p.s Знаю, что не особо оценили первую часть. Но кто не читал ее, то тут же это рекомендую исправить!

Глава 3 — «Первая измена»

Утро третьего дня в Кочкоме встретило Риту тяжелым, давящим чувством — смесью стыда и предвкушения. Она лежала в постели, слушая, как за стеной Олег собирает вещи. Муж снова уезжал в райцентр — на этот раз за какими-то стройматериалами, обещал вернуться к вечеру. Но по опыту прошлого дня Рита знала: «к вечеру» в этих краях могло означать и завтра утром, и послезавтра.

— Ты как тут? — Олег заглянул в спальню, уже одетый, с сумкой через плечо. — Справишься?

— Конечно, — Рита натянула одеяло повыше, скрывая зачем-то свои сиськи, хотя муж даже не смотрел в её сторону — рылся в карманах, проверял документы. — Сергей Петрович обещал зайти, печь посмотреть.

— Ну и отлично. Мужик он нормальный, толковый. Вы с Алиной если что — к нему. — Олег чмокнул её в лоб, даже не прикоснувшись к губам, и вышел.

Рита слышала, как хлопнула дверь, как завелась машина, как звук мотора утонул в снежной тишине. И вдруг в доме стало очень, очень тихо.

Алина еще спала — вчера допоздна сидела в телефоне, ловя призрачную связь, и сейчас дрыхла без задних ног. Рита осталась одна.

Она встала, накинула халат, подошла к окну. На участке соседа было тихо. Баня стояла темная. Но дым из трубы дома вился — значит, кто-то есть.

Рита не успела отойти от окна, когда калитка скрипнула, и во двор вошел Сергей Петрович. В руках — ящик с инструментами. Он поднял голову, встретился с ней взглядом и улыбнулся той самой улыбкой — неторопливой, уверенной, от которой у неё подкашивались колени.

________________________________________

Он вошел без стука. Просто открыл дверь, стряхнул снег с валенок и оказался в прихожей. Рита стояла там — в халате, под которым было только тонкое белье, с мокрыми после душа волосами, распущенными по плечам.

— Олег уехал? — спросил он, вешая ватник на гвоздь.

— Уехал.

— А дочка?

— Спит еще.

— Значит, одни, — он посмотрел на неё в упор. В этом взгляде не было вопроса. Была констатация факта.

— Печь проверить обещал, — напомнила Рита, и голос дрогнул.

— Проверю, — он шагнул к ней. Остановился в сантиметре. Так близко, что она чувствовала запах мороза и табака, тепло его тела, исходящее от грубой ткани рубашки. — А потом ещё кое-что проверю.

Он прошел на кухню, присел у печи, начал возиться с заслонками. Рита стояла в дверях, смотрела на его широкую спину, на руки, уверенно перебирающие железки, и чувствовала, как внутри разгорается огонь.

— Иди сюда, — позвал он, не оборачиваясь. — Покажу, как регулировать тягу.

Она подошла, встала рядом на колени, заглянула в печь. Он взял её руку, положил на заслонку, и от этого прикосновения у неё перехватило дыхание.

— Вот сюда двигаешь, — его голос звучал хрипло, — если жарко. А если холодно — обратно.

Она кивнула, не в силах говорить. Его рука все еще сжимала её запястье. Потом медленно, очень медленно, скользнула выше, по предплечью, к плечу, к ключице.

— Рита, — выдохнул он.

Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах было что-то первобытное, дикое, от чего внутри всё сжалось в тугой узел.

— Я хочу тебя, — сказал он просто. — С первого дня, как увидел. Ты снишься мне, Рита. Каждую ночь.

Она молчала. Язык прилип к горлу.

— Если ты сейчас скажешь "нет", — продолжал он, — я уйду. И больше никогда не притронусь. Но если скажешь "да"...

Он не договорил. Потому что Рита сама не осознавая своих действий, подалась вперед и коснулась его губ.

Поцелуй был жадным, неловким, сбивчивым. Его губы — обветренные, жесткие — впились в её мягкие, влажные. От него пахло табаком, и этот запах вдруг показался ей самым возбуждающим на свете. Его руки легли ей на талию, сжали, притянули к себе. Сквозь тонкую ткань халата она чувствовала жар его ладоней.

