В комнате 312 холодно, как в погребе. Две нижние кровати сдвинуты вместе.

Одеяла тяжёлые, старые, пахнут стиральным порошком и чужим сном.

Четверо девчонок забрались под них в одежде, но быстро стало жарко, и всё начало сползать само собой.

Сначала только руки.

Светка первой просунула ладонь под Наташкину кофту, нашла тёплый животик, потом выше, под лифчик.

Наташка вздрогнула, тихо пискнула, но не отстранилась.

Светкины пальцы дрожали: соски у Наташки маленькие, твёрдые, как вишенки, кожа вокруг чуть солоноватая от пота трёх дней без душа.

Наташка в ответно потянулась, робко коснулась Светкиной груди через футболку, потом под неё.

«Ой... какие тяжёлые...» прошептала она и тут же покраснела до ушей.

Ирка, лежавшая с другой стороны, приподнялась на локте:

«Вы чего там... ебётесь, что ли?»

Голос дрожал от холода и от чего-то ещё.

Светка повернулась к ней, глаза блестят:

«А ты проверь...»

И потянулась через Наташку, губы к губам, сначала просто прижалась, неловко, носы столкнулись, потом чуть приоткрыла рот.

Причмокивание тихое, влажное.

Потом Светкин язычок несмело скользнул внутрь, Наташка ответила, и поцелуй стал мокрым, горячим, слюни потекли по подбородкам.

Ирка смотрела, не дыша.

А потом медленно повернула голову к Катерине.

Та лежала у стенки, глаза чёрные, огромные.

Ирка прошептала:

«Катя...»

И просто наклонилась.

Первый поцелуй был совсем робкий, губы едва коснулись, потом второй, уже смелее, потом Катерина сама открыла рот и втянула Иркин язык так глубоко, что у той дыхание перехватило.

Под одеялом всё сползло окончательно.

Трусы, майки, носки.

Тела липкие, тёплые, пахнут потом, вином и чем-то сладко-мускусным.

Светка первой решилась.

Она сползла вниз по Наташкиному телу, целуя животик, пупок, потом ниже.

Трусы Наташки были влажные не только от пота.

Светка стянула их до колен, раздвинула пухлые ножки.

Запах ударил в нос: тёплый, густой, чуть кислый, настоящий.

Светка замерла на секунду, потом тихо выдохнула:

«Боже... какая красивая...»

И прижалась губами к огромным мясистым губам, сначала просто поцеловала, потом язычком раздвинула, попробовала на вкус.

Наташка всхлипнула и вцепилась пальцами в простыню.

Ирка смотрела, как Катерина медленно стягивает с неё трусы.

У Ирки между ног рыжий пушок, мокрый, прилипший, кожа внутри бёдер нежная, в веснушках.

Катерина провела пальчиком по складочке, Ирка вздрогнула, пятки заскользили по простыне.

«Хотела сказать что-то, но Катерина уже опустила голову и вдохнула глубоко, почти с благоговением:

«Пахнешь как лето... и как девочка...»

И лизнула, сначала робко, потом смелее, языком раздвинула волоски, нашла клитор.

Ирка ахнула, пальчики ног сжались, пяточки упёрлись в матрас.

Потом поменялись.

Светка легла на спину, раздвинула ножки, полоска светлых волос блестела от слюны и её самой.

Катерина легла между ними, сначала поцеловала внутреннюю сторону бёдер, потом прижалась губами к гладкой щели, язык глубоко.

Светка выгнулась и застонала в подушку:

«Ой, мамочки... не останавливайся...»

Наташка тем временем легла к Ирке.

Раздвинула её длинные веснушчатые ноги, поцеловала каждую пяточку, потом икры, потом выше, выше...

Когда добралась до рыжего кустика, сначала просто вдохнула, глаза закрыла.

«Ир... ты такая... сладкая...»

И начала лизать медленно, будто мороженое, языком по губкам, потом внутрь.

Ирка всхлипывала и гладила Наташку по голове дрожащими пальцами.

Потом снова смена.

Ирка и Катерина лицом к лицу.

Ирка легла на спину, Катерина села ей на грудь, потом выше, чёрный густой треугольник прямо над Иркиным лицом.

Ирка сначала поцеловала волоски, вдохнула тёплый, терпкий запах, потом раздвинула пальцами и лизнула.

Катерина застонала низко, почти рычала, бёдра дрожали.

А Светка с Наташкой уже тёрлись друг о друга, мокрые, липкие, клитор о клитор, грудь к груди, соски твёрдые, как камушки.

Кончили почти все одновременно, тихо, чтобы не разбудить этаж, но всё равно всхлипывали и стонали в подушку.

Потом лежали вчетвером, ноги переплетены, ладошки на чужих грудях, пальчики всё ещё между чужих ножек, мокрые, пахнущие друг другом.

Светка первой прошептала в темноту:

«Девочки... это теперь навсегда, да?»

И три голоса тихо, но твёрдо ответили:

«Навсегда.»

И никто не пошёл в душ.

Потому что горячей воды всё равно не было, а пахнуть друг другом этой ночью казалось самым правильным на свете.