Такое делал пару раз.

Но не было тихонь.

Но это сбудется у нас.

Зажгу в тебе огонь.

Когда захочешь ты меня,

Как и его сейчас,

Тогда спадет твоя броня,

Что разделяет нас.

Но я отказа не приму.

Прошу меня простить.

Обидно стало вдруг ему.

Решил он подрочить.

Достал он красный агрегат,

И в страсть такую впал,

Что тут же сел он на шпагат.

Хотя не танцевал.

С себя поржал неистово

И сидячи решил.

Причем скачками быстрыми.

Особенный режим.

— Ты суть мою похитила.-

Сказал себе под слив.

— Сырое небо Питера

Немного наклонив.

И вот под дверью ей букет.

Но дверь открыла мать.

В том ничего плохого нет.

Но принялась читать.

— Ты – первая красавица

На городе у нас.

И киска тоже нравится.

И цвет той просто класс.

Ее я так пожмякаю,

Как делаешь и ты.

Ну а ватрушка сладкая

Похожа на цветы.

Ты знаешь, даже сходство есть.

Похожа на бутон.

И это вовсе и не лесть.

Ватрушка не батон.

А если мало сахара,

Насыплю я еще.

Чтоб охала и ахала.

Ох, будет горячо!

И здесь бутонов много роз.

И до того их тьма,

Что принимают много поз.

Ты видишь то сама.

— Какая киска, что за срам!-

Подумала мадам-

Жених такой не нужен нам.

Букет ей не отдам.

И тут же порвала буклет,

Что он ей написал.

И не вручила сей букет.

Вручил бы лучше сам.

Но в мыслях нынче крутится,

Что он легко ушел.

По почерку же трудятся

Найти. Не хорошо.

И стала та за рыженькой

Украдкою следить.

И стала только ближе к ней.

Но некого ловить.

— Моя интеллигенция,

Воспитанная мной.

Развешу полотенца я.

Эх, аромат лесной.

Остался незамеченным

Романтик сей Ленполь.

И этим хмурым вечером

Дрочил на антрисоль.

Подруга кисть художника.

Ее опять берет.

Раз был любви заложником.

И ждет его полет.

Рисует, что не попадя.

Куда ведет рука.

Такое право молоди.

Дурачиться слегка.

И с другом так же, веселясь,

Ходил по центру он.

Бродили так, отцов боясь.

Смотря со всех сторон.

Но кто-то враз донес отцу,

Что сын с другим. Как гей.

Поверил этому словцу.

И вот он, апогей.

Отправили его туда,

Где правил и не счесть.

И дверь все время заперта.

Чтоб уберег он честь.

Хоть говорил он – То не я.

И отпирался всяк.

Отец – Решила так семья.

Чтоб не был ты тюфяк.

Тебе на пользу то пойдет.

Вернешься ты иной.

Ты не отправишься на флот.

Не надобно, не ной.

Какая-то нелепица,

Боялся сквозняка!

И мне уже не терпится

Увидеть мужика.

С тобой же мы, как с торбою

Носились. Просто смех.

Исправить все попробую.

Заделать пару брех.

Ты станешь образованным.

И будешь крепышем.

А то болтают это вон.

Я просто поражен.

И плавно опустился в ад.

Ведь там такой контраст-

Все время в чем-то виноват.

Он буд-то бы балласт.

И раз в неделю только душ.

А ванны нет совсем.

И где обещанный тот куш,

Одна гора проблем.

Звонка дождался наконец.

Минуты полторы.

Но сухо с ним болтал отец.

Он вышел из игры.

— Дружище. Как ты там, Ленполь?

— О, Миха, так ты где?

— Я как подбитая тут моль.

Короче, я в беде.

Я тут всего два месяца,

А кажется уже,

Что хочется повеситься.

Так скверно на душе.

— Тогда пожалуйся отцу,

Что лезут обнимать.

Тогда уедешь к утрецу.

— Эх, ждать звонка опять!

И через парочку недель,

Дождавшись наконец,

Он тут же к трубке полетел.

— Давай, возьми, отец...

— Ух, дозвонился в Пятницу.

По делу что сказать?

— Меня берут за задницу

И просят отсосать.

И начал он истерику,

Как десять лет назад,

Как будто бы по велику,

За рубль пятьдесят.

— Ты от чего меня спасать

Привез сюда в такси?

Они зовут меня опять.

Спаси меня, спаси!

Совсем картина мрачная

Предстала перед ним.

О, что за место злачное,

Раз очень там "любим"?

— Но мой сынуля, ты же гей.

И быть ты должен рад.

— Спаси, спаси меня скорей!

— Пусть пялятся на зад.

И трубку он повесил вмиг.

Ушла надежда с ней.

И смех чужой его настиг.

Он зол еще сильней.

И убежал, попав впросак.

Подумав - Вашу мать.

Мне жить теперь среди зевак.

Неспешно подыхать.

Он чуял - выбран тут овцой.

А так же и козлом.

— Спасибочки, приятель мой.

Сдружился с помелом.

Кошмары видел в эту ночь-

Набросились все вмиг.

Отец не думает помочь.

Не действует на крик.

А завтра днем сигналили.

И шарики летят.

То меценаты, мало ли.

Но то не меценат.

Послал он к черту правила.

— Отец! А с ним и мать...

Все жизнь сама исправила.

Он в роскоши опять.

Но был в машине хмурый он.

Нет радости в глазах.

Ведь он описался сквозь сон.

И в мокрых был трусах.

Ленполь костюмчик напрокат

Взял чисто для понтов.

Идет по улице и рад.

Но нет на нем усов.

— Вот рыжая-бесстыжая!

Не хочет подойти.

Когда тебя увижу я?

Ну ладно, погоди!