Первая любовь и взрослые шалости

Глава 2. Не тот угол

Суббота наступила как-то слишком быстро. Я перемерила, наверное, полшкафа — Лена сказала одеться покрасивее, но что значит "покрасивее"? В итоге остановилась на чёрных джинсах в обтяжку и свободном свитере, который с одного плеча сползает. Вроде и не вульгарно, и грудь видно, если повернуться. Лифчик взяла кружевной, чёрный — на всякий случай. Сама не знаю, зачем.

Саше сказала, что иду к Лене. Он даже не спросил ничего, пожелал хорошего вечера.

Квартира Жени оказалась в новом доме недалеко от центра. Домофон, чистый подъезд, лифт с зеркалами — я в зеркало на себя посмотрела, поправила волосы, выдохнула. Сердце колотилось как бешеное.

Дверь открыла Лена. Она сияла, в коротком облегающем платье изумрудного цвета, которое сидело на ней как влитое — стройные ноги, тонкая талия, никакого намёка на бельё под тонкой тканью. Выглядела она сногсшибательно, вся такая взрослая-красивая.

— Заходи, заходи! — потащила меня внутрь.

Квартира оказалась студией — одна большая комната с высокими потолками. Уютно так, по-взрослому. Сразу у входа — кухонный уголок: небольшая плита, раковина, холодильник, навесные шкафчики. Дальше барная стойка с высокими стульями, которая отделяет кухню от основной зоны.

А там — большой угловой диван, журнальный столик, на стене огромный телек. Везде приглушённый свет, на столиках свечи горят. За панорамным окном огни города — вид открывался просто космос.

В глубине комнаты, чуть в стороне, я заметила небольшую нишу, а в ней — аккуратная полутораспальная кровать, застеленная светлым пледом. Пара подушек, на прикроватной тумбочке торшер с мягким светом. Подушки, мягкий свет торшера рядом — всё выглядело очень уютно и почему-то интимно. Я отвела взгляд, но картинка засела в голове.

— Классно тут, — выдохнула я.

Из-за барной стойки показался парень — высокий, спортивный, с русые волосами и открытой улыбкой. Обычные джинсы, простая футболка, но смотрится круто. Он отставил стакан, который протирал, и подошёл к нам.

— Настя, привет! — протянул руку: — Женя. Лена про тебя много рассказывала, рад наконец познакомиться.

Рукопожатие тёплое, нормальное — не жмёт, как некоторые, а просто по-человечески. Я сразу расслабилась.

— Привет, — улыбнулась я: — А мне Лена про тебя всё уши прожужжала. Теперь буду проверять, правда ли ты такой крутой.

Он засмеялся:

— Ой, Лена перехваливала, я вообще-то скромный.

— Ага, скромный, — фыркнула Лена из-за его спины. — Скромник, который вчера...

— Лена! — Женя замахал руками: — Не при девушке же!

Я засмеялась. Стало легко и просто.

И тут из-за его спины появился второй.

Я сначала увидела только тень, а потом он вышел на свет.

Высокий. Очень высокий — я рядом с ним, наверное, по плечо буду. Широкие плечи, узкие бёдра, спортивный, но не "качок". Тёмные волосы чуть длинноватые, небрежно уложены, падают на лоб. Глаза тёмно-карие, почти чёрные, смотрят внимательно, изучающе, но без наглости. Чувствуется в нём какая-то внутренняя сила, уверенность. Одет в простую тёмную футболку, которая обтягивает грудь и плечи, и джинсы. На вид лет двадцать три.

Он смотрел на меня, и я вдруг почувствовала, как щёки загорелись. Этот взгляд — он будто сканировал, но мягко, без давления. Остановился на моём лице, скользнул по фигуре, вернулся к глазам.

— Настя, — сказал он, не спросил, а утвердил. Голос низкий, спокойный, с хрипотцой: — А я Паша.

Шагнул ко мне, протянул руку. Когда я её пожала, он задержал мою ладонь в своей на секунду дольше, чем надо. Тёплая, сухая рука, пальцы сильные.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, чувствуя, что голос опять куда-то провалился.

— Мне тоже, — он улыбнулся — чуть, уголками губ, но в глазах что-то мелькнуло. Такое... тёплое, заинтересованное.

— Лена говорила, что ты маленькая, но чтоб настолько... — он осёкся, качнул головой: — Извини, не хотел звучать как придурок. Просто реально приятно познакомиться.

Я засмеялась, расслабляясь.

— Да ничего. Я привыкла, что я мелкая.

— Так, знакомство состоялось, — хлопнула в ладоши Лена: — Давайте выпьем за это!

Мы устроились на большом диване. Женя открыл шампанское, разлил по высоким бокалам.

— За знакомство! — поднял тост.

Пили, болтали. Сначала про учёбу, про школу, про универ. Паша рассказал пару смешных историй про своих однокурсников, Женя подкалывал его, Лена смеялась. Я сидела, слушала, улыбалась и потихоньку потягивала шампанское. Оно было лёгкое, приятное, чуть сладковатое. Пузырьки щекотали язык.

Паша сидел напротив, в кресле, но всё время смотрел на меня. Не пялился, нет — просто поглядывал, когда я рассказывала или смеялась. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, он чуть улыбался. От этого внутри разливалось тепло.

После второго бокала Лена встала:

— А давайте коктейли сделаем? Я научусь у Жени, он классно смешивает.

