В лесу стало совсем темно, только костер моргал красным глазом и крупные звезды проступали на небе. Мы с ведьмой залезли в палатку, я включил светильник с теплым оранжевым светом. Маленький купол палатки создал отдельный мирок, теплый и доверительный, где любая речь становится интимным шепотом, а шелест дыхания выдает все эмоции.

Телом и душой я чувствовал исходящее от ведьмы тепло, на ее лице блуждала улыбка, однако было совершенно непонятно, кто мы друг другу, что сейчас будет уместно, а что нет. Одно было ясно, что это не тот случай, когда следует повалить даму на постель, трахнуть и уснуть. У нас были особые игры (или не игры). Правда, вместе с этим меня уже много часов изматывало естественное мужское возбуждение, и я не знал, что с этим делать.

Замкнутое пространство сгустило запахи, и я чувствовал исходящий от ведьмы аромат. Украдкой я понюхал ее волосы, но не смог оторваться и был замечен. Она улыбнулась с внезапным смущением, стрельнула глазами в сторону и сжала губы, мило комкая улыбку. Тем сильней я взволновался, когда она сказала, что сейчас уйдет. Я потянулся губами к ее коленям, чтобы умолять, и она прошептала:

– Мне надо закончить обряды в деревне. Не пропадать же таким хорошим жертвам.

Я вспомнил о ее кровожадной натуре, ужаснулся, но тут же нашел оправдание. Поймав меня, она спросила, хочу ли я жить. Уверен, тот же вопрос она задала каждому их тех бедолаг – просто они ответили «Нет».

– Ночью меня не жди. И лучше не выходи за пределы поляны, – сказала ведьма.

– Ладно.

Она приподняла бровь.

– Слушаюсь, моя госпожа.

Я уже начинал подмечать ее мгновенные перевоплощения из чувственной девушки в дикую ведьминскую особь. Мне нравились все ее состояния, особенно переходы между ними. Будь этих состояний два, я бы сравнил их с ее парой ног... однако этих состояний, как выяснилось со временем, было бесконечное множество.

Я откинулся на пенку, любуясь, как ведьма сидит рядом, подогнув ноги, словно йог в медитации. В палатке было тесно, и чтобы вылезти, она встала на четвереньки. Ее четвереньки не имели ничего общего с моими, унизительными. Ведьма грациозно изогнулась и поползла на выход, однако, когда ее взгляд упал куда-то вниз, замерла. Я не сразу понял, что привлекло ее внимание, потому что глазел на ее обтянутую шортами задницу.

А смотрела она на мои вздыбленные брюки. Я замер. От ведьмы можно всего ожидать.

– Ну-у-у, – протянула она, обеспокоенно. – Так ты не уснешь. А мне нужен раб здоровый и выспавшийся.

Она мельком глянула мне в глаза и сказала:

– Снимай.

Я начал расстегивать ремень, и она выразительно добавила:

– Немедленно.

Через секунду я лежал без штанов, сердце мое колотилось. Ведьма оглядела меня и довольно улыбнулась. Сладким голосом она медленно и высокомерно проговорила:

– Мне нужно спешить, поэтому тебе придется быть быстрым. Слушай мой приказ. Слушай внимательно, потому что это вопрос жизни и смерти. Твоей. Сейчас я сяду тебе на лицо. Но не спеши доставать язык, не в этот раз... Сяду я очень плотно – так, чтобы ты совершенно не мог дышать. Твоя задача – успеть кончить, пока не задохнешься. Я встану с твоего лица только в двух случаях: либо ты кончишь, исполняя роль моего трона, либо потеряешь сознание. Хм-м-м... вообще-то ты должен кончить от радости быть моим троном, но так и быть, можешь помогать себе рукой. Ты понял, ничтожный раб?

С одной стороны, что может быть проще и желаннее? В компании с такой-то женщиной! Однако условия предлагались, мягко говоря, экстремальные. Хотя что значит "предлагались"? Я не смел ослушаться приказа.

– Я все понял, моя госпожа, – сказал я ватным языком, все еще не привыкнув к произношению подобных фраз.

Ведьма подползла ко мне, повернулась спиной и оседлала грудную клетку. Оглянулась через плечо, то ли оценивая как смотрится в такой позе, то ли пользуясь возможностью глянуть на меня уничижительным взглядом сверху вниз. Ткань шортов натянулась на ее ягодицах, подчеркивая безукоризненную форму. Ее голые бедра слипались с моей обнаженной грудью. Не успел я об этом подумать, как она подвинулась к моему лицу и села. Я не успел набрать воздуха! Попытался вдохнуть и почувствовал, что все-таки могу дышать благодаря тканевой прослойке. Что ж, все оказалось проще...

– Нет, – сказала она и поднялась.

– А?

– Хуй на, – сказала она, непроизвольно глянув на мой пах. – Ты дышишь, а все должно быть по-настоящему!

Она нетерпеливо стянула шорты и осталась в уже полюбившихся мне красных стрингах.

На этот раз я успел набрать воздуха, и она медленно уселась мне на лицо. Поерзала, добиваясь плотной посадки, после чего расслабила бедра и навалились всем весом. Для надежности она обхватила ягодицы и прижала их к моим щекам. Теперь вместо зрения, слуха и дыхания у меня была госпожа.