Куколка - 2. Сестра

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 9. Друзья сестры

На следующее утро мы проснулись поздно — сказалась вчерашняя усталость и бессонная ночь, полная впечатлений. Дина спала, раскинувшись на кровати, и даже во сне улыбалась — видно, снилось что-то приятное. Я лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове события вчерашнего дня. Француз Пьер оказался настоящим монстром — жёстким, требовательным, но при этом невероятно умелым. И главное — я наконец-то научилась глотать. Сама не заметила как.

Ровно в десять утра в дверь постучали. Вошла Габриэль с подносом — кофе, круассаны, фрукты. Всё очень по-французски, хотя мы были в Питере.

— Доброе утро, девочки, — улыбнулась она: — Завтракайте, набирайтесь сил. Через час начнутся съёмки. Пьер хочет сегодня отснять две сцены.

Она поставила поднос на столик и добавила:

— И вот это вам. Приготовьтесь...

Она вышла, оставив на столике две картонные коробки — большую и маленькую. Дина, уже проснувшаяся и жующая круассан, с любопытством открыла сначала большую коробку. Оттуда она достала ажурные чулки — белые и чёрные, такие тонкие и прозрачные, что казались почти невесомыми. Потом пеньюары — длинные, струящиеся, почти не скрывающие тела. Потом трусики — такие маленькие, что их можно было назвать бельём лишь условно. Лифчики — тоже больше для красоты, чем для поддержки. И туфли — изящные лодочки на высоченных шпильках, от которых у любой девушки подкашиваются ноги.

— Красота какая! — ахнула Дина, разглядывая всё это великолепие: — Я такие только в журналах видела.

Открыв другую коробку, Дина замерла. Достала оттуда бутылочку с гелем, прочитала название, пожала плечами. Потом извлекла клизму — резиновую грушу с длинным наконечником. Потом лубрикатор — тюбик со скользким гелем. И наконец два анальных конуса — прозрачные, силиконовые, разного размера.

— Это что за фигулинки? — удивлённо спросила она, вертя в руках конус: — На что это похоже?

Я заглянула через её плечо и усмехнулась. Моя наивная подружка ещё не знакома с премудростями порноиндустрии. Пришлось объяснять.

— Это анальные конусы, — сказала я, беря один из них в руки: — Они нужны, чтобы подготовиться к съёмкам. Чтобы анальный секс был безболезненным и красивым на видео.

— То есть... это... в попу? — Дина побледнела.

— Именно. Сначала клизма — очиститься. Потом конус — растянуть. Потом гель — для скольжения. И тогда любой член войдёт легко и приятно.

Дина смотрела на меня с ужасом и любопытством одновременно.

— А ты... ты это делала?

— Конечно, — я усмехнулась.

В душевой я показала Дине, как пользоваться клизмой. Процедура была не из приятных, но Дина терпела, понимая, что это необходимо. Потом мы вставили конусы — я помогла ей, смазав силикон гелем и аккуратно введя в анус. Дина замерла, прислушиваясь к ощущениям.

— Не больно? — спросила я.

— Не больно, — удивлённо ответила она: — Странно, но не больно. Чувствуется, но терпимо.

Себе я вставила конус уже с опытной уверенностью. Потом мы облачились в бельё. Я выбрала чёрное — оно шло к моим светлым волосам и делало меня визуально старше, опытнее. Дина взяла белое — невинное, почти девственное. Чулки, туфли, пеньюары поверх — мы выглядели как две фотомодели с обложки дорогого журнала.

— Ну как? — спросила я, крутясь перед зеркалом.

— Шикарно, — выдохнула Дина: — Я сама себя не узнаю.

Мы разлеглись на кровати в ожидании. Дина — со страхом, я — с нетерпением новых ощущений. Интересно, кого сегодня дадут нам в партнёры? Опять Пьера? Или кого-то ещё?

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать в номер без стука вошла Габриэль. Внимательно осмотрела нас с ног до головы, осталась довольна — это читалось в её улыбке.

— Отлично, девочки. Выглядите сногсшибательно. Пойдёмте.

Мы вышли в коридор и направились к съёмочному номеру. Сердце билось чаще обычного — всегда это волнение перед съёмкой, даже если ты уже опытная. А Дина, судя по её лицу, вообще была на грани обморока.

Когда я зашла вслед за переводчицей в номер, оборудованный для съёмок, я аж вздрогнула от приятной неожиданности.