Женя подошёл к барной стойке, достал бутылки — виски, вермут, соки, лёд. Начал колдовать, Лена крутилась рядом, помогала, но больше мешала, они тихо пересмеивались, касались друг друга — видно было, что между ними всё по-настоящему.

Я осталась на диване, и тут Паша пересел ко мне. Ближе, на край дивана, почти рядом.

— Ну как ты? — спросил тихо, чтобы Женя с Леной не слышали: — Не жалеешь, что пришла?

— Не жалею, — честно ответила я: — Хорошо тут. Уютно.

— А что обычно делаешь по субботам? — спросил, и в голосе чувствовался настоящий интерес.

— Да по-разному. Учусь в основном. ЕГЭ же.

— Понимаю, — кивнул он: — Я помню этот кошмар. Но сейчас-то можно расслабиться?

— Можно, — улыбнулась я.

Женя принёс коктейли. В высоких стаканах, со льдом и трубочками. Я отпила — крепче шампанского, но вкусно, сладко, почти не чувствуется алкоголь. Пару глотков — и в голове зашумело приятно, тело расслабилось.

— Нравится? — спросил Паша, глядя, как я пью.

— Ага, вкусно. А что там?

— Виски, вермут, вишнёвый сок. Мой любимый, — он отпил из своего стакана. — Но осторожнее, оно коварное. Вроде пьёшь как компот, а потом встать не можешь.

— Я справлюсь, — улыбнулась я.

Разговор потек легко. Паша расспрашивал про школу, про то, куда собираюсь поступать, что люблю читать, какую музыку слушаю. Не как на допросе, а с интересом, слушал внимательно, запоминал. Я рассказывала про себя, и это было странно приятно — меня редко так слушали. Саша слушает, но по-другому, больше про себя думает. А этот — реально вникал, задавал уточняющие вопросы, смеялся моим шуткам.

Коктейль закончился быстро, и Женя налил ещё. В голове уже плыло приятно, но не сильно — так, туман лёгкий. Я чувствовала себя свободно, легко, как будто знаю их всех сто лет.

Паша тем временем сел ещё ближе. Его плечо почти касалось моего, когда он наклонялся что-то сказать. От него пахло парфюмом — свежим, мужским, чуть сладковатым. И своим запахом, тёплым, живым.

— Слушай, — сказал он вдруг тише: — Я, наверное, странно выгляжу, но я правда рад, что ты пришла. Лена тебя хвалила, но ты лучше, чем она рассказывала.

Я засмущалась, отвела взгляд.

— Не надо меня захваливать.

— Я не хвалю, я говорю как есть, — он пожал плечами: — Ты

Я не знала, что ответить. Просто сидела, смотрела в свой стакан и улыбалась.

Тут Лена подскочила:

Тут Лена подскочила с дивана, чуть не расплескав свой коктейль:

— Короче, народ, я тут кое-что припасла! — она вытащила из сумки небольшой свёрток и помахала им в воздухе: — Чё сидим, киснем? Расслабимся нормально!

Женя закатил глаза, но улыбнулся: — Лен, опять ты со своими заготовками.

— А чё сразу «своими»? — Лена ткнула в Пашу пальцем: — Это вон Пашка просил, я только забрала!

Паша поднял руки, усмехаясь:

— Я молчу, я вообще ни при чём. Но если хотите — я только за. Не хотите — тоже без проблем.

И тут все посмотрели на меня.

Я реально растерялась. Траву я никогда не пробовала. Даже не думала об этом. С Сашей такое вообще не катит — он же правильный, против всего, даже пиво не пьёт. А тут... коктейли уже в голове шумят, музыка тихо играет, в компании как-то уютно, все свои.

— Я... ну... — замялась я.

— Ты чё, никогда не пробовала? — удивилась Лена. — Серьёзно?

Я кивнула.

— О, попадалово! — она заржала: — Насть, ты честно вообще ни разу? Ну тогда ваще надо попробовать! Это ж классика. Расслабляет, смешно потом, всё такое прикольное. Не бойся, мы ж не торчки какие.

Я посмотрела на Пашу. Он смотрел спокойно, без этого дурацкого "давай-давай" в глазах. Просто ждал, что я решу.

— А не поплохеет? — спросила я осторожно.

— Если по чуть-чуть — норм, — ответил Женя: — Главное не переборщить. Мы ж за компотей, а не за улёт.

— Ладно... Давайте... – выдохнула я, чувствуя, как от его близости мурашки по коже.

Лена зажгла, затянулась, закашлялась, засмеялась, передала Жене. Тот сделал пару затяжек, пустил дым в потолок. Потом Паша взял, затянулся глубоко, задержал дыхание, выдохнул аккуратное облачко.

— Держи, — протянул он мне: — Не затягивайся сильно, просто попробуй.

Я взяла косяк двумя пальцами, как в кино видела. Поднесла к губам, вдохнула. Дым попал в рот — горьковатый, травяной, резковатый. Я выпустила сразу.

— Не так, — улыбнулся Паша: — Давай ещё раз. Ты вдохни в лёгкие, задержи и выдохни. Я помогу.

Он взял мою руку с косяком в свою, направил к моим губам. Я снова вдохнула, уже глубже. Дым пошёл в горло, я закашлялась, но Паша похлопал по спине:

— Молодец, хорош. Теперь выдыхай.

Я выдохнула, и в этот момент почувствовала странную лёгкость. Будто голова отделилась от тела и плывёт где-то рядом.

