Часть 5.

Время от времени, когда жены не было дома, Иван имел близость с дочерью. Вначале, он часто корил себя за этот грех кровосмешения, но, впоследствии, как-то свыкся с этим. Он рассуждал так, - что сделано, то сделано, вспять это уже не повернёшь, да и не он был инициатором этого, он даже был вначале против, упирался.

Иногда, к ним в гости приезжала Оля, и, они, чаще втроём, весело проводили время. Однажды, Настя ошарашила его.

— Пап, ты знаешь, мне кажется, что Оля тайно влюблена в тебя. Она постоянно так смотрит на тебя... Мне говорила, что повезло тебе с отцом, Настя. Я говорю ей, - да, папа у меня сильный и красивый. А она мне, - не то, что у меня, и знаешь, что про него сказала?

Иван вопросительно поднял голову вверх.

— Гондон, говорит, вот, прямо так и сказала, - гондон! А я с ней согласна, дядя Коля точно гондон! Какой-то всегда двуличный, скользкий, тьфу, слизняк какой-то! Ну, так, как мужчина, он, конечно, смазливый, сразу видно, бабник, даже на меня смотрит, а у самого слюни текут. Но, вот, внутренняя суть у него гнилая. Я понимаю Олю, она даже не хочет к нему в гости зайти.

— Ну, зря вы так на него, я понимаю, Оля, а ты -то что? Оли мать всю жизнь гадости про него рассказывала, вот, она и впитала всё.

— А ты знал её мать?

— А как же, Марго, да не знать, знал.

— Так вы мать Оли, Марго называли?

Иван замялся.

— Ну, не все, я так её называл. – С какой-то грустью в голосе, задумчиво, ответил Иван.

Настя, уже открыв рот, хотела ещё что-то спросить у него, но Иван, не желая продолжать эту тему, переключил её внимание на другой вопрос.

— Так, что ещё Оля рассказывала?

— Про что? – Потерявшая ход мысли, спросила Настя.

— Ну, ты говорила, что она тайно влюблена в меня.

— Ааа, так да, точно влюблена.

Настя, немного поколебавшись, сказала:

— Пап, я ей рассказала про нас.

У Ивана отвисла челюсть.

— Зачем? Ты что?! Для чего, Настя?

— А что, у нас с ней доверительные отношения, всем делимся.

— Но не таким же делиться надо! – Иван взялся за голову. – Ох, Настя, Настя! Мать твою ж ёб!

— Папочка, да успокойся ты! Оля девушка адекватная, она нормально к этому отнеслась.

Иван поднял голову и с удивлением спросил:

— Нормально? Что она сказала?

— А она сказала, что если и лишится когда девственности, то ей хотелось, что бы у неё был такой мужчина как ты. Вот!

— Что, вот?

— А то, что я, вот, подумала, если она это сказала, да ещё видно, что она влюблена в тебя, то почему бы тебе не помочь ей расстаться с девственностью?

— Да ты, что городишь сегодня, Настя? – Возмутился Иван.

— А ничего я не горожу! Я просто издалека к этому подхожу, тебя к этому подвожу, что бы тебя Кондратий не хватил. Короче, я предложила ей это! Настя сделала паузу, наслаждаясь растерянным видом своего папаши, - и она согласилась! – Закончила, с победоносным видом, Настя.

Иван был ошарашен. Он прошёл к холодильнику, достал бутылку водки, налил себе полстакана, залпом выпил, и испытующе смотря на дочь, закурил. Открыв форточку, и выпустив клуб дыма, он вновь повернулся к ней.

— А ты не сочиняешь всё это?

— Папочка, зачем мне это? Правду говорю!

— И как ты себе всё это представляешь?

— Как, как…, в субботу! Часа в три, Оля приедет к нам, маман дома не будет.

— А если твоя маман приедет и увидит такое?

— Не должна…, вроде бы...

— Вроде бы, но не факт. У твоей мамаши сто пятниц на неделе! А ты точно меня не разводишь? Смотри мне, а то вон, видишь, ремень весит? Я не посмотрю, что ты такая кобылица вымахала, сниму трусы и выпорю!

— Папочка, ты лучше отпори меня! Я опять хочу!

— Да в кого ж ты такая ебливая выросла?

— Так в тебя, папочка, в тебя! – И Настя потащила его к постели.

Оля, как и говорила Настя, приехала в субботу. Она смущённо поглядывала на Ивана. Иван тоже, чувствовал себя неловко. Настя, посмотрев на них, прыснула со смеху.

