Часть 14.

Накануне, запланированного похода к блатным, Иван ещё раз набрал Гоше. И, о чудо, Гоша взял трубку.

— Здорово были, брателло!

— Ааа, Ваня, привет, братишка! Ты как, поболтать, выпить, или дело ко мне есть какое?

— А я и то, и другое, и третье!

— Понятно! Где и когда словимся?

— Давай, в какой-нибудь кафушке.

— Так, давай в той, где мы чурбанов пиздили!

— Давай, а ничего там, в смысле, администрация же нас узнает.

— Ну и хуле! Они сейчас на цырлах передо мной ходят. Ты думаешь, я просто так оставил им тот случай, когда они палкана на нас спустили, и всё давай списывать за наш счёт?! Я, Ваня, злой, и память у меня хорошая! Я, блядь, так им просраться дал. Мои люди всё кафе им разнесли на хуй, и каждый из тех, кто на нас вякал, регулярно получал пиздюлей, так что, приедем, они нас и напоют, и накормят, и всё за свой счёт!

После разговора с Гошей, у Ивана немного отлегло на душе. Должен же его старый, закадычный друг помочь ему в трудную минуту. А по понятиям, так не должен, а обязан. Иван же помог ему в трудную минуту, жизнь спас.

Давно это было… Наезжали на него на зоне, по первости. В очередной раз, четверо блатных окружили его, хотели уже начать пиздить, как появился рыжий мордоворот. Он схватил своей пятернёй одного из блатных за лицо, и отпихнул от Ивана. Лицо мордоворота побагровело, приняв зверский вид.

— Гоша, Гоша! Ты чёё?! Успокойся, мы же просто поговорить с ним хотели! – Стали пятиться от него блатные, видимо, зная крутой нрав этого здоровяка.

— Поговорить хотели…, вчетвером?! А я, вон, пику вижу у Косого, это что, бля, за разговоры такие, с пиковиной?! Если поговорить так хочется, давайте, со мной поговорите!

— Гоша, да отъебись ты от нас! – Сказали, уходя, блатные.

С тех пор, они постоянно здоровались, иногда, разговаривая о чём-то. Угощали друг друга чифирем и куревом. Гоша был из блатных, Иван же, жил с мужиками. Когда уже, став прорабом на стройке, Иван имел выход за пределы зоны, он покупал там продукты, курево, удавалось проносить и выпивку. Всем этим он делился с друзьями, среди которых, был и Гоша.

Однажды, на стройке, он услышал крики, Ивану показалось, что один из голосов был Гошин. Он побежал на крики, и увидел следующую картину, - человек семь забивали уже вяло сопротивлявшегося здоровяка. Тот был весь в крови и еле держался на ногах.

— Кончай его! – Крикнул один из тех, что избивали Гошу.

Один из них вытащил из рукава заточку и сделал шаг к Гоше.

Время на раздумье у Ивана не было, ему нравился этот парень, которого теперь хотели убить. Иван схватил арматуру, довольно-таки тяжёлую, - двойку, метра полтора, и кинулся на эту толпу, он бил со всей дури, что было сил, бил без разбору, по голове, по лицу, по рукам и ногам, по всему, что подворачивалось, бил то одного, то другого. Летели кровавые брызги, раздавались крики и стоны. Он понимал, что его успех заключался в факторе неожиданности, и скорости, что останавливаться было нельзя, нельзя было допустить, чтобы блатные воспользовались паузой и пришли в себя, давая ему отпор. Теперь же, они были растеряны, и подвержены болевому шоку, который создавала обрушивающаяся на них, увесистая арматура. Такого они не как не ожидали, внезапно, откуда не возьмись, выскочил какой-то озверевший мужик, и непрерывно окучивал их арматурой. Иван тоже был не хилый малый, да и дыхалка тогда была хорошая, так что, он молотил, и молотил этих блатных, превращая их лица и головы, в кровавое мессиво. А когда он рассмотрел среди них своих давних обидчиков, от которых его некогда защитил Гоша, то, Иван совсем озверел, у него перемкнуло, только хрустели кости под каждым его ударом, он не думал тогда, что может убить, и наносил, и наносил удары. Остановился он тогда, когда трое человек, с разбитыми головами, лежали бездыханными. Остальные, кто сидел, а кто валялся скрюченными.

