Прита смочила остатки сухих волос Салима, щедро ливанув на макушку его лохматой головы большую порцию своего самого дорогого шампуня.

От массажных движений её мягких ладоней и длинных пальцев, сбивающих шампунь на голове в густую пену, по спине мальчишки пошли мурашки и он закрыл глаза получая удовольствие, от неги и блаженства, от прикосновений ласковых материнских рук. Салиму даже стало казаться, что он умер и попал в рай на небесах.

Прита мыла его непослушные длинные волосы, струи тёплой воды каскадом текли с лейки душа смывая накопившуюся за годы грязь.

Когда с мытьём головы было закончено, Салим почувствовал себя совершенно новым, самым, самым чистым человеком во всём мире. И он решил что должен отблагодарить её, что он просто обязан сделать для неё тоже самое, поэтому развернувшись к ней лицом заявил:

— А теперь я мою твою голову.

— Нет, нет, я не хочу мочить волосы, — запротестовала Прита, но тут же почувствовав изливающуюся любовь к нему, как к своему ребёнку и испугавшись, что обидела дитя, добавила:

— Ну если очень хочешь, то... можешь помыть моё тело.

Прита налила в ванну средство для пены, показала, как включается и выключается ручной душ.

Салим был вне себя от радости, получив его в руки, он сразу включил воду и начал с ним играться, направляя струи поочерёдно то на одну, то на другую грудь.

Прита расслабилась, наслаждаясь приятно -точечными ударами воды об её массивные молочные груди, воздушной пеной, которую мальчишка усердно накидывал на них, взбивая и вспенивая воду вокруг.

Вдруг на полке шкафчика ванны Салим увидел наконец -то знакомый для него предмет - мыльницу. Он тут-же схватил её и извлекая из неё мыло спросил:

— А можно я мылом потру?

Мыться Прите не было необходимости, но она как взрослая, умная женщина догадалась, что мальчишка просто хочет потрогать её голое тело руками, а мыло, мыло - было лишь предлогом.

— Ну потри, — милостливо разрешила она, решив побаловать его и чего уж тут скрывать, и себя тоже.

— Залезай назад, так будет удобней.

Салим не мешкая переполз к ней за спину. Она тихонечко, боясь раздавить его своим тяжёлым телом опустилась спиной на детское тело.

И тут-же маленькие ручёнки принялись завоевывать новые территории, растирая мыло по плечам, рукам, шее, по всей её груди, наглаживая её мягкую оливковою кожу, сверкающую сквозь обильную мыльную пену. Его руки скользили по её телу, прикасаясь к оголённой коже трепетно дрожали. Прита чувствовала, что мальчишка немного напряжен, но в то же время любопытен, как юнга, впервые увидевший океан, нетерпеливый, поражённый его просторами и глубиной.

Поняв что с ним происходит, она решила помочь ему расслабиться, подняла руку, заведя её назад и похлопала себя по плечу, разрешая познакомиться с телом настоящей взрослой женщины во плоти подсказала:

— Здесь можешь пройтись, у меня ещё много мест, где можно потереть... и поцеловать кстати, то-же, — сладко мурлыкая добавила она.

После этих слов, Салим просто умыл Приту душем своих поцелуев всё её тело. Начал с шеи и широких плеч, спускаясь вниз, к массивным грудям, покрывая каждый квадратный дюйм её божественного тела. Прита откинулась назад, откликаясь мягкими вздохами, вздохами и стонами. Он спустился к животику и его маленький язык затрепетался внутри её пупка и вокруг него, она вздрагивала, облизывала губы, протяжный стон вырвался из её рта. Салим испугался его, но сразу понял, что это стон удовольствия, как голос с небес, как сладкая музыка для его ушей он прозвучал приятным звуком. Это воодушевило его и он заскользил дальше, вниз от её пупка, ниже и ниже, и в этот критический момент Прита прикрыла своё влагалище рукой.

Нет, нет, не сейчас, она не была к этому готова, пока нет. Это то сокровище, которое она откроет ему, всему свое время, и когда, она решит сама, но точно не сейчас!

— Хватит, подымайся, я домою тебя, я еще не закончила с этим, — строго приказала ему Прита.