Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 82834

стрелкаА в попку лучше 12206

стрелкаВ первый раз 5473

стрелкаВаши рассказы 4904

стрелкаВосемнадцать лет 3869

стрелкаГетеросексуалы 9590

стрелкаГруппа 13995

стрелкаДрама 3151

стрелкаЖена-шлюшка 2965

стрелкаЗрелый возраст 2136

стрелкаИзмена 12946

стрелкаИнцест 12515

стрелкаКлассика 406

стрелкаКуннилингус 3516

стрелкаМастурбация 2420

стрелкаМинет 13798

стрелкаНаблюдатели 8551

стрелкаНе порно 3296

стрелкаОстальное 1142

стрелкаПеревод 8654

стрелкаПереодевание 1356

стрелкаПикап истории 813

стрелкаПо принуждению 11173

стрелкаПодчинение 7581

стрелкаПоэзия 1503

стрелкаРассказы с фото 2783

стрелкаРомантика 5792

стрелкаСвингеры 2372

стрелкаСекс туризм 590

стрелкаСексwife & Cuckold 2704

стрелкаСлужебный роман 2520

стрелкаСлучай 10595

стрелкаСтранности 2944

стрелкаСтуденты 3782

стрелкаФантазии 3595

стрелкаФантастика 3125

стрелкаФемдом 1630

стрелкаФетиш 3453

стрелкаФотопост 793

стрелкаЭкзекуция 3427

стрелкаЭксклюзив 383

стрелкаЭротика 2041

стрелкаЭротическая сказка 2606

стрелкаЮмористические 1617

Лекарство от одиночества ч.8
Категории: Зрелый возраст, Мастурбация, Группа, Драма
Автор: Elentary
Дата: 13 марта 2025
  • Шрифт:

Месяц прошёл с тех пор, как Артём переехал ко мне насовсем. Квартира стала его — его ботинки у двери, гитара в углу, запах кофе по утрам. Он вёл себя как хозяин: чинил кран, носил сумки, поднимал Свету, когда я уставала. Я привыкла к его рукам — сильным, тёплым, которые обнимали меня по ночам, и к его голосу, шептавшему глупости перед сном. Он был моим — в 70 лет я снова чувствовала себя живой, желанной, почти женой, хоть без бумаг.

Света молчала, глядя на нас из коляски. Её ноги оставались неподвижными, но глаза блестели — то ли от боли, то ли от зависти. Я помогала ей — мыла, разминала бёдра, надеясь разбудить нервы. Она благодарила, но в её голосе было что-то ещё, скрытое, особенно после той ванной, когда Артём видел её голой.

В тот вечер я готовила ужин — картошку с мясом, пока Артём возился с полкой в гостиной. Света сидела у стола, листая старую книгу. Я поставила ей тарелку, она кивнула:

— Спасибо… мам…

— Ешь… — буркнула я, гладя её по плечу. — Силы… нужны…

Артём вошёл, вытирая руки тряпкой, и улыбнулся мне — той улыбкой, от которой жар шёл по спине.

— Нина… — сказал он, подходя ближе, — ты… сегодня… красивая…

— Красивая… — усмехнулась я, чувствуя, как краснею. — Старая… а ты… всё врёшь…

— Не вру… — ответил он, обняв меня сзади, его руки легли на мои бёдра. — Ты… моя…

Света кашлянула, глядя в тарелку, но я заметила, как её щёки порозовели. Я выскользнула из его рук:

— Потом… — шепнула я, кивая на неё. — Она… тут…

— Потом… — согласился он, но в глазах горел огонёк.

После ужина я помогла Свете лечь в спальню — переложила её на кровать, укрыла одеялом. Она закрыла глаза, будто засыпая, и я вышла, прикрыв дверь. Артём ждал меня в гостиной, сидя на диване, его грудь поднималась под футболкой. Я подошла, он потянул меня за руку, усаживая к себе на колени.

— Нина… — выдохнул он, гладя мне спину, — ты… моя… хозяйка… а я… твой… почти муж…

— Почти муж… — хмыкнула я, чувствуя, как его пальцы скользят под халат. — Ну… давай… покажи…

Он не стал медлить — стянул с меня халат, обнажая грудь — тяжёлую, с тёмными ореолами, чуть обвисшую, но живую, и бёдра — широкие, морщинистые, с мягкой кожей. Его руки мяли меня, нежно, но властно, как хозяин, знающий своё. Я выдохнула, когда он припал губами к соску — горячим, шершавым, — сосал его, покусывал, и жар побежал вниз живота.

