Когда Зарксис явился его проведать, Бэрек пришёл к выводу, что всё, это конец. Его прикончат, а от трупа избавятся. На ироничное предложение визитёра попросить пощады, убийца послал его куда подальше. Будучи человеком простым, выросшим в не самых благоприятных условиях, Бэрек не видел ничего зазорного в том, чтобы кого-то о чём-то просить, особенно если речь идёт о выживании. Готов же он был в своё время ради Вионы встать на колени перед отцом. Но сейчас явно был не тот случай. Унижаться перед Зарксисом не было никакого смысла. Бэреку было понятно, что живым это подземелье он уже не покинет. Поэтому убийца приготовился встретить свою смерть, жалея, что так и не сумел довести дело до конца.

Что было дальше, Бэрек совсем не помнил, но очнулся он уже не в тёмном подземелье, прикованный к стене, а на мягкой чистой постели в просторных покоях. Недоумевающий убийца сначала решил, что это сон или предсмертная галлюцинация. Слишком уж всё было хорошо, чтобы оказаться правдой. На то, что это не сон, намекнуло характерное урчание в животе. Пока пленник был прикован к стене, никто его не кормил и не поил. Зачем переводить еду и воду на того, кто и так фактически уже одной ногой в могиле? Сейчас же очнувшийся Бэрек заметил рядом с кроватью поднос с едой, явно предназначенной для него. Выглядело и пахло всё это уж очень аппетитно, от чего в голове убийцы тут же зародилось подозрение, что всё это неспроста. Наверняка его хотят отравить. Но какой в этом смысл? Хотели бы убить – уже убили бы. Возможно, просто решили сделать это более изобретательным и изощрённым способом. Сам Бэрек предпочитал использовать ножи и арбалет, но и в ядах немного разбирался. Какие-то из них убивают безболезненно, погружая человека в вечный сон, а какие-то причиняют невыносимую боль, прежде чем прикончить отравленную жертву. Возможно, граф и графиня Чезвик хотят, чтобы он страдал перед смертью.

Пока Бэрек, расхаживая по комнате, всерьёз рассматривал вариант с отравлением, в покои зашла Мирия. Первым делом она обратила внимание на то, что очнувшийся родственничек так и не притронулся к еде.

— Я думала, ты проголодался, - сказала графиня, переведя взгляд с подноса на брата.

— Проголодался, - ответил Бэрек, не став убеждать визитёршу в обратном.

— Почему тогда не ешь?

— Только после тебя.

Поняв, чего именно опасается её брат, подошедшая к подносу Мирия демонстративно съела маленький кусок хлеба и несколько ягод. Впрочем, недоверчивого убийцу это ни в чём не убедило. Графиня специально могла выбрать то, в чём нет яда, или же заблаговременно приняла противоядие, предвидев вариант с дегустацией. Выглянув в окошко, осмотревшийся Бэрек сразу узнал это место. Это было поместье покойного герцога Бальдеса.

“Надо же, даже перевезти меня сюда не поленилась. Или как-то магией перетащила. Но зачем?” – недоумевал Бэрек.

— Забегая наперёд, скажу сразу – я тебя отпущу, - сразу же выложила Мирия все карты на стол.

— Вот так просто возьмёшь, и отпустишь? – не поверил ей Бэрек.

— Да, вот так просто. Не потому что хочу кому-то понравиться или произвести хорошее впечатление. Всё дело в нашем отце. Тому, как он с тобой обошёлся, нет оправдания. Считай, что я просто пытаюсь исправить его ошибку.

— Думаешь, этого достаточно?

Мирия нахмурилась.

— А ты, видимо, ждёшь, чтобы я добилась твоего официально признания в качестве законного наследника? Хочешь получить герцогский титул за то, что пытался убить меня? Забудь. Этого не будет.

Ни о каком титуле Бэрек никогда не мечтал. Ничего этого ему было не нужно. Всё, чего он хотел в детстве – это заботливая и любящая семья, пускай даже неполная. И неважно, кем окажется его отец – простолюдином или дворянином. Лишь бы был хорошим человеком. Каково это, когда ты кому-то небезразличен, Бэрек узнал лишь после того, как познакомился с Айей. Увы, произошло это слишком поздно. Да и забота Айи о Бэреке была довольно специфическая, и не совсем бескорыстная. Наёмным убийцей парень стал с подачи любовницы, в качестве своеобразной тренировки ликвидировав одного мерзкого типа, создававшего Айе проблемы.