Один из них, приподнявшись, сказал:

— Пиздец тебе, фраерок! Завтра же, сначала на хуй посадим, а потом, на пику.

— Завтра для тебя не наступит! – Сказал Иван, и ударил его что было силы, наотмашь, арматурой по голове, развалив ему череп.

Теперь уже, было четыре трупа. Иван стоял, не зная, что делать. Он отошёл, и понимал, что теперь, хоть он и на хорошем счету у начальства лагеря, срок ему впаяют не малый.

— Подошедший Гоша, сказал:

— Дальше, я сам. Нельзя оставлять свидетелей!

Он подходил к оставшимся в живых, и сворачивал им шеи.

— Ваня, ты только помоги мне оттащить их к опалубке. Я, пока никого нет, залью их к хуям, бетоном в фундамент! Хорошо, что бетономешалка стоит полная. Придут работяги, а фундамент уже залит, Бог им в помощь! – Говорил ему, улыбаясь, и вытирая от крови, разбитое лицо, Гоша. Как в песне: "И никто не узнает, где могилка моя". А могилка их будет в этом фундаменте, братская. Счёты со мной решили свести, - это те пидорасы, с которыми я порамсил тогда, когда тебя защищал. Вот, выбрали время, сзади по башке ёбнули, и накинулись толпой, а так бы, я сам их всех пораспиздярил!

С тех пор, они были хорошими друзьями. Гоша помнил добро, не раз ещё, они выручали друг друга.

*****

Встретившись с Гошей в том, злополучном кафе, они крепко, по мужски, обнялись.

— Ну, давай сначала выпьем, а потом уже расскажешь, что за дело ко мне. – Сказал Гоша, и щёлкнув пальцами, крикнул: «Человек!»

— Водки нам! Хорошей! Холодненькой! И горячего, чего там у вас есть, по лучше!

— Всё будет сделано! А сейчас, пока готовится горячее, я принесу вам лёгкую закуску, обжаренные крылышки в специях, и по кружке пива. Естественно, всё за счёт заведения. А водки сколько?

— Ну, для начала, бутылки три неси! – Сказал ему Гоша.

— Ты как сам? – Спросил друга, Иван.

— Да как, как… с одной стороны, вроде бы как хуёво, а с другой, вроде бы, и нет. Ронин я теперь, Ваня. Потерял своих хозяев. С ними не хуёво жилось, и защита была хорошая, и работа, бабло всегда водилось. Но, с другой стороны, их вот нет, а я, всё же, живой, так что, не совсем и хуёво. Работал я на одних, у них связи, всё было схвачено, и в ментовке, и в суде, и в мэрии. Сами интеллигентные, руки не марали, ну, а если когда, что надо было сделать, меня просили, платили хорошо. Но, порешили их, как пошёл передел власти, так их сразу и положили. Каменские, они давно на них зуб точили, но им не по зубам было. А тут, пришёл новый губернатор, он их человек, вот и развязал им руки. Вот так, теперь я сам по себе, так, где, что, когда, урвём с ребятами, уже хорошо, на то и живём. Я, как раз, из-за всех этих дел, разборок, передела, не включал этот свой телефон, а то, по нему на меня бы вышли и ёбнули. Всё же, участвовал я в некоторых делах, где большие шишки замешаны, видел много, да и знал то, что обычно знать не положено. Так, что для некоторых я был словно заноза в жопе, хотели меня найти и убрать, вслед за моими хозяевами. Но, теперь всё в порядке, мы, вроде бы, устранили всех тех, кто мог это сделать, надеюсь, что всех, опередили их, теперь, они сами жмуры.

Ну, а сейчас, ты рассказывай! Начни с того, откуда у тебя на голове такая плешь выстрижена, и шрам на пол башки?

— Ограбили меня, Гоша. Вот, по башке дали, полтора ляма забрали, и ещё несколько тысяч, что с собой были. Телефон забрали и машину.