Он развязал пояс, и халат распахнулся. Рита осталась в одном белье — черном кружевном комплекте, который надела специально. Надеялась, нет! Уже не важно.

Сергей Петрович отстранился, оглядел её с головы до ног. Взгляд его задержался на груди — высокой, тяжелой, едва прикрытой кружевом, на тонкой талии, на крутых бедрах, на трусиках-стрингах, которые скорее подчеркивали наготу, чем скрывали её.

— Господи, — выдохнул он. — Ну просто чудо с картинок плейбоя из детства.

Он протянул руку, коснулся груди через кружево. Соски отреагировали мгновенно — затвердели, уперлись в ткань. Он провел большим пальцем по одному, по второму, и Рита застонала, запрокинув голову.

Он наклонился и взял сосок в рот — прямо через кружево. Ткань намокла, стала прозрачной, и его язык выписывал круги по чувствительной плоти. Рита вцепилась в его плечи, боясь упасть. Ноги подкашивались.

Потом он поднял голову, посмотрел ей в глаза.

— Хочешь продолжения?

Вместо ответа она сама опустилась на колени.

Это был самый безумный поступок в её жизни. Она, замужняя женщина, мать, стояла на коленях на грязном полу деревенской кухни перед мужиком, которого знала три дня. И не просто стояла — тянулась руками к ширинке его старых ватных штанов.

Он не мешал. Стоял, смотрел сверху вниз, и в его глазах горел тот самый огонь, который она видела в бане, в окно, когда он подглядывал.

Рита расстегнула пуговицу его штанин, потянула молнию вниз. Штаны упали, открыв длинные, крепкие ноги в простых семейных трусах. А под ними — член. Огромный, даже в спокойном состоянии, а сейчас — набухающий, тяжелый, рвущийся наружу.

Она стянула трусы, и член вывалился ей прямо в лицо. Большой, с толстой головкой, испещренный венами, пахнущий мужским потом и чем-то еще — кисловатым, острым, возбуждающим. Она смотрела на него и не верила, что сейчас возьмет его в рот.

— Ну, давай, — хрипло сказал Сергей Петрович. — Попробуй член настоящего мужика.

Она коснулась губами головки медленно. Солоноватый вкус ударил в язык. Лизнула — он вздрогнул. Провела языком по уздечке, обвела по кругу. Он задышал чаще.

Тогда она открыла рот и взяла его член очень бережно, и скромно. Сначала только головку — больше не помещалось. Член был слишком толстым, слишком большим. Но она старалась — водила языком по головке, посасывала ее, рукой обхватила ствол снизу, помогая.

— Глубже, — выдохнул он, положив руку ей на затылок. — Давай, Рита, глубже.

Она попыталась. Член уперся в горло, вызвал рвотный позыв. Она отстранилась, закашлялась. Но он не дал ей остановиться — мягко, но настойчиво направил обратно.

— Привыкнешь, — сказал он. — Дыши носом. Расслабь горло.

Она послушалась. Закрыла глаза, расслабилась, и член вошел глубже. Почти полностью. Она чувствовала, как головка упирается куда-то внутрь, как пульсируют вены на языке. Из глаз потекли слезы, но она не останавливалась.

Он начал телом двигаться — медленно, потом быстрее. Использовал её рот как хотел. А она позволяла себя трахать в ротик. Больше чем позволяла — ей это нравилось. Нравилось чувствовать себя такой... нужной. Такой грязной. Такой живой.

Руками она сжимала его бедра, грудь терлась о его ноги, соски горели огнем. Между ног у неё самой было мокро настолько, что трусы давно промокли насквозь.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Она подняла глаза. Он смотрел сверху вниз, и в этом взгляде было всё — власть, нежность, похоть.

— Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая шлюха, что я видел.

Слово ударило как пощечина. И возбудило еще сильнее.

— Я сейчас кончу, — предупредил он. — Глотай. Всё до капли.

Она кивнула, насколько могла с его членом во рту. И продолжила сосать — быстрее, глубже, отчаяннее.

