После той бурной ночи я осознал, что бабушка Нина открыла мне не только своё тело, но и душу. И когда она призналась, что рассказала всё Клавдии Ивановне, я сначала замер, не зная, как реагировать. Мы лежали на кровати, её тёплая рука гладила мой живот, а в воздухе витал лёгкий запах настойки, который она принесла с собой после визита к подруге.

— Сереж, — начала она, её голос дрожал от волнения, — Клава что-то заподозрила. Мы выпили с ней, и я не выдержала — всё ей рассказала. Ты пойми, мы с ней дружим больше тридцати лет. Она для меня ближе, чем твоя мать. Сколько раз она меня выручала: когда с дедом проблемы были, когда денег не хватало — всегда одалживала, не отказывала. Мы с ней столько повидали… Она прямо спросила, что у нас с тобой творится, и я не смогла соврать. Сначала она удивилась, даже глаза округлила, но потом… потом только порадовалась за нас. А когда мы ещё выпили, она набралась смелости и попросила меня поговорить с тобой. Хочет, чтобы ты… ну, доставил ей удовольствие.

Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как сердце стучит всё быстрее. Клавдия Ивановна? Эта пожилая женщина с добрым лицом и тяжёлой судьбой? Я никогда не смотрел на неё как на объект желания. Да и мысль об измене бабушке Нине казалась мне дикой.

— Бабуль, — выдавил я, поворачиваясь к ней, — я тебя очень люблю. Это будет как измена. Не хочу делать тебе больно.

Она приподнялась на локте, её грудь колыхнулась под ночнушкой, и посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня защемило в груди.

— Сереженька, если бы это была другая женщина, я бы ревновала до слёз. Но Клава… она столько натерпелась в жизни. Муж её пил, да и в постели с ним ничего не было — рано у него всё перестало работать. Она ему не изменяла, всю жизнь верной была. А теперь, на старости лет, говорит, хочется хоть раз почувствовать, как это — с молодым парнем. Это будет наш маленький секрет. Я не против, даже рада за неё буду. И ты… попробуешь что-то новое. Но если не хочешь — я передам ей, никто тебя заставлять не будет.

Я молчал, переваривая её слова. В глубине души я был не против — любопытство шевельнулось где-то внутри, смешиваясь с лёгким возбуждением. Но я не хотел, чтобы бабушка подумала, будто она мне не дорога.

— Если она тебе так важна, — сказал я наконец, — мне не трудно. Я сделаю это для неё… и для тебя.

Бабушка улыбнулась, её лицо озарилось теплом. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб.

— Вот и договорились. Я вечером зайду к ней и всё обговорю.

До вечера мы работали в огороде. Я колол дрова, пот лил градом, а мысли крутились вокруг предстоящей ночи. Бабушка ушла к Клавдии после ужина, вернулась поздно, около десяти, когда за окном уже сгустилась тьма. От неё пахло алкоголем, глаза блестели, а походка была чуть шаткой.

— Не спишь? — спросила она, садясь на край кровати.

— Как я усну, ба? — ответил я, притягивая её к себе. — Ждал тебя. Расскажи, о чём договорились?

Она хихикнула, провела рукой по моему лицу и начала рассказывать, чуть запинаясь:

— Пришла я к ней, она сразу настойку достала. Выпили по рюмке, и я сказала, что ты согласился. Клава обрадовалась, аж руками всплеснула, но потом заволновалась. У неё ведь никого не было лет двадцать, спрашивала, что тебе нравится, как себя вести. Мы ещё выпили… ну, и разговорились.

— А ты что сказала? — спросил я, чувствуя, как её рука скользнула ниже, к моему члену.

— Не стала про всё рассказывать, — шепнула она, обхватывая меня через трусы. — Не сказала, как ты мне ртом удовольствие доставлял, или как я тебе… Решила, сами разберётесь. Она ждёт тебя завтра вечером, когда стемнеет. Отнесёшь ей закрутку от меня — чтобы люди ничего не заподозрили.

Её влагалище  было влажно и горячо, как будто она весь вечер думала о чём-то запретном. Я посмотрел ей в глаза.

— Ба, ты вся мокрая… Что тебя так завело?