— Ну как? — спросила Лена.

Я засмеялась — сама не знаю почему.

— Странно. Приятно.

— Пошло дело, — кивнул Женя: — Ещё пару затяжек и вообще улетишь.

Косяк пошёл по кругу. Я сделала ещё пару раз — уже смелее, задерживая дыхание, чувствуя, как дым заполняет лёгкие. Голова становилась ватной, но приятно. Тело расслабилось, мышцы будто растаяли. Я откинулась на спинку дивана и улыбалась в потолок.

— Насть, ты как? — спросил Паша.

Я повернула голову. Он сидел так близко, что я видела каждую ресницу. Глаза его казались бездонными, тёплыми. Я протянула руку и коснулась его плеча. Сама не знаю зачем.

— Хорошо, — выдохнула я: — Очень хорошо.

Он улыбнулся, и его рука легла поверх моей. Просто так, прикрыла мои пальцы своей тёплой ладонью.

В голове было пусто и легко. Я смотрела на Пашу и думала: а почему мне так спокойно с этим человеком, которого я вижу первый раз в жизни? Почему его рука на моей руке — это правильно?

В комнате играла тихая музыка, и весь мир казался мягким, добрым, безопасным.

Я откинулась на спинку дивана, расслабленная, и тут мой взгляд сам собой скользнул в глубину комнаты. Туда, где была та самая ниша с кроватью.

Лена и Женя уже были там.

Я моргнула, думая, что мне кажется. Но нет. Они сидели на краю кровати, тесно прижавшись друг к другу, и целовались — ну, бывает, они же пара, ничего особенного. Но через пару секунд я заметила, что Лена тянет его футболку вверх, а её рука уже шарит где-то в районе его джинсов.

Я замерла. Отвести взгляд? Или сделать вид, что не замечаю?

Но я не отвела. Потому что Лена, не прекращая целоваться, расстегнула его ширинку. Быстро, ловко, будто делала это сотню раз. Потом запустила руку внутрь и через секунду достала...

Я моргнула. У неё в руке был его член. Прямо там, на этой уютной кроватке, при свете торшера. Она сжимала его, водила рукой вверх-вниз, а Женя откинул голову назад и прикрыл глаза. Лена улыбнулась, наклонилась и...

Я быстро отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сердце колотилось где-то в горле. Я, конечно, понимала, что они взрослые, что живут вместе, что у них там всё серьёзно. Но чтобы вот так, при посторонних... Я же здесь! Я сижу в двух метрах! И Паша!

Паша смотрел на меня с лёгкой усмешкой, будто читал мои мысли.

— Не обращай внимания, — шепнул он тихо: — Они всегда такие.

— Они... всегда? — выдохнула я, не зная, куда девать глаза.

— Лена та ещё штучка, — усмехнулся он.

Я не знала, куда смотреть. В стену? В потолок? На Пашу? Смотреть на Пашу вроде безопасно, но теперь я почему-то боялась встретиться с ним взглядом. Из-за шторы доносились приглушённые звуки — влажные, ритмичные. Я не хотела понимать, что это, но понимала.

— Может, музыку сделать погромче? — предложил Паша.

— Да, — выдохнула я: — Давай.

Он встал, подошёл к колонке, прибавил звук. Музыка заполнила комнату, заглушая те звуки. Я выдохнула с облегчением.

Паша вернулся и сел уже не просто рядом, а почти вплотную. Его бедро касалось моего, и от этого тепла по телу разбегались мурашки.

Он улыбнулся и чуть сжал мою руку. Из ниши донеслось уже что-то более откровенное — кажется, Лена не особо старалась быть тихой, даже с музыкой. Я закусила губу и уставилась в окно, на огни города.

Внутри всё дрожало. От травки, от коктейлей, от всего этого... И от того, что Паша сидел так близко.

Музыка играла что-то медленное, тягучее. Свет от свечей мерцал, создавая уютный полумрак. Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях, и не знала, куда их деть.

Паша молчал. Просто сидел рядом и смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд — тёплый, спокойный, без давления.

— Настя, — сказал он тихо.

Я подняла глаза.

— Ты очень красивая, — просто сказал он: — Я это ещё в парке заметил, когда мимо проходил. И очень рад, что ты пришла.

Я сглотнула. Сказать что-то? А что тут скажешь?

Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись щеки — тёплые, чуть шершавые. Я замерла, боялась дышать.

— Можно тебя поцеловать? — спросил он.

Просто. Спокойно. Без дурацких подкатов.

В голове пронеслось: Саша, шесть лет, любовь, доверие. А потом — Лена там, на кровати, её лицо, её кайф, и этот взрослый мир, в который меня так настойчиво тянуло. И Паша. Который сидит рядом, смотрит в глаза и ждёт ответа.

Я кивнула.

Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, если захочу. Но я не хотела.

Его губы коснулись моих. Осторожно, нежно, будто пробуя на вкус. Пахло от него коктейлем, мятой и чем-то своим, тёплым, мужским. Губы мягкие, но уверенные.

Я закрыла глаза и ответила. Робко сначала, потом смелее.

Одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Другая — на затылок, пальцы зарылись в волосы. Я выдохнула ему в губы и сама потянулась ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Где-то на кровати всё ещё слышались звуки, но мне уже было всё равно. Весь мир сузился до этого дивана, до его губ, до его рук на моём теле.

Он углубил поцелуй, и я растворилась.