Он застонал, дернулся, и горячая, густая струя ударила ей в горло. Рита глотала, давилась, но глотала. Сперма текла по подбородку, капала на грудь, на халат. А он всё кончал и кончал, и казалось, этому не будет конца.

Когда он отпустил её голову, она откинулась назад, тяжело дыша, с мокрым лицом, с белесыми каплями на губах, на подбородке, на груди. Солнечный свет, пробивающийся сквозь замерзшее окно, упал на её руку, и обручальное кольцо вспыхнуло золотым огнем.

Она посмотрела на кольцо, на сперму на своей груди, на стоящего перед ней мужика с всё еще полувозбужденным членом — и не поверила, что сделала это. Измена. Первая в жизни. И она не чувствовала ничего, кроме дикого, животного удовлетворения.

Сергей Петрович протянул руку, вытер большим пальцем сперму с её губ и зачем-то облизал этот палец.

— Сладкая, — усмехнулся он. — Ты сама сладкая. И сперма моя на тебе сладкая.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент в соседней комнате скрипнула кровать. Алина просыпалась.

________________________________________

Рита вскочила, запахнула халат, прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Сергей Петрович спокойно натянул штаны, застегнул ширинку. В его глазах плясали черти.

— Вечером, — шепнул он, проходя мимо. — Я приду. Доделаем, что начали.

Он вышел в коридор, громко поздоровался с Алиной, которая как раз вывалилась из своей комнаты, и через минуту хлопнула входная дверь.

Рита осталась на кухне одна. Смотрела на свои дрожащие руки, на кольцо, на которое всё еще падал солнечный свет, и вдруг провалилась в воспоминание...

________________________________________

Казань, 2003 год. Ей было девятнадцать.

Рита стояла в подъезде старой хрущевки, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотилось как бешеное. Только что закончилось свидание с Олегом — скромным, застенчивым парнем с экономического факультета, который целовался неуклюже, но так трогательно, что у неё щемило в груди.

Он проводил её до двери, поцеловал в щеку и ушел. А она осталась — ждать лифта, который вечно тормозил на этом этаже.

Лифт не пришел. Зато пришел он — сосед, Колян, который учился в параллельной группе и пару раз пялился на неё в универе. Высокий, наглый, с вечной сигаретой в зубах. И с лицом, которое вдруг, сейчас, показалось ей смутно знакомым.

— Чего стоишь? — спросил он, останавливаясь рядом. — Лифта ждешь? Не дождешься, сдох он.

— Пешком пойду, — буркнула Рита, собираясь нырнуть на лестницу.

— А чё так быстро? — он преградил дорогу. — Дай хоть поговорим. А то всё мимо да мимо.

— Не о чем.

— Ой ли? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое... наглое, самоуверенное, отчего у Риты внутри всё перевернулось. Таким был Максим, её первая любовь, который бросил её год назад. Таким был каждый парень, который ей нравился, но который смотрел сквозь неё. А этот — смотрел. Прямо. В упор. Как на бабу.

— Красивая ты, — сказал он просто. — Я с первого курса пялюсь. А ты всё с этим маменькиным сынком ходишь.

— Не твое дело.

— Мое, — он шагнул ближе, и она вжалась в стену. — Потому что я хочу тебя. Давно.

Рита замерла. Между ног предательски дрогнуло. Она должна была оттолкнуть его, уйти, закричать. Вместо этого спросила:

— Чего хочешь?

— Чего все бабы хотят, — он усмехнулся. — Чтоб их хотели. А ты хочешь, Ритка. Я вижу.

Его рука легла ей на талию. Сквозь тонкую куртку она чувствовала жар его пальцев. Он притянул её к себе, впился в губы поцелуем — жестким, влажным, пьяным. От него пахло табаком и дешевым пивом, и этот запах показался ей самым взрослым, самым настоящим на свете.

Она не оттолкнула. Наоборот — обвила руками его шею, прижалась, застонала ему в рот.

Его руки шарили по её телу, сжимали грудь через свитер, спускались ниже, нащупывая ремень джинсов. А потом он вдруг отстранился, посмотрел на неё сверху вниз и сказал:

— На колени.

— Что? — она не поверила.

— На колени встань. Хочу, чтоб ты мне сделала.

— Я никогда...

— Научишься, — он усмехнулся. — Давай.