Она покраснела, опустила взгляд и тихо призналась:

— Представила вас с Клавой… и возбудилась. Мне даже захотелось посмотреть, как это будет, но стыдно было ей сказать.

— Бабуль, твой внук завтра переспит с твоей подругой, — усмехнулся я, гладя её между ног. — Тут уже не до стыда.

— Может, и прав ты, — выдохнула она, и её рука сжала мой член сильнее. Он начал твердеть, и она, осмелев, забралась на меня сверху. Сначала села мне на живот, её ночнушка задралась, обнажив полные бёдра, а потом медленно поползла выше, пока её промежность не оказалась прямо над моим лицом.

— Поцелуй бабушку в писю, Сереженька, — попросила она, её голос дрожал от желания. — Завтра твой рот, может, будет целовать уже другую…

Я впился губами в её влагалище — оно было горячим, солоноватым, липким от соков. Провёл языком по складкам, стараясь забраться глубже, и она тут же застонала, вдавливая меня в кровать своим весом.

— Ох, Сереж… да, вот так… — шептала она, сжимая мои волосы. — Лижи бабушке… сильнее, мой хороший…

Её бёдра стиснули мою голову, дышать стало трудно, но её стоны так заводили, что я терпел. Я сосал её клитор, чувствуя, как она дрожит, и вдруг из неё хлынуло что-то тёплое и жидкое. Сначала я подумал, что она писает — вкус был горьковатым, с лёгким оттенком мочи, — и попытался вырваться, закрыв рот. Но она сидела плотно, тёрлась о моё лицо, громко стонала и кончала, размазывая эту влагу по моим щекам и шее.

— Бабуль… что это? — выдавил я, когда она наконец слезла с меня, тяжело дыша. Лицо моё было красным и мокрым.

— Прости, Сереженька, — ответила она, виновато глядя на меня. — Сама не знаю… У меня за всю жизнь такого не было. Впервые так сильно кончила, не могла остановиться. Тебе неприятно было?

— Просто неожиданно, — сказал я, вытирая подбородок. — Думал, ты писаешь… Но если тебе так хорошо, мне не противно. Ты же мою сперму глотала…

Она улыбнулась, легла рядом и прижалась ко мне. Я быстро сбегал умыться, вернулся и обнял её. Она уже засыпала, а я лежал, глядя в темноту, вспоминая её оргазм и думая о завтрашнем вечере с Клавдией Ивановной. Сон пришёл не сразу.

Утро встретило запахом жареной картошки. Бабушка хлопотала на кухне, как ни в чём не бывало.

— Доброе утро, бабуль! — сказал я, целуя её в губы и кладя руку ей на грудь.

— Доброе, внучек, — ответила она, мягко убирая мою ладонь. — Не заводи меня понапрасну. Сегодня тебе силы на вечер понадобятся. Я уж как-нибудь перетерплю.

Я кивнул, чувствуя лёгкое разочарование, но весь день думал о Клавдии. Время тянулось мучительно долго. Бабушка поглядывала на меня с хитринкой, но молчала. Наконец, вечером я помылся, взял банку с закруткой, и она проводила меня до калитки, глядя с грустью и любопытством одновременно.

Дом Клавдии Ивановны был через два участка — небольшой, аккуратный, но двор зарос травой, а собака на цепи встретила меня громким лаем.

— Шарик, фу! Марш в будку! — прикрикнула хозяйка, выходя на крыльцо. — Сережа, спасибо за закрутку, заходи на чай.

Она нервничала — это было видно по её дрожащим рукам. Я вошёл в дом. Внутри пахло чистотой и чуть-чуть лавандой. Клавдия была выше бабушки Нины, килограммов под девяносто, с каштановыми волосами, тронутыми сединой. На ней был халат ниже колен, лицо в морщинах, но глаза добрые и живые. Она указала на кухню, где на столе уже стояли вино, водка, колбаса и сыр.

— Не знала, что ты пьёшь, — сказала она, теребя край халата. — Давай выпьем за знакомство. И… для смелости.

— Я вина выпью, — ответил я, наливая себе. — А вы?

— Водочку, — кивнула она, и мы чокнулись. Её рука дрожала, но после первой рюмки она чуть расслабилась.