— Артём… — простонала я, не сдерживаясь, — ты… сумасшедший…

Он улыбнулся, перевернул меня на диван, лицом вниз, раздвинул мне ягодицы — тёплые, мягкие, с лёгким пушком. Я ахнула, когда его пальцы, смоченные слюной, коснулись "другого колечка", тёрли его, готовя.

— Нина… — шепнул он, голос дрожал от страсти, — я… хочу… туда… нежно… но… по-моему…

— Давай… — выдохнула я, чувствуя, как вагина течёт, грудь трётся о ткань дивана. — Бери… меня…

Он взял масло с полки, капнул на пальцы, ввёл один — медленно, растягивая, я застонала, "о-ох…", тело задрожало. Потом второй, глубже, и я уже не могла тихо — "а-а… Артём… да…". Его член — твёрдый, горячий, с венами — прижался к дырочке, вошёл нежно, но уверенно, заполняя меня. Я вскрикнула, "о-ох… боже…", он двигался — сначала медленно, потом быстрее, его ягодицы напрягались, грудь блестела от пота.

— Нина… — хрипел он, держа меня за бёдра, — ты… такая… горячая… я… дома… с тобой…

— Дома… — простонала я, голос срывался, — бери… меня… сильнее…

Он перевернул меня на спину, раздвинул ноги — вагина открылась, мокрая, с седыми волосками, — и вошёл туда, глубоко, резко. Я закричала, "а-а… Артём…", грудь подпрыгивала, соски твёрдели, он мял их, кусал, его толчки были страстными, но нежными — как муж, знающий моё тело. Диван скрипел, я стонала громче, "о-ох… да…", не думая о тишине — Света же спит, думала я.

Но Света не спала. Она лежала в спальне, дверь приоткрыта, и каждый звук — мои вскрики, его хрип, скрип дивана — врезался ей в уши. Её лицо горело, сердце колотилось, зависть смешивалась с тоской и растущим жаром. Она сжала одеяло, но пальцы сами потянулись вниз — под ночнушку, к животу, мягкому, с морщинами, дальше, к вагине, уже влажной, с густым кустом тёмных волос, чуть тронутых сединой.

Она раздвинула ноги, насколько могла, хоть они и не шевелились, и начала трогать себя. Сначала осторожно — указательный палец прошёлся по внешним губам, раздвинул их, чувствуя липкую влагу, скользнул к клитору, маленькому, но твёрдому, и стал тереть его, медленно, кругами. Жар побежал по животу, грудь — полная, висящая, с тёмными сосками — затвердела, она сжала её другой рукой, сдавила сосок, чуть потянула, пока дыхание не сбилось.

В её голове вспыхнула фантазия. Она видела Артёма — его худое, крепкое тело, тёмные волосы, сильные руки, что поднимали её в ванной. Он гладил её — пальцы скользили по её шее, спускались к груди, мяли её, сжимали соски, тёрли их большими пальцами, пока она не выгибалась в мечтах. Он раздвигал её бёдра — широкие, рыхлые, с ямочками, — опускался ниже, его горячий язык касался её вагины, лизал её медленно, обводил клитор, проникал внутрь, шершавый и влажный, вылизывал её всю, а она шептала, "о-ох… Артём… да…".

Мои стоны — "а-а… Артём… глубже…" — подстегивали её. Она представляла, как он берёт её — кладёт её на кровать, на спину, раздвигает ноги, его член, твёрдый, горячий, с венами, прижимается к её вагине, входит нежно, но глубоко, заполняет её. Его толчки ритмичные, страстные, он держит её за бёдра, его грудь блестит от пота, глаза горят, он шепчет ей: "Света… ты… моя…". Она тёрла себя быстрее, два пальца — средний и безымянный — скользнули внутрь, мокрые, горячие, двигались туда-сюда, хлюпая, пока большой палец давил на клитор, тёр его резче. Она кусала губу, чтобы не застонать громко, но дыхание сорвалось, "о-ох…", тихо, почти шёпотом.

Я кончила первая — вскрикнула, "а-а-а…", тело задрожало, вагина сжалась вокруг него, жар накрыл меня в 70 лет. Артём ускорил, выдохнул, "Нина… о-ох…", и сперма хлынула в меня — горячая, густая, стекая по бёдрам. Мы затихли, тяжело дыша, он обнял меня, целуя шею:

— Нина… ты… моя… навсегда…

— Навсегда… — выдохнула я, гладя его волосы.