И она опустилась впервые. На грязный пол подъезда, на котором валялись окурки и шелуха от семечек. Опустилась на колени перед парнем, которого видела пару раз в жизни, и потянулась руками к его ширинке.

Член у него был большой такой же как где-то. Толстый, с тугой головкой, пахнущий так же остро и возбуждающе, как и он сам. Она взяла его член в рот неумело, со скрипом, чуть не подавилась с первого раза. Но он терпеливо направлял, придерживая её голову, и через минуту она уже вошла в ритм.

Сосала и думала об Олеге, который сейчас едет где-то в автобусе и даже не представляет, что его скромная девушка стоит на коленях в подъезде и берет в рот чужой член. От этой мысли возбуждение накрыло с головой.

Колян кончил быстро. Простонал, дернулся, и сперма залила ей рот. Рита растерялась, не зная, что делать. А он вытер свой член о её губы и сказал:

— Проглоти. Это же вкусно.

Она проглотила. С отвращением, с ужасом, с диким, невероятным возбуждением.

— Ну вот, — он застегнул ширинку, поправил джинсы. — А говорила — никогда. Будешь приходить, если что. Я научу.

Он ушел, насвистывая, а она осталась стоять на коленях в подъезде, с мокрым лицом и размазанной помадой, и не могла понять, что только что произошло.

Через месяц они с Олегом поженились. Рита поклялась себе, что никто и никогда не узнает о том вечере. Что это была ошибка, глупость, случайность. Она выбросила Коляна из головы, переехала в Москву, родила Алину, построила карьеру. И почти забыла.

Но сейчас, глядя на блеск обручального кольца на пальце, на котором еще не высохла сперма Сергея Петровича, она поняла: ничего она не забыла. Просто ждала.

________________________________________

— Мам, ты чего?

Рита вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Алина стояла в дверях кухни, сонная, взлохмаченная, в короткой майке.

— Ничего, задумалась просто.

— А чё лицо красное?

— Жарко, — Рита провела ладонью по лбу, размазывая то, что осталось. Вовремя спохватилась: сперма на лбу. Господи.

— Печку, что ли, перетопили? — Алина зевнула и поплелась к холодильнику. — Есть чё?

— Посмотри.

Рита выскользнула в коридор, в ванную. Заперлась, включила воду, и только тогда позволила себе выдохнуть. Посмотрела в зеркало. На неё смотрела чужая женщина — с расширенными зрачками, с алыми щеками, с припухшими от поцелуев губами.

На груди, там, где халат распахнулся, виднелись белесые разводы. Она провела по ним пальцем, поднесла к носу. Запах — терпкий, мужской, острый. Её передернуло от отвращения... и желания.

Она сунула грудь под струю воды, смывая следы. Но знала: внутри ничего не смыть. Там, глубоко, уже поселился тот самый грех, который не отпустит.

Вечером он обещал прийти. И она знала — доделает. Начатое.

Глава 4 — «Тайный язык»

После «того» в доме поселилось что-то новое. Воздух стал гуще, взгляды — длиннее, паузы между словами — тяжелее. Рита ловила себя на том, что прислушивается к шагам за окном, к скрипу калитки, к голосам с соседского участка. И каждый раз, когда видела Сергея Петровича, сердце пропускало удар.

Олег вернулся вечером того же дня. Уставший, злой, замерзший. Дороги опять замело, пришничего не купил, все впустую. Он плюхнулся на диван, включил телевизор, который ловил только один канал «Россию 2» с рябью, и через полчаса уже спал — прямо в одежде, не ужиная, не раздеваясь.

Рита сидела на кухне и смотрела на него через открытую дверь. Спящий муж, такой родной и такой чужой. За двадцать лет брака он изучил её тело лучше, чем кто-либо. Знал, где поцеловать, чтобы она замурлыкала, где погладить, чтобы застонала. Но в последние годы его руки тянулись к ней всё реже. Сначала работа, потом кризис, потом эти разборки с партнерами — и вот результат: она, как кошка, которая мурлычет от прикосновений чужого мужика.

Она перевела взгляд на свою руку, лежащую на столе. Обручальное кольцо тускло блестело в свете керосиновой лампы — электричество сегодня давали с перебоями. Провела пальцем по золотому ободку и вдруг улыбнулась своим мыслям.

