взяла её в рот, медленно, позволяя губам обхватить широкий ободок.

Он такой большой, – промелькнуло в голове, как и всегда. Её челюсть сразу же напряглась, но она заставила себя расслабиться. Она знала эту процедуру. Она делала это каждый вечер последнюю неделю. Её тело знало, что делать, даже если разум отчаянно протестовал.

Она начала двигать головой, скользя губами вверх и вниз по его стволу. Одна рука поднялась, чтобы обхватить основание, её пальцы едва смыкались. Она сосала медленно, методично, стараясь не давиться, когда головка упиралась в нёбо. Слюна быстро накапливалась во рту, и мягкие, влажные звуки наполнили тишину прихожей. Чмок... чмок... шлёп...

Леха застонал сверху низко и глубоко. Его руки поднялись и впились в её волосы, собранные в небрежный пучок. Он не дергал, просто держал, контролируя.

— «Да... вот так... глотай поглубже, сука».

Ирина закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Горячая, живая плоть во рту. Напряжение в мышцах шеи. Сладковато-горьковатый вкус, который стал уже почти знакомым. И предательское тепло, разливающееся по её собственному низу живота, щекочущая пульсация в клиторе, которая усиливалась с каждым движением её головы. Её свободная рука непроизвольно сжалась в кулак на собственном бедре. Она ненавидела это. Ненавидела своё тело за эту реакцию.

— «Моя очередь», – раздался голос Вити. Он подошёл сбоку.

Леха не отпустил её волосы, но ослабил хватку, позволяя ей повернуть голову. Перед её лицом теперь оказался другой член – более толстый. Витя не стал ждать, пока она начнёт. Он поднес головку к её губам и надавил.

— «Открой шире, тётя Ира».

Ирина повиновалась, разомкнув челюсти. Головка Вити втиснулась в её рот, растягивая губы ещё сильнее. Она почувствовала, как её ротовая полость заполняется до предела. Хуй Вити был другим – он заполнял её не в длину, а в ширину, давя на язык и щёки. Она попыталась сделать сосательное движение, но это было сложнее. Она обхватила его губами и начала работать языком, лаская уздечку и скользя по нижней поверхности.

— «Ох, бля... – прошипел Витя, и его рука тоже вцепилась в её волосы, с другой стороны. Теперь две пары сильных мужских рук держали её голову, как в тисках. – Да, вот так...соси хорошенько».

Они начали руководить ей. Леха потянул её голову назад к своему члену, и она снова взяла его в рот, сделав несколько глубоких, быстрых движений, пока слюна стекала по её подбородку. Затем Витя оттянул её к себе, и она снова погрузилась на его толстый ствол. Ритм задавали они – не она. Они использовали её рот, как инструмент, как игрушку. Её губы растягивались то на одном, то на другом, издавая громкие, мокрые, неприличные звуки. Хлюп... чмок... уррр...

— «Давай, шлюха, глубже!» – рыкнул Леха, и его рука на затылке надавила сильнее, проталкивая её голову вперёд по своему члену.

Ирина подавилась. Её горло сжалось спазмом, слёзы брызнули из глаз. Но он не отпускал, держал её там, где головка упиралась в самое горло. Она задыхалась, её тело напряглось, пытаясь бороться с рвотным рефлексом. В это время Витя шлёпал своим членом по её щеке, по губам, по лбу. Тяжёлые, упругие удары по лицу. Шлёп. Шлёп.

— «Отлично, – бормотал Витя. – Смотри, какое лицо мокрое... все в слюнях».

Леха наконец отпустил её, позволив отодвинуться. Ирина откашлялась, с трудом глотая воздух, слюна и слезы смешивались на её подбородке. Она едва успела перевести дух, как Витя снова нацелил свой член ей в рот.

— «Не отдыхай, – приказал он. – Работай».