На большом кожаном диване, стоящем теперь по центру комнаты (кровать задвинули в угол), сидели двое парней. И один из них был Андрей.

Я замерла на секунду, а потом улыбка расплылась по моему лицу сама собой. Андрей! Мой Андрей! Он приветливо махнул рукой и улыбнулся той самой своей улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.

Я подлетела к нему, пригнулась и обняла, впиваясь в его губы долгим, жадным поцелуем. Он отвечал, его руки скользили по моей спине, сжимали ягодицы.

— Соскучилась, — выдохнула я, отрываясь от него.

— Я тоже, — шепнул он: — Потом поговорим, сейчас работа.

— Знакомься, это мой друг Костя, — представил он красивого парня, сидящего рядом. — Кстати, и друг Куколки, твоей сестры. Они дружат.

Я перевела взгляд на Костю. Высокий, стройный, с тёмными волнистыми волосами и зелёными глазами. Красивый — по-своему, не так, как Андрей, но тоже очень. Он изучающе смотрел на меня и добродушно улыбался.

— Очень приятно, — я протянула руку: — Вика. А это Дина, моя подруга.

Дина, стоящая чуть позади, робко кивнула. Костя окинул её взглядом и одобрительно прищурился.

— Мы с вами будем сниматься? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Да, — кивнул Андрей: — Французы не приехали — у них какие-то проблемы с визами. Пьер нас подключил в последний момент. А ты что, о французах мечтала? Ну, извини.

— Нет, что ты! — я снова обняла его: — Я так рада, что ты здесь!

И это была чистая правда. Вместо незнакомых французских актёров — мой близкий знакомый, мой первый мужчина в Питере, мой самый лучший любовник. И его красивый друг. Что может быть лучше?

Пьер не дал нам поболтать. Он вышел из-за камеры и застрочил по-французски, энергично жестикулируя. Габриэль переводила синхронно:

— Пьер говорит, что съёмки будут происходить на этом диване. Две пары отдыхают, начинают играться по отдельности, а потом вместе. Дальше — по ситуации и по его указаниям. Главное — слушаться команд, не стесняться камер, работать на объектив. Всё понятно?

Мы кивнули.

Я огляделась. Кроме режиссёра, нас и Габриэль, в комнате были ещё двое мужчин. Один — лет пятидесяти, серьёзный, с сединой в волосах — колдовал над видеоаппаратурой, настраивал мониторы. Второй — молодой, в ярких розовых брюках и белой майке с какой-то надписью — возился с освещением, передвигал софиты, направлял свет.

— Attention! — скомандовал Пьер. — On tourne!

— Ау, ду, тва... — начал считать он по-французски, включая основную камеру на треноге. Второй оператор — тот, пожилой — тоже вскинул свою камеру. Парень в розовом и Габриэль отошли в тень, за световые приборы, чтобы не попадать в кадр.

Я, уже имевшая опыт в таких съёмках, не стала ждать. Подошла к дивану и уверенно уселась на колени к Андрею, обняв его за шею. Дина последовала моему примеру, хоть и неуверенно, и оказалась на коленях у Кости.

Я с удовольствием начала целоваться с Андреем. Губы его были тёплыми, мягкими, но настойчивыми. Я очень соскучилась по нему — по его запаху, по его рукам, по его члену. Он был самым лучшим мужчиной, с которым я была близка. И пусть у нас с ним не было никаких обязательств, пусть он был парнем моей сестры — в эти моменты мне было всё равно.

Он целовал меня глубоко, его язык играл с моим, а руки тем временем раздевали меня, стягивая пеньюар с плеч. Тонкая ткань скользнула вниз, и я осталась в одном белье — красивом чёрном ажуре, который так удачно подобрала Габриэль. Лифчик едва прикрывал соски, трусики больше напоминали верёвочки, пояс с подвязками туго обхватывал талию, а тонкие чулки обтягивали ноги до самого бедра.

Я скосила взгляд на Дину. Она тоже была уже без пеньюара, в таком же белье, только белом. На белом она смотрелась невиннее, почти девственно. Костя целовал её — не так жадно, как Андрей меня, но достаточно уверенно, чтобы она расслабилась.

— Enlevez les vtements! — скомандовал Пьер.

— Раздевайте парней, — перевела Габриэль.

Мы с Диной принялись раздевать наших партнёров. Я стянула с Андрея футболку, провела руками по его рельефной груди, по плоскому животу. Пальцы сами нашли ремень, расстегнули, спустили джинсы вниз. Андрей приподнялся, помогая мне, и вот уже он сидел передо мной в одних трусах, под которыми угадывалось внушительное хозяйство.