Кроме того Айе льстило, что даже после сорока пяти, когда её красота порядком увяла, ещё остались те, кто считают её привлекательной. Любой женщине польстило бы, если бы на неё запал юноша, по возрасту годящийся ей в сыновья. Вот и Айя не стала исключением. А ведь поначалу, когда они только впервые переспали, она всерьёз рассматривала вариант влюбить в себя Бэрека, так чтобы он у неё с рук ел, словно послушный дрессированный пёсик, а затем начать подкладывать его под других мужчин. Любители тощих юношеских задниц в бордель тоже частенько заглядывали, и пятую точку Бэрека по достоинству точно бы оценили. Вот только влюбить в себя будущего наёмного убийцу Айе не удалось. Трахаться с ней Бэреку нравилось, но для него это был просто секс, и ничего более. Иронично, но в итоге сам Бэрек стал значить для Айи больше, чем она для него.

Что же касается Мирии, то сейчас Бэрек не мог понять, почему так отчаянно желал смерти единокровной сестре. Воспоминания о том, как в приюте издевались конкретно над ним, и о каторжных работах, никуда не пропали. Зависть и обида на родню, обошедшуюся с ним по-скотски, полностью не исчезли, но существенно ослабли. Теперь собственные действия касались Бэреку не просто глупыми, а откровенно безумными. Жизнь и так коротка и полна опасностей, а он хотел укоротить её ещё сильнее. И всё ради того, чтобы расправиться с Мирией, которая даже не знала о его существовании. Даже погибнуть был готов, лишь бы всё получилось. Что это, если не безумие? На этот вопрос убийца затруднялся ответить.

Подсознательно понимая, что травить его никто не собирается, Бэрек приступил к трапезе. Быстренько управившись с содержимым подноса, убийца перевёл взгляд на Мирию.

— Ты действительно готова меня отпустить? – недоверчиво уточнил он.

— Готова. Брать с тебя клятву, что ты больше не попытаешься причинить вред мне или кому-то из моих близких, я не буду. Клятва – это просто слова, а слова ничего не значат. Я надеюсь на твоё благоразумие. Но если всё же ты проигнорируешь мой совет, и вновь решишь мне навредить, эта ошибка станет для тебя последней. Ты всё понял?

Бэрек лишь коротко кивнул. Той же ненависти, что и раньше, Мирия в его взгляде больше не видела, хотя до конца не исключала, что братец просто притворяется. Проливать родную кровь графиня Чезвик не хотела, но была готова собственноручно сделать это, если новоявленный братец только даст ей повод. Очень хотелось верить, что забыв о Вионе, Бэрек будет вести себя более благоразумно. Что же касается совершённых им преступлений, Мирия считала, что не имеет права Бэрека судить. Она не судья и не палач. Если её брат всё же попадёт в руки правосудия, злорадствовать или радоваться по этому поводу она не будет, но и вытаскивать его из петли тоже не станет. Что дальше будет с Бэреком, теперь зависело исключительно от него самого.

Наблюдая в окно за уходящим братом, Мирия отметила, что сейчас он чем-то напоминает воришку, прикарманившего столовое серебро. Уже подходя к воротам, Бэрек обернулся, и брат и сестра ненадолго встретились взглядом. Едва заметно кивнув, убийца пошёл дальше. Едва оказавшись за воротами, он тут же перешёл на бег, намереваясь убраться отсюда как можно скорее. Мирия же, поправив занавеску, вышла из комнаты. Об истинном положении дел графиня Чезвик даже не подозревала. Несмотря на просьбу супруги оставить её брата в живых, Зарксис в свойственной ему манере, всё сделал по-своему, помимо корректировки памяти внушив Бэреку, чтобы тот после разговора с сестрой и ухода из поместья покончил с собой, утопившись в ближайшем болоте. Такие родственнички графу Чезвику были не нужны. Несмотря на заверения Мирии, что всё дело в Вионе, Зарксис не исключал, что в какой-то момент Бэрека вновь может переклинить, и он захочет убить свою сестру, только теперь уже лучше к этому подготовившись. Рисковать жизнь супруги и детей графу Чезвику не хотелось, да и само по себе оставление Бэрека в живых не сулило никаких плюсов. Что же касается просьбы Мирии найти всех клиентов Вионы, то это пожелание Зарксис намеревался выполнить, решив, что если любителей использовать сирот в качестве секс-игрушек за прошедшее время никто не наказал, то тогда это сделает он.