Ирина снова открыла рот. Теперь она почти не сопротивлялась. Её разум отключился, осталось только тело, выполняющее команды. Её губы были уже чувствительными, почти онемевшими от растяжения. Язык двигался автоматически. Она сосала Вите, пока Леха водил своим членом по её лицу, шлёпая по носу, по векам, размазывая предсперму и слюни по её коже. Он засовывал головку ей в ухо, смеясь над её вздрагиванием, потом проводил по шее, оставляя влажную полосу.

— «Перевернись, – внезапно сказал Леха. – На спину».

Ирина, всё ещё с членом Вити во рту, послушно попыталась лечь на спину, но пространство в прихожей было тесным. Леха грубо потянул её за плечо, помогая ей перекатиться. Теперь она лежала на спине на холодном паркете, её голова была запрокинута, а платье задралось до самого низа живота, открывая влажные, тёмные полоски трусиков. Леха встал над ней, так что его члены свисали над её лицом

— «Теперь оба сразу, – сказал он. – Давай, открой пасть пошире, мы тебе поможем».

Ужас на секунду вернул её к реальности

— «Не... не поместятся...» – прохрипела она.

— «Поместятся, – настаивал Леха. Он наклонился, взял свой член, а Витя свой, и они сложили их вместе у оснований. Два толстых, пульсирующих ствола теперь представляли собой устрашающую двойную колонну плоти. – Давай, Иринка. За твоего долбоёба-сына».

Ирина закрыла глаза и открыла рот как могла широко. Они направили сдвоенные головки к её губам. Давление было чудовищным. Её губы растянулись до боли, уголки рта горели. Они втиснули оба члена ей в рот, и она почувствовала, как её челюсть вот-вот вывихнется. Её ротовая полость была заполнена до абсолютного предела, не оставалось места даже для языка, который был прижат ко дну. Она не могла дышать. Не могла двигаться. Она просто лежала, заливаясь слезами, с раздутыми щеками, в которые были вбиты два больших хуя.

— «Вот это вид, – с восхищением прошептал Витя, глядя на её лицо, искажённое этой немыслимой ношей. Леха начал медленно двигать бёдрами, вводя и выводя оба члена из её перегруженного рта. Движение было небольшим, но из-за толщины каждое трение было мучительным и в то же время... невероятно унизительно-эротичным. Звук был громким, хлюпающим, животным. Хлюрррк... шмяк...

Ирина лежала и принимала это. Её собственное тело предавало её окончательно. Между её ног была настоящая лужа. Тонкая ткань трусиков промокла насквозь, и тёплая влага стекала по внутренней стороне бёдер на паркет. Она чувствовала, как её киска пульсирует в такт их толчкам, как клитор трётся о мокрую ткань при каждом движении её тела. Она кончала. Медленно, волнообразно, безо всякого прикосновения к себе, просто от этого – от беспомощности, от унижения, от грубой силы и ощущения полного заполнения. Оргазм прокатился по ней тихой, но неумолимой судорогой, заставив её бёдра непроизвольно подрагивать, а пальцы впиться в пол.

Они видели это. Леха заметил лужу под ней.

— «О, смотри-ка, – сказал он, не останавливая движений. – Тётенька кончает просто от того, что её используют, как урну для спермы.»

— «Просто спермобак! Ты ведь ей в жопу кончаешь?» - воскликнул Витя

— «А то! И в рот, и в жопу. Ха, действительно - спермобак!»

Он ускорился. Витя присоединился к ритму. Они теперь не просто держали её рот в заложниках, они активно трахали его, двигаясь в унисон. Их яйца шлёпались о её подбородок и шею. Ирина почти потеряла сознание от нехватки воздуха и сенсорной перегрузки. Её мир сузился до этих двух членов, до боли в челюсти, до влажного хлюпанья и мужских стонов.

— «Я сейчас... кончу...» – предупредил Витя, его голос был напряжённым.

— «И я... – добавил Леха. – Вместе. На её рожу. Готовься, Ирина».

