Часть 21. Игра

Вечер опускался на стройку медленно, как тяжёлый занавес перед чем-то важным. В вагончике горел тусклый свет, пахло остывшим кофе, табаком и чем-то ещё — предвкушением.

Олег сдвинул в сторону ворохи чертежей и всю мелочёвку, освобождая место на большом рабочем столе. Достал тонкий матрасик — старый, но чистый — расстелил поверх стола. Сверху накинул свежую простыню, пахнущую кондиционером. Для долгих приготовлений времени не было, должна была прийти она. Его Оля.

Она вошла, тихо скрипнув дверью. Проскользнула как мышка. Скромная молодая бухгалтерша, которая четвёртый вечер подряд не уходила домой вовремя.

— Иди сюда, — позвал он.

Ольга вышла из полумрака на свет лампы. Голая, как он приказал. В босоножках. Одежду принесла в сумке. Белая кожа Ольги будто светилась в слабо освещённом вагончике. Тонкая, светловолосая, с серо-голубыми глазами, которые сейчас казались почти чёрными от расширенных зрачков. Она подошла и замерла, глядя на него снизу вверх — покорно и жадно одновременно.

— Послушная сучка. Хочешь, чтобы я тебя выебал? — сказал он тихо.

— Да.

Она встала на колени и открыла рот. Руки завела назад. Глаза уставились в его глаза.

Ольга оказалась из тех женщин, которые полностью отдаются на волю победителя. Получив от Олега наслаждение, какого не знала в своей жизни, она стала его наложницей и готова была сосать и подставлять оба других свои отверстия по первому требованию, по щелчку пальцев. От одного его взгляда она теряла волю. Он мог делать с ней всё, что захочет. И делал. И она кричала от счастья.

Она оказалась идеальной нижней. Все эти «нижние-верхние», подчинения и доминирование Олег, дожив до седых волос, считал какой-то хернёй для извращенцев из богемы. А тут... Пришлось почитать на эту тему. Оказалось, что его с головой втянуло в странные отношения с Ольгой. Он был не менее зависим, чем она. Он подолгу смотрел на неё с улицы через окно и не мог оторвать взгляд. У него всегда вставал хуй от одного её взгляда.

«Неужели это возможно? Я серьёзный взрослый человек, и вдруг прирос душой к этой молодой девчонке, замужней между прочим. Хотелось бы думать, что прирос только хуем, но нет».

Олег всегда немножко влюблялся в женщину, даже если отношения были совсем краткими.

Ольга кинулась в пучину чувств без оглядки. Тихая книжная девочка оказалась страстной женщиной. В её тихом омуте водились гигантские особи. И всё черти.

— Сегодня всё будет по-другому, сучка, — Олег взял её пальцами за рот, поднял на ноги и впился в её губы поцелуем. Смазанными в её слюне пальцами он стал крутить её стоящие торчком соски.

Оля застонала.

Он подвёл её к столу, где когда-то взял её первый раз.

— Жопу промыла? А то будет, как позавчера, смотри, заставлю обсасывать, шлюшка.

— Да, — голос Оли дрожал от возбуждения.

Олег снова впился в её губы. Пальцами вошёл в её влажное отверстие между ног. Оно было теперь ему хорошо знакомо. Оно его манило и звало.

— Залезай на стол и встань раком, — приказал он.

Оля повернулась к нему попкой, и её гибкая фигурка быстро выполнила приказ.

— Подай пизду для ебли, сучка, раздвинь ноги, прогнись, грудью ляг на стол, а руки вытяни вдоль лодыжек.

Гибкое тело молодой женщины соблазнительно выпятило попку и улеглось перед хозяином в предвкушении. Пизда источала запах смазки, а анус тускло поблёскивал от заранее использованного кремом. Самка текла и покачивала попкой, заманивая самца.

Олег принялся приматывать заранее приготовленной верёвкой кисти Олиных рук к лодыжкам. Действовал не очень умело, хотя заранее долго изучал инструкцию по бондажу в интернете. Мешало ещё и возбуждение. Олин запах стал за эти дни таким знакомым и желанным, что от одного её запаха хуй наливался кровью, и хотелось ворваться в её ждущую пизду, забыв все эти премудрости БДСМ.