Света довела себя до конца — пальцы тёрли клитор, скользили внутри, третий палец вошел, растягивая её, и оргазм накрыл её, сильный, но тихий. Она ахнула, "о-ох…", тело выше пояса содрогнулось, грудь дрожала, вагина пульсировала, выдавливая влагу на простыню, пальцы стали липкими. И вдруг — на долю секунды — она почувствовала ноги: острый, колючий импульс, как ток, пробежал от бёдер вниз, через икры, до кончиков пальцев, которых она не ощущала два месяца, и тут же пропал. Она замерла, дыша тяжело, глаза округлились, пот стекал по шее — "Я… почувствовала… ноги…".

Фантазия об Артёме не уходила. Его руки, его язык, его тело — всё было так близко. "Он… мамин…", — шептала она себе, но в глубине души росло желание, тёмное, жадное. Она хотела его — не просто в мечтах, а взаправду, хотела почувствовать его руки, его жар, его силу, украсть его у Нины, хоть на миг. Эта мысль пугала её, но манила, как свет в темноте.

Прошла неделя после той ночи, когда Света почувствовала ноги — мимолётно, но это зажгло в ней искру. Она молчала, но её взгляд на Артёма стал цепким, тёплым, почти жадным. Я видела это, но не придавала значения — думала, ей просто одиноко. Утром я собралась к врачу — старая спина ныла, надо было взять лекарства. Артём чинил лампу в гостиной, Света сидела в коляске у окна, глядя на улицу.

— Я… на час… — буркнула я, надевая пальто. — Артём… присмотри… за ней…

— Конечно… Нина… — кивнул он, улыбнувшись. — Иди… спокойно…

Я ушла, хлопнув дверью, а Света осталась с ним. Тишина повисла в квартире, только стук молотка раздавался из гостиной. Через полчаса она подъехала к нему на коляске, кашлянула:

— Артём… я… грязная… хочу… помыться…

Он замер, молоток выпал из рук, звякнув о пол.

— Помыться? — переспросил он, потирая шею. — Нина… скоро… вернётся… может… она?

— Её… нет… — ответила она, глядя в пол. — Мне… неудобно… одной… поможешь?

Он замялся, щёки порозовели, но кивнул:

— Ладно… если… надо… давай…

Он подкатил её к ванной, поднял на руки — легко, как пушинку, несмотря на её полноту. Она напряглась, чувствуя его сильные руки под бёдрами, но промолчала. В ванной он поставил её на край ванны, включил тёплую воду.

— Раздень… меня… — тихо сказала она, глядя в сторону. — Сама… не могу…

Артём кашлянул, пальцы дрогнули, но он начал — стянул с неё кофту, обнажая грудь — полную, висящую, с тёмными сосками, кожа в лёгких складках. Потом снял штаны и бельё — живот мягкий, с морщинами, бёдра широкие, ягодицы рыхлые, с ямочками, между ног густой куст тёмных волос, чуть седых. Она отвернулась, щёки горели:

— Неудобно… ты… видишь… всё…

— Ничего… — буркнул он, стараясь не смотреть. — Надо… помочь…

Он взял мочалку, намочил, добавил мыла и начал тереть её — сначала спину, потом руки, грудь, стараясь быть быстрым, но она выдохнула, когда мочалка коснулась сосков. Он замер, она заметила бугор в его штанах — явный, твёрдый, натянувший ткань. Её сердце заколотилось, между ног стало мокро, тепло разлилось по низу живота, но она молчала, только дышала глубже.

— Трудно… доступные… места… тоже… — шепнула она, глядя в пол.

Он кивнул, молча опустился на колени, мочалка скользнула по её животу, ниже, к бёдрам, между ног. Он тёр осторожно, но её вагина была влажной не только от воды — она чувствовала, как течёт, как клитор набухает под его движениями. Артём сжал губы, бугор в штанах стал заметнее, но он закончил быстро, вытер её полотенцем, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Всё… — выдохнул он, голос чуть дрожал. — Давай… отнесу…

Он подхватил её, голую, завернутую в полотенце, перенёс в спальню, уложил на кровать. Она посмотрела на него, щёки алые:

— Закрой… дверь… пожалуйста…

— Закрою… — кивнул он, вышел и хлопнул дверью, уходя в гостиную.

