Предупреждение тем, кто ценит своё время.

Здесь вы не найдёте ничего дрочибельного. Это просто история из жизни.

Настоящее время

— Дядьдим, ты же бросил!.. Вы бросили, — поправилась Наталия Андреевна, споткнувшись о взгляд отца. Она потянулась к сигаре, которую я приготовился раскуривать. И улыбнулась: — Такая огромная!

— Это не курево, Наташа. Это ритуал, — я протянул ей зелёно-бурый цилиндр и усмехнулся: — Иногда хочется почувствовать себя джентльменом...

Наталия повертела длинный толстый предмет, обнюхала на всю длину. И, глядя мне в глаза, прикоснулась губами к уже обрезанному закруглённому концу.

— Вкусно... пахнет!

Её муж, сидевший рядом, неопределённо мотнул головой. А мне стало неловко перед Андрюхой, моим единственным другом. В присутствии его дочери я отчего-то смущаюсь. Хорошо, что краснеть давно разучился!

Наталия Андреевна, которая тридцать лет назад была просто Наташей, не смущается. Она и тогда не смущалась. Поэтому всё и началось.

Сорок шесть лет назад

Андрюха опоздал на работу. Завлаб уже начал наливаться праведным гневом. Вдруг дверь с грохотом распахнулась. На стол шефа со стеклянным перезвоном опустился кейс.

— Мужики, у меня дочка! — заорал Андрюха и откинул крышку чемоданчика. — Отмечаем!

Мы от всей души пожали руку счастливому папаше и со всей силы настучали по спине. После торжественных излияний завлаб нас приземлил:

— Напоминаю о трудовой дисциплине. Неофициальная часть только после работы. А ты, Ерёмин, мог бы и позвонить!

Итогом затянувшейся пирушки стала доставка домой практически невменяемого героя дня. В пути Андрюха боялся потеряться и, хватаясь за меня, просил:

— Не бросай меня, амиго!

С того дня мы стали лучшими друзьями. Прозвище «Амиго» Андрей Ерёмин носит до сих пор.

Тридцать лет назад

День рождения Андрюхи. Он празднует юбилеи на два года раньше меня. Круглая дата, которой многие суеверно боятся. Но не Андрей. В застольном поздравлении я назвал его Амиго.

Для домашних это высокое звание оказалось сюрпризом. Все сделали круглые глаза, кто-то хихикнул тоненьким голоском. А потом эта кто-то обратилась с вопросом:

—Дядьдим, а почему вы папу называете Амиго?

Я переглянулся с другом и выложил историю, приукрасив её совсем немного. Точнее, убрал из неё моменты, которые могли подмочить репутацию замечательного отца и мужа.

Наташе история понравилась. В ходе вечера она то и дело обращалась ко мне с вопросами, в том числе — куда лучше поступать после школы. Даже пригласила танцевать и доверчиво прижалась всем телом. Я с удовольствием отвечал на глубокие, умные вопросы девчонки. А в танце изо всех сил старался сдержать физическое проявление симпатии.

— Вы так много знаете, Дядьдим! — она то и дело поднимала на меня восхищённые глаза.

Наивные похвалы десятиклассницы были очень приятны.

И сама девушка выглядела чрезвычайно мило. С длинными тёмно-каштановыми волосами, внимательными карими глазами и хорошей фигуркой. Улыбчивая и располагающая к себе. Хотелось посадить её на колени и... Нет, одёрнул я себя, ты сдурел, что ли? Это же дочка друга! Её даже по упругой попке, обтянутой джинсами, шлёпнуть не смей!

Присутствующие к нашему тесному общению отнеслись нейтрально-одобрительно. Даже жена, которая на вечеринках не спускает с меня глаз.

В самом деле, что такого, если друг отца рассказывает интересное любознательной школьнице?

Праздник кончился. А мне с того дня стало казаться, что всё только начинается. Я увидел в глазах Наташи нечто, выходящее за рамки простой любознательности.

Двадцать восемь лет назад

Как пишут графоманы, ничто не предвещало беды.

Она и не случилась. Потому что при всех отрицательных сторонах назвать происшедшее бедой язык не поворачивается. Два человека получили желаемое, разве это плохо? А «отрицательность» в данном случае весьма относительная. Шаг влево от супружеского ложа? Порицается, но чаще формально и чаще теми, кто боится сделать этот шаг. Бескорыстный выбор совершеннолетней девушкой взрослого мужчины? Да по нынешнему времени о таком выборе баллады слагать можно и ставить в укор охотницам на папиков.

Ну, хватит рассуждений.

