"Сегодня вечером. На обычном месте", - прочитал Егор в записке. Этот маленький клочок бумаги, оторванный с последней страницы, подбросили ему в тетрадь, пока парень выходил на перерыв. Прочитав записку еще раз, он смял ее и забросил в карман своего кителя.

Для парня это была не первая встреча. Последние пару месяцев, после первого раза, парень находил подобные записки у себя, и каждый раз покорно приходил в то место, которое было обозначено. На чердаке, в полуподвале, в боках с техникой, в любом закоулке академии, где редко появлялись люди, Егор служил источником разрядки для других курсантов, всегда безропотно принимая их в себя. В туалетах, в душевой спортивного зала его тело служило другим. Каждый раз начинался с записок, в которых указывалось время и место. Записки всегда были без подписей, но парню уже было плевать на всё.

В обозначенное время Егор, одетый в спортивный костюм на голое тело, поднялся на чердак своего общежития. В самом дальнем углу, у единственного окна, стояла старая металлическая кровать с наваленными на нее матрасами. На кровати сидел другой парень.

Это был сержант Никитин - командир отделения другого взвода. Он был одет в полевую форму, а кепка лежала на матрасах. Молния кителя была расстегнута, обнажая широкую грудь, накачанную тренировками. На улице стояла жара, и рукава форменной куртки были закатаны чуть выше локтя. Сержант, увидев Егора, откинулся на спину, опершись одной рукой на кровать, и жестом подозвал его.

— И как сегодня хочешь? - спросил Егор, расстегивая спортивную куртку и обнажая свою крепкую грудь и плоский живот с намечающимися кубиками пресса.

Сержант, помяв свою набухающую ширинку, второй рукой взял Егора за шею и поставил его на колени между своих ног. Он прижал парня к пуговицам своих штанов, и Егор, без слов поняв желание своего любовника, начал слегка покусывать возбужденную плоть под тканью. Парень прижимался ртом, втягивая носом запах сержанта, а его руки гладили бедра парня, поднимаясь к его груди, проникая под слегка намокшую от пота футболку и вновь спускаясь к талии, заставляя сержанта плотнее прижать набирающий силу орган к его лицу.

Насытившись прелюдией, Никитин оттащил Егора от своего паха и, держа его за подбородок, расстегнул пуговицы на своих штанах. Еще немного помяв уже набравший силу член, он освободил его от стягивающей ткани трусов, и головка уткнулась в губы Егора. Тот, недолго думая, облизнув губы, принялся облизывать и посасывать ее, постепенно погружая в себя весь пенис парня, заставляя того откинуть голову назад и тяжело выдохнуть, когда Егор уперся подбородком в лобок сержанта.

Никитин, уже сбросивший китель на дужку кровати, обхватил голову Егора обеими руками и начал управлять ритмом и глубиной его движений, то вытаскивая свой член, то проникая в горло парнишки. На глазах Егора проступили слезы. Он за два года учебы в академии уже натренировался с другими кадетами, ублажая их орально, но никак не мог привыкнуть к размерам сержанта. Каждый раз, отсасывая ему в туалете, подставляя свой зад на этом чердаке, он чувствовал боль, смешанную с наслаждением от чувства наполненности. И каждый раз, проглатывая его член до самого основания, парень ощущал, как из его глаз капают слезинки, а собственный орган, налившийся кровью, начинает изливаться смазкой в предвкушении большего.

Отпустив голову парня, сержант полностью лег на койку и начал тонуть в ощущениях. Язык Егора, ловко орудовавший с головкой парня, медленно подводил его к грани оргазма. Никитин опустил взгляд туда, где над пенисом вовсю трудился рот парнишки. Глаза Егора были закрыты, одной рукой он ласкал мешочек яиц, а другой орудовал со своим членом. Увидев это, сержант приподнялся и снова, ухватив парня за короткие темные волосы, начал с силой насаживать его на свой кол. С каждым движением его дыхание спирало, а томительное напряжение в паху нарастало с невиданной силой. Приблизившись к моменту оргазма, он резко всадил свой болт глубоко в горло парня и начал наполнять его пищевод и желудок своей спермой. Никитин закрыл глаза, утопая в разливающихся волнах удовольствия, и отпустил волосы Егора. Парень, освобожденный от чужих рук, выпустил скользкий орган сержанта, и на его головке появилась последняя капля семени. Посмотрев на нее, он вновь погрузил головку в рот и принялся, лаская языком уздечку, медленно посасывать ее, заставляя сержанта испытывать удары электрических разрядов и не давая опасть его члену.