Олег аккуратно связывал женщину, превращая её тело в демонстрацию двух ебательных отверстий. Ольга притихла в ожидании неизведанного. Было сладкое предвкушение. Очень сладкое. От которого она ещё сильнее подавала себя назад и постанывала. Казалось, он коснётся её — и она кончит ещё до того, как он войдёт.

Она попробовала освободить руку. Не получилось. Проскочила тревожная мысль: она полностью в его руках. Страх смешался с нахлынувшим возбуждением.

— Даже не думай, сучка. Сама развязаться не сможешь. А я могу дернуть за один конец верёвки — и всё снимется в один момент. Что ты чувствуешь, шлюшка?

Ольга не могла говорить, дыхание перехватывало. Возбуждение достигло пика. Прошептала:

— Выеби меня.

Олег не выдержал и припал к её пизде губами. Она была удобно выпячена, и он страстно лизал её клитор, аккуратные розовые губки, доверчивое колечко ануса. Хватило нескольких секунд — и Ольгу накрыло. Содрогания её были стеснены бондажом, и от этого ощущения стали ещё острее. Она закричала и забилась на столе. От беспомощности, полного подчинения и неизвестности впереди по телу разливался жар. Она была открыта — ни свести ноги, ни закрыться, ни пошевелиться. Только лежать и ждать, что с ней будет делать хозяин её тела, хозяин её наслаждения. А ей — только смотреть. Только принимать. Только быть его.

— Кайфная сучка, — выдохнул Олег, отступая на шаг, чтобы полюбоваться.

Он достал из ящика стола анальную пробку — небольшую, гладкую, чёрную. Показал ей.

Она заворожённо смотрела на него. Внутри шевельнулся страх — она никогда не пробовала такого. Но страх этот был приятным, почти сладким, потому что рядом был он. Он не сделает больно. Он не сделает плохо. Он уже брал её анально, и это было остро.

Он смазал пробку гелем, приставил к анусу, начал медленно вводить. Ольга застонала — Олег снова припал к её клитору языком. От распирания, от новизны, от того, что это делает он, стало необычно приятно.

— Хорошо тебе, сучка? — шептал он, не останавливаясь. — Нравится в жопу?

— Да... — выдохнула она.

— Тогда принимай, шлюшка.

Она послушалась, сделала глубокий вдох, выдох — и пробка вошла на всю длину. Олег потянул пробку назад, за ней потянулась из Олиного заднего прохода смазка. Потом он снова ввёл пробку внутрь. И ещё раз. И ещё. Олег оставил пробку в анусе и погладил Ольгу по животу. И она неожиданно снова забилась в оргазме.

— Страстная шлюшка, — одобрительно сказал он.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Пробка распирала изнутри, напоминая о себе при каждом движении. Это было странно и очень тепло. И почему-то хотелось, чтобы он поскорее начал.

— Смотри на меня, — услышала она.

Олег повернул её лицом к себе и приставил к её рту горячую головку члена. Стоять раскоряченной на столе и сосать хуй оказалось неудобно. Олег положил её на спину, свесил её голову с края стола и вошёл сразу на всю глубину, до её горла.

Всего за пару дней Оля привыкла к горловому миньету.

Его яйца легли ей на нос. Она втягивала запах своего самца и возбуждалась. Олег с трудом сдерживался, чтобы не кончить ей в горло. Вид тела с раскрытыми перед ним отверстиями будил страсть. Он слегка наклонился и припал к Олиной пизде губами. Она вздрогнула и застонала, крепче обхватив его хуй ртом. Пизда наполнялась смазкой. Оля возбуждалась, ощущая заполненность рта и заднего прохода и послушно ожидала, когда он захочет попробовать её в пизду.

«Как шлюха в двойном проникновении».

Олег снова поставил её в прежнюю позу. Приставил к её мокрым, готовым губкам свой член — твёрдый, горячий, живой.

— Буду ебать тебя в два дупла, — шепнул он. — Кайфуй.

Она затаилась. В её глазах застыли ожидание и возбуждение.

Он вошёл.

Медленно, глубоко, до самого конца. Ольга закричала — от полноты, от счастья, от того, что это происходит. Пробка в анусе распирала, его член заполнял пизду — она была наполнена вся, без остатка, и это чувство было лучше любого наркотика.

— Да, — прошептала она. — Выеби, выеби меня.