Костя тоже разделся — Дина справилась с задачей, хоть и не так ловко, как я. Но режиссёр не делал замечаний, значит, она справлялась.

— Maintenant, debout! — скомандовал Пьер.

Мы встали с колен. Ребята тоже поднялись с дивана, полностью обнажённые. Теперь мы стояли напротив друг друга — я и Андрей, Дина и Костя. Операторы кружили вокруг нас, снимая со всех сторон.

— Prenez leurs queues!

— Возьмите их члены в руки, — перевела Габриэль.

Я протянула руку и сжала в ладони знакомый, родной член Андрея. Он был тёплым, упругим, уже почти полностью твёрдым. Я нежно водила рукой по стволу вверх-вниз, чувствуя, как он наливается силой под моими пальцами. Дина, стоящая спиной ко мне, делала то же самое с Костей — я не видела, но догадывалась по его лицу.

Пьер что-то сказал, и Габриэль перевела:

— Опуститесь на колени. Берите в рот.

Я опустилась на колени с радостью. Перед моим лицом покачивался член Андрея — моя любимая игрушка! Я ухватила его за ствол, направила розовую головку в свой рот. Сначала облизала язычком глянцевую кожицу, чувствуя солоноватый вкус. Потом обхватила губами и, продолжая работать языком, начала сосать.

Я уже хорошо умела это делать — опыт, давал о себе знать. Я знала, когда ускориться, когда замедлиться, когда взять глубже, когда поиграть головкой. Андрей одобрительно гладил меня по волосам, тихо постанывая.

Дина, судя по звукам, тоже старалась. Она была в этом новичком, но режиссёр молчал — значит, справлялась. Я выпустила член изо рта, прошлась несколько раз губами по стволу вверх-вниз, затем стала облизывать и покусывать яички, втягивая их в рот по одному. Андрей застонал громче.

— Changez! — скомандовал Пьер.

Андрей отстранился и отошёл. Передо мной оказался другой член — Костин. Я подняла глаза — да, вместо Андрея теперь стоял Костя. Я вспомнила, что Алина рассказывала — Костя был её первым мужчиной, он лишил её девственности, и она всегда говорила о нём с теплотой. Что ж, посмотрим, чем он хорош.

Член его был тоже классным — чуть тоньше Андреева, но длиннее, с аккуратной головкой и ровным стволом. Мой ротик и язычок снова заходили по твёрдой плоти. Я облизывала его, посасывала, брала в рот на разную глубину, стараясь показать всё своё умение. Костя довольно выдохнул, его пальцы коснулись моих волос.

— Sur le canap! — новая команда.

Костя уселся на диван и потянул меня за собой. Я залезла коленками на мягкое сиденье, устроилась попой на его бёдрах, лицом к нему. Он пальчиками отвёл в сторону мои трусики — тонкую полоску кружева — и его член ловко нашёл вход в мою киску.

Я была порядком возбуждена — после минета, после близости Андрея, после всей этой атмосферы. Поэтому член вошёл легко, почти сам. Я замерла на секунду, чувствуя, как он заполняет меня, а потом начала двигаться.

Вверх-вниз, вверх-вниз. Я галопировала на его члене, запрокинув голову, чувствуя, как нарастает внутри приятное тепло. Скосила взгляд налево — рядом с нами на диване Дина точно так же скакала на Андрее. Мы двигались почти синхронно, две пары, два тела, два ритма.

— Enlevez les soutiens-gorge! — скомандовал Пьер.

Ребята расстегнули наши лифчики. Освободившись от кружев, мои груди заколыхались в такт движениям. Костя не оставил их без внимания — его ладони легли на них, начали нежно мять, пальцы теребили соски. Я застонала громче.

— Tournez-vous!

Новая команда. Теперь я и Дина должны были сесть спиной к партнёрам. Костя помог мне слезть с него, развернул и снова усадил на колени, но теперь я сидела к нему спиной, чувствуя его член у своего копчика. Андрей помог Дине проделать то же самое.

Ребята помогли нам снять трусики — последний предмет белья, который ещё был на нас. И одновременно, незаметно для камер, но ощутимо для нас, они вытащили из наших анусов анальные конусы, которые мы носили всё это время. Я выдохнула, чувствуя освобождение, но тут же член Кости упёрся в мою дырочку.