— Ну отсос же не измена, — прошептала она одними губами. — Так, маленькая слабость. Муж сам виноват — не трахает меня, не уделяет внимания. А я живая женщина, мне нужно.

Она поднялась, подошла к окну. На участке соседей горел свет. Сергей Петрович вышел во двор, набрал дров, посмотрел в сторону её дома. Даже на таком расстоянии, в темноте, она чувствовала его взгляд.

Завтра. Завтра она найдет способ.

________________________________________

Утро нового дня

Олег проснулся с больной головой и диким голодом. Рита накормила его яичницей с салом, которое принес Сергей Петрович, и он немного ожил.

— Пойду сарай доделаю, — сказал он, натягивая куртку. — А то развалится всё к чертям.

— Иди, — Рита улыбнулась ему, как улыбалась все двадцать лет — ласково, заботливо. — Я тут приберусь.

Олег чмокнул её в щеку и вышел. Рита проводила его взглядом, посмотрела на часы. Алина еще спала — вчера допоздна сидела в телефоне, пытаясь дозвониться до Макса, и теперь отсыпалась.

Время было.

Она накинула пуховик прямо поверх тонкого свитера, который обтягивал каждый изгиб, и выскользнула на улицу. Прошла через двор, оглядываясь, не смотрит ли Олег из сарая. Не смотрел. Он уже вовсю стучал молотком, увлеченный работой.

Сергей Петрович ждал её в сарае на краю своего участка. Она знала, что ждет — он сам сказал вчера короткой фразой, брошенной как бы невзначай: «Завтра дрова буду колоть в старом сарае. Заходи, если замерзнешь».

Рита толкнула дверь. Внутри пахло сеном, деревом и мышами. Сквозь щели в стенах пробивался тонкий свет, рисуя полосы на земляном полу. Сергей Петрович стоял у стены, опершись на вилы, и курил.

— Пришла, — сказал он просто, и в голосе не было удивления.

— Пришла, — эхом отозвалась она.

Он бросил окурок в снег, притоптал валенком и шагнул к ней. Остановился в сантиметре. Его руки легли ей на талию, сжали, притянули к себе.

— Замерзла?

— Нет.

— А дрожишь.

— Это не от холода.

Он усмехнулся и поцеловал её. Жестко, требовательно, сразу проникая языком в рот. Рита застонала и вцепилась в его ватник, прижимаясь сильнее. Его руки шарили по её спине, спускались ниже, сжимали ягодицы.

— Я всё думал о тебе, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Всю ночь. Как ты тогда на коленях стояла... как сосала... как смотрела на меня.

— Я тоже, — призналась Рита, и это была правда. Всю ночь она ворочалась, вспоминая его вкус, его запах, его руки на своих волосах.

— Покажи, что хочешь меня, — попросил он хрипло.

Рита опустилась на колени. Прямо на земляной пол, на сухую траву, на труху от дров. И потянулась руками к его штанам.

Сегодня она действовала увереннее. Расстегнула пуговицу, стянула штаны вместе с трусами, и член вывалился наружу — уже твердый, напряженный, с блестящей головкой. Она обхватила его рукой, провела ладонью по стволу, чувствуя, как под пальцами перекатываются вены.

Сергей Петрович застонал, запрокинув голову.

— Давай, красавица, — прошептал он. — Сделай мне хорошо.

Она наклонилась и взяла его в рот. Сегодня получалось лучше — она уже не давилась, не задыхалась, а уверенно водила языком, посасывала головку, рукой помогала снизу. Его запах — острый, мужской, чуть соленый — сводил с ума. Она вдыхала его, как наркотик, и хотела еще.

В голове мелькнула мысль: «Я изменяю мужу. Я стою на коленях перед чужим мужиком в сарае и сосу ему член. Это неправильно. Это грязно. Это...»

Это было самым возбуждающим, что случалось с ней за последние годы.

Она ускорила темп, беря глубже, почти до самого горла. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, и ей было плевать. Рукой она сжимала его яйца, чувствуя, как они напрягаются перед оргазмом.