Он начал двигаться. Медленно сначала, давая ей привыкнуть, почувствовать каждый миллиметр. Потом быстрее, набирая темп. Шлепки тела об тело, биения, удары его яиц об клитор, чавкающие звуки её пизды. Смешавшиеся запахи самца и самки. Она стонала, выгибалась, тянулась к нему, насколько позволяли верёвки. Пробка ходила внутри, добавляя ощущений, распирая, сводя с ума.

— Олег... — стонала она. — Олег...

Оргазм накрыл её внезапно — яркий, мощный, выгибающий дугой. Она закричала, забилась, чувствуя, как волна наслаждения прокатывается по всему телу. Он не останавливался, продолжая двигаться, растягивая её оргазм, делая его бесконечным.

А потом открылась дверь.

— --

Часть 22. Наблюдатель

Игорь шёл к вагончику, еле переставляя ноги. Он был пьян в хлам. Последние сутки слились для него в один сплошной кошмар: избитый Мишка, ревущая жена, выломанная дверь, пустая квартира, Семёныч с ружьём, и эта мысль, сверлящая мозг: «Что я наделал».

В машине спать было холодно и тоскливо. Дома его не ждали — жена выгнала, сын в больнице, Алиса сбежала к старику. Оставался вагончик. Там хоть диван есть, старый, продавленный, но лежать можно. И тепло. И тихо.

Он уже подходил к стройплощадке, когда услышал.

Звуки. Приглушённые, но отчётливые в ночной тишине. Женские стоны — ритмичные, страстные, счастливые. И мужской рык, знакомый до боли.

Игорь замер. Прислушался. Он подошёл с глухой стороны вагончика ближе, крадучись, как зверь. Сомнений не было, в вагончике Олег ебал тихую скромную бухгалтершу Олю. Оленьку, как все её звали. Примерную женушку. Оленька стонала в голос под напором чужого мужика, ничего не стесняясь.

Игоря передёрнуло. Не от отвращения — от зависти. От злости. От того, что у Олега есть это. А у него — нет.

Он замер в злобных размышлениях. Мысленно он винил в своих неудачах Олега. Неожиданно послышались какие-то звуки со стороны двери вагончика. Игорь, сделав большой крюк, зашёл к вагончику со стороны окна и выглянул из-за поддонов с кирпичом.

Метрах в пяти от вагончика кто-то стоял. Игорь напряг зрение. Силуэт — тщедушный парень, невысокий, в свитере и джинсах. Вроде в очках. Стоял и смотрел в окно. Рука его двигалась в такт стонам Ольги. Парень возбудился не на шутку и не боялся даже стонать.

«Да он дрочит, блять», — с презрением понял Игорь.

Он пригляделся. Парень был явно незнакомый — не с проходной, не со стройки. Одет обычно, неброско. И дрочил. Дрочил, глядя, как Олег трахает Ольгу. Больной ублюдок.

В окне горел тусклый свет, и сквозь мутное стекло можно было разглядеть силуэты. Олег — огромный, нависающий над столом. И женское тело, распластанное, открытое, связанное. Ольга кричала от наслаждения.

Игорь почувствовал, как у него тоже встаёт.

«И чего? Стоять подглядывать, как другие ебутся, а самому дрочить? Да вот хер вам...»

— --

Муж

Михаил стоял в кустах всё время, не в силах оторваться от окна. Он проводил здесь второй вечер. Сегодня он, отшатнувшись, чуть не проткнул себя арматурой, когда совсем близко от него прошла абсолютно голая Ольга.

Его жена. Оленька. Возвышенная читательница, любительница классики. Голая на каблуках. Пробежала через стройку в грязный прокуренный вагончик. Чтобы её там здоровенный мужик связал, как шлюху, и ебал в разные отверстия. Как простую самку. Его жена. Тихая, скромная, домашняя девочка, которую он привёл в ЗАГС три года назад, лежала на столе, связанная, и кричала от наслаждения и выгибалась навстречу хую своей розовой чавкающей и хлюпающей от его ударов пиздой.