Охуеть!!! И машину даже?! И полтора лимона?! Вот, нихуя себе! Это кто же так? Ты знаешь?

— Знаю. Может ты слышал такого, Селиван зовут.

— Чтооо?!!! – Гоша аж вскочил из-за стола, и уперев свои кулачищи в стол, выкрикнул:

— Повтори!

— Селиван, говорю, хуле ты подскочил?

Иван подумал: "Ну, вот, вторая серия, всё так же, как и с мужиками в сауне, видимо, и Гоша боится этого Селивана..."

Гоша переспросил:

— Селиван? Точно? Ты не ошибся?!

— Он, не ошибся я.

Гоша сидел призадумавшись, потом, встал, и, отойдя, достав телефон, наговорил что-то, кому-то.

— Что, крутой этот Селиван? – Спросил его Иван, понимающий, что потерял последнюю надежду.

— Селиван-то…, ну, да, крутой…, отморозок. - А я давно о нём не слышал, объявился, значит…, - говорил, задумавшийся о чём-то своём, Гоша.

— Ты ещё скажи мне, Ваня, что знаешь где он живёт!

— Ну, где живёт, я не знаю...

— А я-то, уж подумал, что может быть, ты знаешь, где его найти. - Разочаровано сказал Гоша.

— Я сам не знаю, но одна девушка знает.

— Да ты что?! – У Гоши загорелись глаза.

— Что за девка?

Иван всё вкратце рассказал ему, умолчав лишь то, что она его дочь. Он сказал Гоше, что Оля дочь его покойного друга, у которого он остался в долгу, вот и хочет её выручить.

— Долг отдать, - это хорошо, и никогда не поздно! – Выдал своё заключение, Гоша.

— Я вот, тоже, и у тебя в долгу, помнишь, тогда, на зоне… И у твоей жены, в долгу, вытащила она тогда нас. У меня же уже две ходки были, так что, вхуярили бы мне срок по самое не хочу!

Значит, Селиван?! Я этого сучёнка давно ищу. Сховался где-то крысёныш, не найти. Но на хитрую жопу и хуй с винтом есть! Попался, падла! Девка та, точно скажет где он сейчас схоронился?

— Да, я позвоню ей и она расскажет, как его найти.

— Всё, значит, пиздец котёнку, срать не будет! Когда поедем?

— Да хоть завтра!

— Тогда, пить сегодня больше не будем! Лучше потом нахуяримся! – Сказал Гоша, - Ваня, давай, всё-таки, после завтра поедем, мне нужно всех ребят собрать, подготовиться, арсеналы наши приготовить, и проверить, да и голова посвежее будет.

— Ладно, давай, после завтра, а я позвоню завтра Оле и узнаю адрес.

Вскоре подъехали два жлоба.

— Что за срочность, Сафрон?

— Крысу нашли!

— Кого?

— Селивана!

— Да ну, на хуй?!

— Да! Вот, кореш мой, знает, где эта сука окопалась! После завтра поедем его из своей норы выкуривать! Собирайте людей!

— А как насчёт оружия, волыны брать?

— Берём всё, что есть! Вы же знаете Селивана, у него большая команда, все такие же отморозки как и он сам. Будут отстреливаться до последнего!

— Сафрон, так может пизданём сначала по ним с гранатомёта? А потом, уже, так, с калашей добьём, а?

— Я же сказал, берём всё, что есть, а там уже, будем действовать по обстоятельствам!

— Значит попался, крысёныш! – Радостно сказал один из двоих бугаёв, которые напомнили Ивану персонажей из старенького советского мультика: «Вовка в Тридевятом царстве» - Двое из ларца, одинаковых с лица.

— Попался! Всё, теперь будет как в песне: «Не долго мучилась старушка в бандитских опытных руках!» - Так же, радостно, вторил первому, второй бугай.

— Но, Селиван у меня будет долго мучиться! - Потирал руки, довольный Гоша. - Ладно, всё после завтра. А сейчас, доставьте моего друга в целости и сохранности до его дома.