Иван, разрядив обстановку, предложил:

— Поедем на дачу?

— Настя даже обрадовалась такой идеи.

— А почему бы и нет? Поехали! Там и спокойней, и покупаться можно! Голышом, всем втроём! После этого дела, искупнуться, а потом, опять в постельку! – Хохотнула она.

— Ну, тогда, собирайтесь, сейчас заедем в магазин, купим себе еды, что-нибудь выпить, и на дачу!

Дача находилась в двадцати минутах езды от города. Это был небольшой, огороженный деревянным забором, участок. Посадок никаких не было, некому было за ними ухаживать, всем было некогда. Зато были деньги, и потому, они покупали всё у бабушек, или на рынке. На участке росло несколько фруктовых деревьев, кусты смородины и малины, а так же, сирень и розы. Сам домик был не большим, кухонька и одна комната с двумя кроватями. Сразу за домом шла небольшая лесополоса, с прогалиной, что прилегала к самому участку их дачи. За этой небольшой залысиной между деревьев, было озеро, берег которого, с одной стороны, был поросший тальником, который переходил в заросли камыша, уходящие на пару десятков метров в озеро. Поверхность озера в этой части, по которой бегали водомерки, была покрыта ряской, и украшающих его цветами лилий и кувшинок. С другой же стороны, озеро было относительно чистое и более глубокое. Берег был наполовину илистым, наполовину, песчаным, но не вязким, как с противоположной стороны. Как раз, часть этого берега была напротив их участка. Иван продлил забор до самого берега озера, и потому, хоть и незаконно, но формально, это считалось их территорией, посторонних тут уже не было.

Июльское солнце было в зените, и палило нещадно, на небе не было ни одного облачка.

Иван проехал вдоль своего забора, и поставил машину в тень, под развесистые деревья.

— Ну, что, девчонки, пойдём, шашлыки приготовим? Вы пока мясо нанизывайте, лучок не забывайте между ним вставлять, да побольше. Дольки помидоров между мясом, если конечно, кто любит. Вот уксус и белое вино, будем поливать ими наш шашлычок. А я сейчас мангал раскочегарю, вот только поставлю наши напитки в холодильник.

— Папа, какие к чёрту шашлыки? Жара такая, вам мужикам лишь бы пожрать. Давай попозже их поджарим, когда жара хоть маленько спадёт. У нас, что, больше есть нечего? Полные пакеты вон! Пойдёмте купаться, освежимся хоть, а всё остальное потом!

— Я за! – Оля подняла свою руку вверх.

— Ну, тогда и я не против.

— Но, купаться будем нагишом! – Заявила Настя. – Так ближе к природе, да и друг к другу! – Хихикнула она.

Оля с Иваном переглянулись, и остались, одна в купальнике, другой, - в плавках. Настя же, раздевшись догола, сладко потянулась, демонстрируя красоту своего молодого тела, и лукаво смотрела на них.

— Ну, что стоите? Папань, ну ладно, Оля, а ты-то, что из себя девственника строишь? Настя подошла сзади и до колен сдёрнула с отца плавки. Всё мужское достоинство теперь было перед глазами Оли, которая, открыв рот, смотрела на него. Пока Оля замешкалась, Настя, дёрнула за верёвочку, что была завязана сбоку её купальных плавок. Плавки спали к её щиколоткам, обнажив тёмный лохматый треугольник. Оля ойкнула и прикрыла руками свою киску. Настя, тут же, расстегнула сзади её лифчик, и стянула его с неё, пока та прикрывала руками свою лохмашку. Оставшись полностью обнажённой, Оля на какой-то миг растерялась, а потом, взвизгнув, побежала в воду.

Иван не заставил себя долго ждать, он стянул плавки, и они с Настей побежали вслед за Олей. С визгом и писком, брызгаясь друг в друга, девчонки с Иваном, резвились в воде, которая, прогревшись на солнце, была тёплой как парное молоко, и вылезать из неё не хотелось. Накупавшись, они вылезли на берег, Оля, прикрывая руками своё сакральное место, озиралась по сторонам, ища глазами свою одежду.

— Не ищи, я спрятала её надёжно! – Хохотнула Настя.

— Отдай!

— Не-а! Вот если сделаешь папе минет, тогда отдам! – Смеясь, продолжала издеваться над подругой, Настя.

