Река. Челнок. Прохладный вечер.

Сентябрьский синий полумрак.

И я накинул ей на плечи

Свой коверкотовый пиджак.

'

Одернув юбку на колена,

Подчёркивая реноме,

Она, как статуя Родена,

Сидела гордо на корме.

'

И, вдоль вечернего свеченья,

Касаясь ивовых корней,

Мы тихо плыли по теченью.

А я подсел поближе к ней

'

И обнял нежно, как бывало.

Она-ж мне руки развела

И, отодвинувшись, сказала:

— Я вот чего сюда пришла...

'

Хочу сказать тебе мой милый –

Прощай дружок. Конец всему.

Забудь про то, что раньше было,

Не люб ты сердцу моему.

'

Не удивляйся перемене,

Я так всегда - с плеча рублю.

— А как же... помнишь там... на сене...

Ты говорила... мол, люблю.

'

— Ну говорила... Всё возможно,

Когда кружится голова.

Ты верил мне неосторожно,

Но это были лишь слова.

'

Так что, в надежде продолжений,

Ты не испытывай судьбу,

И на серьезность отношений

Ты не раскатывай губу.

'

Тебя пригрели-приласкали,

Ну, значит пробил бабий час,

И хоть о прошлом нет печали

Да будущего нет у нас,

'

Мы так сказать несовместимы.

Возьми обратно свой пиджак.

Причаль-ка к берегу родимый.

Прости уж, коли что не так,

'

С тобой я что-то засиделась.

Сняла пиджак с красивых плеч...

А у меня отвисла челюсть

Заслушавшись на эту речь.

'

Стоял я в лодке с глупым видом

И бормотал: - Ядрена вошь!..

Ну, ты даёшь, блин, Зинаида...

Ну, Зинаида ты даёшь...