— И давно ты бабушке «помогаешь» по хозяйству? — спросила она с лёгкой улыбкой.

Я понял намёк и рассказал вкратце то, что уже знала от Нины, опустив подробности про душ и Лешку.

— Повезло Нинке с таким внуком, — вздохнула она. — У меня ни детей, ни внуков… Одна я.

Её голос дрогнул, и я, поддавшись порыву, обнял её — не как любовник, а как обнял бы родную бабушку. Она прижалась ко мне, попросила налить ещё. После пятой рюмки она выдохнула:

— Прости, что пью, Сереж. Волнуюсь. У меня в гостях парень, который мне во внуки годится…

— Ничего, я понимаю, — ответил я, чувствуя, как вино слегка ударяет в голову. — Может, переместимся в другую комнату?

Она кивнула и повела меня в спальню. Там горела старая лампа, кровать была застелена чистым бельём. Я сел на край, она рядом. Я положил руку ей на колено и начал целовать — неумело, но она ответила, хоть и робко. Её губы были сухими, движения неловкими — видно, давно не целовалась. Я потянул за пояс халата, и он распахнулся, обнажая её тело. Грудь — огромная, пятого или шестого размера, свисала вниз, соски тёмные и мягкие. Живот со складками чуть закрывал лобок, покрытый седыми волосами. Попа массивная, но дряблая, всё тело в родинках.

— Ну что, не страшная я тебе? — спросила она тихо, глядя в пол.

— Нет, Клавдия Ивановна, — ответил я, стараясь её подбодрить. — Вы пышная, красивая.

Она улыбнулась, легла на спину и поманила меня. Мой член уже стоял колом. Я устроился сверху, направил его рукой и вошёл — легко, влажно, но неожиданно узко. Она застонала, притянув меня к себе.

— Ох, Сереж… давай, милый… — шептала она, обнимая меня. Я начал двигаться, но через полминуты не выдержал — дикое возбуждение накрыло меня, и я кончил, излившись в неё.

— Прости, — выдавил я, чувствуя неловкость. — Слишком быстро…

— Ничего, мой хороший, — успокоила она, гладя меня по спине. — Бывает. Давай выпьем ещё?

Она вытерлась полотенцем, а я сходил за водкой. Мы выпили, и я начал пьянеть. Вернувшись к ней, я стал гладить её влагалище рукой, а губами присосался к её груди. Её сосок затвердел во рту, она застонала, запустив пальцы в мои волосы.

— Да, внучек… мой родной… — шептала она, пока я сосал и двигал рукой. — Сделай бабушке приятно…

Я вошёл в неё снова, медленно, наслаждаясь мягкостью её живота. Она гладила меня по голове, её стоны становились глубже.

— Ох, Сереж… глубже… вот так… — бормотала она, сжимая мои ягодицы. Через семь минут её дыхание сбилось, она вцепилась в меня руками и начала двигать бёдрами сама, будто используя меня. Её влагалище сжало мой член, и мы кончили вместе — она дрожала подо мной, а я выплёскивал всё до последней капли.

— Спасибо, Сереж, — прошептала она, когда я отдышался. — Прости, что внуком назвала. Ты не мой, я знаю… Просто одна я, муж не любил, в постели с ним пусто было. А тут ты… и водка. Не помню, когда мне так хорошо было.

— Ничего страшного, Клавдия Ивановна, — ответил я, обнимая её. — Мне с вами тоже классно. Вы как вторая бабушка.

Она расцвела, прижала меня к себе и сказала:

— Налей нам ещё, Сереж. Мне с тобой так уютно.

Мы пили и болтали — о жизни, о бабушке Нине. Потом она вдруг сказала:

— Ложись, внучек. Бабуля хочет тебя порадовать.

Я лёг на спину, она раздвинула мне ноги и взяла член в рот. Её движения были неумелыми, но старательными, и я застонал от удовольствия. Но кончить не мог — алкоголь и два оргазма давали о себе знать.

— Сережка, доверяешь мне? — спросила она, оторвавшись. — На заводе подруга как-то рассказала способ, если мужчина не может кончить…

— Да, — кивнул я, не понимая, к чему она клонит.