Оля, встретившись взглядом с Иваном, зарделась краской и смущённо опустила глаза.

— Держи, Оля! – Иван подал ей полотенце. – Вон там, душ, иди ополоснись после озера.

Оля с радостью обмотав полотенце вокруг бёдер, пошла в душ, который представлял из себя что-то вроде деревенского туалета, лишь чуть побольше в размерах. Деревянная постройка с большой чёрной, железной бочкой наверху, вода в которой прогревалась под солнцем.

— Оля, ты нам воду оставь, а то плещешься там! – Крикнула подруге Настя.

— Пусть плещется, тебе воды хватит, а я и под холодной помоюсь.

После помывки, все прошли в дом. Оля, на ещё одну просьбу отдать ей одежду, получила от Насти категорический отказ, и смирившись, обходилась обвязанным вокруг бёдер полотенцем. Иван же с Настей, были полностью обнажены. Оля старалась отводить от Ивана глаза, но, как замечал Иван, иногда, она искоса поглядывала на его хозяйство.

В один момент, он поймал её прямой взгляд на своём друге.

— Ты не удивляйся, Оля, я же холодной водой мылся, вот он и съёжился от холода. – Сказал Иван, ещё больше вогнав Олю в краску.

— Да, да, Оля, ты не беспокойся о размере, он раза в три вырастит, тебе хватит, подруга! – Настя залилась смехом над покрасневшей Олей. – Боится она, папа, что ты не удовлетворишь её таким маленьким! Ха-ха-ха! – Ржала Настя над сконфузившейся подругой.

— Ладно, давайте выпьем за нашу встречу! – Произнёс Иван, протягивая девушкам по стакану вина. Себе он налил пол стакана коньяка.

— Будем пить со стаканОв, на даче другой посуды нет.

— Куда же сразу целый стакан? – удивилась Оля.

— Так то же вино, слабенькое, вкусное, пейте!

Второй раз, Иван налил уже по полстакана, после чего девчонки были уже пьяненькие.

— А теперь, танцы! – Сказала Настя, найдя, и включив, какую-то музыку на приёмнике. – Давайте, давайте, вылезайте из-за стола! А то нажрётесь, какая после этого ебля!

— Какая ты грубая, Настя! – Возмутилась Оля.

— Ну, если кавалеры не приглашают дамов, тогда дамы приглашают кавалеров! – Сказала Настя, и выдернув отца из-за стола, вывела его на средину комнаты. Она прильнула к отцу, член которого тут же упёрся ей в живот.

Настя отпрянув от отца, пьяно улыбаясь, сказала:

— Ну, как тебе инструмент, Оля? Хватит такого? Он чуть живот мне не проткнул! Но, ты повыше меня ростом, тебе он уткнётся как раз туда, куда надо!

Настя, подойдя к Оле, вытащила её из-за стола, и подвела к отцу.

— Танцуйте! Я не буду мешать столь интимному делу, пойду, пока шашлыки жарить!

— Э-ээ! Обожди, я сам, ты только их испортишь!

Иван хотел уже было идти за Настей, но опомнился, уперев взгляд в роскошную красавицу, смотревшую на него застенчивым взглядом.

Настя усмехнулась:

— Ааа, Олечка всё же дороже шашлыков оказалась! Ладно, тогда что-нибудь в Айфоне посмотрю! Я заходить, смущать, не буду, когда закончите, сами выйдете.

Она уже направилась к двери, но развернулась, подошла к Ивану, нагнулась, и присосалась к его члену. Поделав немного минет, на глазах у изумлённой Ольги, она оторвалась от члена, облизнулась, и удаляясь, кинула через плечо:

— Учись, студентка! Ему, кстати, это очень нравится!

Они остались одни. Оля смотрела на него своими большущими, цвета бездонного неба глазами, хлопая длинными ресницами.