— Рита, — выдохнул он. — Сейчас... на сиськи... хочу на сиськи.

Она послушно выпустила член изо рта, откинулась назад, и дрожащими руками стянула свитер. Грудь вывалилась наружу — тяжелая, белая, с торчащими сосками, которые от холода и возбуждения стали твердыми как камешки. Она взяла груди в ладони, приподняла их, словно предлагая.

Сергей Петрович застонал, глядя на это зрелище, и начал дрочить. Быстро, почти яростно. Член в его руке ходил взад-вперед, головка набухла, покраснела.

— Давай, — прошептала Рита. — Давай на меня.

Он кончил с хриплым рыком. Горячие, густые струи ударили ей на грудь — сначала одна, потом вторая, третья. Сперма размазалась по коже, потекла к животу, капнула на джинсы. Он всё кончал и кончал, и казалось, этому не будет конца.

Рита смотрела на свою грудь, залитую белым, и чувствовала, как между ног всё горит от возбуждения. Она провела пальцем по сперме, поднесла к губам, лизнула. Солоноватый, терпкий вкус.

— Красиво, — выдохнул Сергей Петрович, глядя на неё. — Очень красиво.

Она улыбнулась, натянула свитер прямо на мокрую грудь, не вытираясь. Ткань прилипла к коже, пропиталась его запахом. Она хотела чувствовать это на себе весь день.

— Иди, — сказал он, застегивая штаны. — А то хватятся.

Она встала, шатаясь, и вышла из сарая. На улице щипало морозом, но внутри горел огонь. Она шла через двор, чувствуя, как сперма на груди застывает, превращаясь в ледяную корку под свитером, и улыбалась.

________________________________________

Олег всё еще стучал в сарае. Алина только что проснулась и сидела на кухне с чашкой чая, когда Рита вошла.

— Ты где была? — спросила дочь, подозрительно глядя на мать.

— К соседям заходила, соли попросить, — соврала Рита, стараясь дышать ровно. — У нас кончилась.

— Ага, — Алина прищурилась. — А чего лохматая такая?

— Ветром надуло.

Алина фыркнула, но допрашивать не стала. Уткнулась в телефон, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Рита выскользнула в ванную, заперлась и только тогда позволила себе выдохнуть.

Стянула свитер. Грудь была вся в белесых разводах, сперма уже подсохла, стягивала кожу. Она провела мокрым полотенцем, стирая следы, но запах — этот острый, мужской запах — оставался.

«Ну и пусть», — подумала она. — «Пусть пахнет. Муж всё равно не заметит».

________________________________________

Алина вышла на крыльцо подышать воздухом. За три дня в этой дыре у неё начала развиваться клаустрофобия. Ни кофе нормального, ни интернета, ни людей — только снег, лес и этот дурацкий скрипучий дом.

Она закурила — привычка, появившаяся в прошлом году, от которой Макс пытался её отучить, — и уставилась на соседский участок.

И увидела его.

Парень стоял у забора и смотрел прямо на неё. Лет восемнадцати, чуть старше maybe, высокий, худой, но жилистый, в расстегнутой куртке и кепке козырьком назад. Из-под кепки выбивались русые вихры. Лицо нахальное, с лёгкой щетиной на подбородке, и глаза — синие, яркие, точно такие же, как у его отца.

Алина замерла с сигаретой в руке. Он смотрел на неё в упор, не отводя взгляда. Потом улыбнулся — медленно, нахально — и кивнул.

— Привет, — крикнул он через забор. — Новенькая?

— Привет, — ответила Алина, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Я Колька, сосед. А ты, значит, та самая москвичка?

— Та самая.

Он перемахнул через забор одним движением — легко, как кошка. Подошел ближе. Теперь они стояли в паре метров друг от друга.

— Красивая, — сказал он просто. — Я таких не видел.

— А много ты видел? — съязвила Алина.

— Достаточно, — он усмехнулся. — Но ты особенная.

Она хотела ответить какой-нибудь колкостью, но вдруг поняла, что её разглядывают. Откровенно, нахально, с ног до головы. Куртка на ней была расстегнута, и под ней — тонкая майка, под которой отчетливо проступала грудь. Соски от холода стояли торчком, и Колька смотрел именно туда.