*****

И вот, наступил час «Х». К коттеджу Селивана, находившемуся на окраине города, и стоявшему поодаль от дачного посёлка, они подъехали на трёх машинах, - два джипа и минивэн. Всего их было, включая Ивана, восемнадцать человек. Остановились они поодаль, встав за кустами ивняка. Вышли, и стояли, всматривались в коттедж.

— Ну, если эта крыса там, то сбежать ему некуда, там, за домами, река, дорога только тут, и мы её перекрыли. Оградой, сука, всё обнёс, железная, а ворота–то какие здоровенные…

— Что делать будем, Сафрон? – Спросили Гошу его люди.

— Давайте двое, ты, Аркан, и ты, Филин, одевайте броники, берите крюки, и быстро подъезжайте к воротам. Цепляете ворота и назад, вырвем их на хуй! А мы все, сразу туда! Если стрелять начнут, то мочить всех! Никого не оставлять! Но Селиван нужен мне живой! Всем ясно? Селивана не убивать!

Двое парней, как и сказал их лидер, Сафрон, подъехали к воротам, подцепили их крюками, что были на стальных тросах, и побежали к джипам. Раздался выстрел. Один из парней упал, и вокруг его головы стала растекаться красная лужица. Второй, уже добежал до своей машины, но, ещё одна пуля сразила и его.

— В голову бьют, снайпер у них, сука! – Прохрипел уже заведённый, Гоша.

— Муху мне! Быстро! /«Муха» (РПГ-18) / - Заорал он.

Ему подали Муху, - этот старенький, ещё с советских времён реактивный гранатомёт. Прицелившись, Сафрон выстрелил. Разнесло половину верхнего этажа, откуда, по-видимому, и стреляли.

— Давай, кто, в джип! Рвите ворота! – Заорал Гоша. Он рванул на себе рубаху, и откинул её в сторону. Многие последовали его примеру.

— Нахуя? - Спросил его Иван.

— Наши предки так делали! - Выкрикнул он.

— Держи! – Гоша сунул Ивану пистолет.

— Идём! – Заорал он, махнув рукой в сторону коттеджа.

Все, кто был, ломанулись в вывороченные ворота. Кто-то был вооружён калашами, у кого-то, Иван увидел израильский «Узи», некоторые держали в руках помповые ружья, один, зверского вида мордоворот, был с мачете.

В коттедже, видимо, пришли в себя, и оттуда послышались выстрелы. Но было уже поздно, толпа ворвалась внутрь.

Минут двадцать продолжалась перестрелка, как внутри дома, так и снаружи, потом, всё стихло.

Иван с Гошей, обыскивали второй этаж, когда туда ввалился здоровенный бугай, таща за шиворот рослого, жилистого мужика, лет сорока пяти. Это был Селиван, его разбитое лицо было всё в крови.

— Вот! Нашли крысёныша! Съебаться хотел, но не успел!

— На стул его, привяжи руки, ноги!

Скоро Селиван сидел связанный на стуле и таращился на Ивана. В глазах его страха не было, а был какой-то вызов и презрение.

Он сплюнул.

— А ты, блядь, какого хуя здесь? – Спросил он Ивана. Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Подошедший Гоша, ударил его под дых.

— Здесь не ты задаёшь вопросы, сучонок!

— А ты убить меня, сука, хотел? – Спросил Селивана, Иван.

— Хотел бы убить, убил! Но, ты тут стоишь!

— Только не говори, что пожалел!

— Да на хуй ты мне упал, жалеть тебя! Хотел, чтобы ты помучился! Девку твою я тебе не отдал, деньги твои, я забрал, машину, тоже! По твоему телефону вычислили где твой дом, хотели завтра жену твою забрать, сделать её шлюхой, определив на одну из контор, но вы опередили меня, суки! Жаль, что до этого, мои люди облажались, молодых послал, какой-то мужик за твою жену впрягся, а так бы, уже, в борделе веселились с ней.

— Так это твои люди были тогда? Ты их послал, сука?! – До Ивана дошло теперь, кто были те, что напали на его жену.

— Ааа, так это значит, ты тогда моих людей помял? Муженёк сам, а мы то, всё думали, что за мужик за твою бабу впрягся. Повезло тебе тогда, пацаны молодые были, не догадались волыну достать, вальнуть тебя.

