Солнечный луч пробивался сквозь шторы, рисуя золотую полосу на спутанных простынях. Максим потянулся, но тут же замер — Катя уже сидела на краю кровати, держа в руках что-то чёрное и кружевное.

— Сегодня эксперимент, — её голос звучал весёло, но с хитринкой. Она развернула перед ним трусики-бандо с тонкими лямками и изящным бантиком спереди.

Максим почувствовал, как кровь ударила в лицо.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — она бросила бельё ему на живот. — Колготки на голое тело — прошлый век. Надо по всем правилам.

Он поднял деликатную ткань, ощущая её лёгкость.

— И... как бы... — он мотнул головой в сторону своих боксёров.

Катя закатила глаза:

— Снимаешь. Естественно.

Комната вдруг стала очень тёплой. Максим медленно стянул боксёры, чувствуя, как Катя изучающе смотрит на него.

— Ну же, — она подала ему трусики, — ноги в петли. Я помогу.

Он послушно приподнялся, пропуская ткань по бёдрам. Катя поправила лямки, её пальцы скользнули по его коже, оставляя мурашки.

— Тесновато? — она приподняла бровь.

— Неожиданно... удобно, — он осторожно потрогал бант.

Катя рассмеялась и потянулась за колготками:

— Теперь главное — не запутаться.

Она опустилась перед ним на колени, разворачивая тонкий нейлон. Максим замер, наблюдая, как её пальцы аккуратно собирают материал в гармошку.

— Левую, — она взяла его за лодыжку.

Нейлон пополз вверх, нежно обволакивая кожу. Катя двигалась медленно, будто растягивая момент. Когда колготки дошли до бёдер, она провела ладонью под тканью, проверяя, нет ли затяжек.

— Всё, — она похлопала его по бедру, — теперь ты официально одет правильнее, чем я.

Максим встал, непривычно ощущая, как тонкая ткань обтягивает каждую мышцу. Катя оценивающе обошла его кругом:

— Бант выглядывает из-под резинки... Симпатично.

Она внезапно прижалась к нему спиной, закинув его руки себе на плечи:

— Чувствуешь?

Через тонкий нейлон он ощущал каждый изгиб её тела.

— Да, — его голос сорвался на хрип.

Катя обернулась и прошептал

а ему в губы:

— Тогда запомни — сегодня ты мой. А теперь бегом одеваться!

Максим стоял в прихожей, нервно поправляя рубашку. Через тонкий нейлон он чувствовал каждое движение воздуха, каждый шов на коже. Катя, уже одетая, крутилась перед зеркалом, будто сегодня был самый обычный день.

— Готов? — она бросила на него игривый взгляд.

Он кивнул, но рука сама потянулась проверить — не выглядывает ли из-под брюк верхний край колготок. Катя поймала его запястье:

— Перестань. Всё на месте.

Дверь захлопнулась за ними с пугающей окончательностью. Первые шаги дались тяжело. Казалось, все прохожие видят сквозь ткань его брюк. Максим шёл, напряжённо вглядываясь в лица — ища намёк на осознание, на смех.

— Расслабься, — Катя взяла его под руку. — Ты выглядишь как офисный работник, который опаздывает на встречу.

Он хмыкнул, но тут же замер — к ним приближалась знакомая Кати, Аня, с собакой на поводке.

— Приветик! — Аня махнула рукой. — Куда это вы так...

Её взгляд скользнул вниз. Максим почувствовал, как под коленями подкашиваются ноги — он уже даже забыл, что сегодня надел укороченные брюки. Полоска чёрного нейлона над носком была видна как на ладони.

Аня замедлила шаг.

— О, — её брови поползли вверх. — Это... новый стиль?

Катя сжала его локоть:

— Да. Макс решил, что гольфы — это скучно.

Аня задумчиво кивнула, затем неожиданно улыбнулась:

— Круто. Мужики вообще редко экспериментируют.

Собака потянула поводок, и они расстались. Максим выдохнул, которого, казалось, ждал всю жизнь.

— Видишь? — Катя прошептала ему на ухо. — Она даже позавидовала.

Они свернули в сквер, где было меньше людей. Ветер шевелил листву, а солнце грело ноги сквозь нейлон.

— Ну как? — Катя сняла туфли и прошлась босиком по траве.

Максим после секундного колебания последовал её примеру. Трава щекотала ступни, а нейлон шуршал при каждом шаге.

— Неожиданно... приятно, — он рассмеялся своему отражению в витрине.

Катя подбежала и нежно укусила его за ухо:

— Это только начало. Может по кофейку?

Они зашли в маленькую кофейню на окраине парка. Максим уже начал привыкать к лёгкому давлению резинки на талии, но всё ещё нервно озирался по сторонам.

— Два капучино, — заказала Катя у стойки, затем вдруг добавила, — и кусочек чизкейка для моего храброго парня, который сегодня впервые вышел в колготках.

Бариста — девушка с розовыми волосами и тоннелями в ушах — подняла глаза от кофемашины. Её взгляд скользнул по Максиму, остановившись на полоске чёрного нейлона, выглядывающей из-под укороченных брюк.

Вот и всё, — подумал он, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— О, круто! — вдруг воскликнула бариста. — У нас тут целое сообщество!

Она ловко вытащила телефон и прокрутила галерею, показывая фото: на снимке она сама стояла в кожаной куртке, клетчатой юбке и... в явно мужских колготках в сине-белую полоску.

— Мой парень тоже носит, — улыбнулась она, взбивая молочную пену. — Правда, пока только дома. Ты молодец, что решился!

Максим почувствовал, как напряжение уходит из плеч.

— Спасибо, — он рассмеялся. — Я думал, что...

— Что все будут пялиться? — бариста подмигнула. — Да кому какое дело? Вот в прошлом месяце один чувак заказывал латте в платье и ботфортах — и что? Кофе от этого хуже не стал.

Катя радостно сжала его руку под столом.

— Кстати, — бариста вдруг наклонилась ближе, — если хотите, у нас тут в следующую субботу тематическая вечеринка — «Стираем границы». Можно в чём угодно. Приходите!

Когда они вышли, Максим вдруг осознал, что больше не проверяет, не выглядывает ли резинка.

— Ну что, храбрец? — Катя лизнула пену с его кофе. — Готов к более серьезному испытанию?

Он посмотрел на свои ноги, на едва заметный блеск нейлона под тканью брюк, и улыбнулся:

— С одной условием. Выбирать колготки будешь ты.