Света осталась одна. Сердце колотилось, между ног всё ещё было мокро, жар не уходил. Она скинула полотенце, лежала голая, грудь поднималась, соски твёрдели от воздуха. Пальцы скользнули вниз — к животу, мягкому, с морщинами, дальше, к вагине, влажной, горячей, с густым кустом волос. Она раздвинула ноги, насколько могла, хоть они и не шевелились, и начала.

Сначала медленно — указательный палец прошёлся по губам, раздвинул их, чувствуя липкую влагу, коснулся клитора, тёр его кругами, пока жар не побежал вверх. Средний палец присоединился, скользнул внутрь — мокрый, горячий, двигался туда-сюда, хлюпая. Она сжала грудь другой рукой, сдавила сосок, потянула, представляя Артёма.

В её голове он был с ней. Она видела его — худого, крепкого, с тёмными волосами, руки, что мыли её только что. Он гладил её — пальцы скользили по её шее, спускались к груди, мяли её, сжимали соски, тёрли их, пока она не выгибалась в мечтах. Он раздвигал её бёдра, опускался ниже, его горячий язык лизал её вагину — медленно, обводил клитор, проникал внутрь, вылизывал её всю, а она шептала, "о-ох… Артём…".

Фантазия ускорилась — он поднимался, его член, твёрдый, горячий, тот самый бугор из штанов, прижимался к ней, входил, нежно, но глубоко, заполнял её. Его толчки были ритмичными, страстными, он держал её за бёдра, шептал: "Света… ты… живая…". Она тёрла себя быстрее, третий палец вошёл, растягивая её, большой палец давил на клитор, тёр его резче, грудь дрожала под её рукой, дыхание сбилось, "о-ох…", тихо, чтобы он не услышал.

Оргазм накрыл её — сильный, но тихий. Она ахнула, "о-ох…", тело выше пояса содрогнулось, вагина пульсировала, пальцы стали липкими, влага стекала на простыню. И вдруг — на долю секунды — она почувствовала облегчение в ногах: слабый, тёплый импульс, как лёгкий ветерок, пробежал от бёдер к пальцам, будто нервы проснулись, и тут же угас. Она замерла, дыша тяжело, глаза округлились — "Снова… ноги…".

Лёжа в темноте, она думала о нём — о его руках, его взгляде, его бугре в штанах. Ей было приятно, что он возбудился, глядя на неё, и это чувство смешалось с желанием. "Он… мамин…", — шептала она себе, но в голове росло что-то новое: она хотела его, хотела, чтобы он взял её, как Нину, и эта мысль пугала, но не отпускала.

Дни после душа тянулись медленно. Света молчала, но внутри неё всё кипело — ощущение ног, хоть и мимолётное, и мысли об Артёме не давали покоя. Она видела его каждый день — как он обнимает Нину, как чинит что-то в квартире, как улыбается. Её желание росло, но она держала его в себе, пока не решилась.

Однажды утром Нина варила чай, Артём ушёл за продуктами. Света сидела в коляске у стола, теребя плед. Она кашлянула, глядя в чашку:

— Мам… надо… поговорить…

— Говори… — ответила я, ставя чайник, и села напротив. — Что… случилось?

Она замялась, щёки порозовели, но подняла глаза:

— Я… слышу вас… ночью… тебя… и Артёма… это… возбуждает… меня…

Я замерла, ложка звякнула о стол.

— Возбуждает? — переспросила я, нахмурившись. — Света… ты… о чём?

— Я… мастурбирую… — выдохнула она, глядя в сторону. — Когда слышу… и… в конце… чувствую ноги… на секунду… как будто… оживаю…

Я кашлянула, чувствуя жар в шее.

— Ноги? — спросила я, голос дрогнул. — Ты… серьёзно?

— Да… — кивнула она, сжав губы. — И… мам… я… понимаю… он… твой… но… я… хочу… чтобы он… помог мне…

— Помог? — переспросила я, глаза округлились. — Как… помог?

— Доставлял… удовольствие… — шепнула она, краснея. — Время от времени… не претендую… он… как семья… мне… не у кого… просить… Сашка… ушёл… я… одна… а он… рядом… добрый…

Я молчала, глядя на неё — на её полное лицо, усталые глаза, дрожащие руки. Внутри всё сжалось — от неловкости, жалости, чего-то ещё.