Гоша вновь ударил его под дых.

— Ладно, говори Селиван, где сейф с общаком, и ты не будешь мучиться!

— Да пошёл ты на хуй, Сафрон! Хуй тебе, не деньги!

За что опять получил под дых.

— Ты же по понятиям жил, крыса, и должен понимать, что с тобой будет! Ты крысил с общака, а потом, и вовсе увёл его, и при этом, сука, перевёл стрелки на меня. Хорошо братва разобралась, казнить меня не стала.

В тот раз, когда ты на меня ментам наводку дал, я простил тебя. Ты, падла, ползал на коленях, умолял меня, чтобы я тебя не кончил, но сейчас, ты меня не разжалобишь!

— А мне твоей жалости на хуй не нужно! Себя пожалей, Сафрон! Мои люди найдут тебя и пристрелят как собаку!

— Твоих людей уже во дворе штабелями складывают.

Иван не выдержал, и дал Селивану по морде. Тот выплюнул из окровавленного рта зуб.

— Сука! Жаль, что с твоей женой не удалось развлечься!

Гоша подошёл, и разорвав на Селиване рубаху, сказал:

— Что, куполов –то на спине добавилось? Когда мы с тобой сидели по первой ходке, тебе спортачили один купол, ты тогда сказал, что справа, и слева, есть место, можно ещё добавить.

Ну, вот, смотрю, добавил ты пару ходок, и нарисовалась ещё парочка. Ты знаешь, я вырежу их, и сделаю себе картину, повешу в рамочке на стену, и подпишу: «Купола крысы Селивана»

Гоша вынул нож, и уже было стал делать надрез на спине Селивана, как Иван сказал:

— Гоша, дай мне с ним закончить, а уж потом, сдирай с него шкуру!

— Ладно, давай! – Опустил нож Гоша.

— Где паспорт девчонки? Где моя машина? Где деньги? Где?!

— В пизде! Иди на хуй, чертила!

Иван побагровел, он был доведён до предела, и переставал себя контролировать.

— Я лишь хотел выкупить у тебя девчонку, дал тебе деньги, а ты, сука, разбил мне голову, не отдал девушку, забрал у меня все деньги и машину, за что, сука?!

Селиван сидел и ухмылялся.

— Ладно, Ваня, давай я ему шкуру со спины спущу! – Гоша вновь подошёл к Селивану с ножом.

— Стой, Гоша, я ещё с ним не закончил! Дай мне нож!

— На, но только не убивай, я хочу с него с живого кожу содрать!

Взяв нож, Иван сказал:

— В детстве, я увлекался Конан Дойлом, у него есть серия рассказов о капитане Шарке. Зловещий был пират, если он захватывал судно, то убивал всех, но перед этим любил помучить. Жён и дочерей жестоким образом насиловала вся команда, а связанных мужей и отцов, заставляли смотреть на это. Потом, уже, их убивали. Но особую жестокость он проявлял к тем, кто оказывал ему сопротивление. Обычно, это были капитаны и офицеры, которые стреляли в ответ из пушек по кораблю пиратов, и сражались при абордаже их корабля.

Шарки отрезал им уши, нос, губы, всё это солил, перчил, и заставлял их съедать это блюдо.

Я вот подумал тут, а чем я хуже этого Шарки?

Иван, схватил за голову Селивана, и отрезал ему ухо, потом, второе, а потом, орущему беспредельщику, он отрезал мягкую часть носа. Подняв кончик носа, он стал толкать его в рот Селивану, но тот сжимал зубы.

— Ааа! Зубы, сука сжимаешь! Так, я сейчас их тебе выбью, чтобы не мешали! - Выкрикнул Иван, и, держа левой рукой голову Селивана за затылок, нанёс ему удар пяткой ладони правой руки (Шотей, в карате) по зубам. Изо рта беспредельщика вылетело несколько зубов. После этого, Иван стал бить его под дых, пока тот не открыл рот, после чего, Иван затолкал в него собственный нос. Одной рукой он зажал ему рот, а другой, бил под дых, пока тот не проглотил свой нос.

