На следующее утро, собираясь идти вместе со мной в студию, Оля настояла, чтобы я надел стринги и чулки под брюки. Я попробовал возражать, но моя любимая коротко ответила:

— Тогда иди один.

А поскольку мысль о нимфе как о живом персонаже картины крепко засела мне в голову, то я уже не представлял дальнейшую работу без Оли.

Пришлось надеть предметы женского белья.

Оля прихватил с собой ещё и туфли на шпильках.

Пока мы ехали до студии, Оля спросила:

— От чьего имени ты повествуешь своей картиной?

— Думаю, от имени Артемиды, - осторожно ответил я.

— Нет, любимый, ты думаешь неверно. Главный и самый трагический герой твоей работы - это Актеон. Слабый мужчина, влюблённый в сильную и неприступную женщину. И твоя картина должна передавать его любовь, желание и боль, вызванную отказом и карой.

— В мифе этого нет.

— А тебе обязательно следовать классической схеме?

— Что ты предлагаешь?

— Поставь себя на место Актеона. Попробуй начать с того, что влюбленный мальчик склоняется перед статуей богини в афинском храме. Представь себе, как он мечтает о прекрасной охотнице, как мастурбирует на её изображения. А потом он узнает, где купается его богиня, и идёт туда, хотя знает что ни один мужчина не должен видеть наготу Артемиды.

— Ты хочешь сказать, что он не случайно обнаружил грот, где она принимала ванны?

— Конечно, нет. Он преднамеренно шёл к своей гибели.

— Мне придётся все начинать сначала.

— Поверь, так будет лучше, - Оля остановила машину перед входом в студию. Женя и Лена уже ожидали нас. Мы вошли внутрь, и я тут же включил кондиционер на тепло, на полную мощность. Мне всегда нравилось работать при температуре воздуха от тридцати пяти градусов и больше.

Я познакомил Олю с Женей и его женой. Как и в прошлый раз, Лена без всякого стеснения избавилась от платья, и Оля тут же уставилась на её член. Женя, преодолев стыд, тоже разделся.

Мы посвятили их в новую концепцию картины. К моему удивлению, возражений не последовало.