Иван подошёл к ней, прижал её к себе, его член упёрся в пухлый, пушистый бугорок, а её шикарная, упругая, не малых размеров грудь, прижималась к нему. Они потянулись друг к другу губами, Иван, крепко, с вожделением, целовал эту обворожительную девушку, его язык проник внутрь её ротика и играл с её языком. Для девственницы, Оля не плохо целовалась. Его руки опустились на её упругую, как мячик попку. Он гладил её по ягодицам, по бёдрам, постепенно перейдя к их внутренней поверхности. И вот, его рука легла на этот пушистый бугорок. Он осторожно проник пальцами в разделяющую этот лохматый холмик расщелину, которая была влажной и скользкой. Раздвинув пухлые губки, его пальцы упёрлись в небольшое углубление, в этот заветный вход сада мирских наслаждений. Иван надавил на него пальцем, который упёрся во что-то упругое, не пропускающее его дальше. Оля ойкнула и отпрянула от него. Да, к его удивлению, Оля, в свои 23 года действительно была девственницей. Иван подхватил её на руки и отнёс на кровать. Положив её, он стал покрывать её тело поцелуями, ласкать руками. Оля всё ещё стеснялась, а возможно, и боялась, она свела свои длинные ноги, не пуская его руку между них. Но Иван и не торопил события, продолжая ласкать и целовать всё её тело. Он мял её большие, стоячие, девичьи груди, покусывал и посасывал розовые пуговки сосков. Его налившийся кровью член, тыкался в неё, Оля, как бы невзначай, несколько раз касалась его, но не решалась взять в руки, потрогать этот одновременно влекущий и пугающий её предмет. Тогда, Иван взял её руку и положил на свой член. Оля сжала его, прошлась по всему стволу, остановилась на головке, Иван положив свою руку поверх её, помог оголить свой раздувшийся от крайнего возбуждения набалдашник. Видя, что она приподнимает голову, чтобы рассмотреть его, Иван развернулся и лёг вольтом. Теперь его член был перед её глазами, а сам он, стал целовать низ её живота. Он ласкал её лохматый холмик, целовал сомкнутые вокруг него бёдра. Постепенно, Оля расслабила ноги, и рука Ивана проникла между ними, лаская её скользкую щель. Ещё немного, и он полностью раздвинул уже податливые ноги Оли. Вновь развернувшись, он занял позицию между ними, и ласкал своим языком всё пространство между двух пухлых губок, засасывая в себя лепестки малых губ, и лаская горошину клитора. Оля послушно согнула ноги в коленях, её дыхание участилось, стало глубоким, шумным. Она доверилась ему, и полностью предоставила свободу действий. Иван продолжал ласкать её раскрывшуюся словно бутон розы, заветную щелочку. Оля положила свои руки ему на голову и гладила Ивана по волосам, иногда инстинктивно прижимая его к своей промежности. Она уже вовсю текла, и Иван, оторвавшись от её щелки, отстранившись, рассматривал этот раскрывшийся под его ласками бутон. Перед ним была совсем небольшая дырочка затянутая розовато-белесоватой перфорированной плёночкой. Иван надавливал на неё языком, словно пытаясь проникнуть за неё, он подготавливал Олю к вторжению в её святая святых. Наконец, он приставил раздувшуюся головку своего члена к этому малюсенькому отверстию. Иван стал плавно давить на него, но оно сопротивлялось, не желая принимать этого незваного гостя. Оля вскрикнула, и приподнявшись на локтях, смотрела своими большущими глазами, на это священнодействие.

— Не бойся, Олечка, я аккуратно, потихоньку, сначала будет немного больно, но потом, тебе будет хорошо.

Иван стал вдавливать свой член в это сопротивляющееся ему отверстие. Наконец, с громким криком Оли, эта преграда рухнула, и он вошёл в заветные райские кущи. Сделав плавный, но сильный толчок, он, войдя на треть длины своего члена, остановился.

— Всё, всё, Олечка! Расслабься, сейчас уже не будет больно. Я буду потихоньку.

Его член оказался словно в тисках. Потихоньку, Иван стал делать возвратно – поступательные движения, с каждым разом погружаясь всё глубже в плотно сжимающую его член пещерку. Наконец, головка его члена стала упираться во что-то одновременно нежное и упругое. Оля при этом вскрикивала и вздрагивала всем телом.

«Какая узенькая и неглубокая киска, достаю без труда до шейки маточки», - заметил про себя Иван. Он вспомнил, что когда-то так же доставал до матки жены. А сейчас… В последний раз, он, что было сил вдалбливал в неё свой член, становил раком, и снова что есть мочи вколачивал его в неё, но так и не касался шейки её матки. Всё изменилось, её влагалище удлинилось, стало более свободным для него. Видимо, кто-то с более большим членом, растянул связки удерживающие матку, как и само её влагалище, которое стало сейчас более ёмким.