Они вытащили члены из её растянутого, покрасневшего рта одним резким движением. Ирина судорожно вдохнула, воздух обжёг горло. Она не успела даже открыть глаза, как первая горячая струя ударила ей в лоб. Это был Леха. Густая, тёплая сперма растеклась по её коже, попала на веки. Почти одновременно вторая порция, от Вити, попала ей в щёку и на губы. Они стояли над ней, держа члены в руках и обильно поливая её лицо, шею, волосы. Струи били с силой, капли отскакивали и падали обратно на них. Запах – резкий, мускусный, мужской – заполнил её ноздри.

Они кончали долго, выжимая из себя всё до последней капли. Когда потоки иссякли, они ещё несколько секунд шлёпали своими полувялыми, но всё ещё липкими членами по её залитому спермой лицу. Шлёп. Шлёп. Шлёп.Сперма размазывалась по её коже, смешиваясь со слезами и слюнями.

Наконец они остановились. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и её прерывистыми всхлипами.

Леха наклонился, поднял свой член и похлопал им по её губам в последний раз, оставляя липкий след.

— «Вот и договорились, – сказал он спокойно. – Косяк исправлен. На сегодня». Он поправил одежду, застегнул ширинку

— «Осталось ещё... сколько там, Витя?»

— «Двадцать три дня, – тут же откликнулся Витя, тоже приводя себя в порядок. – Но теперь я в деле. Буду заходить. Когда захочу».

Они взяли свои куртки, не глядя на неё, как будто только что завершили рядовую сделку. Леха на пороге обернулся. Ирина всё ещё лежала на полу, неподвижная, с закрытыми глазами, её лицо и верхняя часть груди были покрыты белыми, медленно стекающими полосами. Под её бёдрами на паркете темнела большая лужа её собственных выделений.

— «И да, – добавил Леха. – Прибери здесь. Некультурно как-то».

Они вышли, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

Ирина лежала ещё несколько минут. Она не могла пошевелиться. Всё её тело было разбитым, челюсть болела невыносимо, губы горели. Она чувствовала, как сперма остывает на её коже, становясь липкой и стягивающей. И этот запах... он был повсюду.

Она медленно открыла глаза. Потолок в прихожей был белым, с небольшой трещиной в углу. Она смотрела на эту трещину, пока сознание по крупицам не вернулось к ней. Затем её взгляд упал на приоткрытую дверь в коридор. В щели между дверью и косяком она увидела тень. Пара глаз, широко открытых, полных ужаса, стыда и чего-то ещё, чего она не могла разобрать.

Никита.

Он видел. Видел всё.

Внезапная, ледяная ярость поднялась в ней из самой глубины. Не на Леху, не на Витю. На него. На этого слабого, жалкого мальчишку, из-за которого она сейчас лежит в луже своих соков и чужой спермы.

Она с трудом поднялась на локти. Голова закружилась. Она оперлась о стену и медленно, очень медленно встала на ноги. Она вытерла лицо тыльной стороной руки, но это только размазало липкую субстанцию. Она не смотрела на дверь его комнаты. Она смотрела на лужу на полу – прозрачную, с перламутровым отливом, её собственную.

Она сделала шаг, потом ещё один. Подошла к его двери. Он не закрыл её до конца. Она толкнула её, и дверь со скрипом открылась.

Никита стоял посередине своей комнаты, бледный как полотно. Он смотрел на неё, на её измазанное лицо, на мокрое, залитое платье, на дрожащие ноги.

Ирина посмотрела на него. Её голос, когда она заговорила, был хриплым, но абсолютно чётким, без единой дрожи.

— «Выйди. – Она указала пальцем в сторону прихожей. – Возьми тряпку, швабру, ведро. И помой там пол. Всё. Дочиста. Каждую каплю».

Она видела, как он дрогнул, как его глаза наполнились слезами. Но она не чувствовала ничего, кроме пустоты и этой холодной, целеустремлённой злобы.

— «Сейчас, – добавила она. – Пока я моюсь. Чтобы, когда я вышла, там не было ни запаха, ни следа. Понял?»

