Начало 2000-х. Москва.

Было уже глубоко за полночь, когда я услышал стук в дверь. Не звонок — стук. В подъезде нашего панельного дома-«корабля» звонок сломался еще при Горбачеве. В последнее время Анжелика стала возвращаться домой все позднее. Она никогда не звонила с «Nokia 3310», которую я ей купил в салоне «Евросеть», и не предупреждала. Она знала, что я буду нетерпеливо ждать, куря «Яву» на балконе и следя в окно, когда она подъедет на своей красной «девятке», либо когда ее привезут.

Так уж случилось, что я женат на девушке по вызову. Точнее, я ее такой сделал.

Всю свою жизнь, все свои 35 лет, я мечтал иметь, во всех смыслах этого слова, раскрепощенную жену, готовую на многие эксперименты и которая, с огромным удовольствием, растила бы мне рога. Я попался на ее пути в благоприятный для нас период — в лихие, смутные годы, когда все вдруг стало можно.

Высокая, стройная, дышащая сексуальностью. Она всегда носила платья от «Версаче» — китайские подделки с вещевого рынка, которые подчеркивали ее женственность и привлекали внимание к длинным ножкам в сетчатых колготках, округлой попе и возбуждающей груди. Она хотела многое познать и распробовать в этом новом мире, пахнущем импортными духами, долларами и безнаказанностью. Открывала для себя грани дозволенного и срывала табу. Она считала себя созревшей личностью, у которой было все — диплом МГУ, работа переводчицей в новой конторе. И когда настал момент наслаждаться всем, что у нее было, ей стало скучно. Она поняла, что на свете есть еще столько плодов, которые ей хотелось вкусить.

Настал крах ее прежней жизни и начало новым урокам. У нее были всего одни серьезные отношения, с однокурсником-комсомольцем, которые она начала слишком рано. В переломный для нее момент, когда страну лихорадило от «шоковой терапии», она поняла, что может так ничего и не познать, если останется с ним.

Был и первый тайный любовник — «новый русский» в малиновом пиджаке на «шестерке», а потом и любовница — жена какого-то банкира. Она познакомилась с супружеской парой в только что открывшемся ночном клубе и, отключив трезвый рассудок коньяком «Наполеон», согласилась лететь к ним на Мальту. Она не была глупой, она прекрасно знала, зачем они ее звали и оплатили ей билеты по баснословному валютному курсу. Она сознательно шла на это все, еще пытаясь пополнить свою жизнь новым опытом. У нее постоянно был кто-то...

Она хотела постичь свою сексуальную сущность. Сущность сучки, которая ловит огромный кайф от того, что ее дерут как последнюю шлюху. Ее бросают на потертые ковры в кабинетах, ее давят на задних сиденьях иномарок, ее заставляют и принуждают делать то, что в глубине сознания она всегда хотела. Отдаться похоти, без тормозов, принадлежать кому-то из тех, кто теперь правит бал. Пусть ее ставят раком на стол, заваленный пачками купюр, пусть трахают и сзади, и спереди под хриплый голос Шевчука из кассетного магнитофона, главное то всепоглощающее чувство нарастающего оргазма, который в таком количестве и качестве доселе ей был неизвестен. Быть в беспамятстве и отдаваться той, звенящей и натягивающей как струны все нервы тела, истоме.

Я попал в благоприятное для нас обоих время. Она была уже вспаханное поле, готовое принять и растить новые сексуальные фантазии.

Соблазнить ее не составило огромного труда. Я всегда пользовался успехом у женщин. Высокий и смазливый по женскому понятию, в модной кожаной куртке. Я заботился о своем теле в одном из первых фитнес-клубов, и держал его в форме. Немного блеснуть остроумием, воспользоваться чарами обворожительного молодого самца с «мобилой» в кобуре на поясе, и податливое, сочное, упругое женское тело само запрыгивает в мою постель под бархатным одеялом с оленями.

Сказать, что мы потеряли рассудок друг от друга, не сказать ничего. Нам обоим хотелось еще и еще. И каждый раз все нового. Мы оба читали порножурналы «Молоток» и «Андрей» и с захватывающим дух желанием неслись все испробовать на себе. Когда не было возможности отдаться физически, мы предавались фантазиям под запись «Секс-пистолз» на кассете. Я услышал столько развратных и похотливых желаний с этих накрашенных губ, сколько включило бы две трети всех порноресурсов, которые я исследовал на допотопном «Пентиуме».