Мы целовались, и я таяла. Его губы, его язык, его руки — всё было таким правильным, таким нужным. Я не думала ни о чём, просто плыла по течению, как в тёплом море. Голова всё ещё была ватной от травки, тело расслабленным, и каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри сладкой истомой.

Его рука скользнула под мой свитер. Пальцы коснулись кожи на животе — тёплые, чуть шершавые. Я выдохнула ему в губы и выгнулась навстречу, сама не замечая, как мои бёдра чуть приподнялись. Он гладил меня по животу, медленно, лениво, потом поднялся выше. Провёл пальцем по кружеву лифчика, очертил край, и у меня перехватило дыхание.

— Можно? — прошептал он, отрываясь от губ и заглядывая в глаза.

В темноте его зрачки были огромными, расширенными, и в них горело что-то такое... Я кивнула. Слова закончились. Я вообще забыла, как говорить.

Он отодвинул кружево в сторону, и его ладонь накрыла мою грудь. Тёплая, надёжная. Я выдохнула с тихим стоном — он сжал, чуть сдавил, и сосок затвердел под его пальцами. Пальцы сжали сосок, покрутили, и я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко — за шторой всё ещё были Лена с Женей, слышались их приглушённые звуки, но мне уже было плевать.

Он целовал мою шею, спускался к ключице, покусывал кожу, а рука всё гладила, сжимала, дразнила, переключаясь с одной груди на другую. Я плавилась. В голове был туман — от травки, от коктейлей, от него. От его запаха, от тепла его тела, от того, как его пальцы вытворяли что-то невероятное с моими сосками.

Вторая его рука легла мне на колено. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра через джинсы, поднимались выше, давили чуть сильнее. Я раздвинула ноги, сама не заметив как. Просто ноги сами разошлись, приглашая, открываясь. Это было так естественно, так правильно.

Он расстегнул пуговицу на моих джинсах. Медленно, глядя мне в глаза. Потом потянул молнию вниз. Этот звук — такой знакомый, такой интимный — прозвучал в тишине комнаты отчётливо, перекрывая даже музыку. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения, как там, внизу, уже всё пульсирует в ожидании.

Его пальцы скользнули внутрь, под резинку трусов.

Я зажмурилась.

Потому что в этот момент — когда его пальцы коснулись меня там, провели по влажным складкам — я вдруг подумала: Саша. Точно так же он это делал. Те же движения, та же нежность, та же осторожность. Я словно провалилась в нашу с ним привычную реальность, где мы на диване, родители за стеной, и он сейчас доведёт меня до оргазма пальцами.

Я открыла глаза и увидела Пашу. Другой. Не Саша. Чужие глаза, чужое лицо, чужое тело.

Но было уже всё равно.

Потому что его пальцы двигались во мне, находили нужные точки, давили, гладили, входили глубже. Один палец, потом два. Я была такой мокрой, что они входили легко, свободно, с тихим влажным звуком. Я застонала, запрокинув голову, вцепилась ему в плечо. Он поцеловал меня в шею, не останавливаясь, ритмично работая рукой.

— Хорошо? — прошептал он, и его голос был хриплым, срывающимся.

— Да... — выдохнула я, кусая губы, чтобы не закричать.

Он ускорился, добавил третий палец — было тесно, но так хорошо, так полно. Я уже не могла сдерживаться — стоны вырывались сами, громче, откровеннее. Из-за кровати доносилось что-то похожее — Лена там тоже была на пределе, её вскрики смешивались с моими. Весь мир вокруг был пропитан сексом, влажным, горячим, бесстыдным.

Я чувствовала, как внутри нарастает знакомое напряжение, как тело выгибается, ищет разрядки. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и я бы кончила прямо на его пальцы.

Но он убрал руку.

Я открыла глаза, не понимая. Смотрела на него растерянно, тяжело дыша. А он взял мою ладонь и положил себе на ширинку.

— Хочу тебя, — просто сказал он: — Хочу, чтоб ты меня тоже...

Я чувствовала через джинсы, какой он твёрдый. Горячий. Пульсирует под тканью, дергается, будто живой.

Я расстегнула пуговицу. Потянула молнию вниз. Медленно, глядя ему в глаза, как он только что делал со мной. Запустила руку внутрь, нащупала край трусов, стянула.

И он выскочил прямо в мою ладонь.

Я уже держала в руке чужой член. И это было странно — не стыдно, не противно, а странно. Другой. Не Сашин. Больше? Наверное. Толще, да. Головка крупнее, и вены проступают сильнее. Я провела пальцем по стволу, чувствуя жар, пульсацию. Он выдохнул сквозь зубы, напрягся весь.

Я смотрела на него. На то, как он сжимает в руке мой член. На то, как головка блестит в свете свечей. На то, как он хочет меня.

А потом я сама не знаю, как это вышло. Просто наклонилась. Как делала это с Сашей много раз. Привычное движение, отработанное до автоматизма. Опустилась ниже, раздвинула губы и взяла его в рот.

Он застонал — низко, гортанно, запрокинув голову. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, но не давили, просто гладили, направляли чуть-чуть.

Я двигала головой, впуская его глубже. Работала языком — водила по головке по кругу, давила на уздечку, облизывала ствол, когда выходила наружу. Рукой помогала снизу, сжимала основание, массировала яйца. Всё как обычно. Как с Сашей.

Только член был другой. И запах другой — острее, мужской, непривычный. И руки на моих волосах — другие, сильнее, увереннее. И его стоны — ниже, грудные, вибрирующие.