***

К известию о визите графа Чезвика лорд Гартон отнёсся настороженно. Алтон всей правды не знал, и в причастность Зарксиса к гибели короля Леониса не верил, но вместе с тем прекрасно понимал, что его инициатива по коронации принцессы Альмы со стопроцентной вероятностью вызовет недовольство графа. Ввязываться во всю эту авантюру Гартон не хотел, но Сорвилл прижал его к стенке. Каким-то образом в распоряжении маркиза оказались компрометирующие письма, способные уничтожить Алтона и его семью.

Когда-то мать Алтона, будучи совсем ещё юной девушкой, по уши влюбилась в младшего сына одного барона, и тот ответил ей взаимностью. Но суровые родители их разлучили, подыскав для дочери более знатного и богатого жениха, годящегося ей даже не в отцы, а в дедушки. Не в силах воспротивиться воле родных, девушка согласилась на брак с человеком, о котором даже ничего не знала. Но за пару недель до бракосочетания она всё же провела ночь с любимым человеком. Столь необдуманные действия могли закончиться чудовищным скандалом. К счастью, у тогдашнего лорда Гартона были серьёзные проблемы с памятью, да и приложиться к бутылке он очень любил. В таком состоянии пьяный мужчина даже не понял, что в первую брачную ночь его юная жена не была невинна. Ну а после пробуждения подкупленная служанка продемонстрировала своему господину простыню с пятнами крови. Больше в спальню жены Гартон не наведывался.

Казалось бы, изменнице всё сошло с рук, но не тут-то было. Вскоре девушка поняла, что беременна, и, посчитав срок, пришла к выводу, что отец её будущего ребёнка – не муж, а любовник. О чём она и сообщила ему в первом письме. Начав переписываться, обеспокоенные любовники пришли к выводу, что лучше им оставить всё как есть, и больше друг с другом не контактировать. Каким-то образом спустя столько лет вся эта переписка оказалась в руках Сорвилла. Угрожая оглаской, маркиз вынудил Гартона плясать под свою дудку. А ведь сын Алтона в прошлом году женился, уже успев стать отцом. В случае разоблачения пострадали бы сразу две семьи. Гартон из влиятельного лорда и члена регентского совета в одночасье превратился бы в бастарда и самозванца, а его опозоренный сын потерял бы возможность унаследовать отцовский титул. Досталось бы даже невестке Алтона и его внуку, при том что последний ещё даже ходить не умел. И всё из-за пачки каких-то писем, написанных ещё до рождения самого Алтона. Так что Гартону было, что терять. Сорвилл же посоветовал первому министру Хольсу внимательно понаблюдать за Алтоном, намекнув, что после предложения о коронации принцессы Альмы, с лордом Гартоном может произойти несчастный случай, прямо как с ныне покойным королём Леонисом. Первый министр отнёсся к этому предупреждению скептически, но всё же отправил нескольких своих шпионов незаметно понаблюдать за Алтоном.

Общаться с Зарксисом лорд Гартон желанием не горел, но и выставить за дверь такого гостя не мог. Пришлось графа принять. Встретив его в своём кабинете, Алтон вежливо поприветствовал визитёра, поинтересовавшись, с какой целью он сюда пожаловал. Зарксис в ответ на это выложил на стол стопку писем.

— Что это? – полюбопытствовал Гартон.

— Думаю, вы и сами обо всём догадываетесь, - ответил гость загадочным тоном.

Алтон догадывался, но что всё это значит, пока не понимал. Вскрыв одно из писем, и бегло ознакомившись с его содержимым, Гартон вновь перевёл взгляд на Зарксиса.

— Откуда это у вас? – спросил Алтон, стараясь, чтобы его голос звучал бесстрастно.

— Из тайника в спальне Сорвилла. Он, кстати, пока ещё не знает, что писем там больше нет.

— Вы их читали?

— Конечно. Надо же было разобраться, в чём тут дело. Но не волнуйтесь. Я умею держать язык за зубами.

Узнав, чем конкретно Сорвилл надавил на Гартона, Зарксис не очень удивился, углядев во всём этом определённую закономерность. Сначала Бэрек, а теперь Алтон. Какие-то недалёкие кретины, не думая о возможных последствиях, пихают свои члены куда попало, не успевают вовремя их вытащить, чем плодят проблемы, решать которые спустя годы приходится другим людям.

— Что вы хотите взамен? – полюбопытствовал Алтон.

— Ничего. Я не Сорвилл, и давить на вас не собираюсь. Считайте это своего рода подарком в знак будущей дружбы.