Оля, то вскрикивала, то громко охала и ахала. Иван делал плавные, размеренные движения, он не хотел причинить боль этой замечательной девушке, не хотел, что бы первый опыт связывался в её сознании с болью. Сам он, был на грани, его член был в горячих, тесных тисках, и он силой воли сдерживался, опасаясь только одного, как бы не излиться в её лоно. Ещё не хватало, что бы она делала от него аборт.

Что бы хоть как-то отвлечься, он вновь вернулся мыслями к жене. Иван вспомнил их последний секс, ему было хорошо с ней. Вполне возможно, не проболтайся она, и не узнай он от Светки, что она встречается с кем-то, он бы и не заметил этих изменений в её разработанном сейчас влагалище. Он просто не придал бы этому внимания, как не предавал внимания до этого, а ведь судя по всему, она встречается уже довольно давно, по крайней мере, не менее года, это точно. Лишь узнав всё это, он обратил внимание на эти её анатомические изменения, как и на её красные колени и локти, в их предыдущую вечеринку. Вот ведь, во истину, всё было перед его глазами, но не было его, его внимания к своей жене. Если быть честным перед самим собой, то несомненно, во всём виноват он сам, а как бы поступил он сам, если бы жена игнорировала его? Конечно же, он нашёл бы себе кого-нибудь. Вот и она… Да, он виноват в её измене, или, изменах, но что сейчас с этим делать? Всё же, он любит её, он ясно это понял тогда, когда осознал, что теряет её. И это чувство не было односторонним, он был уверен в том, что и она тоже его любит. Это чувствовалось во всём, и когда у них был секс, он видел, что ей было хорошо, она бурно кончала с ним, да и во всём вела себя так, как любящая женщина. Есть некоторые моменты, которые не подделаешь, сфальшивить можно во многом, особенно, когда умеешь это делать, и когда тебе верят, но не во всём. Уж жизнь научила его отличать правду от кривды, фальшивое от настоящего. Он вспомнил фразу которую любил говорить один из сидельцев, мотающий срок за подделку ювелирных украшений: «Если знал бы он, что такое фармазон, как я вытачивал этот бриллиант из пивной бутылки». И действительно, он вытачивал из простого бутылочного стекла «ювелирные шедевры», которые не опытный взгляд не мог отличить от настоящих. Точно также и в любовных отношениях. Но, тут, Иван имел опыт. Да, судя по всему, пока она любила его, пока… Год назад она прилагала все усилия что бы спасти его от тюрьмы, обзванивала всех своих знакомых в поисках тех, кто имеет связи с представителями закона, судьями и адвокатами. Предлагала деньги и пострадавшим, и судьям. Был бы он ей равнодушен, зачем ей прилагать все эти усилия, сел бы, да и хрен с ним, сам виноват, дочь уже взрослая, и ей бы не было помехи встречаться с тем, с кем захочется. Но, она поступила иначе, он видел, как она переживала за него, да и эта её ревность… - любит, пока ещё любит, но нужно не упустить из рук эту последнюю ниточку, что связывала их.

Его мысли прервал громкий стон. Оля вцепилась в его задницу своими острыми ноготками.

— Ааах, как хорошо, Ваня!

«Ну, наконец-то, Ваня, так бы всегда», - подумал Иван.

Оля, привстав, тянулась к его губам.

Иван стал целовать её в губы, потом, всё её лицо, упругие девичьи груди с набухшими вишенками сосков. Взгляд его опустился вниз. Её киска напоминала раскрывшую створки раковину, малые, розовые губки плотно обтягивали ствол его члена, который он вогнал в неё до упора.

— Я тоже хочу посмотреть. – Произнесла Оля, и в этот момент, от лицезрения этой завораживающей картины, он не смог удержаться и стал кончать, лишь успев в последний момент вынуть из неё член. Мощная струя ударила в лицо наклонившейся Оли, забрызгала её подбородок, груди и живот.

Оля провела рукой по липкой груди и с удивлением рассматривала стекающую с неё сперму. Иван провёл пальцами по её подбородку, и собрав сперму, помазал ей её губы.

— Попробуй, - сказал он ей.

Оля, нерешительно облизав свои губы, с удивлением посмотрела на него.

— Вкусно, - произнесла она.

Иван, собирая сперму с грудей и живота, направлял её в ротик Оли. Облизав его пальцы, она с довольной улыбкой смотрела на него, потом, взглянув на испачканную кровью простынку, ойкнула, и сказала:

— Надо застирать. Да и мне помыться, а то писька в крови.

— Иди, - сказал ей Иван, а сам, подойдя к рукомойнику, обмыл под ним свой член.