— Эй, глаза в кучу, — огрызнулась Алина, запахивая куртку.

— А чего сразу глаза? — он не смутился. — Я ж смотрю, потому что красиво. Тебе что, никто не говорил, что ты красивая?

— Говорили.

— А парень есть?

— Есть.

— Ну и дурак, что отпустил такую в деревню одну, — Колька сунул руки в карманы, покачиваясь с пятки на носок. — Я б не отпустил.

— Много ты понимаешь.

— Понимаю, — он вдруг стал серьезным. — Хочешь, покажу тут всё? Лес, озеро, места красивые. А то сдохнешь со скуки.

Алина задумалась. Идти куда-то с незнакомым деревенским парнем — идея так себе. Но сидеть в четырех стенах еще хуже.

— Посмотрим, — буркнула она. — Я подумаю.

— Думай, — он улыбнулся и, не прощаясь, перемахнул обратно через забор. На прощание обернулся и крикнул: — Колька меня зовут. Запомни!

Алина затушила сигарету о перила и зашла в дом. А за окном Колька всё стоял и смотрел на окна, за которыми скрылась девушка с глазами, как у дикой кошки.

________________________________________

Рита, двадцать лет назад. Казань, общага.

Она сидела на подоконнике в коридоре общежития и курила в форточку — привычка, которую скрывала от родителей. Внизу, во дворе, парни играли в футбол. Один из них — высокий, нахальный, с вечно развязанными шнурками — поймал её взгляд и махнул рукой.

— Эй, красавица, спускайся!

— Не пойду.

— Тогда я сам поднимусь!

Она засмеялась и захлопнула форточку. Но через пять минут он уже стоял в дверях её комнаты — запыхавшийся, с мокрыми от снега волосами, пахнущий улицей и потом.

— Ну чего? — спросил он, глядя на неё в упор. — Поговорим?

— О чем?

— О том, что ты мне нравишься. Давно.

Рита смутилась. Он был наглый, самоуверенный, и от этого — безумно привлекательный. Не то что застенчивые мальчики с её курса.

— А если у меня парень есть? — спросила она для проверки.

— А если мне плевать? — он шагнул в комнату, прикрыл дверь. — Я хочу тебя. И ты хочешь. Я же вижу.

Она хотела возразить, но он уже подошел, взял её лицо в ладони и поцеловал. Жестко, требовательно, сразу проникая языком. И она растаяла.

Через десять минут она сама не понимая как, но она стояла перед ним на коленях, на полу общажной комнаты, и впервые в жизни брала в рот чужой член. Неумело, со страхом, но с диким, незнакомым возбуждением.Он стал ее первым...

Он кончил быстро, прямо ей на губы. Она сглотнула, давясь, и посмотрела на него снизу вверх.

— Молодец, — усмехнулся он, застегивая штаны.

Он ушел, а она осталась сидеть на полу, с мокрым лицом и бешено колотящимся сердцем. И поняла, что ей понравилось.

С тех пор, встречаясь с Олегом, она часто ловила себя на мысли, что её тянет к другим. Но ни разу не поддалась. До сегодняшнего дня.

________________________________________

Рита вынырнула из воспоминаний и посмотрела на свою руку — кольцо на месте, но внутри всё горит. Подошла к окну. Во дворе Колька всё еще стоял, смотрел на их дом. Алина вышла на крыльцо с чашкой, сделала вид, что не замечает его, но краем глаза косилась в его сторону.

«Ох, дочка, — подумала Рита. — Берегись. Эти "северные мужики" умеют заманивать».

Но где-то глубоко внутри она знала: Алина — её дочь. С такой же кровью, с такими же инстинктами. Если ей суждено повторить материнскую судьбу — она повторит.

Вечером, ложась спать рядом с храпящим Олегом, Рита прикоснулась к груди, на которой всё еще, казалось, остался запах спермы Сергея Петровича. Закрыла глаза

Продолжение следует и уже есть..

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

ВСЕ КТО ПОТЕРЯЛ ДОСТУП К МОЕМУ БУСТИ НАПИШИТЕ МНЕ В ЛИЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ 

А также подписывайся на наш Telegram-канал:

https://t.me/tvoyamesti_club

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)