Никитин, чей член до сих пор был погружен в рот парня, присел на край кровати и потянулся за кителем, но Егор толкнул встающего парня обратно на матрасы.

— Ну куда ты, Слав, - парень сел ему на бедра, и сержант почувствовал, как Егор начал тереться своими бедрами о хорошо смазанный член, - мы еще не закончили.

Егор обхватил рукой шею парня, другой медленно подрачивая его член, и начал покрывать тело сержанта поцелуями. Он нежно покусывал шею парня, спускаясь к его груди и заставляя его вновь тяжело дышать. Не отвлекаясь от мускулистого тела парня, он приподнял бедра и, направив свободной рукой член парня, сначала медленно, а потом резко опустился на всю его длину. Слава, закрывший глаза и утопающий в накатывающих на него волнах удовольствия, медленно превращающихся в ураган, открыл глаза, увидел сидящего на нем парня, наслаждающегося чувством распирающего внутренности пульсирующего члена и пытающегося прийти в себя после того, как член сержанта коснулся бугорка его простаты. Руки Вячеслава сами собой легли на бедра Егора и, слегка приподняв его, вновь опустили вниз, заставив обоих сладостно простонать.

Егор, вновь движимый руками Славы, уперся в грудь сержанта и, когда под его напором силы начали покидать его, упал не него, вжавшись в шею. Его теплое дыхание заставило Никитина увеличить темп, и, приподняв Егора за бедра на достаточную высоту, он начал самостоятельно вколачивать в него свой член.

В пылу любовного акта они сменили позу. Сбросив практически мокрую футболку с потного тела, Слава вышел из Егора, положил того на спину и, запрокинув его ноги себе на плечи, снова вошел в парня. Когда он двигался, Егор, лежащий под ним, утопал в удовольствии: из его члена сочилась смазка, а губы были закушены, и казалось, что вот-вот из них пойдет кровь. Егор стонал и извивался, ноги упали с плеч сержанта и теперь болтались по обе стороны от мощного торса, смыкаясь за его спиной, когда Слава полностью входил в него, заставляя вскрикивать среди стонов каждый раз.

Сержант сам не заметил, как начал подрачивать Егору, заставляя того уже стонать во весь голос. Испугавшись, что их кто-то услышит, он заткнул ему рот своей рукой, измазанный в смазке, и парень, недолго думая, начал посасывать ему пальцы. Это еще больше возбудило Никитина, и он стал еще сильнее трахать Егора, практически полностью выходя из него и проникая обратно на всю длину. Он вынул пальцы из его рта и, положив руки на бедра, принялся с силой вколачивать парня в матрасы, склонившись вскоре всем телом над ним. Рука Славы, прижав голову парня к ложбинке ключицы, в момент оргазма оторвала ее от нее, и Егор издал хрипловатый стон.

Изливаясь, сержант медленно терял все свои силы, и когда они полностью покинули его, он упал на молодого парнишку всем своим телом. Когда он полностью пришел в себя и поднялся, то увидел небольшую лужицу семенной жидкости Егора, растекающуюся по его плоскому животу, груди. Несколько капель были на плече. Посмотрев на себя, он увидел, что на его прессе, мускулистой груди тоже следы его семени.

Встав, он взял куртку от спортивного костюма и протер себя. Надевая футболку, он обернулся и увидел, как в проходе, буквально завороженный произошедшим, стоит молодой курсант, приехавший, кажется, буквально вчера. Выходя, Никитин подмигнул ему, и, когда дверь закрывалась, совсем юный парнишка, потирая свой давно вставший член и на ходу расстегивая ширинку, уже подходил к Егору, который сидел обнажённый на койке, в своем поту и сперме, смотря на входящего с желанием.