А он? Муж. Стоит и смотрит. Как на порнофильм. Да нет, это не фильм, это возбуждает так, что невозможно сдержать стояк, что кончает в штаны без всяких прикосновений к себе. Почему? Он знал, что это неправильно. Знал, что это грязно, мерзко, унизительно. Но ничего не мог с собой поделать. Когда-то давно он пристрастился наблюдать, как к его матери приходил любовник, и что он с ней вытворял — Миша страдал и наслаждался, от того, что его мать, женщина строгая и неприступная, в руках любовника становилась послушной шлюхой.

Миша смотрел и чувствовал, как член пульсирует в руке. Как в детстве. Он стонал и дрочил. Он кончил уже два раза, а хуй не падал.

Он всегда это знал. Всегда чувствовал, что ей мало. Что в ней живёт что-то более сильное, чем он. Что кто-то другой — большой, сильный, настоящий, может взять её так, как ей нужно. А Миша маленький мальчик по сравнению с настоящим мужиком с огромным хуем. Ольга с Мишей кончала редко. После свадьбы были долгие ночи, когда она отказывала ему. «Устала», «голова болит», «не сегодня». А он лежал рядом и представлял, как она с другим. И дрочил. И кончал так, как не кончал с ней никогда.

А потом он увидел их в окно. В первый раз случайно. В кои-то веки заехал за ней, в офисе никого не было, увидел свет в вагончике, заглянул в окно — и обомлел. Его жена стояла на коленях перед здоровенным мужиком и брала в рот его здоровенный хуй. Глубоко, старательно, счастливо.

Миша убежал тогда. Дрочил в машине возле ворот. Уехал. Дрочил в машине возле дома. Дрочил дома, пока она в душе смывала следы той ночи.

С тех пор он приходил сюда каждый вечер. Прятался, смотрел, дрочил. И ждал. Чего — сам не знал. Что его позовут?

Сегодня она была особенно красивой. Связанная, раскрытая, доступная. Он видел, как Олег входит в неё, как она выгибается, как кончает. И чувствовал, что сам на пределе.

— Ещё, — шептал он. — Еби её ещё, пожалуйста, выеби сучку, выеби блядюшку своим хуищем, да, да, так её...

Рука двигалась всё быстрее. Стон Ольги из вагончика совпал с его собственным хрипом. Он кончил, обливая траву, и на секунду закрыл глаза. Хуй не опадал, и Миша продолжал ласкать себя.

А когда открыл глаза — его схватил за шиворот Игорь.

— --

— Ну что, досмотрелся?

Михаил дёрнулся, но Игорь держал его крепко.

— Пусти! — отбивался Миша. — Я ничего не... я просто...

— Стоять, извращуга, — Игорь прижал его крепче. — Ты как сюда забрался? На вора ты не похож, маньяк что ли херов?

— Я за женой заехал, я... — Миша сбивался с мысли, хуй его всё ещё торчал из ширинки.

— Охуеть, блять. Ольга твоя жена?

Михаил замер. Потом медленно кивнул.

— Моя.

Игорь усмехнулся. Пьяная злость искала выход, и вот он нашёл.

— Любишь смотреть, как твою женушку другие ебут? И чтобы во все дыры, как шлюху?

Миша молчал, но глаза его сказали всё.

— Любишь, — констатировал Игорь. — Куколд херов. Пошли, посмотрим вместе. Я тоже хочу посмотреть. А потом... может, и поучаствуем.

Он потащил упирающегося мужа к двери вагончика.

Михаил не сопротивлялся. Внутри него боролись ужас и возбуждение. И возбуждение побеждало. Хуй снова налился кровью. Ему было стыдно, но возбуждение пересиливало и стыд.

Дверь распахнулась.

В воздухе пахло потом, Олиными духами и какими-то запахами случки, выделяемыми слипшимися женским и мужским телами. Раздавались ритмичные шлепки и рычание мужчины. На столе лежала Мишина жена, лицом к двери. За ней в бешеном ритме двигался вспотевший, мощный с волосатой грудью Олег. Он ебал её в бешеном темпе, как ненасытное животное, как кобель перед тем как кончить в сучку. Они подняли головы на вошедших. В Олиных глазах Миша увидел пелену длящегося оргазма, она смотрела на мужа и кончала, не в силах сказать ни слова. Олег тоже не мог остановиться и, рыча, начал наполнять Олину пульсирующую пизду спермой.

Миша, не в силах выдержать это зрелище, брызнул на пол белыми каплями. Игорь брезгливо отстранился от него, чтобы не запачкаться.

