Я стою посреди бескрайнего поля. Ветер касается лица, он тёплый, лёгкий, почти невесомый. Он играет с волосами, разбрасывая их по плечам и спине, а пряди щекотит кожу. Солнце греет, но не слепит. Оно мягкое, золотистое, свет разливается по телу приятным теплом, от которого хочется закрыть глаза и просто стоять.

Я и стою. На траве. На высокой, мягкой, влажной от росы траве. Ступни утопают в ней, и каждый стебелёк касается кожи невесомыми, дразнящими прикосновениями, смешиваясь с солнечным теплом. Где-то рядом пахнет мокрой землёй, цветами и чем-то сладким, неуловимым. Как будто лето решило задержаться подольше, чтобы я могла запомнить этот момент.

Я не знаю, где я. Да мне и не хочется знать. Здесь хорошо. Просто хорошо. Тишина, только ветер шелестит в траве, и где-то далеко, на границе слышимости, поёт птица. Я не хочу никуда идти. Я хочу просто стоять, чувствовать, как солнце касается кожи, как ветер обнимает меня, как лёгкая ткань ночнушки прилипает к телу, обрисовывая изгибы груди, талии, бёдер.

Опускаю взгляд на себя. Светлая ночная сорочка, почти прозрачная на свету, доходит до середины бедра. Под ней видны трусики. Простые, белые, почти незаметные на фоне загорелой кожи. Всё, как обычно.

Ветер становится смелее. Он поднимает подол сорочки, касаясь бёдер, скользит по внутренней стороне ног, и проникает туда, где ткань ещё секунду назад прилегала к коже. Мурашки пробегают по телу — не от холода, от ощущения, что природа касается меня, изучает, играет со мной.

Я улыбаюсь. Ничего не надо делать. Никуда не надо бежать. Просто стоять, дышать, чувствовать, как ветер играет с волосами, с подолом, с кожей, как солнце греет плечи, как трава ласкает ступни.

Поднимаю руки, позволяя ветру проникнуть под сорочку ещё дальше, касаясь живота, бёдер, самого лона. Ткань взлетает, и воздух как будто обнимает меня. Нежно. Свободно.

Потому что здесь — я. Только я. И мир, который меня принимает.

Я решаюсь сделать шаг. Второй. Третий.

Трава шуршит под ногами, мягкая, влажная, податливая. Я поднимаю руки вверх, потягиваясь, чувствуя, как приятно разливается тепло по телу. И начинаю кружиться — медленно, почти лениво, позволяя миру вращаться вокруг меня. Небо и трава, солнце и ветер — всё смешивается в плавном танце, и я смеюсь, потому что это весело. Потому что здесь можно.

Подол ночнушки взлетает, ветер подхватывает ткань, пытаясь сорвать её, унести. Я прижимаю руки к бокам, придерживая сорочку, и смеюсь громче — мы играем с ним, я и ветер. Он тянет, я сопротивляюсь. Он настаивает, я уступаю чуть-чуть, поднимая ткань на сантиметр, но тут же опуская обратно.

Потом я останавливаюсь.

Поднимаю руки вверх — медленно, плавно, как будто приглашая его завершить то, что он начал.

Я продолжаю идти вперёд. Медленно, не торопясь. Я не знаю, куда иду, но мне не хочется останавливаться. Хочется идти, чувствуя, как солнце греет плечи, как ветер ласкает тело, касаясь живота, бёдер, самого лона. Трусики — тонкая, едва заметная преграда — уже почти не ощущаются. Только я, ветер, солнечный свет и бесконечная трава под ногами.

Впереди, чуть левее, я замечаю ручей. Он неширокий, неглубокий, вода поблёскивает на солнце, переливаясь мелкими искрами. Я поворачиваю к нему, не раздумывая — ноги сами ведут туда, где прохлада обещает приятный контраст с тёплым воздухом.

Первый шаг в воду — и я вздрагиваю. Холодно. Приятно холодно. Вода доходит только до щиколоток, но этого достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь. Дно покрыто гладкой галькой — камешки перекатываются под ступнями, чуть пощипывают, массируют кожу. Я делаю ещё шаг. Второй. Третий. Вода журчит, обтекая ноги, поднимаясь чуть выше, касаясь лодыжек, голеней.

Иду вверх по течению. Медленно, не спеша. Каждый шаг — новый холодок, новая волна ощущений, поднимающаяся от ступней к коленям, к бёдрам. Солнце греет плечи и спину, а ноги в воде остаются прохладными. Этот контраст заставляет меня улыбаться — смешно, когда одна половина тела мёрзнет, а другая нежится в тепле.

Ручей делает плавный изгиб. Я обхожу его, и на повороте вижу плед. Он растянут прямо на траве, у самой воды, будто кто-то оставил его специально для меня. Большой, мягкий, клетчатый — красный с белым, немного выцветший от солнца.

Я выхожу из воды. Ноги мокрые, на коже блестят капли, и ветер, коснувшись их, приносит новый холодок. Я подхожу к пледу, опускаюсь на него сначала на колени, потом сажусь, подгибая под себя ноги. Ткань приятно шершавая, но мягкая, она пахнет солнцем и травой. Я провожу по ней ладонями, чувствуя, как тепло накапливается под моими пальцами.

Ложусь на спину.