Он вошёл медленно, осторожно — конус и гель сделали своё дело, подготовили проход. Я чувствовала, как раздвигаются стенки, как он проникает всё глубже, и это было не больно, а приятно — тягуче, заполняюще, интимно.

Услышала тихий вскрик Дины — она ещё не привыкла к таким внедрениям. Но быстро замолчала, видно, тоже расслабилась.

Я играла пальчиками по своей киске, по клитору, усиливая ощущения, и заскакала на туго скользящем члене. Анальный секс мне нравился всё больше — в нём было что-то особенное, более острое, более глубокое.

— Changez!

Снова рокировка. Мы с Диной встали коленками на диван, грудью навалившись на его спинку. Попки выставили вверх, открытые, доступные. Рядом с моей попкой обосновался Андрей. Я почувствовала, как головка его члена упёрлась в мою щёлку — он вошёл легко, почти сразу, и начал двигаться.

Посмотрела на подругу — Костя с ней делал то же самое, входя в её влажную киску. Мы стояли рядом, две попки, два члена, двигающихся в нас.

— changez!

Ребята начали меняться, переходя от одной попки к другой. Андрей вышел из меня и вошёл в Дину, Костя вышел из Дины и вошёл в меня. Потом снова поменялись. И снова. Мы только постанывали, принимая то одного, то другого.

В какой-то момент меня накрыло. Волна оргазма поднялась откуда-то изнутри, захлестнула с головой. Я забилась, закричала, вцепившись в спинку дивана, а Костя — сейчас во мне был он — продолжал двигаться, продлевая удовольствие.

— Double pntration! — услышала я сквозь туман.

Алина рассказывала мне о "штампах" французского режиссёра. Обязательно двойное проникновение — "бутерброд", как она это называла. И финал, когда актёры кончают сами, дроча члены руками. Сестра объяснила это тем, что зрители в этот момент тоже онанируют, и им важно видеть процесс.

Костя улёгся спиной на диван, раскинув руки. Андрей подвёл меня к нему и почти одел мою киску на его член. Я опустилась, чувствуя, как он входит в меня. А Андрей примостился сзади, налёг на мою спину и ввёл своего бойца в мою уже подготовленную попку.

Два члена во мне одновременно! Я замерла на секунду, привыкая к этому непередаваемому ощущению — двойной наполненности, двойного растяжения. А потом они начали двигаться. Медленно, потом быстрее, почти в такт, почти синхронно.

— Oh, putain, c'est bon! — закричал Пьер из-за камеры. Видно, ему нравилось то, что он видел.

Следующий "бутерброд" был с Диной. Андрей усадил её спиной к лежащему на диване Косте, а сам налёг на неё сверху. Их члены ритмично задвигались в её теле — Костин в попке, Андреев в киске. Я стояла рядом и ладошками гладила их подвижные яички, чувствуя, как они пульсируют в такт движениям.

И удивлялась своей подруге. Ещё вчера девочка-паянька, а сегодня — уже опытная порнозвезда, принимающая два члена одновременно и получающая от этого удовольствие. По выражению её лица было видно — ей в кайф. Глаза закрыты, рот приоткрыт, стоны вырываются сами собой.

Вскоре подошла развязка. Пьер скомандовал финал. Мы с Диной снова оказались на полу на коленках, задрав головы вверх. Костя и Андрей стояли над нами, неистово дроча свои члены.

— Ouvrez la bouche! Tirez la langue! — кричал Пьер.

— Ротики пошире, язычки высуньте! — перевела Габриэль.

Мы послуно раскрыли рты, высунули языки. Первым кончил Костя. Его сперма брызнула тёплыми струями — сначала мне на щёку, потом в рот Дине, потом снова мне, на губы, на язык. Я поймала струю ртом, проглотила.

Потом кончил Андрей. Он был щедрее — его сперма залила наши лица, волосы, грудь. Я и Дина, не сговариваясь, принялись вылизывать друг друга — собирать сперму с щёк, с губ, с подбородков. Камеры чуть ли не в рот залезали своими объективами, снимая наше поглощение.

— Что, Вика, глотать научилась? — улыбаясь, спросил Андрей, когда съёмка закончилась и камеры выключили.

— Ваш Пьер хороший учитель! — ответила я, улыбаясь слипавшимися от спермы губами, и мы рассмеялись.

Но оказалось, что это ещё не всё. Пьер подошёл к нам и что-то быстро заговорил по-французски, указывая на оператора и парня в розовых брюках. Габриэль перевела:

— Пьер говорит, что съёмочная группа тоже хочет познакомиться с вами поближе. Это традиция — после основных съёмок девушки благодарят всю команду. Так что вам нужно отсосать у оператора и у осветителя. А потом у самого Пьера.

