Персефона, а это была Она, ни на минуту не теряла связи с Ним и все время говорила:

— Зачем укутал Ты меня в эти пелены? Я так давно не летала с Тобой вместе, пусть мое тело обдувает ветер, пусть касаются его струи дождя, что сейчас едва чувствую я. Я хочу быть, как всегда, обнаженной.

— Надо, Перси, потерпи. Нельзя быть обнаженной.

Как сказать Ей, что из Её ног и рук сочится кровь? Что каждая капля крови, долетая до земли, вспыхивает негасимым пламенем, выжигая все вокруг, выгоняя диких зверей в город и заставляя кидаться на людей, убивать и разрывать их на части?

Как сказать Ей, что Он даже краем глаза не может видеть Её растерзанные перси, больше похожие на алтайские и приморские вырубленные сопки, чем на груди женщины, питающей молоком?

Как сказать Ей, что нет у Нее больше ни лица, ни лика, а один лишь карьер, из которого выбрали всю породу и оставили на дне отпечатки гусениц бульдозеров?

Как сказать Ей, что Её лоно подобно шахте, в которую можно спускаться вечно, так и не достигнув дна?

Как сказать Ей, что это сделали с Ней самой Её любимые люди, ради которых они пошли не коротким путем возмездия, а длинной дорогой воплощения? Что это Она, упрямица, так хотела донести до каждого из них мысль о вечности их жизни, что пожалела одной-единственной стрелы громовержца для самого большого злодея, когда-либо жившего на этой земле, все надеясь, что он устрашится вечности и заразится Её любовью?

Как сказать Ей, чтобы Она не вертелась, а просто лежала на дне пелён, пока не достигли они спасительного холода?

— Перси, я бы высек Тебя, если бы было хотя бы одно живое место на Твоем теле. Но такого нет, поэтому прошу, просто лежи неподвижно.

— Тогда я хочу слышать Тебя. Расскажи, что случилось с нами?

— Мы стали людьми. Мы сами захотели стать людьми, живыми детьми. Ты хотела принести им любовь и вечность. Я сразу знал, что должен нести лишь почтение к Смерти. И мы расстались в самом начале, сговорившись, что Тот, кто окажется прав, придёт на помощь к побежденному людьми по первому зову.

— И…

— Ты проиграла, Перси! Ты всегда проигрываешь! Ты позвала меня ещё ребенком. Ты нашла убийцу, за которым мы пришли в этот мир. Нужно было только попросить, чтобы всё закончилось и Зевс разрешил бы эту игру, но…

— Но?...

— Ты не верила, что люди таковы. Ты настаивала, что нужно открыть им тайну вечной жизни, что нужно показать им чудеса любви и приятия, и они станут добрее, честнее, сострадательнее…

— И?...

— Я когда-нибудь спорил с Тобой? Шел против Тебя? Мы сделали по-твоему. И вот результат… От Тебя осталось немного мяса и болтливое сознание.

— Но положим, я говорю сейчас меньше…

— Это сейчас! Уверен, Ты наверстаешь…

— Я люблю Тебя!

— Я тоже Тебя люблю!

— И что же было дальше?

— Они сговорились Тебя убить: Дед, Татьяна, Леночка и Твоя земная тетя.

— Тетя?

— Да, ей не нужны были следы в саду. Ты должна была исчезнуть из своего дома, куда приведет тебя мать, выйдя на прогулку по зову заученной считалочки. Они хотели зашить в тебя мышку.

— Мышку? Какая жестокость! Но ведь мышка не может жить внутри человеческого тела. Она бы погибла. Нельзя убивать животных ради потехи!!!

— Да! Ты так и сказала!

— И…

— Отец посоветовал мне. Ты разрешила. И я ранил тебя отверткой. Полилась кровь, и я бросился на помощь. Но никто! Никто не пришел. Все они делали вид, что ничего не происходит… Что они не слышат меня.

— И…

— Тогда я бросился к детям, чтобы они остановились и помогли вынести Тебя. Но они не подпустили меня. Впервые не послушали меня! Им нравилось мучать Тебя, как мучают котенка или лягушку, тем более, что Ты не звала на помощь, не сопротивлялась, не плакала. Что с тобой было?

— Думаю, я была на плато Путорана…

— Ах, будь оно не ладно! Это же я Тебе его показал!!!

— И это было единственное место, куда я могла летать сама, без Тебя, стоило только захотеть…

— Я понял, что Ты погибнешь, достал свои крылья и рванул к отцу. Когда мы вернулись, Тебя выносили на носилках и грузили в машину, а у машины стояли Дед и твоя тетя. Я понял, что потерял Тебя, что все пропало. И я сжег в отчаянии свои крылья.

— Ты что? Забыл, что мы боги? Зачем Ты сделал это?

— Но мы были еще и людьми, и детьми, и я впервые испытал такую боль…

— А… Вот теперь Ты знаешь, что чувствуют люди, когда теряют любимых... и не будешь все время попрекать меня за потакание Тесею и Орфею.

— Не буду… Не буду. Молчи. Уже близко.

— И что Ты делал, поверив, что Ты человек?

— Учился, работал, спасал лес от пожаров и рыбу от браконьеров. У меня четверо сыновей.

— А у меня сын и дочь. Мой сын - космонавт, представляешь?

— Еще бы! Ты всегда была дамой с выкрутасами…

— А я вот не представляю, каково это быть космонавтом. Представляешь, мы сейчас с Тобой летим над землей, а он летит над нами с Тобой и над Землей?

— Нет, не представляю. Молчи…

— А что красивого Ты видел, пока был человеком?

— Женщин, дома, реки, ничего особенного…

— А на плато Путорана Ты человеком был?

— Нет. Летал туда пару раз по работе, рейсы выполнял, но ногой не ступал.

— А я видела Рождество в Праге и День Тишины на Бали. Знаешь, это красиво. Очень красиво… И ещё у них есть музыка, и стихи… Маленькие дети - все такие красивые… Жаль, что Ты так мало видел. Но Ты выиграл. Ты прав. Люди - злые. Есть конечно и добрые, но редко они бывают добры долгое время. Они чуть-чуть добрые. И еще им не нужна вечность… Им посрать на вечность, их больше манит тлен.

— А я Тебе что говорил? Надо было спорить? Все это надо было? Что Ты доказала? На хер нам весь этот опыт?

— Я доказала, что я могу убивать. И ещё, что Ты можешь сострадать. Я осуждала Тебя за равнодушие к их смерти. Теперь не осуждаю. Давай убьем их всех, им все равно, что вечное небытие, что вечная жизнь. Пусть уйдут в небытие.

— Это я их убью. Ты будешь пока лежать и ждать меня здесь.

Аид опустил сверток с останками любимой жены в ущелье в горах острова Врангеля, в ледяную пещеру, которая начала таять, как только горячее вечное тело богини коснулось ледяного ложа. Реки, кровавые красные реки полились с предгорий к Чукотскому и Восточно-Сибирскому морю. И вслед за этими водами ринулись на материк голодные белые медведи, чтобы растерзать любого человека на своем пути.

— Я люблю Тебя, Перси!

— Я тоже люблю Тебя, Аид! Возвращайся ко мне...

Продолжение следует...

после ваших комментариев и оценок.