— Света… — начала я, — это… странно… он… мой…

— Знаю… — буркнула она. — Но… мам… я… живая… ещё… прошу… как дочь…

Я встала, прошлась по кухне, мысли путались. Когда Артём вернулся, я отвела его в гостиную, закрыла дверь.

— Артём… — сказала я, глядя в пол, — Света… просит… тебя… помочь ей…

— Помочь? — переспросил он, нахмурившись. — Как?

— Удовольствие… — выдохнула я, краснея. — Она… возбуждается… от нас… хочет… тебя… но… не забирать… как… семья… что… скажешь?

Он потёр шею, глаза забегали:

— Нина… я… тебя… люблю… но… если… она… страдает… и ты… не против… я… могу…

— Могу… — буркнула я, чувствуя ком в горле. — Ладно… но… я… буду… рядом…

Вечером мы собрались в спальне. Света лежала на кровати, я сидела рядом, Артём стоял у двери, теребя футболку. Воздух был тяжёлым, все дышали чаще.

— Света… — начала я, — ты… уверена?

— Да… — выдохнула она, глядя на него. — Спасибо… мам… Артём…

Я кивнула ему, он подошёл, руки дрожали. Я взяла подол её ночнушки, подняла — медленно, обнажая её тело: грудь висящую, живот мягкий, бёдра широкие, куст волос между ног. Она покраснела, но не отвернулась. Я раздвинула её ноги — неподвижные, тяжёлые, — держала их, пока он снимал штаны. Его член был твёрдым, блестел от напряжения, и я видела, как Света сглотнула, её глаза заблестели.

— Нежно… — шепнула я ему, голос дрожал. — Она… моя… дочь…

— Нежно… — кивнул он, опускаясь к ней.

Он лёг сверху, осторожно, поддерживая себя руками, чтобы не давить. Я смотрела, помогала — одной рукой направила его член к её вагине, влажной, открытой. Он вошёл — медленно, аккуратно, и сразу почувствовал разницу. Нина — горячая, узкая даже в 70, сжатая от страсти, а Света — мягче, шире, теплее, её вагина обхватывала его иначе, как будто тянула глубже, жадно, но не так плотно. Он выдохнул, ощущая её тепло, её влагу, и начал двигаться — нежно, но глубоко.

Света ахнула, "о-ох…", её грудь задрожала, глаза закрылись. Она не ждала такого — давно забытые ощущения, которых не было с Сашкой, вернулись. Его член, твёрдый, горячий, заполнял её, каждый толчок отзывался внутри, мягко, но сильно, пробуждая её тело. Я держала её ноги шире, чувствуя, как сама возбуждаюсь — от его движений, её стонов, этой странной близости.

— Артём… — выдохнула она, голос дрожал, — да…

Он двигался ритмично, его ягодицы напрягались, дыхание сбивалось. Света стонала тише меня, "о-ох… да…", её лицо покраснело, грудь колыхалась под ночнушкой. Она чувствовала его — не просто член, а живую связь, тепло, которого ей не хватало годы. Я гладила её бедро одной рукой, другой — его спину, волнение смешивалось с жаром.

Он ускорил чуть-чуть, она сжала простыню, её вагина обхватывала его мягче, чем моя, но жадно, как будто просила больше. Он выдохнул, "Света…", и кончил — тихо, нежно, сперма хлынула в неё, горячая, густая, заполнила её глубже, чем она ожидала. Света ощутила это — тепло разливалось внутри, текло по её стенкам, смешивалось с её влагой, и она ахнула, "о-ох… я… чувствую…", наслаждаясь этим забытым, приятным ощущением, которого не было так давно.

Он отстранился, тяжело дыша, я отпустила её ноги. Света лежала, глаза блестели, слабая улыбка мелькнула:

— Спасибо… мам… Артём… я… жива…

Я укрыла её одеялом, но вдруг заметила — её большой палец на правой ноге чуть шевельнулся, едва заметно, как лёгкий спазм.

— Света… — выдохнула я, — твой… палец…

Она посмотрела вниз, Артём тоже, и мы увидели — он дрогнул ещё раз, слабо, но явно.

— Я… видела… — прошептала она, глаза округлились.

— Он… шевелится… — сказал Артём, улыбнувшись.

— Это… ты… — буркнула я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Ты… ожила…

Мы засмеялись — тихо, неловко, но радостно. Артём сжал мою руку, Света смотрела на нас, и в её взгляде было что-то новое — не только благодарность, но и надежда.