Плед чуть колется, но не раздражает — скорее успокаивает, как напоминание, что я не просто парю в воздухе, а лежу на чём-то настоящем. Ветер касается живота, бёдер, скользит под трусики, вызывая мурашки. Я лежу так несколько минут, чувствуя, как солнце греет кожу, как ветер играет с моими волосами, как трава вокруг шелестит в такт его движениям.

И всё же что-то мешает.

Трусики. Я ёрзаю, пытаясь устроиться поудобнее, но ткань всё равно тянет, холодит, мешает. Я сажусь, задумчиво смотрю на мокрую полоску на бёдрах, на прилипшую к коже резинку. Потом поднимаю руки, завожу их за спину, зацепив пальцами край трусиков, и стягиваю их вниз по ногам.

Ткань скользит по коже, задерживается на коленях, потом падает к щиколоткам. Я подхватываю их, не глядя, отбрасываю куда-то в сторону, на траву. Всё. Теперь на мне ничего нет.

Ветер касается меня по-новому. Он гладит живот, поднимается к груди, обводит соски — они уже твёрдые, чувствительные, отзываются на каждое прикосновение. Он скользит по бёдрам, собирая оставшиеся капельки воды, и проникает туда, где ещё секунду назад была ткань. Холодный, лёгкий, почти невесомый, он касается самого лона, скользит по складочкам, задерживается там, где кожа тоньше и нежнее. Я чувствую это — отчётливо, как настоящее прикосновение. Внутри отзывается сладкое тепло, и я выдыхаю, прикрывая глаза.

Теперь я полностью нага. Открытая солнцу, ветру, этому бескрайнему небу. И мне нравится. Нравится чувствовать себя такой — свободной, настоящей, без одежды, без преград. Ветер продолжает свою игру, и я позволяю ему это. Позволяю себе просто лежать, чувствовать, как солнце греет кожу, как ветер ласкает тело, как мир принимает меня такой, какая я есть.

Я улыбаюсь. И остаюсь так лежать — долго, сколько захочется.

Ветер касается меня по-новому. Он гладит живот, поднимается к груди, обводит соски — они уже твёрдые, чувствительные, отзываются на каждое прикосновение. Он скользит по бёдрам, собирая оставшиеся капельки воды, и проникает туда, где ещё секунду назад была ткань. Холодный, лёгкий, почти невесомый, он касается самого лона, скользит по складочкам, задерживается там, где кожа тоньше и нежнее. Я чувствую это — отчётливо, как настоящее прикосновение. Внутри отзывается сладкое тепло, и я выдыхаю, прикрывая глаза.

Теперь я полностью нага. Открытая солнцу, ветру, этому бескрайнему небу. И мне нравится. Нравится чувствовать себя такой — свободной, настоящей, без одежды, без преград. Ветер продолжает свою игру, и я позволяю ему это. Позволяю себе просто лежать, чувствовать, как солнце греет кожу, как ветер ласкает тело, как мир принимает меня такой, какая я есть.

Я улыбаюсь. И остаюсь так лежать — долго, сколько захочется.

Я лежу на пледе, раскинув руки в стороны, и чувствую, как солнце касается каждого сантиметра моей кожи. Сначала оно греет лицо, плечи, грудь, потом медленно, лениво спускается к животу, к бёдрам, к тому месту, где ветер продолжает свою игру, касаясь моего лона. Внутри разливается тепло — не от солнца, от того, что я чувствую себя такой открытой, такой свободной.

Рука, лежащая на пледе, случайно находит что-то. Холодное. Гладкое. Я не сразу понимаю, что это, — просто провожу пальцами по незнакомой поверхности, ощущая её форму. Что-то длинное, округлое, с кнопкой на конце. Я приподнимаю голову и смотрю вниз.

Вибратор.

Тёмный, блестящий, с идеально гладкой поверхностью. Он лежит у моего бедра, будто ждал, когда я его замечу. Я беру его в руку — он чуть тяжелее, чем я ожидала, прохладный от тени, в которой лежал. И в тот момент, когда мои пальцы смыкаются вокруг него, я чувствую, что что-то меняется.

И тут моё сознание как будто разделяется.

Я всё ещё лежу на пледе, чувствую, как солнце греет кожу, как ветер играет с моими волосами, как трава шелестит рядом. Но одновременно я вижу себя со стороны. Словно я парю где-то над этим лугом, надо мной, и смотрю на себя — на девушку, которая лежит на красном пледе, голая, с вибратором в руке. Я вижу её длинные волосы, рассыпанные по ткани, её грудь, поднимающуюся в такт дыхания, её бёдра, слегка раздвинутые, чтобы ветер мог касаться самого сокровенного места.

И я чувствую всё, что чувствует она. И тепло, которое разливается по телу. И ветер, который скользит по складочкам лона, заставляя меня вздрагивать. И прохладу вибратора, который я держу в руке.

Это странное ощущение — быть одновременно здесь и там, смотреть на себя со стороны и при этом жить внутри этого тела. Я слышу, как она (или я) тихо выдыхает, чувствую, как её пальцы сжимают вибратор.

Рука, которая держит его, медленно поднимается. Я не знаю, кто управляет ею — я сверху или я снизу. Но она движется, касаясь моего живота, очерчивая линию пупка, поднимаясь выше, к груди, к соскам.