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Ирина развернулась и пошла в ванную, оставляя за собой следы влаги на полу. Она не оглядывалась. Она слышала, как он, рыдая, пополз в прихожую за тряпкой.

Два дня прошли в тягучей, нервной тишине. Ирина пыталась жить как обычно: работа, магазин, ужин. Но каждый звук за дверью заставлял её вздрагивать, а по ночам она просыпалась от ощущения, что её рот всё ещё растянут, а на лице высыхает липкая, чужая сперма. Она почти не разговаривала с Никитой. Тот ходил по квартире призраком, пугливо опуская взгляд, стоило их глазам встретиться. Никита пытался отвлечься с помощью книг. Он постоянно читал в свободное время, благо от деда осталась большая коллекция книг. В частности, он забрал целый сборник книг Джека Лондона. Но он все никак не мог сосредоточиться на страницах. Перед его глазами, вместо строк, была та самая картина - как его родную мать ебут в рот двумя большими хуями. Как мама чмокает, заглатывает. И та лужица на полу...Боже, как же она текла! Он все размышлял, о чем думала мама в тот момент? Ей было хорошо? А о чем она думает, когда толстенный хуй Лехи входит в ее анус?

Вечером Ирина стояла на кухне и мыла чашку. Она была в простых домашних леггинсах и свободной футболке. Вдруг в квартире резко зазвучал звонок в дверь. Не два коротких, а один долгий, наглый. Сердце ёкнуло, и чашка чуть не выскользнула из мокрых рук. Уже? Она мысленно рассчитывала, что они появятся завтра, как по графику. Видимо, график был понятием гибким.

Она вытерла руки, сделала глубокий вдох и пошла открывать. В голове пронеслись обрывки мыслей: Не показывай страх. Просто потерпеть и все. Просто сделка.

Открыв дверь, она увидела их. Леха, в той же спортивной куртке, и Витя, чуть сзади. На лицах — одинаковые, хищные ухмылки.

— «Скучала?» — первым делом спросил Леха, переступая порог без приглашения. Его взгляд скользнул по её домашней одежде, и в его глазах мелькнуло презрительное веселье.

Ирина не ответила, отступив, чтобы дать им пройти. Витя прошёл следом, молча, но его глаза уже делали свою работу — раздевали её, оценивали.

Леха сбросил куртку прямо на пол в прихожей, как в прошлый раз.

— «Ну что, твоя попка наверное отвыкла за два дня? Соскучилась по настоящему?» — он подошёл к ней так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло.

— «Делайте, что должны, и уходите», — сказала Ирина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё сжалось в холодный комок.

— «О, мы сделаем, — заверил Леха, проводя пальцем по её щеке. — Но сегодня — вдвоем сразу. В два ствола.»

Он взял её за локоть и не грубо, но твёрдо повёл в гостиную. Витя шёл за ними. В гостиной горел только торшер, отбрасывая мягкие тени. И тут Ирина заметила другую фигуру в комнате. У книжной полки, со тряпкой в руках, замер, словно окаменев, Никита. Его глаза были огромными от ужаса. Точно, я же приказала убираться — вспомнила она свой вчерашний холодный приказ. Видимо, он всё ещё выполнял.

— «Отлично, — сказал Витя, впервые за вечер подав голос. Его низкий баритон прозвучал в тишине комнаты гулко. — Публика уже в сборе».

Леха усмехнулся.

— «Да, Никитуш, смотри, как мама будет косяки твои исправлять.»

Ирина хотела что-то сказать, приказать сыну уйти, но слова застряли в горле. А потом она поняла — пусть видит. Пусть видит, во что превратила их жизнь его слабость.

— «Встань раком, — приказал Леха, отпуская её локоть. — Здесь, у дивана. И подними подол».

Ирина замерла на секунду. Прямо здесь, на глазах у сына? Её тело вспыхнуло от стыда, но вместе со стыдом, глубоко внутри, шевельнулась та же тёмная, предательская волна ожидания. Она медленно, будто сквозь воду, подошла к низкому журнальному столику. Она повернулась к комнате спиной, наклонилась и уперлась ладонями в гладкую поверхность стола. Ткань леггинсов туго натянулась на её бёдрах и ягодицах. Она задрала футболку, подоткнув её под себя, открыв нижнюю часть спины и тёмную полоску стрингов.