— Извини, Селиван, что без соли и перца подал!

Глаза Гоши горели.

— Молодец, Ваня! Я бы так не догадался!

— Книжки надо читать, Гоша!

Тут вошёл один из людей Сафрона.

— Нашли сейф! В стене был! Но, там замок, хуй откроешь!

— Зовите сюда Бульдозера! Медвежатник такой у нас есть! – Пояснил он, удивлённому Ивану.

— Да, ещё машины в гараже нашли, похоже, там та, что у твоего кореша угнали. – Сказал бугай, кивнув на Ивана.

— Ваня, ты иди, глянь, что там с машиной, а я, пока, сдеру шкуру у него со спины, себе на картину.

Иван уже спускался по лестнице, когда раздались дикие, душераздирающие вопли. Гоша сдирал кожу с Селивана.

В гараже стояло несколько машин, среди которых, Иван сразу узнал свою ласточку. Он заглянул в салон, всё было на месте, и ключи, и документы в бардачке.

Когда он вновь поднялся на второй этаж, то застал следующую картину. – Гоша сворачивал окровавленный рулон кожи, а Селиван висел вверх ногами, подвешенный за ноги к люстре. Спина его представляла собой сплошной кровавый кусок мяса. На налившимся и раздувшимся от прилившей крови, обезображенном, без ушей и носа, лице, бешено вращались белки глаз. Взгляд его был безумным. Открытым, беззубым ртом, из которого текла кровь, он что-то шамкал, пытаясь сказать, но, лишь издавал какие-то булькающие звуки.

— Язык ему отрезал, пиздит дохуя! - Пояснил Ивану, Гоша, кивнув на Селивана.

— Пойдём, Ваня, там Бульдозер сейф открыл. - Сказал Гоша, и полосанул ножом по животу Селивана, из которого повалились кишки.

Когда они зашли в комнату, где был обнаружен вмурованный в стену сейф, парни уже выкладывали на стол пачки денег.

Гоша присвистнул.

— Ого! Да тут на всех хватит!

— Там ещё золотишко есть! Кольца, цепочки, всякие побрякушки золотые, есть и с камушками! – Сказал один из парней.

— Награбил, сука! – Проговорил Гоша, вытаскивая из сейфа пригоршню с золотыми украшениями. – Всё женские цацки, баб грабил, падла!

— Тут куча паспортов, все женские! Куда их, Сафрон?

— Дайте их мне! – Сказал Иван. – Я передам их Оли, пускай раздаст девчонкам!

— Ваня, вот тебе твои полтора ляма, что этот пидор у тебя забрал. - Гоша протянул ему деньги. - А вот тебе ещё лям! Половина тебе, за то, что помог найти Селивана, а другую половину, отдашь той девчонки, всё же, помогла она нам найти его, да, и, без отца она, и натерпелась от этого гондона. А вот, ещё, пол лимона, это отдай своей жене, я в долгу перед ней, не она бы, сидеть, и мне, и тебе! Скажи ей, что от Сафрона! Так и скажи! Спасибо, мол, Сафрон тебе передаёт!

Ну, что стоите?! – Крикнул своим людям Гоша, - забирайте всё, что есть ценное! Машины все забирайте! Жмуров сжечь! Вообще, всё сжечь! Чтобы меньше следов было! Берите у них в гараже канистры с бензином, обливайте тут всё! Палите! – Отдавал распоряжение своим людям, Сафрон.

— Ну, что, давай, Ваня, пока! И помни, что мы с тобой договаривались посидеть, поговорить, оттопыриться как следует, да нахуяриться по человечески! Они обнялись на прощание.

На следующий день, Иван позвонил Оле.

— Собирайся! Паспорт твой у меня! Тут ещё куча паспортов, девчонкам раздашь! Всё, нет больше Селивана, все, кто хочет, могут быть свободны!

Через несколько дней, попрощавшись с Иваном, Оля уехала к своей матери.

А ещё через неделю, она позвонила ему, сказав, что у неё всё хорошо, и передала ему привет от Марго.