Она смочила указательный палец слюной и приставила к моему анусу.

— Потерпи, мой хороший, — шепнула она. — Сейчас будет приятно…

Я напрягся, но она начала медленно вводить палец, одновременно посасывая головку. Ощущения были странными — лёгкий дискомфорт сменился резкой волной удовольствия, когда она надавила куда-то внутри. Я кончил мгновенно, обильно, прямо ей в рот. Она проглотила всё, вытерла палец и улыбнулась:

— Ну как? Бабушка сделала внуку приятно перед сном?

— Дааа… это было круто, — выдохнул я, всё ещё в шоке.

— Давай спать, — предложила она. — Хорошо «отдохнули». Утром домой пойдёшь.

Мы уснули рядом, её тёплое тело прижималось ко мне. Утром проснулись почти одновременно.

— Ну как тебе у бабушки Клавы? — спросила она, потягиваясь.

— Классно, бабуль. Зови почаще в гости.

— Это у Нины спрашивай разрешения, — засмеялась она. — Ты мне и так ночь подарил… На старости лет такое счастье. Спасибо, Сереж.

— Кстати, насчёт бабушки, — сказал я осторожно. — Мне кажется, она хотела бы посмотреть… или даже поучаствовать. Но стесняется тебе сказать.

Клавдия удивлённо вскинула брови.

— Серьёзно? Я сама с ней поговорю… А теперь иди домой, тебя заждались.

— Бабуль, дай я тебе ещё раз приятное сделаю, — попросил я, указывая на большое кресло в углу. — Сядь туда.

— Сереж, что ты задумал? — забеспокоилась она. — Я только из туалета, не мылась…

— Всё нормально, — ответил я, опускаясь на колени и забираясь под её фартук. Её влагалище пахло мочой и, кажется, моей спермой, но это только сильнее меня завело. Я провёл языком по её седым волосам, потом проник внутрь, наслаждаясь её терпким вкусом.

— Ох, Сереж… что ж ты творишь… — простонала она, не зная, куда деть руки. Её никто никогда так не ласкал, и она растерялась. Я водил языком по губам, посасывал клитор, но довести до оргазма не успел.

— Встань раком, — попросил я. — Коленями на кресло, руками за спинку держись.

Она послушалась, и передо мной открылся вид на её массивную попу, влажное влагалище и тёмное колечко ануса. Мой член встал мгновенно. Я вошёл в неё резко, начав двигаться, но взгляд то и дело падал на её попу. Вспомнив её фокус с пальцем, я смочил средний палец слюной и приставил к её анусу.

— Сереж, что ты делаешь? — повернулась она, в голосе был испуг. — Туда нельзя, я не готова…

— Бабуль, аккуратно, — успокоил я. — Как ты мне сделала. Потерпи.

Она смирилась, и я начал медленно вводить палец, продолжая трахать её. Ускорил темп, и когда она сжала меня влагалищем и анусом, я кончил, заливая её спермой. Она затряслась, застонала и кончила вместе со мной.

— Как тебе? — спросил я, когда она отдышалась, всё ещё стоя на коленях.

— Думала, будет неприятно, — призналась она. — А потом привыкла… Даже лучше стало. Может, в следующий раз попробуем туда не только пальчик засунуть…

— Серьёзно? — удивился я.

— Бабушка Клава побалует попкой своего внучка, — подмигнула она. — Будешь первопроходцем. Но надо подготовиться. В следующий раз заходи, попробуем.

Я поцеловал её в щёку и пошёл домой. Бабушка Нина ждала меня на кухне.

— Ну как, Сереж? Как всё прошло?

— Бабуль, чудесно, — ответил я, чувствуя усталость. — Клавдия зайдёт позже, сама расскажет.

— Бабушка? Она теперь бабушка? — удивилась Нина.

— Ей так приятно, — объяснил я. — Она одинока. Если не хочешь, не буду её так звать.

— Да нет, просто неожиданно, — улыбнулась она. — Иди отдыхай.

Я прилёг в своей комнате и незаметно уснул. Разбудил меня гул голосов — на кухне бабушка Нина и Клавдия Ивановна что-то бурно обсуждали. Я встал и пошёл посмотреть, что происходит…