— «Не так, — сказал Леха. — Сними всё снизу».

Руки Ирины дрожали, когда она натянула леггинсы вместе со стрингами до середины бёдер, а потом и совсем стянула, спустив к щиколоткам. Прохладный воздух комнаты коснулся её голой кожи. Она стояла, согнувшись, полностью обнажённая сзади, её киска и тёмно-розовый, чуть подрагивающий анус были выставлены на всеобщее обозрение. Она слышала, как у Никиты резко перехватило дыхание.

Леха расстегнул джинсы. Ирина услышала знакомый звук молнии, а затем шуршание ткани. Он не стал раздеваться полностью, просто освободил свой член. Он был уже возбуждён, длинный и толстый, с набухшей головкой. Он подошёл сзади и встал вплотную. Ирина почувствовала его тепло у самой своей кожи. Он провёл головкой по её ягодичной щели, собирая влагу, которая уже, к её позору, выступила там.

— «О, да... попка действительно соскучилась, — проворчал он. — вся дрожит, подмигивает.»

Витя тем временем подошёл спереди. Он встал перед её лицом, его джинсы тоже были расстёгнуты. Его более короткий, но невероятно толстый член оказался прямо перед её губами.

— «Открой рот, тётя Ира, — сказал он тихо, но так, чтобы слышал весь зал. — Поработаем и здесь».

Ирина покорно разомкнула губы. Витя не стал вводить член сразу. Он взял его в руку и провёл головкой по её губам, щекам, подбородку. Прохладная, бархатистая кожа скользила по её лицу.

— «Лижи», — приказал он.

Она высунула кончик языка и лизнула нижнюю часть головки, почувствовав солоноватый вкус предспермы. В это время Леха нацелился сзади. Он приставил головку к её тугому анусу и, не церемонясь, с силой надавил.

— «Мммф!» — мычание вырвалось у Ирины, когда её мышцы резко растянулись, впуская внутрь толстую головку. Боль была острой, но знакомой, почти сразу переходящей в глубокое, неприличное заполнение. Леха вошёл не спеша, но непрерывно, пока его бёдра не прижались к её ягодицам.

— «Бля... как тесно, — простонал он с наслаждением. — За два дня всё сомкнулось».

Ирина закрыла глаза. Её мир сузился до двух точек: жгучего, растягивающего ощущения сзади и твёрдой плоти, шлёпающей по её губам спереди. Леха начал двигаться. Сначала медленно, затем быстрее. Каждый его толчок вгонял его член глубоко в её задний проход, заставляя её тело подаваться вперёт. Звук был влажным, чавкающим, непристойно громким в тишине комнаты. Чавк... чавк... шлёп... Её анус, растянутый до предела, с каждым движением издавал этот смущающий, мокрый звук.

Витя, наблюдая за этим, наконец ввёл свой член ей в рот. Он не стал глубоко, просто позволил губам обхватить головку. «Соси, — сказал он, держась за её волосы. — И смотри на сына. Пусть видит, как мама сосёт».

Ирина, с трудом фокусируя взгляд сквозь слёзы, подняла глаза. Никита стоял у полки, бледный, с тряпкой, зажатой в белых костяшках. Его взгляд был прикован к ней, к её лицу, к её телу, к тому месту, где Леха владел её задом. Ирина увидела, как его взгляд скользнул вниз, к его собственным джинсам. И там, в области ширинки, чётко обозначилась выпуклость. У него встал.

Витя заметил это раньше неё. Он усмехнулся, не вынимая члена у неё изо рта.

— «Эй, Никита, — крикнул он. — Иди сюда. Поближе. Смотри на личико своей мамы».

Никита не двигался, будто врос в пол.

— «Иди, я сказал!» — рявкнул Леха, на секунду остановив свои толчки.