Воскресным сентябрьским вечером позвонил Амиго. Из дачного посёлка. От председателя. На домашний. Тогда «мобила» была атрибутом «новых русских» и бандитов, а мы с Андреем ни к одной из этих прослоек не принадлежали.

— Димыч, хорошо, что ты в городе! Можешь Наташку встретить? На Белорусском? Ей с утра в университет. Мы нагрузили её вкусным, половина для тебя. Электричка приходит поздно, а у тебя колёса.

Ого, впечатление от общения и танца с Наташей, оказывается, не забылось: организм отреагировал самым пошлым образом! Одёрнуть его, как два года назад, не вышло. Ладно, само пройдёт... Он вообще озорник, иногда подставляет меня неуместной эрекцией.

Я немедленно согласился. Почему нет? Жена на даче, дети у тёщи.

— Да не вопрос, Амиго. Во сколько?

Перед выездом я зачем-то принял душ...

В половине одиннадцатого нашёл девушку на перроне, под фонарём.

— Дядьдим! Дядьдим, я здесь! — она подпрыгнула и замахала руками. Озабоченный хлюст, который тёрся рядом и уже тянулся к корзинкам, поскучнел и отошёл.

— ЗдрастьДядьдим! — в одно слово поздоровалась Наташа и чмокнула меня в губы. Это было неожиданно.

«Что за поцелуй? — растерялся я. — Спонтанный? От радости? Или — что избавил от этого подозрительного типа? Провокационный? А может, то и другое сразу?»

— Достал, придурок... — она мотнула головой в сторону озабоченного. — Привязался, обещал довезти, куда захочу... а у самого слюни капают от вожделения!

— Здравствуй, Ната. Поехали, — я подхватил поклажу. — Ты не против Наты?

— Ой, Дядьдим, я только за. Меня ещё никто так не называл.

— Ну вот и славно... Будешь для меня Натой.

Чёрт знает, почему меня понесло, почему встреча с дочкой друга оказалась такой желанной? Я не видел её с юбилея Амиго. Два года назад она была пусть и оформившейся, но всё-таки девчонкой. Сейчас рядом со мной в пожившей аудюшке сидела девушка, достойная «шестисотого» мерседеса, не меньше. И это несмотря на её вид усталой дачной золушки — в бейсболке козырьком назад, защитного цвета ветровке и стареньких джинсах.

Я привычно вставил в рот сигарету и... не закурил. Запах! Одуряющий запах девушки, не парфюм, нет, а природный запах юного тела. Он был так насыщен, в том числе и феромонами (или гормонами, я не разбираюсь), что левую руку пришлось убрать с руля и прикрыть бугор на брюках. Перебивать такой чарующий аромат табачной вонью? Ну нет, я не извращенец! Повернулся к окошку и выплюнул сигарету.

— Дядьдим, вы чего? Курите, я люблю запах табака.

— Знаешь, Ната, бывают запахи получше табака, — признался я. И постарался включить взрослого, перевёл разговор: — Как твои дела, как учёба?

— Нормально, Дядьдим. Учимся... Вас точно это сейчас интересует? — она повернулась, выразительно посмотрела на мою неудобно лежащую левую руку и дёрнула уголком рта.

«Вот так оборот! Как её понимать? А главное, как теперь быть?» — завертелось в голове...

— Да блядь! — я резко тормознул, чуть не воткнувшись в переднюю машину, которая встала на перекрёстке. — Извини, Ната, вырвалось...

— Понимаю, Дядьдим, — елейным голоском поддакнула девчонка. И вдруг столкнула мою руку с бугра. Погладила тугую плоть и спросила жёстко: — Дядьдим, ты совсем дурак? Я тебя люблю с того самого дня, а ты... Два года... Два года, сука! Даже не интересовался, а сейчас — как учишься? Гад ты, Дядьдим... Сверни вон туда, направо. Остановись, а то разобьёмся.

Сказанное срывающимся голосом совпало с мыслью о том, что сейчас нам не хватает только одного — въебаться в чью-нибудь тачку. И я свернул в первый же проезд справа. Оказалось — под арку длинного дома. Мы попали в тёмный двор, заставленный машинами.

— Это я просила папу позвонить, чтобы ты меня встретил! — прошептала девчонка в тишине, когда я заглушил мотор.

— Ната... девочка... ты с ума сошла. Одумайся... Вокруг столько ребят, — пробормотал я. Пробормотал в тайной надежде, что она не одумается.

— Где? На филфаке? У нас одни девчонки! Трахаются направо и налево... одна я... как дурочка... ни с кем... — в голосе послышались слёзы. — Всё из-за тебя, дурака слепого!

Весь рассказ целиком читайте здесь: https://t.me/+1zD5XzeqxYpiMmYx