Неделя после первого акта оставила след. Света изменилась — её взгляд стал ярче, щёки порозовели, а большой палец на правой ноге шевелился чаще, хоть и слабо, как будто просыпался после долгого сна. Я замечала это, и внутри всё сжималось — радость за неё мешалась с лёгкой тоской. Артём был моим, но её пробуждение тянуло меня к ней. Я вспомнила Людмилу — тот вечер перед её отъездом, её тёплые губы между моих ног, её тихое "спасибо" за прощальный подарок. Тогда я дала ей это, и теперь думала: если подруга могла, почему не дочь?

Утро было тихим. Я варила кофе, запах заполнял кухню, Артём чинил кран, капли воды стучали по раковине. Света сидела в коляске у стола, теребя край старого пледа. Она кашлянула, голос дрогнул:

— Мам… мне… лучше… палец… шевелится… чаще…

— Вижу… — ответила я, садясь рядом, кофейная кружка грела ладони. — Это… он… помогает…

— Да… — выдохнула она, глядя в пол, щёки порозовели. — Я… хочу… ещё… и… отблагодарить… его… ртом… если… ты… не против…

Я замерла, кружка чуть не выскользнула из рук. Мысль о её губах на нём кольнула, как игла, но её усталые глаза, её слабая надежда смягчили меня.

— Ладно… Света… — сказала я, голос сел, — но… я… буду… рядом… и… помогу… тебе… как… Людмила… мне…

Она подняла глаза, брови дрогнули:

— Ты… мне? — переспросила она, голос задрожал. — Мам… это… странно… ты… моя… мама…

— Странно… — согласилась я, пожав плечами, пальцы сжали кружку. — Но… ты… моя… дочь… хочу… видеть… тебя… живой… не только… телом…

Она замялась, потёрла шею, кожа покраснела до ушей:

— Я… не знаю… как… это… но… если… ты… хочешь… спасибо…

Вечером мы собрались в спальне. Света лежала на кровати, её короткие тёмные волосы растрепались по подушке, круглое лицо блестело от пота — день был жарким. Я подняла её ночнушку — старую, с выцветшими цветами, — ткань зашуршала, обнажая тело: грудь тяжёлая, висящая, с тёмными сморщенными сосками, кожа в лёгких складках; живот мягкий, с морщинами и растяжками от прошлой жизни; бёдра широкие, рыхлые, с ямочками; между ног густой куст тёмных волос, чуть седых по краям, блестел от влаги — она нервничала.

Артём стоял у двери, теребя край футболки, его худое тело напряглось, грудь поднималась чаще. Я кивнула ему, он стянул штаны — медленно, неловко, ткань упала на пол, обнажая ноги, худые, но крепкие, и член, уже твёрдый, с венами, головка блестела от предвкушения. Я раздвинула её ноги — тяжёлые, неподвижные, кожа тёплая, чуть липкая от пота, — держала их, чувствуя, как мои ладони дрожат, как жар растёт внизу живота.

— Света… — сказала я, голос хрипел, — давай… благодари…

Она сглотнула, посмотрела на меня — в глазах мелькнуло смущение, потом на него — с благодарностью. Подалась вперёд, насколько могла, её мягкие плечи напряглись. Он шагнул ближе, я поддержала её голову, чувствуя, как её волосы липнут к моим пальцам. Её губы коснулись его — сначала неуверенно, дрожа, обхватили головку, тёплые, чуть сухие от волнения. Она сосала медленно, язык прошёлся по краю, неумело, но старательно, Артём выдохнул, "о-ох… Света…", его руки легли ей на плечи, пальцы сжали её кожу.

Я смотрела, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Её губы двигались — глубже, до середины, слюна блестела на подбородке, она морщилась от непривычки, но продолжала, вспоминая, как это было с Сашкой годы назад. Артём стонал, "о-ох… да…", его ягодицы напрягались, худые, с лёгким пушком, он сдерживался, но глаза горели. Я опустилась к её вагине — влажной, горячей, запах был резким, настоящим. Сначала пальцы скользнули по губам, раздвинули их, но я наклонилась ближе — язык коснулся её клитора, тёплого, набухшего, чуть солоноватого.