Но мне было хорошо. Плыть в этом тумане, не думая, просто делать. Просто чувствовать, как он тает под моими губами, как напрягаются мышцы его живота, как сбивается дыхание.

Я ускорилась. Глубже, быстрее, ритмичнее. Слюна текла по подбородку, смешивалась с его смазкой, было мокро, влажно, громко — хлюпающие звуки разносились по комнате, смешиваясь с музыкой.

Он тихо постанывал, шептал что-то одобрительное, сжимал мои волосы чуть сильнее.

— Настя... да... вот так... классно...

Я чувствовала, как он напрягается, как член твердеет ещё сильнее, как яйца подтягиваются ближе. Знала это состояние — Саша так всегда перед финалом.

— Я сейчас... — выдохнул он хрипло.

Но я не остановилась. Не отстранилась. Хотела до конца. Хотела почувствовать это — чужого мужчину, кончающего мне в рот. Хотела знать, каково это — с другим.

Он дёрнулся. Всё тело напряглось, член забился у меня во рту, и первая горячая струя ударила в горло. Солёная, густая, тёплая. Я сглотнула, и тут же новая порция, и ещё. Глотать приходилось быстро, чтобы не захлебнуться — спермы было много, она заполняла рот, текла по языку, по нёбу. Я чувствовала каждую пульсацию, каждый толчок, чувствовала, как он кончает глубоко мне в горло, содрогаясь всем телом.

Когда затих, я отстранилась медленно, облизала губы, собирая остатки. Во рту было полно, тепло, привкус — горьковато-солёный, терпкий, чужой. Я сглотнула последний раз и посмотрела на него.

Он смотрел на меня — широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. На лбу выступил пот, волосы прилипли ко лбу, губы приоткрыты. Вид у него был... охреневший, если честно.

— Ты... — выдохнул он. — Это... супер. Просто супер...

Я улыбнулась. Во рту всё ещё был его вкус, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: "Это же не Саша". Но она утонула в тепле, разлившемся по телу, в удовольствии от того, как он смотрит на меня, как будто я сделала что-то невероятное.

Я закрыла глаза и уткнулась носом ему в шею. Пахло сексом, его парфюмом, чем-то живым, настоящим. И мне было хорошо. Так хорошо, что думать ни о чём не хотелось.

Особенно о Саше.

Он там, где-то в другой жизни, читает свои книжки, готовится к ЕГЭ и даже не подозревает, что я сейчас делаю. Что я только что сделала.

Где-то глубоко внутри кольнуло — стыдно? Нет. Наверное. Просто кольнуло и прошло.

Я прижалась к Паше сильнее и позволила туману снова накрыть меня с головой.

Мы сидели с Пашей на диване, и я всё ещё чувствовала во рту его вкус, когда мой взгляд сам собой скользнул в сторону ниши. Туда, где над кроватью горел тёплый свет торшера.

Лена сидела на Жене сверху. Совершенно голая. Её изумрудное платье валялось где-то на полу, и теперь я видела её всю — длинные стройные ноги, обхватывающие его бёдра, плоский живот, маленькая аккуратная грудь с тёмными сосками, которые подпрыгивали в такт движениям. Волосы растрепались, падали на лицо, она откидывала их назад, запрокидывая голову.

Она двигалась. Медленно, ритмично, смакуя каждое движение. Её бёдра поднимались и опускались, и в этом было что-то завораживающее — плавное, текучее, дикое одновременно.

А под ней лежал Женя. Тоже голый. Его руки сжимали её талию, направляли, помогали. И в те моменты, когда Лена поднималась почти до конца, я видела это. Видела, как его член, мокрый, блестящий, выходит из неё, а потом, когда она опускается, снова входит. Прямо на моих глазах. Входит в неё, в эту маленькую щёлку между её ног, которую я раньше даже представить не могла вот так — открытой, доступной, занятой.

Я смотрела и не могла отвести взгляд.

Лена стонала — тихо, но отчётливо, не стесняясь. Её грудь подпрыгивала, соски затвердели. Женя что-то шептал, она наклонялась к нему, они целовались, не прекращая движений. Потом она выпрямилась, упёрлась руками ему в грудь и ускорилась. Быстрее, жёстче, громче.

Я видела, как её внутренние мышцы сжимают его член, когда она опускается до конца. Видела, как он пульсирует внутри неё. Видела всё.

Внизу живота у меня всё сжалось. Заныло, загорелось. Я сама не заметила, как раздвинула ноги чуть шире, как бессознательно провела рукой по своему животу вниз.

— Красиво, да? — тихо спросил Паша, обжигая дыханием моё ухо.

Я вздрогнула. Совсем забыла, что он рядом.

— Я... — выдохнула я, не в силах подобрать слова.

— Не отводи взгляд, — прошептал он: — Смотри. Это же секс. Настоящий. Ничего стыдного.

Его рука легла на мою коленку. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше. А я смотрела на Лену, которая уже почти кричала, на Женю, который сжимал её ягодицы, входя в неё снизу резко, глубоко.

Паша убрал руку с моего бедра и повернул моё лицо к себе. Его глаза в полумраке блестели, зрачки расширены.

— Хочешь так же? — спросил он тихо, с хрипотцой: — По-взрослому?

Я замерла. Сердце заколотилось где-то в горле, ладони вспотели.

— Я... я не могу, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает краска: — Я девственница.