Я сходил с ума и понимал, что влюбляюсь в эту женщину. С каждым днем она меня тянула и всасывала как трясина, в которой хотелось утонуть. Мне хотелось держать ее так крепко, что с легкостью мог раздавить. Как в детстве, когда ты берешь на руки обаятельного котенка, и он такой весь пушистый и премилый, что хочется так сильно его обнять, сжать и держать, не отпускать, боясь, что он убежит.

Я не хотел стать для нее еще одним шагом к саморазвращению. Мне хотелось развращаться вместе с ней. Я знал, что ограничить ее в чем-либо означало бы запереть ее в клетке. А у нее всегда был с собой напильник, и ей не составило бы труда подпилить прутья и удрать, куда глаза глядят, в этот безумный, пьяный от свободы мир.

Поэтому я оставил ей свободу. Она стала моей женой, от которой я никогда не требовал верности. Сказать правду, мне хотелось представлять другого мужчину рядом с ней. Я закрывал глаза и видел, как ее опрокидывают на стол, заваленный пустыми бутылками «Смирнофф», задирают ей юбку до талии, обнажая сексуальные ножки в чулках со стрелками, разводят их и в нее грубо входит огромный, толстый член! Тогда на сцене появлялся еще один, с бритым затылком и золотой цепью на шее, внушающих размеров член, который не давал ее открытому рту громко стонать, а трахал ее по самые гланды! И я обычно быстро кончал, представляя несколько любовников, трахающих мою благоверную во все ее разьебанные дырочки. Это были мои фантазии, о которых она прекрасно знала. И которые я стал настойчиво предлагать воплотить в жизнь.

Я добился чего хотел. Бывало, на встречи мы ходили вдвоем. Я, она и ее очередной любовник из какой-нибудь «бригады». И мне доставляло удовольствие предлагать ее новому «пахану», просить его не скромничать и трахать мою шлюшку жестче, пока я потягиваю «Клинское» из бутылки.

Если сначала ее немного смущал факт измены мне, да еще и при мне самом, то очень скоро это переросло в неконтролируемый сексуальный экстаз. Мы оба получали удовольствие сполна. Перед сном мы, смакуя, обсуждали детали встречи под синий свет экрана телика, где шла «Моя прекрасная няня», вспоминали более яркие моменты и делились впечатлениями. Засыпали мы в объятиях друг друга, осознавая, что еще на чуточку больше любим друг друга.

Как я и сказал, за окном уже была глубокая ночь, или скорее раннее утро, когда она вернулась домой. Я тихо подошел к двери, обшарпанной наклейками «Агата Кристи», и стал прислушиваться. Иногда ее провожали до самой двери. Я слышал приглушенные хриплые голоса, кожей чувствовал, как ее приперли спиной к двери, прямо перед моим лицом, и засасывали в страстном поцелуе, пахнущем табаком и «Арманьяком». Слышать эти звуки похоти, чавкающие и хлюпающие. Чувствовать, как вот сейчас ей раздвигают ноги и всовывают в нее похотливые пальцы в перстнях. Я стоял и теребил свой член сквозь растянутые спортивные штаны. Буквально у меня на глазах мою жену лапает чужой мужик, а я горд при виде ее блестящих развратных глаз, растрепанной прически, немного смазанной помады «от Макса Фактора». Она выглядела прекрасней, чем когда-либо!

Я открыл дверь и впустил мою распутную шлюшку домой.

— Дети спят? — спросила она, с трудом стягивая туфли-лодочки на высоченных шпильках. Она устало облокотилась о дверной косяк и подала мне свой плащ из «крокодиловой» кожи.

— Давно спят, — ответил я. Ведь теперь это стало моей заботой — уложить спать и почитать сказки нашим дочерям.

Она приблизилась вплотную к моему лицу, горячо задышала перегаром с дорогим коньяком и прошептала:

— Так почему ты не встречаешь меня как положено? — впилась пальцами с длинными накладными ногтями мне в волосы и с силой потянула вниз.

