Вечерами на выходных мы с Женькой обычно рассматривали коллекции роботов. Тогда прошла давно мода на солдатиков и даже на роботов-животных, появились более сложные роботы и персонажи из мультиков, вроде черепашек-ниндзя и прочих. Их мы выменивали во дворе у таких же ребят, чьи родители покупали игрушки в киосках. В этих же киосках, несмотря на наш юный возраст, нам продавали и журналы с эротическими рассказами. Одним из таких изданий была “Интим-газета”. Я частенько встречал ее у друзей в самых тайных местах, на дальних полках, когда приходил к ним в гости.

Игра у друзей с теми же роботами плавно перетекала в нечто более интимное, порой даже срамное. Но такие личные темы, как правило, обсуждались в узком кругу избранных друзей. Там мы делились откровенными мыслями обо всем увиденном, познавали тайные, волнующие, но табуированные миры взрослых. В кругу обычных приятелей или одноклассников, конечно, тоже общались на “взрослые” темы, но в основном в качестве унижений или стеба. Если бы какая-то интимная тайна стала достоянием такого круга лиц, то ее несомненно использовали бы как козырь для выстраивания социального статуса в компании.

Меня всегда раздражали неравновесные состояния, и именно их я чувствовал сейчас по отношению к Женьке. Мне нужно было выровнять счет, вернуть баланс сил.

Женя, поразобрав со мной коллекции фишек и вкладышей от жвачек, несколько раз, по моей просьбе, еще рассказал немного про нижнее белье моей мамы, которое упоминал ранее, и что именно он с ним делал. Мы даже сходили в ванную и пока родители смотрят телевизор с трепетом и теплом изучили его.. Рассказывать он как-то стал с неохотой, как будто остерегаясь. Чувствовалось, что он делится историями теперь без особого азарта. Где же твоя открытость и общительность, парень? — задал я сам себе вопрос. Он общался со мной не как с другом, а скорее по принуждению. Может, я слишком давлю? Надо быть поспокойнее? Или наоборот шантажировать? А что бы как то подойти к теме о интиме его мамы Люды и сестрёнки которая старше нас, то вообще было пока не доступно к обсуждению, но очень меня заряжало.

Затем, во время очередной паузы, которую я взял на обдумывание и правильное формулирование вопросов, он вдруг встал и пошел к телевизору в зале, где сидели на кровати мама и “папуля”, увлеченно смотря очередной сериал “Тропиканка” или “Запеканка”, какая разница. Но Мама вовлечено смотрела.

И вот тут я, внимательнее, чем раньше, начал сканировать каждое Женино движение. Я наблюдал за ним, как за лабораторной мышью, пытаясь понять, что он выкинет, какие действия реализует. И, главное, как мне стать наравне с ним, как получить его откровенность и, возможно, даже превзойти его в этом тайном мире запретных желаний.

Там он, как бы невзначай, присел рядом с мамой на кровать. И обнял её зависнув щекой на груди. Мама была в футболке и штанах. Вырез на груди был не очень большой и не достаточный для сладострастного контакта. Но я заскрипел зубами и тут же почувствовал как член стал предательски вставать. Женька просто в наглую обнял маму и положил голову ей на грудь. Вот долбанный счастливчик. Насмотрелся её трусов и сперма ударила в голову. Мне тоже ударила, но не настолько. Внимание отвлекала перспективы уже с его родственниками! Только бы лазутчик не подвел!

И вдруг звякнул телефон. Наш настенный аппарат висел в коридоре, над небольшим диванчиком. Я пошел ответить, думая, что это мой друг, но оказалось, что это приятельница мамы. “О, хорошо!” – подумал я, решив сорвать кайф Женьке. Я позвал маму к телефону, нарочито улыбаясь, протянул ей трубку. “Ну давай, давай”, – думал я, предвкушая момент, когда обниму ее, и Женька будет завидовать. Главное — не перегнуть палку!

Я развернулся к ней лицом, подполз и обнял за талию. Она свесила ноги с диванчика, чтобы они не мешали моим внезапным объятиям, и я расположился щекой на ее коленях.

Женька, улыбаясь, продефилировал в сторону кухни, заняв свой “театральный” табурет напротив нас. В его глазах я прочитал удивление, и даже нотки поощрения. Словно он говорил: “Ого, братан, не ожидал от тебя такого дерзкого шага!”. Оставалось только мне “класс” показать, чтобы он окончательно заценил мою дерзость, но тогда бы я точно перегнул палку. Поэтому я решил сделать что-то более стандартное, что уже проделывал когда-то в детстве. Но если раньше это было спонтанным проявлением нежности, то теперь это был тайный, возбуждающий акт. На меня смотрел слегка ухмыляющийся Женя, словно вопрошая: “Ну и что дальше?”.

Я продолжал обнимать маму, и, почувствовав, что она отклонилась на спинку дивана, плавно переместил свое лицо в заветное место, к ее писечьке. Просто слегка не нажимая, повис над заветным треугольником около живота. На мгновение замер, ожидая ее реакции. Но её не последовало, и я, с облегчением, начал опускаться, зарываться ниже и ниже, вдыхать ее аромат, понимая, что она продолжает общаться по телефону, гладя меня по спине. Я очень волновался, но вместе с этим ощутил уже знакомую ранее смелость и даже некую страсть . Старался повернуть голову параллельно ногам, дабы быть еще ближе к маминой щелке. Боже какой прекрасный аромат! Я представил как Женька нюхал грязные ношеные трусики моей мамы. Ну теперь и я знаком с её интимным запахом. Как бы записывал себе очередной плюсик в негласном списке соревнований. Сменил еще раз позу, что бы не спалится и еще раз повторил интимный финт.

В таком положении я провел минут пять, пока телефонный разговор не закончился. Я перелег на бок, снова щекой на колени ближе к животу. Мама повесила трубку и обратилась ко мне, как ни в чем не бывало:

— Максик, ты все уроки выучил? — тихо сказала она, заводя волосы за ушко. — А то потом будет некогда. Делай все сразу, не откладывай на завтра то... — и тут из кухни донеслось сбивчивое: «...то, что можно сделать сегодня!»

Да ё-маё, как же ты замучил выскочка мамкин леденец, подумал я, но не вслух. И как же я люблю свою маму! Она просто солнышко. И у меня стоит на неё. ..

Продолжение следует