— --

Часть 23. Расплата

Олег вышел из Ольги медленно, с хриплым выдохом, и его член, всё ещё твёрдый, блестящий от их общей влаги, тяжело качнулся в воздухе, как шланг. Он повернулся к двери, не чувствуя ни страха, ни смущения — только злость и недоумение.

В проёме стояли двое. Игорь — пьяный, взлохмаченный, с безумными глазами. И рядом с ним — тщедушный парень в очках, с красным лицом и мокрым членом, торчащим из ширинки.

— Какого хера? — голос Олега был низким, угрожающим.

Игорь усмехнулся, подталкивая мужа вперёд.

— А ты посмотри, кого я поймал, Олег. Любуйся. Это муж твоей Оленьки. Он там за окном стоял, дрочил, пока ты её имел. Любит смотреть, как его жену ебут. Кончает без рук, как акробат.

Муж вжал голову в плечи, но глаз от Ольги отвести не мог. Его жена лежала на столе — голая, связанная, с пробкой в анусе, с размазанной по лицу тушью и спермой. И смотрела на него, опустошённая оргазмами и наполненная спермой чужого мужчины.

— Куколд херов, — добавил Игорь. — Я ему сказал, что сейчас он увидит, как её два мужика драть будут. Огромными хуями рвать. Ты в пизду, я в жопу. Двойное, как шлюхи любят, аж визжат и обоссываются. По-товарищески. Я давно хотел попробовать твою бухгалтершу. Кожа беленькая, сосочки и пизда розовенькие, пай-девочка, а на деле шлюха с вечно текущей пиздой.

Олег шагнул к ним, заслоняя Ольгу собой.

— Валите отсюда. Оба.

— Но ты же сам говорил. Они хотят, чтобы их ебали. Вдвоём, втроём. Надо только вытащить из неё шлюху... Я хочу твою шлюху. — Игорь насупился.

Олег расправил плечи. Как атлант. Только с крупным членом. Он был заметно выше Игоря и сравним с ним по ширине. Он навис над коллегой и с угрозой произнёс:

— Она тебе не шлюха. Ты ничего не понял.

Игорь сделал шаг назад, к двери, делая вид, что подчиняется.

— Ладно, ладно, уходим. Пошли, куколд. Будешь смотреть снаружи, ха-ха.

Муж попятился к выходу. Игорь вышел за ним, задержавшись у двери.

Олег повернулся к Ольге, делая шаг к столу — и в этот момент мир взорвался болью.

Удар бутылкой по затылку был таким сильным, что стекло брызнуло во все стороны. Олег рухнул на пол, даже не вскрикнув.

Ольга закричала — пронзительно, страшно, не веря.

— Олег! Олег!

Игорь стоял над ним, сжимая горлышко разбитой бутылки, тяжело дыша.

— Надо было делиться, падла, — прохрипел он. — И всё хорошо бы было.

Он схватил с полки моток скотча и принялся связывать Олега. Руки за спину, ноги, рот — всё быстро, с какой-то жуткой сноровкой. Ольга смотрела и не могла пошевелиться. Она была беспомощна. Верёвки держали крепко.

Игорь закончил, поднялся, подошёл к двери и высунулся наружу.

— Эй, чудик! Иди сюда, представление начинается. Сейчас женушку твою ебать буду. А ну, доставай свою игрушку.

Муж вошёл, шатаясь. Послушно вытащил полувставший член из ширинки. Игорь схватил Мишу, примотал скотчем его руки к туловищу. На всякий случай, а может, его зацепило то, что он может кончить без рук.

— Смотри внимательно, чушкан, — приказал он. — Будешь кончать, глядя на то, как я твою жену имею. Ты же этого хотел, да? Такую интеллигентную милую девочку, скромницу с опущенными глазками. Буду ебать её сейчас в рот, в пизду и в жопу, а она будет стонать, кричать, кончать и умолять о добавке. Понял? Смотри, что настоящий мужик с этими шлюхами вытворяет.

Муж молчал, но глаза его горели, а член набухал.

Игорь подошёл к столу. Ольга смотрела на него с ужасом — настоящим ужасом.

— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо.

— Не надо? — Игорь усмехнулся. — Олегу можно? А мне нельзя? Если начала давать, шлюшка, то будешь давать всем.

