За пару часов до того, как Вениамина поставили к стенке, в одной из квартир происходило вот что.

— С новосельем, Варвара Брониславовна... — перешагнув порог, только и успел произнести гость.

— Иннокентий, наконец-то! — на вошедшем повисла фигуристая дамочка, слегка одетая в прозрачный алый пеньюар, не достающий места, где ноги меняют название. В свете бра гость успел заметить глубокую ложбинку между внушительными холмами грудей, аккуратную ямочку пупка, приятную округлость пузика. Это рельефное богатство прижалось к животу брюнета, едва успевшего отвести в сторону руку с шипастыми бордовыми розами. Женщина, с жадностью впившаяся в губы визитера, ощутив, как в нее уперлось большое и твёрдое, простонала:

— Кеша, не могу! Пойдем скорее! Мокрая вся...

Свободной рукой визитёр проехался по спине женщины, погладил шикарную попку и устремился по глубокой расщелины дальше, под пеньюар, в промежность. Блондинка не обманывала: мокрыми были не только мягкие лепестки приоткрытой в ожидании киски, но и бедра с внутренней стороны. Варвара истекала любовным соком.

Гость выронил букет, подхватил на руки хозяйку дома и понес в спальню. Они рухнули на обширную кровать. Женщина ловко оседлала бедра Иннокентия. Руки с удивительной сноровкой содрали с шеи гостя галстук, расстегнули рубашку и в два счета разобрались с брюками. На свет явился удивительный детородный орган. Что в нем было удивительного кроме длины, спросит читатель? Отвечу: конечно же, толщина, ибо сей агрегат блондинка не могла обхватить так, чтобы кончики пальцев сомкнулись! Но и толщина не являлась основной фишкой Кешиного причиндала. Его венчала здоровенная головка, превосходящая в диаметре ствол чуть ли не вдвое: примерно как кулак превосходит запястье! Ничего удивительного в том, что Варвара Брониславовна текла от одной мысли о предстоящем наслаждении!

Не теряя драгоценного времени, блондинка, прикусив губу (от боли, а может, и от старания, кто знает), опустилась на потрясающий член. Нежные лепестки у входа во влагалище, блестящие, залитые любовным соком, раздвинулись под напором члена и пропустили упругое тело внутрь. Потом нехотя позволили выйти наружу и обняли его твердь, вытянулись вслед за рельефным жезлом, как бы сожалея об уходе замечательного гостя...

Пара фрикций, и дело наладилось: блондинка запрыгала на своём необыкновенном Иннокентии, постепенно ускоряя темп и увеличивая амплитуду движений. Она глубоко дышала, слегка повизгивая в конце каждого своего резкого падения, а Кеша помогал ей своими жилистыми руками достичь максимальной высоты перед очередным полетом вниз вдоль несокрушимо стоящего посоха.

Через некоторое время — не очень, кстати, и продолжительное — Варвара визжала уже непрерывно и бурно кончила. Она упала грудью на партнера, слегка придавив его своим обильным бюстом, и осыпала лицо благодарными поцелуями.

Иннокентий, между тем, совершал бедрами плавные волнообразные движения, ласково и ненавязчиво поёбывая обессиленную наездницу. В результате чего в заполненной крепким членом пиздёнке разгорелся новый пожар.

Новый пожар — новая позиция: блондинка развернулась, не слезая со ствола — потной спиной к Кешиной физиономии, и поскакала дальше, помогая себе наманикюренным пальчиком. Налитой клитор над ритмично входящей во влагалище дубинкой отзывался на прикосновения пальца шквалами восхитительных ощущений. Новый оргазм не замедлил прибытием. Она рухнула вперед, прижалась щекой к лодыжке партнера и всхлипывала, что-то невнятно бормоча. А Иннокентий, скосив глаза вдоль своего тела, залюбовался на торчащий в распяленной ватрушке член и на пульсирующую чуть выше звездчатую дырочку попки.

— Варюша, — позвал он интимным тоном, — сооруди твой фирменный минет, а? Что-то я никак не кончу...

— Конечно-конечно, милый! — отозвалась благодарная блондинка. — С наслаждением. А ты меня полижешь?

— Спрашиваешь!..

Варвара Брониславовна осторожно слезла с несгибаемого органа, подалась назад и уперлась набухшими, натруженными половыми губами в губы партнёра. Иннокентий с жадностью втянул носом аромат возбуждения, источаемый разверстым влагалищем, и запустил в розовые жаркие глубины язык. По коже заурчавшей от блаженства Варвары забегали шустрые мурашки, она взялась рукой за горячий скользкий член, только что вышедший из её собственных сочных глубин, и с трудом заправила лиловую от напора крови головку в широко, до боли в челюстях раскрытый рот.