Никита вздрогнул и сделал несколько шагов вперёд. Он остановился в метре от них. Его глаза были полны ужаса, стыда, но и... возбуждения. Это было невозможно скрыть.

Витя вытащил свой мокрый член изо рта Ирины. Он был блестящим от её слюны.

— «Смотри, — сказал он Никите, — вот так твоя мама любит». И он шлёпнул своим тяжёлым, упругим членом по её щеке. Шлёп. Звук был звонким. Ирина вздрогнула.

— «Вот так, — повторил Витя, шлёпая уже по другой щеке, потом по лбу, по губам. Шлёп. Шлёп.Каждый удар отдавался лёгкой болью и невероятным унижением. Слюна размазывалась по её лицу.

— «Нравится? — вдруг прошипела Ирина, глядя прямо на сына. Её голос был хриплым, полным какой-то горькой, извращённой ярости. — Нравится смотреть, как маму в два ствола ебут?»

Никита ничего не ответил, только губы его задрожали.

— «Ну так давай! — крикнула она, и в её крике было отчаяние и желание втянуть его в этот ад, сделать соучастником. — Дрочи! Дрочи, я сказала! Будешь стоять и смотреть — так делай это как следует! Это будет тебе уроком! Чтобы знал, во что твоя трусость обходится!»

Её слова повисли в воздухе. Леха и Витя переглянулись и рассмеялись — это было самое весёлое шоу за вечер.

Никита замер. Потом его рука, медленно, будто против своей воли, потянулась к ширинке джинсов. Он расстегнул её, засунул руку внутрь. Его плечи напряглись. Он стоял рядом, всего в шаге, и начал дрочить свой член, не сводя глаз с лица матери, по которому Витя продолжал шлёпать своим членом.

Ирина смотрела на это, и её захлестнула волна такого мощного, такого грязного стыда, что она чуть не потеряла сознание. Но её тело, её предательское тело, реагировало и на это. Сжатие в анусе от мощных толчков Лехи стало острее, сладостнее. Влага хлынула из её киски, смачивая внутреннюю поверхность бёдер. Леха чувствовал это.

— «О, бля, — застонал он, ускоряя темп. Его удары стали резче, глубже. — Она кончает от этого! Её жопа вся сжимается!»

Звук его члена, входящего и выходящего из её заднего прохода, стал громче, чавкающим, почти хлюпающим. Чавк-чавк-чавк, хлюп. Анус Ирины, растянутый и использованный, издавал эти неприличные звуки в такт его движениям. Витя, видя её состояние, снова сунул ей в рот свой член, но уже глубже, начав неспешно трахать её в горло, держа за волосы. Ирина давилась, слёзы текли по её щекам, смешиваясь со слюной и легкими ударами его члена по лицу.

Она не могла больше сдерживаться. Ощущения накапливались — боль, унижение, вид сына, дрочащего в метре от неё, два члена, заполняющих её с двух сторон, этот животный, влажный звук её собственного тела. Всё это слилось в один огромный, чёрный шар внизу живота.

— «Ммммм... — замычала она сквозь член во рту, её бёдра затряслись. — Кончу же... мальчики! Ах, боже!!»

Она стала сама слегка трясти попкой на хуе Лёхи, выполняя движения тазом.

— «Кончаю... сынок, смотри! Смотри я сказала! Ох бля...кончааааююююю!»

Её крик был приглушён хуем Витька, но от этого он звучал ещё отчаяннее. Оргазм накрыл её с такой силой, что её ноги подкосились, и она бы упала, если бы не уперлась руками об пол. Это была не волна удовольствия, а судорога полного саморазрушения. Её анус болезненно и часто сжался вокруг члена Лехи, её киска выбросила поток влаги, который каплями закапал на пол. Она тряслась, рыдая и давясь одновременно.

Оргазм Ирины стал спусковым крючком для них.

— «Да, сука, кончай!»— зарычал Леха, его движения стали хаотичными, резкими.