Он скинул штаны. Член его стоял — огромный, твёрдый, готовый.

— Сейчас, сучка, — сказал он, проводя рукой по её бедру. — Сначала в пизду, потом в жопу. Ты же у нас шлюха, да? Все бабы шлюхи. Животные, блять. Только для того и созданы, чтобы сперму принимать.

Ольга дёрнулась, забилась, но верёвки держали крепко.

— Пожалуйста... — плакала она. — Не надо... Я не хочу...

Игорь надел на неё лежащий на столе кляп с красным шаром — они с Олегом не успели его использовать. Теперь она была похожа на актрису из порнофильма.

— Хочешь. Я вас, шлюх, знаю...

Он приставил член к её пизде. Провёл головкой по губкам, надавливая. Оля вздрогнула и отстранилась, насколько позволяли путы. Она была сухой — от страха, от ужаса, от того, что это не игра.

— Сухая, сучка, — констатировал Игорь и хлестнул Ольгу по ягодице. — Ну ничего, сейчас разойдёшься.

Он плюнул в ладонь и смочил член. Ольга заплакала и заметалась от бессилия. Он приставил хуй к её отверстию. Тут Миша подал голос.

— Стой!

Игорь обернулся.

— Я тебе сказал, чем заниматься, сученыш?

Муж смотрел на Ольгу — и в его глазах было что-то странное. Не только ужас и возбуждение. Что-то ещё.

— Я... я могу подготовить её, — сказал он. — Полизать. Она тогда... она тогда станет мокрой. Тебе легче будет.

Игорь замер. Потом расхохотался.

— Охуеть. Ты, значит, хочешь полизать жену, чтобы я её легче выебал? Ну ты и извращенец. Может, и мне отсосёшь, ха-ха, шучу.

Он посмотрел на Олега, который уже приходил в себя, мыча в скотч.

— Слышишь, Олежа? Твой кореш хочет Ольге пизду вылизать. Может, и ты хочешь присоединиться? На посошок, так сказать. Перед тем как я твою шлюху выебу во все дыры.

Олег замычал громче, дёргаясь.

— Ладно, — Игорь махнул рукой. — Давай, лижи. Только быстро.

Миша приблизился, опустился на колени, припал лицом к промежности Ольги.

Игорь забрался на стол с другой стороны, сел перед Олиной головой.

— А ты, — сказал он, вынимая член и поднося к её лицу, — работай ртом. Давай, открывай. Дружная семейка. Я теперь домой к вам ходить буду. В гости. Будете хуй мне сосать. Оба.

Ольга замотала головой, мыча сквозь кляп. По щекам лились слёзы.

Игорь отстегнул и выдернул кляп.

— Открывай рот, я сказал!

— Нет! — закричала она. — Нет, не буду!

Он влепил ей пощёчину. Голова мотнулась в сторону. В глазах потемнело.

— Открывай!

— Нет!

Ещё одна пощёчина. Сильнее. Губа разбилась, потекла кровь.

— Я сказал — открывай рот, сучка!

Она заплакала, но рот не открыла.

Игорь занёс руку для третьей пощёчины — и вдруг замер.

Краем глаза он увидел, что муж, лизавший Ольгу, делает что-то странное. Не просто лижет — он возится ртом у её связанных рук.

«Он пытается развязать её, козёл!»

Игорь спрыгнул со стола, отшвырнул мужа в сторону.

— Ты что творишь, паскуда?!

Муж отлетел к стене, ударился головой, сполз на пол.

Игорь наклонился к Ольге, посмотрел на верёвки. Одна рука была свободна.

— Ах ты сука, — выдохнул он.

Но Ольга уже не была так беспомощна. Нога распрямилась, свободная рука метнулась вперёд, пытаясь ухватиться за край стола.

Игорь перехватил её за запястье, сжал так, что хрустнуло.

— Не выйдет, — прохрипел он. — Не выйдет, тварь.

Он заломил ей руку, прижал к столу, навалился сверху. Член его упёрся в её пизду — уже влажную, смазанную слюнями её мужа, тесную упругую молодую пизду бухгалтерши.

— Сейчас, — прошипел он. — Сейчас ты у меня запоешь, сучара...

Он вошёл.