Активное миньетирование женщина сопроводила работой язычка, теребя натянутую как струна уздечку, движениями кулака вдоль твердого стержня члена, называемыми в просторечии дрочением, и — надо же! — проникновением пальчика в анус. В этом-то и заключалась фирменность её минета. От него Иннокентий (да и не он один, чего уж там лепить из Варвары святую) приходил в исключительное половое неистовство и спускал в считанные секунды.

Вот и теперь, могучий член почти сразу же задергался во рту блондинки и из него забили обильные фонтаны спермы. Варвара Брониславовна сноровисто проглотила все до последней капельки, высосала остатки и еще некоторое время нянчила языком и губами увядающий орган.

— Сладкая моя, ты — гений минета! — выдохнул удовлетворенный Кеша, когда женщина улеглась рядом и положила голову ему на плечо. Варя в ответ запечатлела на его губах сочный поцелуй. Ее губы хранили на себе приторный запах и вкус спермы.

— Я же принес тебе розы, — вспомнил про букет мужчина. — Их бы в вазу поставить...

— А-а, — лениво протянула подруга, — пофигу. Потом. Сейчас лениво, потому что мне слишком хорошо!

— Ага... мне тоже...

Наверное, Иннокентий на какое-то время задремал, убаюканный мурлыканьем теплой женщины под боком, потому что когда он опять потянулся к ней губами, попал в пустоту. Блондинка сидела по-турецки у его бедер и игралась вялым членом. Она то полностью освобождала головку, оттягивая крайнюю плоть чуть ли не до самого основания, так что членовладельцу становилось немножко больно, и натянутая нежная кожица блестела, розовея, то, наоборот, укутывала чувствительный шарик шелковистой шкуркой. Избыток шкурки тогда собирался на конце в мягкую кучку, похожую на маленький, еще не распустившийся бутончик. Варвара склонялась и запечатлевала на том, что у нее получилось, невесомый поцелуй.

Наблюдая за ней, Кеша почувствовал, как вновь начал твердеть и вытягиваться член. Заметив, что шкурка больше не сходится на головке, блондинка улыбнулась. Она сделала несколько решительных движений рукой, и член достиг своих рабочих кондиций — превратился в крепкий стоячий хуй. Довольная итогом манипуляций, Варвара кошачьим движением встала на четвереньки, являя партнёру аппетитную попку и раскрывшиеся, влажно сверкающие складочки у входа во влагалище. Умиленный видом кудряшек, прилипших к мокрой плоти, тот растаял:

— Ах ты, лисичка моя! У тебя такая трогательная пися!..

Он плотоядно облизнулся и припал к упомянутой писе губами. Женщина сладко застонала, подаваясь навстречу. А когда конвульсии очередного оргазма стихли, попросила:

— Ну трахни меня скорей! По-собачьи! Грубо, как будто насилуешь! Выеби!

Мужчина с готовностью пристроился сзади.

— Скорее, скорее! — от нетерпения блондинку заколотила дрожь.

— Боже, какая ты у меня ненасытная!

Иннокентий положил ладонь на тугое бедро, прижал феноменальную головку к скользким набухшим губкам, провёл вдоль приоткрывшейся между ними щели. Женщина подала попой назад и нанизалась на член. Ей не терпелось словить ещё один, два, три оргазма, поэтому от размашистых движений женского тела спинка кровати громко колотила по стене. «Как с цепи сорвалась!» — подумал Кеша.

Варвара с криками и визгами кончила несколько раз подряд. Сколько именно — история умалчивает. Растёкшись по постели, прошептала:

— Всё, не могу больше... Разбита, как Германия...

Однако, женщина есть женщина. Отдышавшись, Варвара Брониславовна не стала останавливать слонов и отрывать им хоботы, а вспомнила о долге хозяйки:

— Сейчас буду тебя кормить, мой неутомимый гладиатор! Стол накрыт в соседней комнате.

Не утруждаясь одеванием, пара отправилась туда, где «стол был яств». Иннокентий с умеренной громкости хлопком открыл шампанское.

— Варвара Брониславовна, не знаю с чего начать... Обе темы исключительно актуальны!

— Да? У тебя две темы? Интересно! — кокетливо наклонила голову хозяйка дома. — Я теряюсь в догадках, какая вторая...

— Думаю, что вторая — всё же первая, — нагнетал таинственность гость. — Для меня, по крайней мере.

— Ой, а я думала, что только в женщине должна быть загадка... Ну начни уже с чего-нибудь!

— Варвара Брониславовна, дорогая! — встал Иннокентий с бокалом в руке. — Я не умею говорить красиво, но в жизни одинокого мужчины бывают моменты, когда он... Он... это... сорвал фиалку на поле... Короче, я прошу вас стать моей же... Блять, а это ещё кто?!!

На диване в углу, возле кучи брошенной на пол одежды, сладко спал голый мужик!

Со стоячим хуем!