Я встал на колени перед ней на линолеум в цветочек. Эта грешница порока была моей богиней. Я стал снимать с нее туфли и целовать ее ножки.

— Прости. Я исправлюсь. — я продолжал целовать ее ноги, двигаясь выше. Ее лодыжки, коленки, внутреннюю часть бедра. — Мммм... какая ты вкусная! Чем выше я поднимался, тем больше соков, в которых были измазаны ее бедра, мне попадалось. Сперма вперемешку с ее выделениями — это был умопомрачительный нектар.

— У меня для тебя подарок, — прошептала она. Она так и стояла с раздвинутыми ногами, уперлась спиной в стену и, закрыв глаза, томно дышала. — Целуй выше!

Я привык быть ее собственной вещью и часто служил ее тряпкой, которая своим языком подчищала и вылизывала ее всю после всех ее любовников. Я уткнулся в ее лобок, вдыхая аромат секса и «Poison», и почувствовал, как тонкая кружевная ткань защекотала мой нос.

— Мммм... На сей раз твои трусики вернулись домой. Обычно ты возвращаешься без них!

— Это тебе подарок от моих друзей!

В тусклом свете луны, светящей в окна сквозь грязные стекла, я сумел прочесть надпись, выведенную шариковой ручкой на ее белой коже у лобка: «Лижи тут, рогоносец!»

Я стал зубами тащить за кружевную полоску, торчащую из ее распухшей, мокрой киски. Как только они из нее выпали, в воздухе стало резко пахнуть спермой, и по ее ногам потекла густое, липкое семя.

Она поморщилась.

— Лижи! Ты знаешь свое дело. Подчисти меня, мой маленький.

И я стал интенсивно работать языком. Как кот, вылизывающий себя, я вылизывал мою мартовскую кошку. Спермы было так много, что я не успевал всю слизывать, и она размазывалась по моему лицу. Когда капли грозили стекать по моему подбородку, моя женушка подбирала их пальчиком и засовывала мне его в рот облизать.

— Хватит! — сказала она и, перешагнув меня, направилась в ванную с ржавыми трубами. Обернувшись на пороге, она кинула на меня взгляд. Я все еще сидел у порога и собирал пальцем со своего лица остатки спермы, которой испачкался.

— Не сиди там, я сегодня слишком устала. Их было больше, чем я ожидала. Помой меня, любимый!

Я не стал вставать с колен. А так и пополз за ней по коридору, задевая плечом стоящий у стены велосипед «Кама». Там она села на край ванной со сколотой эмалью и пустила воду. Все еще стоя на коленях на холодном кафеле, я стал стягивать с нее чулки, или точнее то, что от них осталось. Они были разорваны в некоторых местах, коленки были красными и натертыми, и все было в выделениях. Вся ее одежда пахла похотью, сигаретным дымом и потом. Иногда я забывался и зарывался в нее, вдыхая эти запахи.

Я ее полностью раздел и помог перебраться в ванную. Она почти уснула, а я проводил мочалкой по ее телу, отмывая ее. Мне нравилось тереть ее грудь, представляя, как другие руки только что ее мяли, проводить по ее ногам, бережно, в местах, где на бедрах остались небольшие синяки. Проводить рукой по ее лобку. Забывшись, я вошел в нее пальцами. Сквозь дрему она поморщилась. Она устала.

Пока она окончательно не уснула, я потянул ее из ванной. Вытирая ее полотенцем с выцветшим оленем, я почувствовал, как мой член стал колом. Ее румяное от горячей воды тело стояло рядом, я упирался членом в ее попу и стоял так замерев, боясь спугнуть момент.

Она обернулась на меня и улыбнулась.

— Вижу, ты мне очень рад! — сказала она и поцеловала меня в губы.

— Очень! Люблю тебя!

— Я спать. Это тебе. — она подала мне маленький цифровой фотоаппарат— Там все мои приключения на сегодня. Перекинь в комп. Развлекись, любимый!

— Эээ... — промычал я.

— Я поняла. Если опять очень сильно захочешь полизать, можешь разбудить меня позже. Спокойной ночи!

Она пошла в спальню, оставив меня на полу с фотокамерой в руках и с дикой, эрекцией. Но кончить без её разрешения я не посмел.