Подарок был очень дорогой. Перехватив эстафету, Чезвик запросто мог пойти по стопам Сорвилла, но вместо этого предпочёл отдать компромат. Почему он так поступил, Алтон не понимал.

— Откуда мне знать, что здесь все письма? Может вы что-то оставили себе для подстраховки? – выразил Гартон сомнения в искренности гостя.

— Зачем? Какой в этом смысл?

— Чтобы в случае, если я продолжу настаивать на коронации принцессы Альмы, дать им ход, уничтожив мою репутацию. Вам ведь нужна не моя дружба, а чтобы ваш сын стал следующим королём.

Заркис усмехнулся.

— Не там вы ищите подвох. Я бы мог не приносить эти письма, а просто процитировать оттуда пару строк или абзацев. Да и не желаю я вам смерти, чего нельзя сказать о Сорвилле.

— Что? Что вы имеете в виду? – напрягся Алтон.

— То, что вы связались с очень опасным и беспринципным человеком. Он до сих пор не может простить, что это мой, а не его сын стал мужем принцессы Альмы. И чтобы мне за это отомстить, он готов зайти очень далеко. Шантаж – это только начало. Хотите знать, какими будут его следующие шаги?

Алтон молча кивнул.

— Сорвиллу не так уж важно, сумеете ли вы протолкнуть на совете идею с коронацией. Главное, чтобы вы продолжили на этом настаивать, чтобы в какой-то момент пасть от руки наёмного убийцы. Его он, кстати, уже присмотрел. И выглядеть это всё будет как месть с моей стороны.

Спина Алтона покрылась мурашками. Слова Зарксиса звучали пугающе правдоподобно, однако всё это было ложью. Шантаж – это одно, а убийство видного дворянина, пусть и с такими скелетами в шкафу – совсем другое. На такое у Сорвилла кишка была тонка. Зарксис, будучи на его месте, колебаться бы не стал.

— Что ж, всё, что хотел, я сказал. Всего вам хорошего, - попрощался граф Чезвик с Алтоном, прежде чем уйти.

Оставшись один, лорд Гартон какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь, затем позвал одного из слуг, приказав ему растопить камин, куда один за другим полетели злополучные письма. Глядя, как они горят, Алтон чувствовал небывалое облегчение. Теперь его семье ни что не угрожает. Осталось лишь понять, что делать с маркизом Сорвиллом.

***

Элсид постарался поподробнее расспросить свою спутницу о том, кто она такая. Тасия на все его вопросы отвечала коротко и уклончиво, говоря, что всего лишь скромная послушница, которой очень нужна его помощь. Чего именно она от него хочет, девушка не пояснила, обещав поделиться подробностями чуть позже. Следуя за ней, Элсид чувствовал, что что-то здесь не так. Каким образом “скромная послушница” сумела сломать магическую печать? Такое под силу только опытному магу. Когда он сказал об этом вслух, Тасия просто от него отмахнулась, заявив, что знает пару фокусов. Такой ответ инквизитора не устроил.

Вместе с тем, следуя за девушкой, Элсид вдруг ощутил прилив сексуального желания. Непонятно откуда взялись грязные мысли, в которых храмовник грубо овладевал своей спутницей прямо посреди улицы, сорвав с девушки всю одежду. Это было какое-то наваждение, противиться которому Элсиду удавалось, но для этого приходилось прикладывать определённые усилия. Ощущение, что что-то здесь не так, усилилось, но закипающая кровь, устремившаяся в район паха, и хаос в голове, не позволили храмовнику сложить два и два.

Покорно следуя за Тасией, Элсид больше не задавал никаких вопросов. Вскоре им встретился какой-то юноша, который что-то быстренько на ходу передал Тасии, после чего, ускорив шаг, пошёл дальше. Этим “чем-то” оказались две крошечные серые жемчужины, похожие на зёрнышки. Одно зерно девушка убрала в карман, а другое сжала в ладони. Как только она положила руку ему на плечо, у Элсида перехватило дыхание, и чуть не случилась эрекция. А затем они вдвоём переместились с улиц города в гостевую комнату в каком-то особняке. Едва Тасия убрала руку с его плеча, дышать Элсида сразу стало как-то легче.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь, - пообещала девушка, прежде чем выйти из комнаты.

После ухода Тасии туман в голове Элсида начал рассеиваться. Первым делом инквизитор попытался переместиться на Мальринс или куда-нибудь ещё, но ничего не вышло, ведь вторая печать, “подрезавшая крылья” храмовнику, никуда не исчезла.