Я ожидала чего угодно — удивления, смеха, может быть, разочарования. Но он просто кивнул, спокойно, будто я сказала "я люблю чай".

— Понимаю, — сказал он: — Слушай, есть другой способ. Без входа. Мы можем просто тереться. Ты сверху, я снизу — не важно. Ты будешь чувствовать меня, я тебя. Трение, скольжение, всё, кроме проникновения. Хочешь попробовать?

Я смотрела на него. В голове был туман — алкоголь, травка, эта сумасшедшая ночь, Лена с Женей на кровати, его руки на мне, его член у меня во рту десять минут назад, его вкус до сих пор на языке. Что мне терять? Саша далеко, Саша не узнает, Саша вообще в другой реальности.

— Да, — выдохнула я: — Давай, попробуем.

— Тогда раздевайся, — сказал он просто, глядя мне в глаза: — Полностью. Хочу чувствовать тебя всю.

Я не колебалась. Стянула свитер через голову, бросила на пол. Под ним оказался кружевной чёрный лифчик — тот самый, который я надела «на всякий случай». Паша смотрел на меня, и я, не раздумывая, расстегнула застёжку сзади, сняла его и отбросила в сторону. Грудь качнулась, освободившись, соски сразу затвердели от воздуха и его взгляда.

Расстегнула джинсы, стянула их вместе с трусами — мокрыми, липкими от возбуждения. Осталась в одних носках, посмотрела на них, хмыкнула и стянула и их. Стояла перед ним голая, в полумраке комнаты, где пахло сексом, травкой и свечами.

И почему-то не стеснялась. Вообще. Ни капли.

Я поймала себя на этой мысли и удивилась. Ещё пару часов назад я бы умерла, если б пришлось раздеться при ком-то, кроме Саши. А тут стою перед почти незнакомым парнем, и мне нормально. И краем глаза вижу Женю — он тоже смотрит. Не пялится, а просто смотрит, спокойно, с интересом. И в его взгляде нет ничего, что заставило бы меня прикрыться. Только тепло и желание.

Наверное, дело в Лене. В том, как она только что — голая, верхом на Жене — была такой естественной, такой свободной. Она не думала, стыдно или нет. Она просто была. И Женя смотрел на неё так, будто она богиня. Ни грамма осуждения, ни тени насмешки. И теперь они оба смотрят на меня так же.

И ещё — в этой комнате. В этом воздухе, пропитанном сексом, в этом мягком свете, в этой тишине после бури. Здесь всё было по-другому. Не как в моём мире, где мы с Сашей вечно шепчемся и прислушиваемся, не вошли бы родители. Здесь нечего было бояться. Здесь всё можно.

Я стояла голая перед ними обоими, и мне было спокойно. Даже приятно. Хотелось, чтобы они смотрели.

Паша, не отводя от меня взгляда, медленно, не торопясь, стянул через голову футболку. Отбросил её куда-то в сторону. Я смотрела, как открывается его грудь — широкая, с рельефными мышцами, покрытая редкими тёмными волосами, которые дорожкой спускались вниз к животу.

Потом он встал с дивана. Расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами. И я увидела его всего.

Паша был высоким — даже стоя это бросалось в глаза. Широкие плечи, мощные, но не перекачанные, с мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Ключицы выступали, под ними — грудь, плоская, с тёмными сосками, которые чуть напряглись под моим взглядом. Живот плоский, с намёком на кубики, но без фанатизма — такой, какой бывает у парней, которые просто следят за собой. Чуть ниже пупка тёмная дорожка волос становилась гуще, расширялась и уходила в пах. Бёдра узкие, ноги длинные, мускулистые, с тёмными волосами, покрывающими голени.

— Но главное было между ног.

Я уже видела его член, когда делала минет, но сейчас, в полный рост, при таком свете, он выглядел иначе. Более... внушительным, что ли. Твёрдый, напряжённый до предела, направленный вверх. Головка тёмно-розовая, набухшая, блестящая. Вены проступали по всему стволу, пульсировали, делая его ещё более живым. Яйца под ним — плотные, подтянутые. Всё вместе выглядело мощно. По-взрослому.

Я смотрела и не могла отвести взгляд

— Иди сюда.— Нравится? — спросил он тихо, перехватив мой взгляд.

Я подняла глаза к его лицу. Он улыбался — мягко, без насмешки.

— Да, — честно ответила я.

— Садись сверху, — сказал он, протягивая ко мне руки: — Как Лена. Медленно, не торопись.

Я забралась на диван, встала над ним на колени. Потом медленно опустилась, села на его бёдра. И сразу почувствовала — горячее, твёрдое, живое. Его ствол члена упёрся мне между ног, прижался к половым губам, раздвинул их. Я выдохнула от этого ощущения — так остро, так приятно.

Он взял меня за бёдра своими большими ладонями.

Тёплые, сильные пальцы сомкнулись на моей коже — не больно, но уверенно, собственнически. Я почувствовала, как они чуть сжимаются, будто пробуют меня на ощупь, запоминают. От этого простого прикосновения по телу разбежались мурашки.

Я опустила взгляд на его руки.

Красивые. У мужчин редко бывают красивые руки, я почему-то всегда это замечала. А у него были. Широкие ладони, длинные пальцы с аккуратными ногтями. На тыльной стороне выступали вены — такие живые, пульсирующие.