Ольга закричала — от боли, от унижения, от того, что это происходит. Он начал двигаться в ней, тяжело, грубо, не замечая, что она плачет, что она кричит, что она рыдает от ужаса.

— Вот так, — хрипел он, хватая, руками её бёдра. — Вот так, шлюха, кричи, блядина, сейчас будешь ссаться от счастья...

Освободившаяся рука Ольги шарила по столу. Ножницы были рядом. Совсем рядом. Она не видела их, но чувствовала пальцами.

Игорь навалился на неё всем телом, вбиваясь в неё, не замечая ничего вокруг.

Её пальцы сомкнулись на рукоятке.

Она ударила.

Не глядя. Не целясь. Просто со всей силы — назад, вверх, туда, где должно быть что-то живое.

И попала.

Ножницы вошли в шею Игоря чуть ниже уха. Мягко. Страшно. Точно в сонную артерию.

Он дёрнулся. Захрипел. Кровь хлынула фонтаном — горячая, густая, заливая Ольгу, стол, пол.

Он попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался только булькающий звук. А потом он рухнул на неё. Всем телом. Придавил к столу своей тяжестью, своей кровью, своей смертью.

Ольга закричала — но крик заглох. Она билась под ним, пыталась выползти, но он был слишком тяжёлым. Мёртвое тело не слушалось, но весило оно как живое.

— Помогите, — шептала она. — Помогите...

Миша уже очнулся, сдвинул наверх вместе с одеждой скотч и освободил руки. Рванул к Ольге. Оттащил Игоря, сбросил на пол. Тот рухнул, как мешок, и затих, только ноги ещё подёргивались в агонии.

Ольга смотрела на него и не могла закричать. Только тряслась, мелко, неудержимо. И завывала.

Муж бросился к ней, дрожащими руками развязал вторую руку, потом ноги. Она упала в его объятия, вся в крови, в слезах, в чужой смерти.

— Олег, — провыла она. — Олег...

Миша подбежал к Олегу, начал разматывать скотч. Тот мычал, помогал, как мог.

Когда освободились ноги, Олег вскочил, рванул к Ольге, обнял её.

— Жива, — выдохнул он. — Жива, Оленёнок.

Она тряслась, плакала в его объятиях, не могла остановиться. Он гладил её по голове и целовал, нежно, как ребёнка.

— Я убила его, — шептала она. — Я убила... он вошёл в меня...

— Тш-ш-ш, — Олег гладил её по голове. — Он и так был мёртвый. Душой мёртвый. Его было уже не спасти. А ты спасла себя. Ты молодец.

Он схватил полотенце, простыню, стал лихорадочно вытирать Ольгу. Поднял голову, посмотрел на Мишу.

— Слушай сюда. Сейчас ты её одеваешь и увозишь. Домой. Там отмываетесь сами, выкидываете эту одежду. Потом отмываете машину. И с завтрашнего дня у неё отпуск, болезнь, потом другая, работа, всё что хочешь, только сюда она попасть больше не должна. Понял?

Муж кивнул, не в силах говорить.

— Олег... — прошептала Ольга. — А ты?

— А я всё возьму на себя, — ответил он спокойно. — Я здесь был. Я его убил. Бытовуха. По пьяни. Непреднамеренно. Время навести марафет ещё есть. Поняла? Но надо спешить.

— Нет! — закричала она. — Я не оставлю тебя! Я тебя...

— Оставишь, — он поцеловал её в лоб. — Потому что так надо. Я сказал. А меня ты должна слушать, помнишь? Потому что я тебя люблю. А ты должна быть свободна.

Муж уже натягивал на неё одежду — дрожащими руками, неловко, но быстро.

— Иди, — сказал Олег. — И не оглядывайся.

Она вырывалась, но он держал крепко, смотрел в глаза. Поцеловал в разбитые губы.

— Я люблю тебя, Оленёнок, — шепнул он. — Люблю. Всю жизнь тебя ждал. Иди.

Муж вывел её за дверь.

Олег остался один. Стоял посреди вагончика, над телом Игоря, над лужей крови, над обрывками скотча. Смотрел на свои руки.

Потом перевёл взгляд на дверь, за которой только что исчезла она.

— Прощай, — сказал он тихо.

И стал наводить порядок на месте преступления.