“Раз Тасия сломала одну печать, то вполне могла сломать и вторую, но не стала. Не хотела, чтобы я сбежал. Или вообще ничего о ней не знала”, - размышлял Элсид, пытаясь привести мысли в порядок.

Выглянув в окно, храмовник обнаружил, что находится на третьем этаже. Можно было попробовать аккуратно спуститься вниз или даже спрыгнуть. Во втором случае, слишком велик был риск переломать обе ноги, но особой проблемы Элсид в этом не видел, так как мог быстро себя исцелить, использовав магию. Открыв и пошире распахнув окно, Элсид замер, постаравшись заглянуть наперёд. Ну сбежит он от Тасии. А дальше что? Он ведь даже не знает, где сейчас находится, и что девушке от него нужно. Тасия оказалась достаточно сильна, чтобы сломать магическую печать, но при этом для телепортации ей нужны посторонние предметы. “Скромная послушница” явно не та, за кого себя выдаёт. Вопрос в том, что у неё на уме.

Вскоре Тасия вернулась.

— Идём, - сказал она.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты всё не объяснишь, - потребовал Элсид.

— Я же говорила, я всего лишь...

— . .. скромная послушница. Я это уже слышал. А теперь хочу услышать правду.

Девушка сокрушённо вздохнула, как-то резко погрустнев.

— Недавно я потеряла отца. Его отравили, - призналась Тасия.

— Сожалею. Но ничем помочь не могу.

— Как раз только ты и можешь. Кроме тебя воскрешать мёртвых больше никто не умеет.

Элсид нахмурился.

— Откуда ты об этом знаешь?

— От своего наставника. Как бы магистр Холтерс не пытался держать это в секрете, о тебе и твоих способностях уже знает немало адептов. Скоро это уже перестанет быть тайной.

Комментировать услышанное Элсид не спешил. Девушка продолжала утверждать, что является членом Ордена Света, и её аура это подтверждала. Однако интуиция подсказывала инквизитору что доверять Тасии всё же не стоит.

— Кто твой отец? – спросил храмовник.

— Граф Лантис. Он очень хороший человек. Точнее был им, пока не умер.

— Хороших людей нечасто угощают ядом.

— Намного чаще, чем ты думаешь. Кроме тебя мне больше не к кому обратиться. Пожалуйста, помоги мне. А я помогу тебе.

— Как именно ты мне поможешь?

— Избавлю тебя от печати, из-за которой ты не можешь телепортироваться.

“Значит, и про неё ты тоже всё это время знала”, - сделал Элсид очевидный вывод.

Несмотря на сомнения, инквизитор всё же решил сделать то, чего от него хочет Тасия. После того как девушка провела его в покои своего отца, Элсид увидел на кровати бледного мёртвого светловолосого мужчину лет пятидесяти. Сделав пару шагов по направлению к постели покойного, храмовник вдруг резко остановился, и перевёл взгляд на Тасию.

— Что-то не так? – спросила насторожившаяся девушка.

— Я чувствую свежий магический след от какого-то не самого слабого заклинания.

— Я ничего об этом не знаю. Мы ведь только что вернулись.

— И как только мы это сделали, ты первым делом куда-то отлучилась.

— Клянусь, я здесь ни при чём. Ты же видишь мою ауру. Я светлый маг, а не тёмный.

Подозрительно прищурившись, Элсид секунд двадцать играл с Тасией в напряжённые гляделки, после чего всё же подошёл к кровати.

— Надеюсь, ты выполнишь своё обещание, - сказал он, касаясь груди покойного двумя руками.

— Выполню. Даю слово.

Использовав свой дар, Элсид попытался вернуть к жизни лежащего на кровати мёртвого мужчину, однако что-то не давало ему покоя. Что именно, храмовник понял уже после того, как оживший покойник открыл глаза. Зная, что он проверил её ауру, Тасия пыталась заверить его, что она не тёмный маг. С чего вдруг? Да, он уловил свежий магический след, но не говорил, что это след от тёмной магии. Осознав свою ошибку, Элсид резко обернулся, но ничего предпринять не успел. Бесшумно подкравшись к храмовнику сзади, Тасия подула ему в лицо с ладони каким-то порошком. Вдохнув его, закашлявший Элсид вдруг как подкошенный рухнул на пол, потеряв сознание. Перешагнув через неподвижное тело, Тасия подошла кровати.

— Подъём, папочка. Пора закончить начатое, - обратилась улыбнувшаяся девушка к ожившему покойнику.