Эти руки только что были во мне. Эти пальцы гладили меня там, заставляя стонать и выгибаться. Эти ладони сжимали мою грудь, дразнили соски. А сейчас они просто лежали на моих бёдрах, тёплые, тяжёлые, живые, и от этого простого жеста внутри разливалось такое тепло, что словами не передать.

— Расслабься, — прошептал он: — Доверься мне. Я буду водить. А ты просто чувствуй.

Он начал водить. Медленно, вдоль, вперёд-назад. Ствол скользил по складкам, по клитору, по самому входу — но не входил, только тёрся, дразнил, разогревал.

Это было невероятно.

Я выдохнула, запрокинула голову, вцепилась руками ему в плечи. Глаза сами закрылись, чтобы лучше чувствовать. Каждое движение — медленное, тягучее, смазанное моей влагой. Он водил членом по мне, нажимал чуть сильнее, когда проходил по клитору, замедлялся, когда доходил до входа, снова поднимался вверх.

— Да... — выдохнула я, сама не замечая, как начинаю двигаться в такт.

Он задавал ритм, а я подстраивалась, ловила кайф. Чувствовала каждый миллиметр его члена — горячий, твёрдый, скользкий от моей влаги. Он тёрся прямо о клитор, и с каждым движением внутри нарастало напряжение, сладкое, невыносимое.

— Можешь сама, — сказал он, убирая руки с моих бёдер: — Делай как хочешь. Найди свой ритм.

Я открыла глаза, посмотрела на него. Он лежал подо мной, смотрел на меня, и в его взгляде было столько желания, столько восхищения, что у меня внутри всё перевернулось.

Я начала двигаться сама.

Медленно, сначала неуверенно, ища нужный угол, нужное давление. Чуть сместилась вперёд — и его головка упёрлась прямо в клитор. Я ахнула и замерла, привыкая. Потом начала водить, тереться. Он скользил по мне, влажный, горячий, идеальный. Я чувствовала, как его член ходит по моим складкам, как раздвигает губы, как головка задевает клитор при каждом движении.

— Да, Настя, давай, — шептал он снизу, не отрывая от меня глаз. Его руки гладили мои бёдра, живот, поднимались к груди, сжимали соски.

Я двигалась быстрее, ритмичнее, жёстче. Тёрлась им о себя, искала разрядки. Внизу всё горело, пульсировало, напряжение росло, сжималось в тугой комок где-то глубоко внутри. Я чувствовала, как по животу стекает пот, как грудь подпрыгивает в такт движениям, как его пальцы сжимают мои соски, вырывая новые стоны.

— Я сейчас... — выдохнула я, чувствуя, что ещё немного — и взорвусь.

Оргазм накрыл меня волной — мощной, всепоглощающей, от которой потемнело в глазах. Я закричала, выгибаясь назад, запрокинув голову. Тело затрясло в судороге, ноги свело, внутри всё пульсировало, сжималось, взрывалось. Я никогда так сильно не кончала — даже с Сашей, даже когда он доводил меня пальцами до изнеможения. Это было что-то другое — глубокое, животное, настоящее.

Я слышала, как Паша что-то шепчет — "да, девочка, давай, как красиво", — но слова тонули в шуме крови в ушах. Я тряслась на нём, не в силах остановиться, и каждое движение отдавалось новыми спазмами удовольствия.

И в этот момент, в разгар судороги, когда я потеряла контроль над телом, когда меня всю трясло и выгибало — я качнулась вперёд.

Просто повело тело, просто мышцы свело, просто я искала опору. Я качнулась, меняя угол, и вдруг почувствовала, как он входит. Сама. Своим движением. Своим телом.

Резкая, острая боль. Глубоко внутри.

Я замерла.

Всё остановилось. Оргазм схлынул, оставив после себя только пульсирующую боль и шок. Я распахнула глаза, не веря. Смотрела вниз, туда, где наши тела соединялись.

Он был во мне.

Я чувствовала это каждой клеткой — горячий, твёрдый, глубоко. Он заполнял меня целиком, растягивал, причинял боль. Член, который только что тёрся снаружи, теперь был внутри. Я видела, как его ствол исчезает во мне, как наши тела слились в одно целое. Тёмные волосы внизу его живота смешались с моими, влажными от пота и возбуждения.

Я сделала это. Сама. Своим телом, которое так хотело разрядки, что не рассчитало угол.

Я перевела взгляд на Пашу. Он смотрел на меня, тоже замерший, с широко раскрытыми глазами. Его лицо выражало шок, смешанный с чем-то ещё — испугом? сожалением?

— Настя... — выдохнул он хрипло: — Ты... я не хотел... само... ты так качнулась...

Я не могла говорить. Просто сидела на нём, чувствуя, как пульсирует его член внутри меня. Боль понемногу утихала, сменяясь странным, пугающим ощущением полноты. Он был там. Во мне. Впервые в жизни во мне кто-то был. И это я сама его туда пустила. Своим движением. Своим телом.

Я опустила взгляд на его грудь — она тяжело вздымалась, покрытая испариной. На его живот, напряжённый, с выступающими венами. На его руки, которые лежали на моих бёдрах, но не двигались — сильные, тёплые, с пальцами, которые только что гладили меня.

— Больно? — спросил он тихо, почти шепотом.

Я кивнула, не в силах выдавить слово. Внизу пульсировало, ныло, горело.

Но боль была не только физическая. Где-то глубоко кололо чувство вины — перед Сашей, перед собой, перед тем, что должно было быть не так. Но я сама это сделала. Сама.