После того как Оля помылась, они вдвоём вышли из дома. Настя сидела у разожжённого ею костра, и жарила на огне сосиску, рядом стоял стакан с наполовину налитым в него вином.

— Ну, что, любовнички, как всё прошло? – С усмешкой спросила она их.

Иван поднял большой палец вверх.

— Оля, что нога ноге сказала?

— Что между нами всё порвано! – Смущённо засмеялась Оля.

— Ну, а если всё порвано, то что мешает нам повторить это в следующие выходные?

— Оля, посмотрев на Ивана, ответила:

— Ничего.

— Отлично! Ну, а сейчас, моя очередь! Папочка, ты готов к подвигам?

— Да, сейчас, приму сто грамм, да закушу чем-нибудь, и готов!

— Я вот сосиску поджарила, давай её на пополам. А ты, Оля, жарь пока остальные сосиски, шашлыки уж, наверное, будем завтра жарить.

Секс с дочерью был намного дольше и активнее. Уж её он драл на всю катушку, не жалея, она только громко вскрикивала когда его член стучался о шейку её матки. Иван, кончивший до этого, мог уже и не сдерживаться. Он вертел и крутил Настю по всякому, вспоминая все позы, которые он только знал.

Настя громко стонала и часто кончала с ним, она сама активно подмахивала ему, скакала на нём, лезла сосать. Трахались они больше часа, когда одновременно кончили. Залив её живот спермой, Иван устало откинулся на спину. Настя, вытерев краем простыни свой живот, улеглась к нему на грудь.

— Тебе хорошо было, папочка?

— Мне было обалденно!

— А с Олей?

«Ну вот, начинается, всё как всегда, и со всеми», - подумал Иван, уловив нотки ревности в голосе Насти. Женщины очень ревнивы, впрочем, как и мы, мужчины. Его ревновала Светка, его ревнует жена, достала своей ревностью Люба, а теперь, ещё и дочь.

— Ты ревнуешь меня, Настя?

— Да нет, я так, просто…

— Просто так ничего не бывает.

— Да нет, я же сказала уже, если бы я ревновала, то не стала бы организовывать эту встречу.

— Настя, если мы будем ещё так, втроём встречаться, давай больше не будем поднимать этот вопрос. Мне очень хорошо с тобой, ты более опытная по сравнению с Олей. Но мне было хорошо и с Олей. С каждой из вас, хорошо по своему. Запомни, Настя, - не лучше, и не хуже, а хорошо по своему.

Сейчас, он сказал ей это, и словно сам себе ответил на мучивший его вопрос. А именно, он любил и ревновал свою жену, и часто задавался вопросом, - если она ему изменяет, да ещё, возможно, с несколькими, на что намекнула ему Светка, то, наверняка, ей лучше с другим, или с другими. Судя по изменившимся размерам её влагалища, у её любовника член больше, и длиннее, и толще. Тогда почему она остаётся с ним, Иваном, почему он чувствует, что она всё ещё любит его? Но вот ответ, который он сам сейчас дал своей дочери. – «С каждой хорошо по своему, запомни, не лучше, и не хуже, а хорошо по своему». Возможно, а даже скорее всего, именно так рассуждает и его жена. Ей хорошо и с другими, и с ним, Иваном, она же кончала с ним, и не раз, в этом не было никакой фальши. Вот и встречается его Лена с другими, и не хочет уходить от него, потому, что, ей хорошо и с ним, к тому же, она любит его, да и связывает их многое. А что любовники…, они попользовали её и забыли, их ничего не связывает с ней, только секс.

«Хорошая ассоциация пришла мне в голову, ведь на самом деле, мне очень хорошо с дочерью, но и очень хорошо было с Олей, хотя они такие разные».

Что насчёт Оли, то у него сейчас было к ней точно такое же отношение как и к Насти. С одной стороны, она притягивала его как очень сексуальная самка, а с другой стороны, у него было тёплое, отцовское отношение к ней, как к своей дочери.

— Па, ну что, пойдём? А то мы долго, Оля уже наверное, заждалась нас.

Когда они вышли, Оля улыбаясь, смотрела на них.

— А пойдёмте ещё искупнёмся, а девчонки? Сейчас, к вечеру, вода ещё теплее.

На следующий день они жарили шашлыки, купались, загорали. Секса у них не было, Оли было ещё больно, а они с Настей не стали этим заниматься, что бы не обижать, и не травить Олю.