Я переглянулась с Диной. В её глазах читалось удивление, но не страх — после всего, что мы сегодня пережили, это казалось уже мелочью.

— Хорошо, — сказала я за нас обеих.

Оператор — тот самый пожилой мужчина с сединой — подошёл к нам, уже спустив штаны. Член у него был не очень большой, но вполне приличный, с тёмной головкой. Дина взяла инициативу на себя — видно, вчерашний опыт с Пьером придал ей уверенности. Она опустилась перед ним на колени и взяла его член в рот. Я смотрела, как она работает — не спеша, старательно, облизывая головку, посасывая, заглатывая. Оператор довольно кряхтел, поглаживая её по волосам.

Минуты через две он кончил — прямо Дине в рот. Она проглотила, не поморщившись, и облизала его член начисто.

Потом настала очередь осветителя — парня в розовых брюках. Он оказался моложе, и член у него был больше, с забавным изгибом вверх. Теперь моя очередь. Я встала перед ним на колени, взяла его член в руку, провела языком по стволу. Он был тёплым, пах мылом и немного потом. Я взяла его в рот и начала сосать — быстро, глубоко, стараясь.

Парень в розовом стонал, запрокинув голову, его руки сжимали мои плечи. Кончил он быстро — видно, долго ждал своего часа. Сперма ударила мне в горло, я проглотила, не задумываясь, и облизала его член, собирая остатки.

— Et maintenant, moi, — раздался голос Пьера.

Француз стоял перед нами, уже без штанов, с внушительным членом в руке. Мы с Диной опустились перед ним на колени вдвоём. Пьер взял нас за затылки и придвинул наши лица к своему члену. Мы начали работать вместе — я брала головку, Дина облизывала ствол, потом менялись, наши языки встречались на его коже, губы соприкасались.

Пьер кончал долго, с чувством, с толком. Его сперма залила наши лица, рты, подбородки. Мы слизывали её друг с друга, целовались, делясь вкусом, пока он не опустел полностью.

— Trs bien, mes chries, — довольно сказал он, застёгивая штаны. — Оцень холосо.

Вручая нам заработок через час — после душа, после того как мы привели себя в порядок — Габриэль сказала неожиданное:

— Пьер просил передать. Следующим летом он приедет на месяц в Санкт-Петербург для съёмок полнометражного фильма. Настоящего, для европейского рынка. Он предлагает вам сниматься в нём. Роли будут хорошие, с текстом, с сюжетом. И оплата соответствующая. Что скажете?

Мы с Диной переглянулись. В её глазах горел тот же огонь, что и в моих.

— Да, — сказали мы почти хором: — Конечно, да.

Получив по конверту с гонораром по тысячи долларов, мы быстро засобирались. Надо было успеть на последний автобус — завтра в школу, нельзя опаздывать.

Андрей, уже одетый и довольный, предложил подвезти нас до автовокзала. В машине мы сидели сзади, прижимая к себе сумки с грязным бельём и конвертами с деньгами, и молчали. Каждая думала о своём.

— Звоните, если что, — сказал Андрей на прощание.

Я поцеловала его в щёку и вышла из машины.

Дома всё вернулось на круги своя. Школа, уроки, домашние задания. Но мы с Диной уже были другими. Мы продолжали наши лесбийские эксперименты — теперь с ещё большим знанием дела, с ещё большей страстью. Мы знали, как доставить друг другу удовольствие, знали все тайные точки, все чувствительные места.

С парнями мы не встречались. После Андрея и Кости местные парни казались нам убожеством — некрасивыми, неумелыми, скучными. Зачем тратить на них время, если можно просто подождать лета и снова окунуться в ту, настоящую, взрослую жизнь?

Я ещё раз посетила Питер в том же учебном году, но по другому поводу. Алина выходила замуж. Мы приехали с мамой на свадьбу — нарядные, взволнованные, счастливые.

Какая она была красивая в свадебном платье и фате! Настоящая принцесса. А её жених — был просто идеален. И богатый, судя по ресторану, по машинам, по подаркам.

Я даже ей позавидовала — вот бы мне такого! Но ничего, я тоже не лыком шита. У меня впереди лето, съёмки у Пьера, хорошие деньги. А там, глядишь, и достойный жених найдётся…

Александр Пронин

2023