И почему-то, несмотря на боль и страх, я не жалела.

— Прости, — выдохнул он: — Если хочешь, я выйду. Сейчас. Просто скажи.

Я смотрела на него. На его испуганное лицо, на его тёмные глаза, в которых читалась тревога за меня. На его губы, которые только что целовали меня. На его тело — сильное, взрослое, настоящее.

Я зажмурилась, прислушиваясь к себе. Боль отступила почти полностью. Осталось только ощущение наполненности — странное, чужое, но не противное. И где-то глубоко, под слоем шока и страха, шевелилось что-то ещё. Любопытство. Возбуждение. Желание узнать, что будет дальше.

Я медленно приподнялась, и он вышел из меня. С влажным, тихим звуком, от которого у меня мурашки по коже. Я почувствовала, как что-то тёплое потекло по внутренней стороне бедра. Посмотрела вниз — на его члене, на моих бёдрах блестела прозрачная влага, смешанная с капельками крови. Совсем чуть-чуть, розоватыми прожилками, как разводы акварели на коже.

Я отодвинулась, села рядом на диване, поджав под себя ноги. И замерла, глядя на него.

Паша был возбуждён до предела. Дико. Бешено. Его член стоял — твёрдый, мокрый, с розоватыми разводами на головке, пульсировал, дёргался, жил своей отдельной жизнью. Головка набухла, стала тёмно-бордовой, блестела в свете свечей. Я смотрела на него заворожённо — какой он сейчас другой, чем был внутри меня. Больше. Страшнее в своей животной красоте. И одновременно завораживающий.

Паша перехватил мой взгляд и усмехнулся — криво, тяжело дыша, с хрипом вырывающимся из груди. Его рука сама легла на член. Пальцы обхватили ствол, сжали, и он застонал — низко, гортанно, запрокинув голову.

Я не отвела взгляд. Смотрела, как его кулак двигается вверх-вниз, медленно сначала, смакуя каждое движение, потом всё быстрее, ритмичнее. Головка блестела, набухшая, из неё сочилась прозрачная капелька, смешанная с розовым — моя кровь, моя девственность, оставшаяся на нём. Он проводил большим пальцем по головке, размазывая эту смесь, и шипел от удовольствия.

Я сидела, приоткрыв рот, и смотрела. Внизу живота снова запульсировало — откликаясь, сочувствуя. Это было невероятно эротично — видеть, как он доводит себя сам, глядя на меня, на моё тело, на мои бёдра, на капельки крови на коже.

Он ускорился. Дышал часто, сбивчиво, его грудь и живот блестели от пота в свете свечей. Мышцы пресса напряглись, перекатывались под кожей, играли рельефом. Я смотрела, как его рука работает — быстрее, жёстче, отчаяннее. Как член пульсирует в кулаке, разбухая ещё сильнее. Как яйца под ним подтягиваются всё ближе, сжимаясь перед финалом.

Он замер. Выгнулся. И первая густая струя ударила ему на живот — прямо в район пупка, белая, тягучая, горячая. Потом вторая — выше, почти до груди, размазываясь по коже. Третья — ниже, смешиваясь с первой, стекая вниз. Он кончал долго, судорогами, раз за разом, пока его живот не покрылся белыми лужицами, стекающими вниз, к паху, смешивающимися с потом.

Я смотрела на это, не отрываясь. На его тело, залитое спермой. На его лицо, расслабленное после разрядки, с прикрытыми глазами. На его руку, всё ещё сжимающую член, из которого медленно вытекали последние капли.

Красиво. Дико. Взросло.

Я молчала. Просто сидела рядом, голая, и смотрела на него. Внизу живота ещё ныло, но уже не больно. Странно. Ново. По-настоящему.

И тут раздался знакомый голос:

— А что это вы тут делаете?

Мы оба вздрогнули и резко обернулись.

Лена стояла рядом с диваном. Голая, с растрёпанными волосами, сонно щурясь на свет свечей. Она перевела взгляд на нас — на меня, сидящую голой, на Пашу, развалившегося с членом, ещё не успевшим опасть, на его живот, залитый свежей спермой.

Её глаза расширились. Сон как рукой сняло.

Она перевела взгляд на его член, ещё влажный, набухающий, и вдруг замерла. Прищурилась. Наклонилась чуть ближе, вглядываясь в розоватые разводы на головке.

— Паш, а чё это у тебя там? — она ткнула пальцем: — Кровь, что ли? Серьёзно?

Повисла пауза.

Лена выпрямилась, перевела взгляд на меня. Потом на него. Потом снова на меня. Её лицо медленно расплылось в понимающей улыбке.

— О-о-о, — протянула она: — Кажется, я всё поняла. Настька, ты что... — она прищурилась, — это было сегодня? Прямо сейчас?

Я молча кивнула, чувствуя, как щёки заливает краска.

— А что твой Сашок тебя ещё не трахнул? — спросила она без тени насмешки, скорее с любопытством.

Я мотнула головой, не в силах выдавить слово.

— Ну и правильно, — усмехнулась она: — Хоть с нормальным мужиком первый раз получился.

Она хлопнула Пашу по плечу: — Пашка, красавчик! Поздравляю!

Потом перевела взгляд на меня: — Не парься. Сашка не узнает. А я могила. — Она подмигнула: — Ну чё, как оно? Больно было?

— Немного. Уже прошло, — ответила я.

— Молодец. Ладно, пора домой. Умаялась.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026