Витя вытащил член из её рта, его лицо было искажено гримасой наслаждения. «На лицо, шлюха! Открывай рот!»

Ирина, всё ещё в конвульсиях, едва успела открыть рот и зажмуриться, как первая горячая струя ударила ей прямо в лицо. Густая, тёплая сперма попала ей на веки, в нос, на губы. Почти в ту же секунду Леха с громким стоном потряс жопу Иры, кончая прямо внутрь. Но он не остановился на этом. Он направил член ниже и, пока из него ещё били последние струи, размазал сперму по её анусу и щели, грубо втирая её пальцами в её растянутое, чувствительное отверстие.

Они кончали долго, обильно. Когда наконец закончили, Ирина стояла, согнувшись, вся в их сперме. Лицо было залито белой, липкой жидкостью, сперма стекала по её спине и бёдрам, капала с её подбородка на пол. Её анус, красный и приоткрытый, пульсировал.

Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и тихими всхлипами Ирины. Леха и Витя, не говоря ни слова, привели себя в порядок и застегнули ширинки. Они выглядели довольными и расслабленными.

— «Ну вот, — сказал Леха, похлопывая Ирину по мокрой от спермы ягодице. — Попка снова в тонусе. Не забывай, у нас ещё три недели». Он посмотрел на Никиту. Тот всё ещё стоял, с членом в руке, на который капала его собственная сперма. Он тоже кончил, стоя и смотря на это.

— «Молодец, — усмехнулся Леха. — Усвоил урок».

Они ушли, оставив дверь в прихожую открытой. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина, наполненная запахом секса, пота и спермы.

Ирина медленно выпрямилась. Каждое движение давалось с трудом. Сперма на её спине начала стекать вниз по позвоночнику. Она не смотрела на сына. Она смотрела перед собой в пустоту. Потом её взгляд упал на лужу на полу — смесь её выделений и сгустков спермы.

Она обернулась. Никита всё ещё стоял на месте, уставившись в пол. Его джинсы были расстёгнуты, а рука запачкана.

Ирина обошла его и встала так, чтобы он мог видеть её сзади. Она увидела в зеркале на стене отражение — её собственную попку, из которой медленно, густой белой струйкой, начала вытекать сперма Лехи. Её анус слабо сжался, издал тихий, влажный звук — чавк — и выпустил ещё один сгусток.

«Бля, — тихо, почти с восхищением, выдохнула Ирина, глядя на это отражение. Её голос был хриплым и усталым. — Как же они ебут... а...»

Её анус снова чавкнул, выпуская ещё немного спермы, которая потекла по внутренней стороне её бедра.

Она медленно повернулась к Никите. Её лицо было замазано, волосы растрёпаны, тело покрыто блестящими, застывающими потоками.

— «Всё, — сказала она тем же бесстрастным, уставшим тоном. — Убери. Возьми тряпку. Ведро. Помой пол здесь. И в прихожей. Всю сперму. Всю мою дрянь. Каждую каплю».

Она не ждала ответа. Она развернулась и, тяжело переставляя ноги, пошла в ванную, оставляя за собой следы на полу. Она слышала, как сзади, после долгой паузы, раздался звук — Никита, рыдая, упал на колени и начал лихорадочно вытирать пол тряпкой, которую всё ещё сжимал в руке.

****

Послесловие: данная часть выполнена под заказ, и с учетом всех требований и пожеланий заказчика она слегка, но видоизменена( имею ввиду характер матери и тон повествования)

Подписывайтесь на мой телеграм канал про инцест и мамочек - https://t.me/momsluty. Он, кажется, для многих пользователей недоступен, и тем не менее аудитория растет. Как только я создам приватный канал( бесплатный, для избежания блокировки), я тут же сообщу. Если кому интересно, то я так же пишу на заказ. Всем спасибо за поддержку!

933   88   +10 [9]

Мама, маму ебут в два ствола, МЖМ, два хуя в ротик, строгую маму ломают морально, мама сладко кончает, сын наблюдает