Света ахнула, "м-м… мам…", звук заглушился его членом, её тело дёрнулось от удивления, но она расслабилась, отдаваясь. Я лизала её — медленно, обводя клитор кругами, язык скользил по складкам, проникал внутрь, чувствуя её тепло, её влагу. Мои руки дрожали, держа её бёдра, пот стекал по шее, я чувствовала себя неловко, но жар внутри толкал вперёд. Она выдохнула, "м-м…", отстранилась от него, не доводя до конца, её губы блестели, подбородок дрожал.

— Нина… — выдохнул Артём, голос хрипел, — она… хорошо…

— Да… — буркнула я, язык ускорил, я лизала резче, глубже, прижимаясь губами.

Света задрожала, её грудь колыхалась, соски твёрдели, кожа покраснела от шеи до живота. Мой язык тёр её клитор, проникал внутрь, я чувствовала, как она сжимается, как течёт сильнее. Она кончила — тихо, но сильно, "о-ох…", тело выше пояса содрогнулось, влага стекла мне на подбородок, её бёдра напряглись под моими руками. Я отстранилась, вытерла рот, сердце колотилось, смесь стыда и возбуждения накрыла меня.

Артём, тяжело дыша, посмотрел на меня, его член дрожал, блестел от её слюны. Я встала, стянула халат — ткань упала на пол, обнажая моё тело: грудь тяжёлая, висящая, с тёмными ореолами; живот мягкий, в складках; ягодицы широкие, морщинистые, с лёгким пушком. Легла рядом со Светой на спину, раздвинула ягодицы пальцами, кожа была тёплой, чуть липкой:

— Бери… меня… — шепнула я, голос дрожал, — покажи… ей…

Он взял масло с тумбочки, капнул на пальцы — холодные капли упали на мою кожу, я вздрогнула. Смазал меня, растёр между ягодицами, ввёл палец — медленно, растягивая, я застонала, "о-ох…", потом второй, глубже, чувствуя, как он готовит меня. Его член прижался к дырочке, вошёл — нежно, но уверенно, горячий, твёрдый, заполнил меня. Я вскрикнула, "о-ох… Артём…", он двигался — сначала медленно, каждый толчок растягивал меня, потом быстрее, его ягодицы напрягались, грудь блестела от пота, худые рёбра проступали под кожей.

Света смотрела, её глаза блестели, дыхание сбивалось, рука сжала простыню. Я стонала громче, "а-а… да…", чувствуя, как он проникает глубже, как тепло разливается внутри. Он держал меня за бёдра, пальцы впивались в кожу, его хрип смешивался с моими криками, "Нина… о-ох…". Я сжала его внутри, жар накрыл меня, я кончила — "а-а-а…", тело задрожало, грудь подпрыгивала, ноги дрожали. Он ускорил, толчки стали резче, и сперма хлынула в меня — горячая, густая, заполнила попу, стекала по ягодицам, липкая, тёплая.

Он отстранился, тяжело дыша, я лежала, чувствуя, как его тепло растекается внутри, как тело расслабляется. Света выдохнула, глядя на нас:

— Я… тоже… так хочу… — сказала она тихо, голос дрожал. — Раньше… с мужем… мы… занимались… так… было… хорошо…

Я повернулась к ней, пот стекал по виску:

— Хочешь? — переспросила я, дыша тяжело.

— Да… — кивнула она, смущённо улыбнувшись, глаза блестели. — Это… было… красиво…

И вдруг её левая нога дрогнула — не только палец, а вся ступня чуть сдвинулась, слабо, но заметно, как будто проснулась.

— Смотри… — выдохнул Артём, показывая, его голос дрожал от удивления.

— Нога… — сказала я, садясь, глаза округлились. — Она… шевелится…

— Это… вы… — шепнула Света, улыбка дрожала. — Надо… продолжать…

Мы переглянулись — смесь волнения, радости и неловкости. Артём сжал мою руку, я кивнула ему, понимая: это лечение, странное, наше, но оно работает.


8670   230 83  Рейтинг +9.91 [12] Следующая часть

В избранное

Оцените этот рассказ:

load...
Комментарии 3
  • Voin
    Мужчина Voin 264
    13.03.2025 10:42
    Огонь , давай дальше👍👍👍

    Ответить 1

  • Elentary
    Elentary 4745
    13.03.2025 11:13
    Последняя на модерке .Устал я ,хочу все закончить ,и перерыв сделать .

    Ответить 0

  • Dorfinn
    МужчинаОнлайн Dorfinn 307
    13.03.2025 14:51
    Автор вы молодец 👍

    Ответить 2

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Elentary